Артём Каменистый 
Запретный мир

Фензин http://fenzin.org/
«Каменистый А. Запретный мир»: Альфа-книга; М.; 2006
ISBN 5-93556-718-0
Аннотация

К чему высокоразвитой цивилизации снаряды для пращей и баллист? Какую тайну скрывают тяжёлые камни и невзрачные травы Запретного Мира? И почему могучая Империя Звёздного Содружества не может добывать их самостоятельно? Похищенные земляне вынуждены раскрывать загадки самой странной планеты Галактики, ведь от этого зависит их жизнь. Но все они лишь пешки в затянувшейся игре, смысл которой – проложить дорогу для одного-единственного человека. Дорогу в Сердце Мира...

АРТЁМ КАМЕНИСТЫЙ

ЗАПРЕТНЫЙ МИР

Посвящается моему брату Константину. Без него я бы не отважился выложить сей труд на суд читателей.

КНИГА ПЕРВАЯ
ЗАПРЕТНЫЙ МИР

ПРОЛОГ

Объём комнаты был невелик, никто не станет устраивать пышные хоромы на всеми забытой наблюдательной станции. Здесь, на окраине галактики, имперский образ жизни был доведён до полного аскетизма. Голые стены небрежно обработаны кремниевым полимером, им же залит пол. Несколько светильников, два стула. Мечта аскета. Такор Зеракодин очень слабо разбирался в инженерии оборонных систем периметра, но даже его скудных познаний хватило, чтобы понять – на строительстве здорово сэкономили. Наверняка без лишних изысков скинули на поверхность этого мёртвого сателлита штурмовой монтажный комплекс, тот шустро выжег несколько километров коридоров и помещений, поднял башню Главного Поста. Теперь Наблюдатели вполне могли нести здесь героическую службу многие годы. Платили неплохо, да и работа (или скорее её полное отсутствие) довольно почётная. Вахты короткие, оборудование не знает отказов и ремонта. Сотрудники славятся патологической ленью, что послужило поводом к созданию массы анекдотических историй об их героических буднях. Удел бездельников и неудачников, почти полная благодать. Правда, имеется элемент риска: в любой момент может произойти то, ради чего и поставлена тщательно замаскированная башня Главного Поста. И вот тогда сотрудники станции выполнят свою настоящую работу. Их труд займёт несколько мгновений, если очень повезёт – минут. Затем станция со всеми обитателями превратится в светящееся облако ионизированного газа, так что почёт профессии создавал лишь ореол героической смерти, грозившей каждому Наблюдателю.
Тактическая планетарная модель занимала две трети помещения. Такор в своё время немало насмотрелся на подобные пособия, но это его здорово удивило. Необычная вещь на необычной станции. Создание модели такого класса требовало кропотливой работы всего местного персонала в течение нескольких месяцев, а то и лет. Заставить трудиться над ней одного Наблюдателя уже подвиг, но тут явно приложился не один. Такор повернулся к Мессету:
– Кем создана эта модель?
– Мне пришлось привлечь часть ресурсов Главного Наблюдателя. Работали все сотрудники станции.
– Участвовали все? Это достойно внесения в хроники Империи. До вас Наблюдатели Окраин дружно участвовали лишь в гомосексуальных интригах.
– У нас необычная станция, – осторожно заметил Мессет.
– Иначе меня здесь бы не было. Почему систему внесли в четвёртый список?
– Явные следы Древних.
– Насколько явные? – заинтересовался Такор.
– Их оружием уничтожена пятая планета Каутэтора-13. Что они применили – неизвестно, но обнаружено много обломков со следами кристаллических изменений, характерных для многих разрушенных миров. Третья планета населена хлоками, одной из рас ветви эро. Экспансия этой ветви по многим мирам Галактики, согласно современным представлениям, является результатом древнейшей колонизации. После разведки этих двух фактов с лихвой хватило для внесения мира в четвёртый список. Мои собственные наблюдения за годы работы позволили собрать ряд дополнительных фактов, которые могут отнести Каутэтор-13 даже к пятому классу, если не выше. Хочу заметить, что хлоки – одна из рас Запретного Мира.
– Они же представляют добрую четверть совета, – заметил Такор и поинтересовался: – Местные аборигены знают о нас?
– Трудно сказать. Сотрудники станции часто посещали их планету, раньше от скуки, сейчас для сбора фактического материала. Нас, разумеется, замечали, но эти гуманоиды неспособны адекватно отличать реальность от фантазии, и на общественном уровне у них царит неразбериха мнений. Мы, в меру своих возможностей, проводим анализ их источников общественной информации по данному вопросу. Часть общества вообще считает себя единственным разумом во Вселенной, другие утверждают обратное, третьи считают, что их внимательно изучают с разными целями – от гастрономического интереса до бескорыстных просветительных мотивов.
Такор указал на модель:
– Судя по тому, что я вижу, у них достаточно развитая индустриальная цивилизация. Смогут ли местные аборигены выжить в условиях Запретного Мира?
– Не всё так просто. Здешняя дикость приняла более цивилизованные формы, и только. Кроме того, их общество очень неоднородно. Взгляните сюда...
Проследив за указкой, Такор увидел масштабные изменения фрагмента модели, и на вынесенной развёртке показалась поляна в тропическом лесу. Несколько примитивных хижин, низкие гуманоиды с тёмной кожей, грязные настолько, что Такору померещился запах немытого тела.
– Как видите, они далеки от индустриализации, – заметил Мессет.
– И много здесь таких?
– Да, но ставку лучше делать на более цивилизованные особи. Психика диких аборигенов может пострадать при резкой смене условий, да и общение с ними затруднено. Цивилизованные хлоки в этом плане предпочтительнее. Конечно, неизбежны большие потери материала, но наши ресурсы их с лихвой окупят.
– И как вы думаете осуществить перенос?
– Здесь не надо придумывать ничего нового. У Империи есть готовая схема – Октаэдр Запретного Мира. Необходимо шесть портальных станций гораздо меньшей мощности, без периметра безопасности это обойдётся не так дорого, а без него здесь можно обойтись.
– Не дорого? – Такор покачал головой. – Боюсь, это не совсем так.
– Понимаю, но я имею в виду только то, что это сооружение будет классом ниже Октаэдра. Кроме того, затраты несопоставимы с прибылью, мягко говоря.
– Неизвестно, получим ли мы прибыль вообще. В любом случае Совет будет против этого, а Семья не пойдёт на открытый конфликт из-за гипотетической прибыли. Но я не говорю вам нет.
– Что же вы тогда говорите?
– Я посоветуюсь с Семьёй, возможно, мы найдём приемлемый вариант. Если Семья ответит – нет, вы можете поискать помощь в других местах. Ваш проект очень интересен, со времён Второй попытки не было разработок подобного масштаба. Десанты автоматов не в счёт, это сущая мелочь.
– Я ценю вашу личную поддержку и хочу предложить запасной вариант, на случай, если Семья не примет полный. Для эксперимента, можно переправить в Запретный Мир незначительное количество местных гуманоидов. Если они адаптируются, и мы получим прибыль, можно будет думать о более масштабном проекте.
– Это удачная мысль. При таком развитии событий даже маленький успех позволит нам игнорировать Совет. Но успех нужен обязательно, другой попытки вам не дадут.
– Я понимаю. Постараюсь отобрать среди цивилизованных хлоков наиболее приспособленных. Мне потребуется несколько лёгких кораблей и автономная портальная станция малой мощности. Для расчёта транспортировки хватит части мощности Главного Наблюдателя.
– А обратная связь?
– По моим данным в одном из районов Запретного Мира со времён Второй попытки уцелела часть транспортной сети. Надо только подключить её к Октаэдру. Пожалуй, это под силу лишь вашей Семье.
Такор согласно кивнул и, отвернувшись от модели, заявил:
– Вы не размениваетесь на мелочи. Если вам интересно моё мнение – я целиком за ваш проект. Руководитель, сумевший заставить работать два десятка Наблюдателей, достоин всяческой поддержки... – и чуть тише добавил: – ...как исчезающий вид.

ЧАСТЬ 1
УСТРОЙСТВО СВЯЗИ

ГЛАВА 1

– Слышь, Робин Гуд, время не скажешь, мои совсем стали. – Бородатый егерь с досадой постучал по циферблату старых командирских часов.
Имени этого парня он не знал, но справедливо полагал, что на кличку тот не обидится. Так и было. Глупо обижаться, если тебя действительно зовут Робин, и на охоту ты явился с мощным углепластиковым луком вместо ружья. Фамилия не Гуд, а Игнатов, но в свете вышесказанного это несущественно. Редким для России именем Робин был обязан отцу. Горячая южная кровь наполовину украинца, наполовину татарина не могла согласиться с предложенным женой рядовым имечком Игорь. Как так? Старший сын, надежда и опора отца – и вдруг Игорь? Только через мой труп. Супруга не решилась на столь радикальные меры, и папаня призадумался. Одно дело настоять на своём мнении, другое – а как же действительно назвать наследника славного рода. За вдохновением счастливый отец обратился к телевизору. Просмотрев программу новостей, он подобрал несколько неплохих вариантов, из которых ему, как большому оригиналу, более всего приглянулся Рабиндранад. Мама почему-то не очень обрадовалась столь чудному имени, возник нешуточный конфликт. Поняв, что жена стоит крепче Брестской крепости, отец всё же согласился с более упрощённым вариантом. Так на свет явился Робин Файзуллин. Спустя несколько лет родители расстались, ребёнку досталась фамилия отчима. Примерно на этот же период пришёлся показ по советскому телевидению многосерийного блокбастера о трудной жизни организованной преступной группы вольных стрелков и их главаря Робин Гуда. Детвору от экранов было не оторвать бульдозером, в промежутке между сериями мастерились деревянные мечи и луки, устраивались баталии. Тёзке атамана завидовали чёрной завистью, периодически били. Отчим, мужик строгий, но справедливый, поймав пасынка с разбитым носом, поинтересовался:
– Кто?
Робин сурово засопел, собираясь играть в пленного партизана до последнего. Стукачей он не любил, но и отчима побаивался. Поколотил его гроза двора – Стас-Груша. Природа щедро наградила хулигана мощными телесами и высоким ростом, но существенно сэкономила на всём остальном, так что Стасу приходилось учиться по два года там, где остальные вполне справлялись за один. Этот факт его здорово раздражал, а своё раздражение он срывал весьма незамысловато: лупил тех, чьи познания выходили за рамки таблицы умножения. Что примечательно, как правило, такие детишки не страдали от избытка силы и представляли собой лёгкую мишень для грозы двора. Робину доставалось чаще других – из-за успехов в школе и независимости характера.
Поглядев на скорбно-мученическую физиономию пасынка, отчим вздохнул:
– Можно хотя бы узнать, за что?
– Ста... То есть они сказали, что я хуже всех стреляю из лука и позорю своё имя.
Отчим привёл Робина в секцию стрельбы из лука. Тренер одобрительно осмотрел фигуру нового ученика. Из наследия отца его заинтересовали длинные руки, а по немалому носу он щёлкнул пальцем:
– Придётся подрезать, а то тетиву будет задевать. Зовут-то тебя как?
– Робин.
Тренер оживился:
– Гуд?
Кличка осталась на всю жизнь. Ради справедливости следует заметить, что тёзку своего он больше не позорил, успехов в спорте добился немалых, а в тринадцать лет его перестал колотить Груша, после того, как сам был крепко бит.

На охоту Робин попал почти случайно. Он частенько ездил на рыбалку с соседом Серёгой. Тот рыбалку обожал, но не чурался и охоты. Зная о спортивном прошлом Робина, он проникся идеей приобщить его к благородной забаве, особо мечтая о том, чтобы тот вместо ружья воспользовался своим любимым оружием. Серёга работал в милиции водителем и, как все его коллеги, при желании мог быть очень настойчивым. Так Робин оказался в автобусе в кампании сотрудников внутренних органов. На момент знакомства те уже были не вполне трезвы и настроены весьма благодушно. Вид бравого лучника их ничуть не изумил – к великой досаде Серёги. Так же равнодушно они отнеслись к необычному имени, удивил их только отказ пить водку из горл́а.
Ехали весело. Энергия в охотниках била через край, в салоне гремели песни и звучали бравые рассказы о трудовых буднях и эпизодах прежних охот. Сосед Робина нашёл в молчаливом парне благодарного собеседника, и на фоне его охотничьих рассказов приключения барона Мюнхгаузена выглядели бледновато и всё более меркли с понижением уровня жидкости в бутылке. Умолк он лишь в конце пути, когда, после очередного глотка огненной воды, устало смежил веки. Из-за этого Робин так и не узнал концовку его очередной истории. Полная опасностей охота на последнего мамонта проходила в дремучем лесу острова Шпицберген возле Якутска, где его собеседник проходил срочную, карауля с вышки колонию опасных сексуальных маньяков-людоедов, причём служил он в рядах десантных войск и, будучи в чине капитана, почему-то командовал майорами.
Из автобуса многих пришлось выносить, к чему в охотхозяйстве отнеслись с пониманием. Действо продолжилось за оборудованным под навесом дощатым столом, Робин всё более ощущал себя лишним на этом празднике жизни. Пить он не любил, а сейчас и вовсе объявил сухой закон, твёрдо намереваясь приобщиться к таинству охоты. На его вопрос, когда собственно начнётся главное действо, охотовед почесал затылок, покосился в сторону стола и изрёк:
– Ежели живы будем, так с утра и начнём.
К изумлению Робина утром встали все. Не обошлось без сложностей. Один бравый охотник ночью посетил уборную, но штаны при этом снять не удосужился. Не имея запасных, он был весьма растерян. Двое забыли дома ружья, кроме того, все чувствовали лёгкое недомогание, а выглядели, как перед смертью. Первым делом коллектив наскоро ликвидировал недомогание известным русским способом. После этого остальные проблемы решились в один миг. Потрёпанный уазик-пирожок привез всех участников к какому-то болоту. Это и было место охоты. Все принялись собирать ружья и производить другие священные действия. Робин опять остался в стороне от процесса и совершенно не знал о том, что делать дальше. Тут к нему и подошёл егерь, поинтересовался временем и при этом назвал Робин Гудом.
– По моим, десять минут восьмого, – сказал Робин и добавил: – А в какой стороне кабаны?
– Да там. – Егерь неопределённо махнул рукой. – Мысок тут удобный, некуда им деваться. А ты крут, мы тут с автоматами видали, с арбалетами, но лук в первый раз. Не боишься-то?
– Не моя идея, – Робин кивнул в сторону Серёги. – На спор с этим приятелем как-то сбил дикую утку влёт, он и загорелся идеей затащить меня на настоящую охоту.
– Ну, смотри, кабаны тут не очень, но тоже немалые. Поставим тебя с краю, вряд ли они там пойдут. Но если что, замри в камышах колодой, не должны заметить.
– А как их лучше бить? В голову или куда ещё?
– Ну, ты горяч! Да их башку не каждая пуля пробьёт, а раненый секач страшнее Терминатора. Лучше постой спокойно, вряд ли ты их вообще увидишь, мы тут не первый раз, по краю они не уходят.
Робин молча протянул егерю свой лук:
– Попробуй натянуть.
Тот с интересом принял незнакомое оружие, покрутил в руках, взялся за тетиву, потянул.
– Мать мою из-за угла коромыслом! Да он как каменный! Как его вообще можно натянуть?
– Дай-ка сюда.
Робин легко подцепил тетиву и, хрустнув суставами, одним плавным движением взвёл своё оружие.
Егерь одобрительно крякнул:
– Ну ты и силён, с виду и не скажешь. А что это за ерундовина у тебя на пальце? В носу такой не поковыряешь.
– Это специальное приспособление, тетиву цеплять. Она тонкая, очень прочная, при такой нагрузке пальцы как нож отрежет. Рукавица на левой руке тоже специальная, чтобы при стрельбе рука не пострадала.
– Хитро-то как! А вот скажи-ка, доску-сороковку твой лук пробьёт али нет?
– Хорошей стрелой он за пятьдесят метров приличный стальной лист пробьёт, а сороковка ему как бумага. У нормального лука энергия выстрела выше, чем у большинства пистолетов. То же касается точности и дистанции стрельбы. Только скорость пули намного выше, чем у стрелы. Если тебе поставить двухсотлитровую бочку, из своего дробовика за сколько метров ты в неё попадёшь?
– Ну, ежели доброй пулей да с верхнего ствола, то метров на двести.
– Очень сомневаюсь. Я на такой дистанции всажу в неё весь колчан. Гарантирую.
Егерь покосился на лук уважительно. Из своих сорока восьми лет, сорок три он провёл в лесу и видел много разных охотников. Но этот парень был самым необычным. Удивляло не его оружие, и даже не железная трезвость. От него веяло странно спокойной, несокрушимой силой, вид у него был такой, что сразу становилось ясно – мир вертится вокруг него, подстраиваясь под этого человека. Егерь не знал, что такое харизма, но интуитивно понимал, что этот парень обладает тем, чего у самого егеря никогда не будет. Спорить с ним совершенно не хотелось, да и действительно, на двести метров попасть из гладкостволки – немалая удача, чем ты не стреляй.
– А зовут-то тебя, как? – поинтересовался егерь.
– Робин.
– Я серьёзно спрашиваю.
– Я тоже. Показать документы?
– Да не надо уж, верю. А меня тут все Петровичем кличут.
– Будем знакомы. А что, правда кабаны по моему краю никогда не ходят?
– Да кто этих гадов полосатых знает. С них станется, могут и пойти, если рыло не туда завернут. Хочешь, в другое какое-нибудь место поставлю?
– Да ладно, сойдёт, не надо ничего менять. Долго мы ещё стоять здесь будем?
– Ужо скоро. Вон, Пашка чапает, морда аж светится. На месте зверь, счас тронемся, потихоньку.
Петрович развернулся навстречу Пашке, на ходу представив, что кабаны действительно пойдут по краю болота. Оглянувшись на лениво-спокойную фигуру Робина, он пожалел зверей. В следующий миг сверкнула столь яркая вспышка, что мир превратился в собственный негатив. Егерь с криком прикрыл лицо рукой, но беспощадный свет продолжал терзать глаза, а в ушах взвыло страшным, мерзко лязгающим свистом. Достигнув самой высокой ноты, звук стих, следом наступила тьма.

ГЛАВА 2

Очнувшись, Робин сразу понял, что лежит не в кровати. Столь горбатых лежанок не бывает, да и постельного белья не было. Открыв глаза, он внимательно оценил своё расположение в пространстве. Кроватью здесь и не пахло. Тело его расслабленно свешивалось через чудовищно толстый ствол поваленного дерева, руки неудобно придавлены туловищем. Борясь с колющей дрожью, сотрясающей все конечности и шею, Робин с трудом подтянул ноги к груди, их тут же скрутило в столь жестокой судороге, что он не сдержал стон. Закусив губу, переждал приступ, медленно, стараясь не делать резких движений, приподнялся, сел. Оценил окружающую обстановку и, не сдержавшись, выдал универсальную фразу, подходящую к большинству нестандартных жизненных ситуаций:
– Твою мать!
То, что ситуация была нестандартной, сомнения не вызывало. Ствол дерева, послуживший Робину кроватью, толщиной был под три метра, а вокруг возвышались громадины его живых собратьев. Кроны их, смыкаясь в вышине, образовывали сплошной полог, зелёный сумрак пронизывали редкие солнечные лучи, но они лишь подчёркивали безжизненный мрак нижнего яруса леса. Земля была голой, ни травы, ни кустов, лишь подстилка сухих листьев и упавшие ветви. Робин любил лес, но в таком был впервые и готов был поклясться, что подобные великаны в России нигде не сохранились. Лесозаготовители ни за что не пройдут мимо такого подарка. Да и в других частях планеты вряд ли имеются подобные леса, по крайней мере, он о таких странных джунглях не слышал.
Вытащив мобильник, Робин ничуть не удивился отсутствию сигнала, но привычное пиликанье кнопок слегка успокоило. Оглядевшись, он увидел на земле свой лук, рядом лежал незнакомый рюкзачок тёмно-синего цвета. Странная телесная слабость почти прошла, можно было рискнуть спуститься. Для этого пришлось пройти к вершине павшего великана, здесь ствол был тоньше. Вернувшись назад по земле, осмотрел лук, остался доволен его по-прежнему хорошим состоянием, занялся незнакомым рюкзаком.
Самым большим предметом в нем оказалась книга в пластиковой обложке. Робин отложил её в сторону, осмотрел остальные вещи. Маленькое полотенце, кусок мыла, бритвенный станок, большой складной нож, пластиковая бутылка с водой, рулон туалетной бумаги, несколько пластиковых пакетов, алюминиевый котелок с ложкой. В маленькой аптечке вата, бинты, склянка йода, пузырёк с розовыми пилюлями и упаковка из трёх шприц-тюбиков. На последних двух предметах виднелись многочисленные надписи на разных языках. Робин опознал английский текст, он не отличался от русского варианта. На пузырьке значилось – «антибиотик», на упаковке шприц-тюбиков – «универсальное противоядие». В отдельном свёртке, на дне, была стопка плиток, похожих на шоколад с вкраплениями рубленой соломы. На них коротко и ясно красовалось слово «пища», тоже на нескольких языках. Здесь же был небольшой пакетик с солью, со столь же лаконичной надписью.
Закончив осмотр, Робин взялся за книгу. На первой странице струились столбики разноязыких текстов. Русский вариант звучал таким образом: «Человек, ты находишься на другой планете, очень далеко от Земли. Вернуться назад ты не сможешь. На следующей странице ты найдёшь изображение устройства связи. В местности, где ты находишься, тебе надо найти такое устройство. С его помощью ты сможешь получать необходимые для жизни предметы и продовольствие. Для этого необходимо иметь растения и минералы, пригодные для обмена. Их описание приведено в книге после описания устройства связи. Будь осторожен, в этом мире есть много опасностей – несколько рас аборигенов, хищные звери, ядовитые растения и животные. В книге ты найдёшь много полезной информации. Доставляй к устройству связи растения и минералы, и мы всегда будем тебе помогать».
Взглянув на следующую страницу, Робин изучил изображение устройства связи и инструкцию по его использованию. Далее приводилось описание двадцати шести видов полезных растений и девяти минералов с советами по их сбору и обработке. Остаток книги занимали изображения различных представителей флоры и фауны с краткими описаниями. Зачастую хватало одного слова – «хищник», «ядовито».
Робин закрыл книгу, задумался. Случившееся меньше всего напоминало розыгрыш, а значит, произошло невероятное – он не на Земле. Кроме того, сила, забросившая его сюда, явно указала, что назад возврата нет. Как не дико, но придётся привыкать к мысли, что это навсегда, ведь он не имел понятия, как вернуться на Землю. Робин похолодел, представив, как годами будет скитаться по этому весёлому чернобыльскому лесу, собирая травку, спасаясь от многочисленных хищников и склонных к людоедству аборигенов. От нахлынувшей тоски захотелось взвыть, и тут прогремел раскат близкого выстрела.
Вскочив, Робин завертел головой, пытаясь определить направление. За выстрелом донесся зычный крик, явно человеческий. Определившись с направлением, Робин подхватил рюкзак и поспешил в ту сторону. Крики следовали один за другим, кто-то явно пытался привлечь к себе внимание. Впереди посветлело, вскоре показалась опушка леса. За ней виднелся короткий, пологий склон, поросший кустарником, внизу, среди валунов, бурно кипела небольшая горная речка. На другом берегу, выше такого же склона, вздымался столь же чудовищный лес, а на его опушке стоял человек в камуфляже. Робин узнал одного из охотников и крикнул, стараясь перекрыть шум реки:
– Эй! Я здесь!
Охотник спустился к берегу и прокричал:
– Ты один?
– Да, а ты?
– Нас здесь пока двое. Петрович ищет остальных.
– Значит, егерь тоже тут. Отлично! Я уже думал, что один остался в этом милом парке.
– Давай, переправляйся сюда.
– Нет, здесь опасно, слишком мощное течение. Поднимусь выше, поищу более удобное место.
– Ну давай, только быстрее. Мне очень не нравится эта история, – сделав паузу, охотник добавил: – И это место тоже, не по себе как-то.
Робин поспешил вдоль берега. Речка была не широкой, да и валунов в ней хватало, но удобного места для переправы не обнаруживалось. Пришлось подняться метров на двести. Здесь разливался широкий мелкий перекат. Валунов было великое множество, можно было рискнуть переправиться, даже не замочив ног. Выбрав наиболее перспективный маршрут, Робин легко преодолел водную преграду, лишь в одном месте пришлось совершить рискованный, длинный прыжок.
Уже почти вернувшись к охотнику, услышал совсем близко очередной выстрел. Досадно поморщился: переводить невосполнимые запасы патронов на сигналы – явное расточительство. Вдруг выстрелы загремели один за другим, послышался крик, полный ужаса и боли. Робин замер, потянулся к колчану, вытащил три стрелы. Две оставил в руке, третья легла не тетиву.
Выстрелы стихли столь же внезапно, как и начались. Тишину теперь нарушал лишь шум реки. Смолкли птицы, прежде весело щебетавшие среди кустов и в кронах деревьев, казалось, весь мир замер в зловещем, напряжённом безмолвии. Робин почувствовал на себе чужой, мертвящий взгляд, заставивший шевелиться волосы на затылке. Зубы его непроизвольно оскалились, загудел натягиваемый лук; волчком развернувшись, он, почти не глядя, пустил стрелу в то, что подбиралось сзади и уже протягивало узловатые, когтистые лапы.
Хлопнула освобождённая тетива, вновь загудела, принимая следующую стрелу. Кошмарная фигура заваливалась назад, судорожно дёргая своими многочисленными конечностями, но Робин, не колеблясь, выстрелил вновь, в этот же миг уловил боковым зрением шевеление кустов, послал третью стрелу в нового противника, уже вполне осознано целясь в голову, туда, где среди мерзких розоватых бугров поблёскивала узкая щель глаза. Рука метнулась к колчану, захватила новую тройку стрел. Однако Робин уже почти наверняка знал, что всё кончено. Он не мог сказать, откуда пришло это понимание, но чувствовал, что больше противников пока нет.
Подойдя к ближайшему телу, внимательно оглядел поверженного монстра. Тот ещё мелко вздрагивал в агонии, но страха уже не внушал. Ничего подобного Робин раньше не видел даже в фильмах ужасов. Корявое двухметровое тело, нелепо изогнутое, несимметричное. Два плечевых пояса несут четыре лапы. Верхняя пара непропорционально длинная, два локтевых сгиба, лопаты-ладони с короткими когтистыми пальцами. Нижний пояс нёс конечности почти человеческого типа. Это были настоящие руки, с тонкими пальцами, заканчивавшимися небольшими, почти символическими когтями. Монстра носили по земле короткие толстые лапы, вывернутые коленями назад. Коричневое тело было безволосым, кожа походила на сухую, свернувшуюся чешую, осыпавшую клейкую поверхность. Голова несколько диссонировала со всем остальным. Столь же несимметричная, она представляла собой сложную систему сросшихся бледно-розовых бугров, покрытых редкой короткой щетиной. Посередине располагался огромный единственный глаз, прямо под ним алела короткая ротовая щель, откуда выглядывал хвостовик стрелы, другая пробила лоб.
Убедившись в смерти второго противника, Робин прошёл вперед, к месту, где встретил охотника. Тот по-прежнему находился здесь, но груда мяса, затянутая в обрывки окровавленного камуфляжа, менее всего напоминала человека. Рядом ещё хрипела туша монстра, розовая пена пузырилась в пулевых ранах на груди. Судя по всему, стрелок всадил в нападавшего всю обойму карабина, но тварь успела его достать. Хотя не исключено, что здесь поработали другие её приятели, прежде чем наброситься на лучника.
Со стороны леса послышался лёгкий свист. Подняв голову, Робин увидел коренастую фигуру Петровича. Тот подошёл ближе, оценил побоище и покачал головой:
– Да, ни хрена себе, сходило решето по воду! Что же это за красавчик такой?
– Не знаю, но явно не Бельмондо. Надо полистать книгу, может, там о них что-то написано. Ты видел кого-нибудь ещё?
– Нет. Да и звать других теперь боязно, мало ли кто припрётся на сладкий голосок... – Егерь кивнул в сторону туши монстра.
– Правду говоришь, уходить нам отсюда надо: эти твари держатся стаями, я там ещё двоих завалил. Как бы другие их сородичи не обиделись.
– А что с Саней делать будем? – Петрович кивнул на труп.
– Забросаем камнями. Ты начинай, а я сейчас вернусь, стрелы свои вытащу. Ты нож не одолжишь, мой хлипковат, а надо кость ковырять.
Склонившись к трупу охотника, егерь снял с его пояса ножны и протянул Робину:
– На вот, у Сани хороший свинорез. Он ему уже не больно-то и нужен, а тебе пригодится. Бери, бери, покойный не обидится.
– Ты патроны у него посмотри и вообще, забери всё полезное. Нам здесь любая мелочь пригодится, сейчас не до щепетильности.
Оставив егеря заниматься мародёрством, Робин вернулся к месту боя, спугнул несколько небольших крысоподобных зверюшек, вознамерившихся было полакомиться свежатинкой. Нож действительно оказался довольно неплохой, с его помощью стрелы удалось извлечь целыми и невредимыми. Робин обмыл их в реке, затем помог Петровичу закидать тело охотника речными валунами, сделав своеобразный небольшой курган. Окончив скорбный труд, оба присели возле могилы, помолчали.
– Не люблю ментов, – вздохнул егерь, – но этот неплохой парень был. И выпить не дурак, и лишнего себе никогда не позволял. Вот уж чудна судьба человека, в такой дали головёнку сложить. Как думаешь, зверьё до него не доберётся?
Вспомнив местных крыс, Робин покачал головой:
– Доберётся. Наверняка доберётся. Но на большую могилу нет времени. Здесь всё пропахло кровью, как бы не пожаловали хищники. Да и сородичей этих циклопов тут может быть больше трёх. Надо уходить.
– Возьмёшь себе карабин?
– Пусть ружья будут у тебя, я из них стреляю плохо. Лук привычнее.
– Дивное дело! А что, в армии-то не служил?
– Нет, я в институте учился, а там военная кафедра. Да и не очень-то в армию и рвался.
– Зря, с тебя добрый бы офицер вышел.
– Как у нас обстоит дело с патронами?
– К моей родимой два с половиной десятка, но пули и картечь двенадцать штук, остальные – дробь, к СКСу хорошо, полная коробка – двадцать пять штук, и россыпью без малого два десятка. Спасибо Саньке, запаслив был.
– Ты, Петрович, береги патроны. Вряд ли мы их здесь достанем.
– Знамо дело, чай тоже не пень без мозгов, я тут даже за Саней гильзы собрал. Вдруг на что сгодятся?
– Ладно, хватит камни высиживать. Предлагаю перебраться на другой берег, здесь повыше есть удобное место. Если нас кто-нибудь станет вынюхивать, река помешает. А увидишь циклопов, бей им в голову, в грудь стрелять бесполезно.
Петрович предложение одобрил, и вскоре напарники совершили переправу. Далее направились вниз по течению, придерживаясь опушки леса. Шли молча, настороженно оглядываясь по сторонам и держа оружие наготове. Несколько раз пришлось перебираться через бурные ручьи, в одном месте речку зажали отвесные скалы, она срывалась с них серебряным водопадом. Пришлось обогнуть каменное препятствие, искать удобный спуск.
За скалами местность заметно изменилась. Рельеф был по-прежнему холмистым, но лес принял более привычный вид, деревья-великаны исчезли, появился густой подлесок, что прибавило путникам забот. В густых зарослях легко могла спрятаться целая орда циклопов, да и более крупным хищникам здесь полное раздолье. Речка замедлила свой бег, временами разливаясь глубокими плесами, на пологих берегах часто появлялись различные животные. Петрович божился, что некоторые из них ничем не отличаются от привычных сохатых и оленей, но многие выглядели явной экзотикой. Да и головы оленей вместо рогов украшали короновидные наросты с зубчатыми краями. То и дело из-под ног срывались довольно крупные зверьки, напоминающие гибрид кенгуру с зайцем, Робин подстрелил одного из них. Петрович добычу освежевал, завернул тушку в лопухи и пообещал вечером приготовить зайца «по-тамбовски».
Хищники их не беспокоили, изредка мимо прошмыгивали местные крысы, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся мелкими подобиями куниц. Более хищных зверей не попадалось, но на песчаных косах путешественники часто видели следы когтистых лап размером от пятака до крупной сковороды. Это заставляло не расслабляться: в сравнении с такими монстрами циклопы казались сущими хомячками.
Часов через шесть солнце склонилось к горизонту. Путники устроили привал, расположившись на песчаной косе. Натаскали сушняка, егерь взялся за приготовление ужина. Робин рубил ветви колючего кустарника, сооружая защитное ограждение вокруг бивуака. Импровизированные стены не устоят перед атакой крупного зверя, но замедлить нападение врага могут, да и шум выйдет немалый.
Уже в полной темноте сели ужинать. Робин развернул одну из плиток «пищи», надкусил, скривился и констатировал:
– Гадость!
– А ну, дай-ка я, – потребовал Петрович.
Прожевав кусочек, он невозмутимо заявил:
– Похоже на жжёный навоз.
– А ты-то откуда знаешь его вкус? – хмыкнул Робин.
– Дед мой, царствие ему небесное, в брагу любил немного его добавлять. Я аж детство вспомнил.
– Не знаю, что там у тебя было в тяжёлом детстве, но эти экскременты я осмелюсь есть только под угрозой голодной смерти. Давай лучше займёмся твоим тамбовским зайцем.
Мясо неведомой зверюги оказалось весьма недурным на вкус. За неспешной трапезой полилась беседа:
– Ты-то как, жена имеется? – поинтересовался Петрович.
– Да нет, как-то не обзавёлся.
– Может, оно и к лучшему. Ни жены, ни детей. У меня-то четверо, внуков уже трое. Вряд ли их уже когда увижу, аж сердце ноет.
– Петрович, ты успокойся. Не дай Бог, прихватит. Врачей здесь не предвидится.
– Что ты, угомонись, у меня мотор – слон обзавидуется. Да я, если хочешь знать, до сих своих лет девкам покоя не даю. У нас порода крепкая, что дуб морёный. А я вот что весь день думаю, кому в башку пришло нас сюда затащить? Ты вот парень умный, институт закончил, как сам-то мыслишь?
– Ты по поводу института не очень на меня смотри, это был институт физкультуры, а там хорошим спортсменам почёт и уважение, учеба же не главное. Я в ту пору не последним был. Но тоже весь день размышлял над этим вопросом, многое передумал. Ты вот что скажи, в ваших краях какие-нибудь странные, необычные вещи случались?
– А то! Мы же не пальцем деланы. В Михайловке у почтальонши петух яйцо снёс. В Погореловке у доярки дитё родилось, само чёрное, ликом вылитый зоотехник, а негров-то в Погореловке с сотворения мира не было. В Кудряшах старая церковь есть, так если пьяного туда в подвал закрыть и ночь продержать, всё, никогда более пить не будет: веришь ли, стакан в руки и тот не идёт, удрать норовит...
Через пять минут подобного монолога Робин понял, что окрестности охотхозяйства следует объявить мистическим заповедником мирового значения и причислить к известной семёрке чудес света, поставив первым номером.
– Тихо, Петрович; о ваших деревенских чудесах в другой раз расскажешь. В том лесу, где мы охотиться собирались, не случалось ли чего-нибудь такого, что может быть связано с сегодняшними событиями?
– Почему не случалось? Случалось. Там инопланетяне шалят.
– Это как?
– А так. Болото видел? За ним перелесок, далее два озера. Одно так, кот нассал, другое тоже невеликое, но глубины бездонной. Караси там – во! – Руки егеря разошлись во всю ширь, изображая излюбленный рыбацкий размер. – Купаться боязно. И повадились там энти гуманоиды рыбку таскать. Сами они из себя маленькие, голова луковицей, а глазищи такие – быков завидки берут. Игнат с Погореловки там верши ставил, как увидел их, ой что было! Уж насколько сам крепкий мужик, а на цельную неделю слёг. Покуда лежал, самогона ведро выдул, еле успокоился.
– А сам-то ты их видел?
– Пару раз видал, тока очень издалека, – уклончиво пробормотал егерь и, оживившись, добавил: – А вот тарелку летающую узрел третьего дня. Аккурат по краю болота прошла, здоровенная зараза, хлебать с неё не перехлебать.
– А ты перед самой вспышкой ничего не видел?
– Да не, кажись, не видал. Но я же ввысь не поглядывал, чего мне там было смотреть?
– Я вот тоже. Но не раз слышал истории о том, что пришельцы похищают людей.
– Да и я слыхал. Кино даже видел, не помню, как называется, там ещё такой Малдер был, скажу тебе, большого ума человек, почти как Штирлиц, а подруга его – вылитая Зинка-кладовщица, тока покрасивее. В Пирогове у нас дочка механика от инопланетянина родила, батя не поверил, сходил в Кущёвку, на выселки, всем там звиздюлей навешал, никого не пропустил.
– Ладно, Петрович, я понял. Но вот зачем мы пришельцам – не ясно. По книге видно, что им только травки и камни нужны. Но если они столь высокоразвиты, что легко летают между звёзд, то неужели не могут справиться без нашей помощи? Мы с тобой полдня пролазили, но ни травинки не собрали.
– Да мы и не глядели.
– Правильно. Но если бы и глядели, куда её девать? Устройство связи нам не попадалось. Почему нас раскидали по округе, не проще ли собрать всех возле этого сооружения? Уже сегодня мы могли бы что-нибудь насобирать, отправить по назначению. В действии похитителей я не вижу никакой логики.
– Умно говоришь, как по писанному. А я так думаю, никак нам не понять этих гуманоидов. Так что давай-ка лучше о ночёвке покумекаем, я мыслю, спать надо по очереди. А то как бы в чужой пасти не пробудиться.

ГЛАВА 3

Утро встретило низкой свинцовой облачностью, временами срывался мелкий дождь. Доев остатки «зайца по-тамбовски», новоиспечённые товарищи продолжили движение вниз по реке. С каждым часом пути течение её всё более замедлялось, плесы становились шире, перекаты короче, перейти посуху её уже было нереально. Впервые показались водоплавающие птицы, вполне похожие на земные аналоги. Здесь были и утки, и гуси, однажды показалась парочка лебедей с розоватым оперением. Время приближалось к полудню, когда Петрович остановился и, внимательно посмотрев под ноги, заявил:
– Тут люди протопали. Совсем недавно, ушли в сторону от реки.
– Ты уверен?
– Обижаешь! Я уж здесь не раз похожие следы примечал, но старые и невнятные какие-то, как от босой ступни. А эти хорошо видать. Сам гляди, вот подошва лопух припечатала, здесь с павшей ветки ступня соскользнула, каблук углом в землю вдавило. Несколько людишек здесь прошло, после дождя, видишь – воду посбивали, да и трава ещё не поднялась, шевелится.
Робин позавидовал следопытскому таланту егеря и поинтересовался:
– Ты сможешь по следу идти?
– По этому-то? Да как по Фридрихштрассе. Они топают, как медведи в калошах. Тока спешить надо, если думаешь их догнать.
– Попробуем. Иди впереди, а то я человек городской, следов не вижу.
Петрович не оспаривал главенство Робина в их невеликом коллективе, и по поводу погони не возражал. Преследовать неизвестных было легко: следы они не прятали, дорогу старались выбирать светлую и ровную, не забираясь в густые заросли. Маршрут неизвестных описывал широкие дуги, они то удалялись от реки, то вновь выходили к берегу. Так прошло около часа, как егерь вдруг замер, насторожено подался влево, прижал к ушам ладони лодочками, плавно поводил головой, повернулся к Робину:
– Там кто-то железом бряцает. Слышишь?
– Точно! Еле слышно. Двигаемся туда, только тихо.
Охотники направились на странный звук; один приготовил лук, другой снял карабин с предохранителя. Петрович с удовлетворением отметил, что когда надо, его новый знакомец может шагать почти неслышно. Металлический лязг затих, но направление егерь засёк точно, и вскоре показался источник шума. На маленькой поляне два плечистых человека, один побольше другого, склонились над третьим, закрывая его спинами и проводя над ним какие-то непонятные манипуляции. Все персонажи были облачены в средневековые доспехи и обвешаны целой коллекцией холодного оружия. Робин первым делом решил, что это местные аборигены, но тут увидел в траве знакомый тёмно-синий рюкзак, шепнул Петровичу:
– Похоже, наши люди, но карабин держи наготове.
Затем, выйдя из кустов, дружелюбно произнёс:
– День добрый!
Парочка «броненосцев» подскочила с завидным проворством, в руках появились нехорошие предметы, один опустил забрало. Впрочем, как следует разглядев охотников, оба расслабились, убрали орудия убийства. Тот, что покрупнее, лязгнул металлом, явив миру тёмное лицо, и на чистом русском поинтересовался:
– Откуда вы здесь взялись?
– Да чтоб мне век не пить! Негр! – Изумление Петровича было по-детски искренним. Впрочем, быстро стерев с лица растерянное выражение, он деловито поинтересовался: – Слышишь, паря, а ты в Погореловке никогда не бывал? Ну, хоч проездом?
Вспомнив мистическую историю о загадочном ребёнке деревенской доярки, Робин едва сдержал смех и прервал речь егеря:
– Извините его, человек всю жизнь в лесу провёл, негры ему в диковинку. По-видимому, мы оттуда, откуда и вы.
Второй парень, совсем молодой и безусый, с типично славянским лицом, спросил:
– А сколько вас?
– Было трое, но один вчера погиб.
Негр мрачно насупился, шагнул в сторону, открывая последнего латника, лежащего без движения. Лицо его представляло кровавую маску, огромная рана тянулась через лоб, к правому виску. С первого взгляда было ясно – это мертвец. Робин покачал головой и спросил:
– Что здесь случилось и откуда у вас доспехи?
Негр снял шлем, вытер со лба пот и заявил:
– На долгие разговоры нет времени. Я Мавр, это Векша, так нас зовут в клубе исторического фехтования. У нас был сбор в лесу, когда случилась эта вспышка. Вчера мы еле нашли друг друга, до вечера собирались. Всего набралось семь человек. Сегодня мы встретили в лесу детей, явно человеческих. Они говорили на неизвестном языке, привели нас в селение. Там было много взрослых, вели они себя достаточно спокойно и без агрессивности, мы расслабились, потеряли бдительность, Ульф, – Мавр кивнул на труп, – снял шлем. Потом на нас напали, все сразу. У них совсем нет хорошего оружия, и в первый момент нас спасли доспехи. Ульфу досталось топором по голове, Варяг, это президент клуба, приказал мне с Векшей оттащить его в безопасное место. Они прикрыли наш отход, а когда мы попытались вернуться, то всё было кончено. Варяг и Кнехт лежали на земле, с виду мёртвые, Густава с Пересветом тащили куда-то к центру селения. Мы не могли отбить их вдвоём и вернулись назад. Отнесли Ульфа сюда, и вот он умер.
– Мужики, помогите нам, – умоляюще протянул Векша, – ребят надо освободить, самим нам не справиться, а у вас есть ружья.
– Ружья это хорошо, – согласно кивнул Робин, – к ним бы ещё патронов побольше. Сколько народу в этом селении?
– Не знаю, – Мавр пожал плечами, – там штук пятнадцать хижин, а напало на нас человек тридцать.
– Какое у них оружие?
– Топоры, копья, дубины, некоторые крутили пращи, парочка с луками. Всё дрянное, каменное или костяное, сами все мелкие, если бы не эффект неожиданности, мы бы отбились. Я этих сук руками готов рвать.
– Сколько отсюда до селения?
– Точно не скажу, но не более километра. Если за нами погоня, нагрянуть могут в любой момент.
Ну что ж, диспозиция была ясна, Робин не раздумывал ни секунды:
– Снимите с Ульфа доспехи, я их надену на себя, наши размеры на вид одинаковы. Кто из вас может стрелять из ружья? Ты? Петрович, дай Мавру двустволку и патронташ. Ваше оружие в рабочем состоянии?
– Мечи и кинжалы затуплены, – грустно промолвил Векша, – это из-за ментов. Но секира в порядке, есть ещё булава, кистень и «утренняя звезда», – паренёк крутанул железного ежа на цепи.
– Понятно. Секиру возьмёшь себе, мы разберём остальное железо. Сейчас я надену доспехи, и дружно, на всех парах рвем к селению, нападаем, пока они не очухались. Берегите патроны, нам их брать негде. Стрелять, в основном, буду я, вы только прикрываете. Стрелы мы потом соберем.

Селение располагалось посреди огромной поляны. В дальней её стороне виднелись небольшие возделанные поля, сам посёлок стоял посредине. Полтора десятка больших хижин окружал низкий частокол, скорее забор, в одном месте его разрывал проём, служащий входом. Пара аборигенов, одетых в грубые рубахи и штаны, тащили неподвижное тело, затянутое в доспехи. Увидев четвёрку мстителей, они заорали, бросили добычу и поспешили к хижинам. Селение взорвалось хором воплей, из входа, потрясая смертоносными орудиями, хлынули защитники.
Оценив примитивность вражеских маневров, Робин понял, что будь у него достаточно стрел, он бы справился со всеми в одиночку. Хлопнула тетива, упал передний, самый шустрый воитель. Лучник работал как машина, выбивая врагов одного за другим, боевой задор их стал угасать на глазах, все норовили спрятаться за чью-нибудь спину. Треснул карабин, затем ещё несколько раз, оглушительно бабахнул дробовик. Вот тут агрессоров проняло по-настоящему. Бросая оружие, они рванули назад, не помышляя более ни о каком сопротивлении.
– Не расслабляться! Здесь мы завалили далеко не всех, большинство удрало, – крикнул Робин. – Сейчас войдём в селение, при малейшем сопротивлении убивать без пощады.
Отряд преодолел полосу вражеских укреплений и ворвался в крепость. Здесь царила тишина, защитники цитадели и их домочадцы попрятались в хижинах. Векша отпрыгнул в сторону, вытащил из-за поленицы худющего мужика, дал понюхать лезвие секиры и заорал:
– Куда вы дели наших товарищей? Где Густав? Где Пересвет?
Пленник лишь скулил, а разглядев Мавра с поднятым забралом, замер истуканом, вытаращил глаза, под ногами его стало расплываться мокрое пятно. Оставив его в покое, четвёрка победителей занялась прочёсыванием павшей крепости. Без церемоний они врывались в хижины, пугая обитателей до икоты и нигде не встречая сопротивления. Следов пленников не было, зато в центре селения, на маленькой площади, обнаружились несколько аккуратно уложенных трупов. Мёртвый латник, шесть аборигенов и циклоп с палкой в глазнице. Разглядев этот шедевр сюрреализма, Мавр не сдержал потока отборного русского мата, довольно странно звучавшего в его устах. Тут же из ближайшей хижины кто-то хриплым голосом поинтересовался:
– Мавр, это ты?
– Густав? Живой, зараза!
– Скорее не совсем мёртвый. Помоги нам снять верёвки.
Мавр бросился на помощь товарищам, остальные прикрывали его снаружи. Вскоре из хижины показались освобождённые узники. Показав на коренастого, крепко сбитого парня лет тридцати, Векша представил его как Густава, второй, настоящий белокурый великан схожего возраста, был Пересветом, при виде третьего Петрович восхищённо выругался. В сравнении с этим амбалом Пересвет выглядел сущим младенцем. Классический кавказец согнулся в три погибели, выбираясь из хижины, а распрямившись, стал гордо взирать на всю честную кампанию с высоты птичьего полета.
– Ты кто такой? – уважительно спросил Робин.
– Ахмед, – степенно представился гигант.
– А сколько же в тебе росту, Ахмедушка?
– Два мэтра, пэтнадцать сантымэтров.
Робин присвистнул и поинтересовался:
– А как же ты сюда попал?
– Бижал от милиция. Потом стал здэсь.
– Почему это за тобой милиция гналась?
– Я их папа имел, – спокойно заявил Ахмед.
– Н-да, история твоя становиться всё более пикантной; а кто тебе морду так разукрасил?
Великан чуть подумал, затем деловито перечислил обидчиков:
– Охрана в магазине – раз, милиция – дыва, эти, кто здэсь жить – три.
– А охрана за что?
– Я их папа тоже имел, – бесхитростно ответил сын гор.
– Да ты у нас Казанова! А в хижину как попал?
– Сам пришёл, никого не трогал. Скажи, почему сразу бить, а? Я же ничэго не сдэлал!
– В хижине ещё один есть, – сказал Мавр. – Только он мёртвый.
– Вах! Он давно уже мёртвый. Его иметь страшный козёл с одним глазом, он потом умирать.
– Ты че несёшь, чёрномазый, – не выдержал Мавр.
– Ты на сибя пасматри, бландинка, – парировал Ахмед. – Я правда говорить. Меня тоже хотеть иметь, но кто хотеть иметь Ахмеда, того Ахмед иметь сам.
– Так это ты циклопу в глаз кол забил, – догадался Робин. – Шустрый парень.
Джигит взглянул ему в глаза, уважительно произнёс на одном дыхании:
– Возьмы мэня к сибэ, я сильный, я много уметь дэлать. Я всэх иметь, кто против ты.
– Какие вопросы, присоединяйся. Осмотри пока убитого, собери всё полезное. Ты не знаешь, куда отнесли доспехи и оружие убитых?
– Пачему не знаю? Знаю!
– Их тоже собери. Густав, Пересвет, поможете ему и сами вооружитесь. Потом пройдитесь по хижинам, найдите местных главарей, вы их должны были видеть, и выгоните на площадь. Петрович, бери Мавра и Векшу, осмотрите всё селение, может, ещё кого-нибудь из землян найдёте. Кстати, это всех касается. Я тут у одного видел медный топор, так что металл им известен. Забирайте всё металлическое оружие и утварь, что найдёте, здесь это немалая ценность. Я пока вернусь, соберу стрелы.
Робин вернулся к месту битвы, поискал свои боеприпасы. К его сожалению, две стрелы оказались сломаны, боезапас уменьшился до восемнадцати. Уже возвращаясь, увидел, что на опушке сверкают пятки двух драпающих аборигенов. Он нахмурился, поспешил назад.
На площади царило некоторое оживление. Кучкой сгрудились четверо угрюмых пленников, справедливо не ожидающих от судьбы ничего хорошего. Петрович облачался в доспехи, ему помогал Векша. Ахмед крутил в руках последний комплект брони, сокрушённо цокая языком: это был явно не его размер. Густав подскочил к командиру, браво отрапортовал:
– Предварительный осмотр деревни закончен. Схвачены четыре главаря, найдены четыре медных топора, копьё и кинжал, забрали так же три лука со всеми стрелами. Кроме того, в хранилище трофеев обнаружил вот что. – Робин с интересом осмотрел чёрный пистолет с навинченным глушителем, а Густав добавил: – Ахмед сказал, что это отобрали у мёртвого парня.
– Интересный был человек. Мавр, ты готов был всех голыми руками рвать? Тебе и карты в руки. Занесите в темницу тела Варяга и Кнехта. Туда же заведите главарей. Подоприте дверь и поджигайте хижину.
– Да ты что?
– Ничего! Они должны чётко понять – наших трогать нельзя. Впрочем, если такой вид казни тебя шокирует, можешь взять секиру и отрубить им головы.
В этот момент один из пленников не выдержал и, заорав, бросился в сторону ворот. Тихоня Пересвет лениво развернулся, резко взмахнул рукой. Короткий топор пробил затылок беглеца с такой силой, что уже мёртвое тело унесло на несколько шагов.
– Шевелись, живее! – прикрикнул Робин на Мавра. – Несколько местных туземцев сбежали, как бы подкрепление не привели. Густав, бери Векшу, выберите подходящего пленника, заберём его с собой, нам надо изучить их язык. И посмотрите жратву здешнюю, нам она не помешает.
– А может, это... – нерешительно пробормотал Густав.
– Что – это?
– Может, баб прихватим? От них пользы побольше, да и не так опасны, как мужики.
– Ну, ты и силён! Сам избит, как боксёрская груша, но мысли только об одном. Ладно уж, но ты за них отвечаешь сам, нам проблем не надо.
– А сколько брать? – деловито уточнил Густав.
– Двух тебе хватит? Вот и давай!

Селение покидали под аккомпанемент воплей сжигаемых жертв. Уже в воротах услышали близкий крик, отряд ощетинился оружием. К Робину подошла древняя крючконосая старуха, с ног до головы увешанная клыками, когтями и другими фенечками, ткнула крючковатым пальцем, прошипела:
– Цохван!
– Чего тебе, красавица? Мы спешим.
Обернувшись назад, бабулька бодро присвистнула, из-за хижины показалась совсем ещё зелёная девчонка, тонкая как тростинка, с огромными перепуганными глазами. Еле передвигая ноги, она подошла к старухе, встала, не поднимая глаз. Та шикнула на неё змеей, отвесила короткую затрещину, вновь повернулась к Робину:
– Цохван! Ямуга пронато эйко спег горо паитукуна. Бирнако вер горо арасапиг.
– Бабка, ты сама-то поняла, что сказала? – не выдержал Мавр.
С затаённым ужасом покосившись в сторону негра, старуха ухватила девчонку за руку, подтащила её к Робину:
– Цохван! Тэй горо анакра эйко.
Оставив до полусмерти перепуганную девчонку, старуха бодренько удалилась. Густав заржал:
– Эгей, командир! Какую тебе ляльку подогнали! Знать, уважают!
– Нам хватит двоих, эта же почти ребёнок. Уходим, пока местные нам ещё чего-нибудь не подарили. Между лопаток.
Поняв, что её бросают, девочка минуту постояла, затем догнала отряд, пошла рядом с Робином, не поднимая головы. Её действия остались без комментариев, в это время командир как раз оглашал бойцам дальнейший план действий:
– Сейчас возьмём тело Ульфа, негоже своих бросать. Похороним на берегу реки, там камней хватает. Мавр, сколько человек участвовали в вашем сборе?
– Да не меньше сорока своих и ещё гостей куча.
– Мы вернёмся к месту вашего появления и поищем остальных. Петрович егерь и отличный следопыт, так что успех вполне возможен. Нам очень необходимы люди. Здесь полно опасных зверей, аборигены настроены враждебно. Нас слишком мало, любая серьёзная заварушка – погибнем все. А у ваших ребят к тому же есть доспехи и оружие. Боец в самой плохонькой кольчуге по местным меркам – что танк. Стального оружия здесь не знают, стрелы в основном деревянные, если есть наконечники, то из кремня или кости; я нашёл один нефритовый и восемь медных, но в наших доспехах они не опасны. В общем, программа-минимум – вернуться в район вашего прибытия.

ГЛАВА 4

В нужное место вышли к вечеру. Витязи клялись, что все появились где-то поблизости. Лагерь разбили на берегу небольшого ручья, поужинали трофейными припасами – копчёным мясом и рыбой, рыхлыми лепёшками, пирогами с грибами и мясом. Распределили ночные вахты. Робин поставил себя первым. Решив не терять времени даром, он направился к пленницам, возле которых укладывался на ночлег его «подарок». Подняв перепуганную девчонку, он подвел её к костру, усадил на кучу лапника, сел рядом. Та тут же поднялась и, помертвев лицом, принялась стаскивать платье. Чертыхнувшись, Робин вскочил, решительно прервал начинающийся стриптиз, опять усадил вконец растерянную пленницу. Подбросив веток в огонь, он приступил к освоению местного языка:
– Робин, – медленно произнёс он, показывая на себя.
Несколько раз повторил. В карих глазищах последовательно сменилась целая гамма чувств, от страха до удивления, наконец, мелькнула искра понимания, девочка указала пальцем на своего страшного хозяина и мелодично прозвенела:
– Роб-бин!
– Примерно так. А тебя как звать? – Робин указал на неё пальцем.
Та поняла, ткнула пальцем себе в грудь:
– Сата Неомо Кайя.
– Больно много для такой пигалицы. Ты будешь Сата. Поняла? Ты Сата, я – Робин.
– Сата, Робин.
– Вот мы и познакомились.
Робин ободряюще улыбнулся, девчонка робко улыбнулась в ответ. Он подумал, что если она перестанет испуганно сутулиться и наведёт порядок на голове, то выглядеть будет весьма ничего. А приодеть, так вообще красавица. Начало было положено, теперь можно приступать к изучению языка. Робин около часа допрашивал Сату, пока не увидел, что девушка откровенно трёт глаза. Отправив её спать, он замер у костра, упорядочивая полученные знания, стараясь сохранить полученный словарный запас.
Рядом подсел егерь, пошевелил палкой огонь, подняв к небу столб искр.
– Что, Петрович, не спится?
– Как тут сопьёшься? С воды пьян не будешь. День дурной был, сколько мыслей новых, думать не передумать. Ты-то как, язык освоил?
– Да что ты, не так быстро. Пока только в основном названия разных предметов. Но, судя по всему, это наречие не очень сложное, а на память я не жалуюсь.
Товарищи помолчали, Петрович подбросил в огонь щедрую порцию веток и тихо проговорил:
– Ты, паря, что сундук с двойным дном. Сам, говоришь, даже в армии не служил, а баталию сегодня вёл, как Кутузов: ты налево, ты направо, а ты вообще стой. Поселян этих бил, как на параде, будто и не люди они вовсе. А начальство их? Лютой смерти предал. Пересвет, вон, тот тебя больно хвалит. Говорит, славная тризна у ребят вышла. А Мавр, так тот чуть не побелел. Не хочешь рассказать, откуда ты такой взялся?
– Почему бы и нет, – Робин пожал плечами, – думаю, здесь все подписки отменяются. Я тебя не обманывал, просто всего не рассказывал. Да и мало мы с тобой лясы точили. Есть такая очень серьёзная контора, которая испытывает постоянную потребность в специфически подготовленных парнях. Для подготовки таких парней однажды понадобился инструктор по работе с холодным оружием. Серьёзные люди оглянулись, увидели меня, сделали предложение, от которого нельзя было отказаться.
– Так ты не только с луком могёшь?
– С луком я не просто «могу». Я на олимпиаде совсем немного до золота не добрал. Отчим у меня бывший циркач, с детства учил ножи и топоры метать, на лошади джигитовать, в институте по фехтованию друг натаскал. В общем, я прошёл что-то вроде специальной учёбки, меня мельком прогнали по смежным дисциплинам – всё, инструктор готов. В учебном центре я работал до последнего дня, а там чего только не было. Боевые приёмы отрабатывают на трупах, свиньях, а то и живых людях – «куклах». Так что кровью меня не напугать.
Егерь подбросил в костёр очередную охапку веток, хотя пламя ещё не сожрало предыдущую порцию.
– Ну что ж, паря, всё, что оно ни делается, то к лучшему. Здесь энти живодёрские умения ох как не помешают! А я вообще-то вот чего подошёл: следит за нами кто-то.
– Кто?
– Про то не ведаю, ночью зреть людям не дано. Ты головой не верти, краем глаза глянь, видишь, над лесом два высоких дерева небо зачерняют? От них прогалина меж кустов идёт, по ней он и крадётся, там чисто, шуму много не делает, но нет такого хитрована, чтоб меня в лесу обмануть. Ты сможешь его взять, или я сам?
– Смогу.
– Тогда делаем так. Ты иди вправо, сделай вид, что ложишься, а я будто бы тебя сменил. Костёр добро раскочегарен, за пламенем он тебя не увидит. Крадись к нему по опушке, в лес не забирай, там шуму больше. Я, как почую, что ты на прогалину вышел, ор заведу, будто кусило меня что. Ты под это дело к нему и выйдешь. Только иди от самого леса, а то перед костром тебя заметно будет.
Демонстративно стащив доспехи, Робин отошёл от костра, прилёг, отполз к опушке, далее двигался на полусогнутых, носками ботинок зондируя почву на предмет сухих веток и других шумоопасных предметов. На путь к прогалине ушло около десяти минут. Робин замер, достал из-за пояса трофейный пистолет, стал ждать концерта Петровича. Тот, до сего момента спокойно сидевший у огня, вдруг взревел белугой, вскочил, нелепо запрыгал:
– Ох, что ж за проститутка, ох уж мне! Да растудыть её через моржовый хрен!
– Да ты чего, Петрович? – кричали разбуженные ребята. – Чего орёшь?
– Как тут не орать, гадюка какая-то на спине лазает и кусает, что клещами. Ох, уберите ж её с меня!
Под этот шум Робин скользнул на прогалину, призраком возник за спиной присевшего лазутчика, приставил ствол к стриженому затылку и спокойным голосом сказал:
– Отгадай с одного раза, что я приставил к твоей голове?
Шпион даже не дёрнулся и не менее спокойно ответил:
– Ну, даже не знаю. Неужели свой член?
– Ответ неверный, но юмор я оценил. – Робин вытащил из-за пояса противника копию своего пистолета с аналогичным глушителем. – А сейчас очень медленно, без суеты, подними руки вверх и иди к огню.
При свете костра все с интересом разглядывали таинственного незнакомца. Тот оказался невысок, светловолос, с простой внешностью, не поддающейся описанию. Только глаза были необычными, тускло голубыми, холоднее льда и одновременно с доброй, весёлой искоркой. Широко улыбнувшись, он обратился к Петровичу:
– Вечер добрый, нельзя ли погреться у вашего костра?
– Волчья пасть тебя согреет, – не очень дружелюбно пробурчал егерь.
– Почему за нами следил? – спросил Робин.
– Я же не знал, что вы такие замечательные ребята. Вот и присматривался.
– Пистолетик у тебя больно интересный, у меня такой же. Ничего по этому поводу сказать не хочешь?
– У меня есть разрешение.
– Покажи.
– Я его дома забыл, а твоё где?
– Что-то мне подсказывает, оно там же, где и твоё. Ты один?
– Вы почти первые, кого я тут видел.
– Что значит – почти?
– У меня была волнующая встреча с местными туземцами, но мы не сошлись характерами. Больше никто мне не попадался.
– Ладно, ночуй пока здесь, завтра сам решай, оставаться или дальше искать приключения. Звать-то тебя как?
– Можете называть меня Хонда.
– Хонда? – радостно гукнул Ахмед. – Слушай, какой хороший имя, совсем как женский! А нам здэсь жэнщин не хватает, мало их, ты понял?
– Да понял, – спокойно ответил Хонда, и поинтересовался: – Ты, стало быть, не успеваешь горячих парней обслуживать? Странно, такой задницы, как у тебя, на роту должно хватать. Ты не филонь, и в вашем коллективе будет царить любовь и согласие.
Горец вытаращил глаза, побагровел варёным раком и выдал на одном дыхании:
– Я твой папа имел, я твой дэдушка имел, я твой прадэдушка имел, я всэх твой прадэдушка имел и всэх их папа тоже, – выдержав паузу, он понял руку и, выпрямив указательный палец в наказующем жесте, торжественно закончил, – и я имел ишака, который имел тибя!
– Не знаю, не знаю. Выглядишь ты так, будто наоборот, они тебя все поимели, а ишак на это мероприятие ещё и свою родню привёл.
На Ахмеда жалко было смотреть. Его покинул дар речи, из горла вырывались лишь сиплые хрипы. Гигант вытянул руки, явно намереваясь уничтожить обидчика с максимальной жестокостью. Робин гаркнул во всё горло:
– А ну успокоились, устроили тут вечер юмора! Спать! А то до рассвета не угомонитесь!
Ахмед притих вмиг, видимо, авторитет Робина для этого великана был непререкаем. Хонда благоразумно промолчал. Лагерь постепенно успокоился, и остаток ночи прошёл без происшествий.

ГЛАВА 5

Утром поисковая группа в составе Петровича и Векши отправилась на прочёсывание лесного массива. У избитого Пересвета поднялась температура, его оставили лежать у костра. Мавр с Густавом занялись заточкой мечей и кинжалов, насобирав подходящих камней. Женщины под руководством Ахмеда обустраивали лагерь. Робин с рассветом ушёл к реке, намереваясь настрелять птиц.
Хонда вяло, без энтузиазма, помогал ставить шалаши, не переставая обдумывать свои дальнейшие планы, между делом доставая всех окружающих своим язвительным чувством юмора. К моменту возвращения Робина Ахмед уже практически созрел для совершения убийства в состоянии аффекта. Из информации, собранной по крупицам, Хонда понял, что его напарник мёртв. Это его не особо огорчило, так как он давно смирился с тем, что люди смертны, и довольно многим сам помог отойти в мир иной ранее природой назначенного срока. Сожаление вызывало лишь то, что покойный был человеком проверенным и надёжным, такой здесь бы здорово пригодился.
Новые знакомые Хонде нравились всё больше и больше, особенно интриговала его личность Робина. Сильные характеры в наше время попадаются нечасто, а человека, с которым совершенно не хотелось спорить, он раньше вообще не встречал. Люди в маленьком коллективе подобрались один крепче другого, и под руководством такого лидера их шансы на выживание в этом мире довольно велики, а скромная помощь Хонды им не помешает.
Робин вернулся через несколько часов, притащив связку битых уток, приятно разнообразивших рацион. После обеда он немного позанимался с Сатой, попытался провести примитивную беседу, но словарного запаса не хватало. Освоившаяся девочка при свете дня практически ничего не боялась и даже рискнула попросить колчан, с восхищением принялась рассматривать стилизованное изображение рыцаря, тиснёное на коже. Робин достал книгу, протянул ей, раскрыв на изображении какого-то животного. Сата потрясённо охнула, а когда парень листнул страницы, засмеялась, забыв обо всём на свете.
Рядом присел Хонда, задрал голову, разглядывая синь небес и, скривив губы в лёгкой усмешке, произнёс:
– Ты бы с ней ещё в куклы поиграл.
– Хорошая идея, я обязательно ею воспользуюсь.
– Странноватый ты какой-то. На баб ваших пленных ноль внимания. Эта красотка, я вчера видел, сама перед тобой хотела раздеться, так не позволил. Может у тебя с Ахмедом роман?
– Да нет, он не в моём вкусе.
Хонда улыбнулся чуть пошире, ему понравилось непоколебимое спокойствие этого человека, он лишний раз убедился, что не ошибся в нём.
– Значит, к бабам тебя не тянет, мужики не нравятся, что же остаётся? А, понял, ты, наверное, онанизмом занимаешься?
– Верно догадался, занимаюсь. Два раза в день, утром левой рукой, вечером правой.
Хонда обескуражено притих, размышляя, стоит ли вводить в бой орудия главного калибра, или этот человек непробиваем в принципе. Однако Робин сам прервал его рассуждения:
– Послушай, Хонда, я не знаю, кто ты такой и откуда взялся, да и не очень хочу знать. Мы посмотрели друг на друга, оба прекрасно поняли, кем являемся и чего ждать от каждого. Так уж вышло, что главный здесь я и думать мне приходится не только за себя. Я не могу позволить, чтобы ты шатался по лагерю, как не очень желанный гость. Ты или с нами, или уходи. Оружие тебе вернут.
– Мне можно подумать?
– Нет, времени у тебя было вполне достаточно.
– Ну что ж... – Хонда скорбно кивнул головой. – Я очень хочу остаться с вами. Бедному сироте тяжело прожить в тёмном лесу.
– Хорошо, ты принят. Вон, возле Пересвета лежит комплект доспехов, они твои. Сейчас иди к Мавру, будешь помогать ему точить оружие. Есть возражения?
– О, мой господин! Сердце вашего слуги преисполнено радости. Более лёгкой и интеллектуальной работы нельзя и придумать. Ради неё я готов отказаться от сна и десерта.
Мавр сидел, прислонившись к дереву, и монотонно водил камнем по кромке меча. Встав над ним, Хонда уставился ему в макушку немигающим взглядом. Тот, не поднимая головы, поинтересовался:
– Чего хотел?
– Приобщиться к твоему великому мастерству оружейника. Меня послал наш суровый вождь – Робин.
– Понятно. Вот меч, вот камни. Начинай.
– Что? Да разве это меч? Это гриф от штанги! Легче якорь на авианосце наточить!
– Это нормальный двуручный меч – эспадон. Приступай к работе, не морочь мне голову, я сам кому хочешь её заморочу.
С самым скорбным видом, оглядев орудия производства, Хонда провёл куском песчаника по кромке чудовищно тупого меча. Результатом его усилий были несколько жалких царапин. Вздохнув, он сообщил:
– Знаешь, Мавр, я ненавижу две вещи – расизм и негров.
– Бывает, – невозмутимо произнёс негр и тем же тоном добавил: – Если хочешь поссориться, выбирай из этой кучи любое оружие. Но мой тебе совет: лучше сходи, утопись, не так больно будет.
Хонда лишний раз порадовался, что ответил Робину согласием. Ему всё больше нравились эти люди.

Поисковая группа вернулась с пополнением. Робин с удивлением смотрел на хрупкую, изящную девушку модельной внешности. Копна золотистых волос, тонкие черты лица. Одеяние её состояло из высоких сапог и тонкой, почти декоративной кольчуги, покроем похожей на короткую тунику. Из-за спины выглядывал лук, на узорчатом поясе висел короткий меч с усыпанной цветными камнями рукоятью. Пронзительно-голубые глаза смотрели на мир с таким радостным изумлением, что Робин не сдержал улыбки.
– Кого я вижу! – воскликнул Мавр. – Анита!
– Я не Анита! Я Валькирия! – звонко прощебетала девушка.
Повернувшись к Робину, Мавр сообщил:
– Это Анита, сестра Варяга. Она главный позор нашего клуба – толкиенистка!
Последнее слово он произнёс с такой интонацией, что всем сразу стало ясно – в его классификации живых существ толкиенисты занимали весьма скромное положение, где-то между бородавчатыми жабами и кольчатыми червями.
– Я не позор, я украшение клуба! И сколько тебе повторять: я – Валькирия!
– Раз ты Валькирия, то будь добра, носи скандинавские доспехи. То, что ты носишь, более походит на сбрую проститутки!
– Нахал! Куда можно бросить мой рюкзак?
Тут же нарисовался Ахмед:
– Вах, красавица, давай, я тибэ памагу!
– Ух ты! Оно разговаривает! А где Варяг?
Мавр потупился, обернулся к Векше:
– Ты не сказал?
Тот виновато покачал головой.
– Ну, это, – негр неловко взял девушку за руки, – только не расстраивайся сильно. Нет больше Варяга, убили его.
Девушка замерла, ещё не осознав страшных слов, растерянно оглянулась, заглядывая всем в глаза, будто ожидала, что сейчас кто-нибудь рассмеется, скажет, что это шутка, а из кустов выйдет её брат. Поняв, что всё серьёзно, Анита закрыла лицо и зарыдала, неловко утешаемая Мавром. Впрочем, успокоилась она довольно быстро, горе не помешало ей за ужином уплести чудовищное количество еды, не переставая при этом непрерывно щебетать – бедняжка целых два дня была без собеседников.
– Я питалась только этой гадостью из рюкзака и ягодами.
– А почему не охотилась? – поинтересовался Робин. – Или лук у тебя вместо украшения?
– Да нет, обращаться я с ним умею. Птичек очень жалко. Я бы, может, и решилась, но как приготовить без огня? В рюкзаке спичек нет, а я не курю. Вчера полдня на дереве просидела, какие-то чёрные твари, похожие на бультерьеров, меня внизу караулили, зубами клацали. Хотела уже было стрелять, как они сами ушли. Но я так испугалась, что до утра не слезала. А ночью вспомнила, что у меня день рождения – восемнадцать лет!
– Поздравляю! Хотя боюсь, это был не лучший день в твоей жизни.
Ахмед тут же закончил трапезу и, отойдя к опушке, принялся деловито собирать цветы. Анита-Валькирия посмотрела в его сторону, затем на Робина, в голубых глазах отразилась напряжённая работа мысли, девушка улыбнулась:
– Ты Робин Гуд! Я вспомнила!
– Приятно слышать! Я не думал, что столь известен даже за пределами Ноттингема.
– У нас в секции твоё фото висит. Правда, что в олимпиаде ты участвовал со сломанной рукой?
– Гнусная ложь. Это был простой вывих, незадолго до соревнований. Я его скрыл, боясь, что не допустят, но потом правда всплыла.
– Здорово! Ты с искалеченной рукой завоевал серебряную медаль!
– Да там не было ничего страшного, сустав сразу вправили, без каких-либо последствий, так, лёгкое растяжение. Ты лучше скажи, стрелять хорошо можешь?
– До тебя, конечно, далеко, но вообще довольно неплохо. Вон, ребята могут подтвердить. Только лук слабый, мощный мне не натянуть, телосложение не то.
– А как со стрелами?
– Двенадцать штук.
– Эх, знал бы, сотню захватил! Анита, не хочу тебя расстраивать, но свыкайся с мыслью, что оружие использовать придётся, причём не только против зверей. Наши луки – главное дистанционное оружие отряда. Ружья скоро станут бесполезными, патронов мало. Мне жаль, что так получилось, тебе не место в этом мире, но раз уж ты с нами, тебе не будет скидок ни на возраст, ни на пол, и внешность тебе не поможет. Если начнётся бой, мы не всегда сможем тебя прикрыть, ты сама должна научиться заботиться о себе. Будет очень обидно, если тебя искалечит или убьёт противник, которого ты пожалеешь, промедлишь с выстрелом. Понимаешь?
Анита посмотрела на Робина с суровой серьёзностью, кивнула:
– Я поняла. Воин из меня, конечно, не очень, но на мой лук можешь рассчитывать. Если будет надо – выстрелю в кого угодно, – и уже прежним тоном добавила: – И я не Анита, я – Валькирия!
Тут перед девушкой нарисовался Ахмед, протянул букет полевых цветов:
– Красавица, паздаравляю с днём раждения тибя! Живи долга-долга, будь такой красивый всигда, чтоби когда тибэ било сто лет, мужчины ползать за тобой на карачка и целовать слэд, а самый пэрвий ползти я!
Именинница не выдержала, рассмеялась:
– Да, такой день рождения у меня действительно впервые!

После ужина все расселись вокруг костра, беседой отвлекая Аниту от её горя. Робин отбился от коллектива, продолжив занятия с Сатой. Выяснив несколько десятков новых слов, достал книгу. Начал её листать, показывая изображения животных и растений. Сата охотно говорила их названия, правда, многое было ей неизвестно. Робин случайно проскочил через несколько страниц, попав на изображение устройства связи. Завидев фотореалистичную картинку, девочка указала на неё пальцем:
– Рохо!
– Что? Ты видела это?
Глядя на взволновавшегося мужчину с удивлением, Сата вновь указала на книгу:
– Рохо!
– Ты там была? – сказал Робин и стал формулировать этот вопрос жестами.
Девочка поняла, отрицательно покачала головой и, напрягая память, попробовала объяснить, напрягая весь свой невеликий запас слов:
– Рохо стоять. К рохо течёт вся вода. Мне идти там, где много вода, я найти рохо.
Расспросив девчонку поподробнее, Робин понял, что устройство связи находиться на берегу моря, или большого озера. В него впадают все местные реки, так что найти дорогу туда не сложно. Судя по всему, Сата знала какие-то точные приметы, указывающие на местоположение рохо, но описать их не смогла. Теперь Робин знал, куда они отправятся после прочёсывания этого района.
– Ладно, иди спать. Ты что, не поняла, спать! – он показал в дальнюю сторону поляны, где стоял шалаш пленниц.
Девочка встала с трогательно-жалобным видом, посмотрела с немой мольбой. Робин нахмурился, прислушался. С той стороны доносился бас Ахмеда, коротко проржал Густав, послышался женский смех. Там явно кипело нездоровое веселье. Поняв, что Сата туда, мягко говоря, не рвётся. Робин взял её за руку, подвёл к шалашику, выделенному Аните:
– Тук-тук! Есть кто дома? Не спишь?
– Ещё нет, – напрягшимся голосом ответила девушка.
– Тебе там не скучно, – сказал Робин и осёкся: – Я не то имел в виду. Ты это, тут у нас местная девчонка, ты не будешь возражать, если она с тобой поживёт?
Из шалаша выглянула золотистая головка; глянув на Робина, Анита недоверчиво произнесла:
– А я думала, что она спит с тобой. Вы так мило любезничали в сторонке от всех!
– Это не то, что ты думаешь. Я пытаюсь выучить местный язык, считай, что она моя учительница.
Глаза девушки блеснули странной радостью, она улыбнулась:
– Никогда не видела учительницу в два раза моложе ученика. Оставляй её, я только рада буду, не так страшно спать.
– Сата, это Анита. А-ни-та. Ты спать здесь. Поняла?
Обрадовано закивав, юная пленница обратилась к хозяйке шалаша:
– Я Сата, ты Анита.
– Слушай, ну ты не мог сказать, что я Валькирия?

Три дня егерь с помощниками искал землян, но удача улыбнулась лишь на вторые сутки. Отряд пополнили два новых члена. Один – Дима-Тевтон, из того же клуба исторического фехтования. Как и все его товарищи, парень крепкий, в тяжёлых латах, со щитом и кучей оружия. Второй новичок – просто Игорь. На сборе клуба он был гостем, доспехов не имел, статью не вышел, возрастом тоже – ему не было семнадцати, да и состояние здоровья внушало некоторые опасения. Скитаясь по лесу, он ел всякую гадость и заработал хроническую диарею, которая, согласно известной рекламе, заставала его врасплох в самые неподходящие моменты.
Ночью третьего дня спать не пришлось – разразилась буря. Ветер играючи ломал деревья, в несколько минут снёс шалаши, вода свергалась настоящим водопадом, молнии били, как из пулемёта. Ручей вышел из берегов, лагерь оказался под угрозой затопления. Кончилось буйство стихии только к утру. Мокрые и уставшие, все отсыпались до обеда.
Петрович походил по лесу и категорически заявил, что старые следы все потеряны и вряд ли удастся кого-нибудь найти. Робин смирился с мыслью, что большой отряд собрать не удастся, и принял решение идти к устройству связи.

ГЛАВА 6

– Ахмед, а давай мы будем звать тебя Тролль. Ты очень похож.
– Вах, красавица, зачем Толя, Ахмед тоже хороший имя.
– Да нет, не Толя, тролль. Это такой великан. Ты «Властелина колец» читал?
– Я его видеть пачти как тибя.
– ???
– Это в Москве большой человек, самый главный, там все кольца его. Садовое кольцо, МКАД...
– Ахмед! Ты это в КВН подслушал! Жираф-юморист!
– Что сердишься, красавица? Ахмед говорить видеть, значит видеть. Маленький, на голова кепка, Лужков фамилия.
Златовласка рассмеялась, в изнеможении прислонившись к дереву. Робин тоже усмехнулся, отпустил свой комментарий:
– Анита, что ты от него хотела. Природа, когда его создавала, все материалы пустила в тело. На мозгах пришлось экономить без пощады. Парень букварь осилил, а без остального можно легко прожить.
– А ты Толкиена читал?
– Я фильм смотрел, в переводе Гоблина.
Анита презрительно фыркнула, вынесла суровый приговор:
– У меня такое ощущение, что вы из одного зоопарка. Тот, кто не читал Толкиена, не может быть человеком! Выходит, я нахожусь в компании гориллы и шимпанзе!
Из кустов тенью появился Петрович, осуждающе покачал головой:
– Вы ещё песню хором затяните. Поворачивать надо, деревня там, над самой рекой.
– Большая?
– Девятнадцать домов. Суета там нездоровая, больно много мужиков шатаются, дубинами разными помахивают. И что интересно, морды злые, как у гестаповцев. Как бы до беды не дошло.
– Ладно, пойдём к остальным, надо обойти это препятствие.
Основной отряд затаился в пятидесяти шагах. Услышав новости, все опечалились – делать крюк не хотелось. Но связываться со злыми мужиками хотелось ещё меньше. Пришлось удалиться от реки, на обход ушло больше часа, двигаться приходилось среди густых зарослей. Уже подходили к воде, как вдруг егерь замер, присел, внимательно рассмотрел чей-то след, повернулся к Робину.
– Похоже, кто-то из наших земляков впереди шустро чешет. Обувка совсем на местную не похожа. Если поднажать, быстро нагоним, времени всего ничего прошло.
Отряд прибавил ход, но и неизвестный земляк оказался крепкой закалки, нагнать его удалось только почти под вечер. Сперва егерь, шедший впереди, поднял руку, останавливая дозор.
– Что там? – шепнул Робин.
– Вона он, за тем деревом сидит, отдыхает. Вишь, нога выглядывает, в кроссовке белом.
– Ладно, пойдём знакомиться с этим скороходом.
Услышав деликатное покашливание, незнакомец вскочил, как ошпаренный, быстро развернулся. Перед ними замерла молодая женщина с крепкой, спортивной фигурой, одетая в короткие шорты и обтягивающую безрукавку ядовито-оранжевого цвета. Короткая стрижка, миловидное лицо, испуганные серые глаза. Петрович одобрительно крякнул, Робин улыбнулся и заговорил:
– Привет! Мы за тобой уже часа четыре бегаем. Быстро же ты ходишь.
– Как вы меня напугали, я думала, это они меня догнали. Ой, сколько же вас!
Из кустов выходили другие члены отряда, незнакомку обступили со всех сторон.
– Кого ты назвала «они»? – заинтересовался Робин.
– Я в деревню местную зашла, выше по реке, пыталась объясниться с аборигенами. Сперва всё было спокойно, потом появился какой-то худой мужик в чёрной хламиде, весь обвешанный мышиными черепами, а с ним несколько ужасных зверюг, все корявые, с единственным глазом, а рожи... Бр-р. Я их как увидела, сразу бежать. Меня пробовали поймать, но я вырвалась.
Петрович развернулся взведённой пружиной, крутанул карабин вокруг плеча, взял к плечу наизготовку.
– Берегись! – крикнул егерь. – Они уже здесь!
Робин схватил лук, не раздумывая. Вовремя: среди кустов замелькали уродливые фигуры циклопов, меж ними сновали многочисленные аборигены с оружием в руках.
– Циклопов в голову бить! – заорал он, свалив первого.
Равномерно затрещал карабин, по ушам резанул женский визг. Робин успел выпустить шесть стрел, затем отбросил лук – враги были уже рядом. Выхватив меч, бросился им навстречу, длинным выпадом пронзил грудь аборигена, замахнувшегося топором, возвратным движением увёл лезвие в сторону, зацепил живот другого. В шлем ударила стрела, наконечник разлетелся в мелкие осколки, Робин пропустил ощутимый удар в бок, доспех выдержал, но рёбра загудели. Обернулся, но там уже делать было нечего, Ахмед снёс копейщику голову. За спиной гиганта коренастый бочкообразный лучник, криво скалясь, натягивал тетиву. Робин закричал, предупреждая джигита, но тут враг с криком присел на землю со стрелой в солнечном сплетении, а пробегавший мимо Пересвет добил его коротким, точным ударом в основание шеи.
В шуме схватки слух выделил девичий крик. Обернувшись, Робин увидел, что на прекрасную лучницу накинулись сразу двое, она отступала, пытаясь защититься своим игрушечным мечом. Парень умел двигаться быстро, но в этот раз превзошёл самого себя. Первый противник умер стоя, не успев ничего понять, второй дёрнулся, когда брызги крови убитого товарища залили ему голову, но это было последнее, что он успел сделать перед смертью. Мельком кивнув перепуганной девушке, спаситель стал разворачиваться, и тут на его голову обрушился удар такой сокрушающей силы, что не выдержали застежки шлема, их сорвало, а сам Робин покатился по земле.
В глазах плыл искрящийся туман, на него надвигалась уродливая фигура циклопа, раскинувшая в стороны свои страшные верхние лапы. Чудовище спешило добить оглушенного противника! Робин пошарил рукой, пытаясь найти потерянный меч, и запоздало крикнул, увидев рванувшуюся сбоку тоненькую фигурку. Встав перед ужасным созданием, Сата подняла руки и пронзительно закричала:
– Нур! Атами горо хисар данато!
Монстр замешкался, недоумённо опустил лапы, но тут же, словно очнувшись, встряхнул головой, широко размахнулся, собираясь уничтожить столь незначительное препятствие. Но этой задержки Робину вполне хватило. В воздухе молнией блеснул нож, полёт его завершился в глазнице чудовища. Циклоп хрюкнул, плетью уронил занесённую лапу, завалился на бок. Синхронно с ним упала Сата.
Противник дрогнул, началось повальное бегство. Гнаться за врагами в тяжёлых доспехах было бессмысленно. Робин криком остановил Ахмеда, явно собиравшегося преследовать беглецов до полного истребления:
– Назад! Все назад! Ахмед, стоять, тебе сказано!
Бойцы замерли, выходя из боевой горячки. Мельком оглядев своё воинство, Робин облегченно вздохнул – все были на ногах, только Сата неподвижно застыла на земле.
– Так, говорю всем. Посмотрите друг на друга, ищите раны. В горячке боя вы их сами могли не заметить. Анита, приведи в чувство Сату.
– А... а она живая?
– Конечно, живая, просто в обмороке, побей по щекам, водой облей, очнётся. Соберите всё металлическое оружие, какое найдёте. Стрелы мои не трогайте, я их сам вытащу. Шевелитесь, нам надо до вечера отойти отсюда хотя бы километра на два, вдруг они вернутся.
Серьёзных повреждений ни у кого не оказалось. Ахмеду распороли бок, но рана была не опасной, хотя и кровавой, остальные пострадали гораздо меньше, спасибо доспехам, но ушибы и ссадины заработали все латники. Противник так легко не отделался, оставил более двух десятков убитых и тяжелораненых, а также всех четырёх циклопов.
Сата пришла в себя, но от пережитого ужаса её не держали ноги. Робин понёс её на руках, отказавшись от помощи Ахмеда. Тому, конечно, было бы гораздо легче, но парню хотелось хоть как-то отблагодарить свою спасительницу: честно говоря, такого поступка ожидать от неё можно было менее всего. Да и Робин не заслуживал от своей пленницы такого самопожертвования. Тяжесть была невеликой, но и дорога не совсем близкой, под конец пути руки отваливались, но он никому не доверил свою ношу.

Привал устроили в стороне от реки, у маленького ручейка. Не вмешиваясь в отработанный порядок разбивки лагеря, Робин присел на ствол поваленного дерева, подозвал незнакомку. Рядом, грея уши, ненавязчиво замаячил Ахмед, делавший вид, что всецело увлечён заготовкой лапника:
– Сударыня, не пора ли вам представиться?
– Лена.
– Приятно познакомиться. Я Робин.
– Я уже знаю. А это у вас такое оригинальное хобби – носить девушек на длинные дистанции?
– Я не всех подряд так таскаю. Да и разговор у нас вовсе не о моих увлечениях. Чем вы занимались на Земле?
– Я учительница. А вы?
– Кочегар. В городском крематории.
– Я серьёзно!
– Я тоже. Знаете ли, милая барышня, у меня сегодня не самый лучший день и шутить не очень хочется. Давайте я вам кое-что расскажу. Мне почти тридцать лет, мозги в порядке, а коэффициент интеллекта сто сорок девять. Это меньше, чем у Леонардо да Винчи, но гораздо больше, чем у действующего президента США. Вышеперечисленные характеристики позволяют мне с неплохой эффективностью анализировать информацию, получаемую из окружающего мира. Я внимательно изучил все обстоятельства, забросившие нас в этот мир, и выявил ряд закономерностей. Если здесь и есть случайные люди, то они попали сюда по той причине, что оказались в ненужном месте в ненужное время.
– Что ты имеешь в виду?
– Сюда переместились физически сильные, воинственные люди, причём застигнутые в обстоятельствах, где эти их характеристики были заметны. Толпа любителей старины, обвешанных доспехами и оружием, охотники прямо из леса, хулиганствующий громила, парочка тёмных личностей с оружием профессиональных убийц. Ты можешь не рассказывать мне о себе всё, но я здесь главный, и если ты хочешь остаться с нами, то я должен знать, чего от тебя можно ожидать. Да и профессия твоя может представлять определённый интерес. Для примера – нам очень не помешает врач.
– Но я сказала чистую правду. Мне совершенно нечего скрывать. Я простая учительница, преподаю химию в гимназии. У меня есть хобби – люблю покорять скалы без всякого снаряжения и страховки. Меня забросило сюда в тот момент, когда я висела на двух пальцах над пятидесятиметровым обрывом.
– Теперь понятно. Поздравляю, ты тоже в когорте необычных людей. Рад тебя приветствовать в нашей компании, экстремальная альпинистка.
– Извини.
– За что?
– Ну, что я не доктор. Я действительно очень люблю, как ты выразился, экстремальный альпинизм. Больше, чем секс. Эй, джигит, не мучь свои уши, я занимаюсь этим только с людьми, которые мне очень нравятся.
Лена поднялась, кивнула Робину на прощание:
– А ты мне понравился.
Проводив её взглядом, тот повернулся к Ахмеду.
– Подслушивать нехорошо.
– Вах, какой женщина! – Горец восхищённо цокнул языком. – Настоящий Елена Прекрасная!
– Елена Прекрасная?
– Да. Бил такой красавица, за ней дэвьять лет все воевали. Город сожгли, Троя называется.
– Ну, ты и даёшь, в жизни бы тебя не заподозрил в знании «Илиады».
Горец ничего не ответил, он поспешно собирал цветы, пользуясь последними солнечными лучами.
Сата очнулась настолько, что даже улыбнулась, когда рядом присел Робин. Тот улыбнулся в ответ, ласково потрепал девочку по голове.
– Ну что, героиня, не знаю, как тебя и благодарить. Как я жалею, что мы столь плохо друг друга понимаем.
– Робин хорошо?
– Да уж лучше, чем тебе. Первый раз в жизни за меня так решительно заступилась девчонка. Может, тебя оставить в каком-то селении? Ну, как тебе объяснить!
Впрочем, при мысли о том, что девочку придётся оставить у этих жестоких аборигенов, сердце его сжалось; он понял, что хочет этого менее всего. Он догадывался, что в родное селение ей возврата нет, не зря она добровольно пошла за ним.
– Анита плохо.
– Что?
– Анита плохо. Там.
Взглянув в указанном направлении, Робин заметил притаившуюся в кустах красотку. Подошёл, присел рядом, тихонько кашлянул. Девушка, не прекращая рыдать, подняла лицо, опять закрыла его ладонями.
– Можешь не прятаться, я всё видел, – сурово заявил он. – А знаешь, ты, когда плачешь, становишься чудовищной уродиной. Страшнее бабы Яги.
Женская психология не подкачала, Робин еле успел перехватить руку, спасаясь от пощёчины, и, глядя на разъярённую фурию, рассмеялся:
– О, женщины, как легко вами управлять. По какому поводу рыдаем?
– Спрашиваешь! Я... До меня только сейчас всё дошло. Как же я перепугалась!
– Ничего страшного, все боятся. А ты молодец, не растерялась, хорошо стреляла. Так что можешь рыдать спокойно, это нормальная реакция на стресс, пошёл откат. А слёзы к тому же хорошо очищают организм.
Сквозь слёзы показалась лукавая улыбка:
– А что там кто-то говорил по поводу бабы Яги?
– Небольшое преувеличение, – усмехнулся Робин, – как тебя ещё расшевелить? Да ты посмотри на сына Кавказских гор. Настоящий джентльмен!
Ахмед торжественной походкой приближался к Елене, умывавшейся у ручья. Став над ней, он протянул букет цветов и что-то сказал. Та подняла голову, коротко ответила. Джигит равнодушно отбросил букет, что-то достал из кармана, деловито осмотрел, недовольно покачал головой. Огляделся и, узрев Робина, поспешил к нему:
– Робин, у тибя есть сто долларов? Я отдам.
– Да зачем же тебе деньги?
Покосившись в сторону Аниты, Ахмед стеснительно произнёс:
– Давай отойдём, а? Я тибе скажу, но тиха, понял?
– Красавица, закрой уши. Давай, говори.
– Она мине сказала – двести долларов.
– Что?
– Вах! Она сказать двести долларов! Ты понял, да? А у миня только сто, рублями. Но она брать по курсу, я так думать.
Робин захохотал, не выдержав, прыснула златовласка. Взглянув на неё с осуждением, Ахмед обвинил:
– Вах, красавица, нильзя падслушивать.
– Ахмед, Ахмед! – Робин покачал головой. – Ну сам подумай, зачем ей здесь деньги? Она просто пошутила.
Гигант глянул на Робина мудрым взором, полным снисходительного превосходства, и заявил:
– Робин, ти плохо знать женьщин. Им всигда дэньги нада. Всигда! Ти понял?

– Прости нас, сын самой большой звезды. Мы оказались слабы. – Сабир, младший азат деревни, извивался в пыли деревенской площади, лобызая сапоги высокого человека в просторном чёрном одеянии, расшитом огромным количеством черепов бласов.
– Где старший азат? – брезгливо спросил хозяин сапог.
– Он мёртв, – всхлипнул Сабир, – цохваны убили его.
– Как это случилось?
– О, владыка Глаз Мира, мне страшно говорить! Вели убить меня, язык мой больше не может мне служить.
Пнув азата ногой, жрец прошипел:
– Я, Зардрак акх Даутор, атон всех атонов Заоблачного храма, приказываю тебе и твоему гнилому языку – ты скажешь всё! Что случилось после того, как вы отправились в погоню за странным существом, похожим на женщину?
– Великий, случилась большая беда. Мы видели много чужих следов, но не боялись, с нами ведь шли нуры. Но голоногая женщина оказалась цохваном, она завела нас в ловушку. Мне страшно это вспоминать, я видел то, чего нельзя видеть ни одному человеку! Там были цохваны, очень много цохванов. Таких мы ещё не видели, это ожили страшные предсказания Торанвера! Многие из них были сделаны из тёмной бронзы, их не брали наши топоры, а копья попросту раскалывались. У одного лицо сделано из самой ночи, другой был огромным великаном, он разрывал людей на куски. Они убили многих наших людей и всех нуров. Наши сердца переполнились большим страхом, мы стали спасать свои жизни, а цохваны гнались следом, медными когтями убивали тех, кто отставал. Мы бежали до самой деревни.
– Ты хорошо всё видел?
– Да, я швырял камни из задних рядов. Я лучше всех в деревне управляюсь с пращой.
– Как они убили нуров?
– О, муж мириадов эйко, это было страшно! У двух цохванов были огромные луки, большой силы, три человека не смогут такой натянуть. Они метали стрелы такой крепости, что те пробивали нурам головы. Другой цохван извергал гром, и от того грома не было спасения. Последний нур бросился за цохваном, двигавшимся быстрее молнии. Он оторвал ему голову, тот упал, но едва коснулся земли, как голова отросла вновь. Нур опять бросился на него, но ему помешал другой цохван, похожий на худую женщину в одежде дэйко. Он приказал нуру проверить его. Лесной страж замешкался, но поняв, что перед ним не атон и даже не имин, хотел убить обманщика. Тогда цохван, лежавший на земле, захохотал, махнул рукой, метнул молнию, убил последнего нура. Я рассказал всё, что видел, великий!
Зардрак призадумался. В отличие от невежественных поселян, он относился к проблеме цохванов без всякой религиозной истерии и страха, как к явлению известному, привычному и хорошо изученному. Атон прожил немало, но на его памяти никогда ещё цохваны не устраивали столь кровавое побоище. А уж убить четырёх священных нуров!.. Подобное невозможно было даже представить. Особо настораживала странная женщина: она смогла остановить нура словами, а в это невозможно поверить. Хотя если предположить, что это одна из уцелевших исс, то дело становится более понятным. Но тогда сила её огромна, не всякая исса может приказать нуру замереть хоть на мгновение. Здесь явно произошло нечто, требующее очень тщательного расследования. Жрец вновь пнул всхлипывающего азата:
– Ты бросил в лесу тела четырёх священных нуров. Это большой грех!
– Великий, но у нас почти не осталось мужчин! Мы не сможем забрать лесных стражей, нас всех убьют цохваны...
– Молчи, отрыжка магира. Ты отправишь на место битвы самых лучших охотников, они должны проверить – на месте цохваны или ушли. Я пошлю своих младших атонов в ближайшие селения, завтра они приведут много мужчин и, возможно, нуров. Мы убьём цохванов и позаботимся о телах павших.

ГЛАВА 7

– Слышь, паря, а как оно тебя так угораздило негром быть?
– Да вот, сам не знаю. Как-то само получилось, я не виноват.
– Ну, не хошь говорить, так не говори. Я чё, не обижусь.
– Да ничего здесь интересного. Папа студент из Африки, мама русская, я вот сын своих родителей. Отца вообще никогда не видел.
– Вот оно как. А твой батяня в Погореловке часом не бывал?
– Да что ты пристал со своей Погореловкой?
– А ну цыц, не шуми! Чего же это?
– Что такое, Петрович?
К застывшему передовому дозору подтянулся весь отряд.
– Чего стоим? – поинтересовался Робин.
– Да идёт кто-то, прямиком к нам. Но шаг больно чудной, будто мотоциклет попёрдывает. Святые угодники, чего же это такое! – опешил егерь.
Было от чего опешить. Раздвигая кусты, навстречу отряду двигалось нечто . Более всего оно напоминало двухметровый розовый манекен с оплавившейся поверхностью и со сросшимися ногами. Две длинные щупальцевидные руки, извивающиеся во всех направлениях, голова с острой верхушкой. Не было ни глаз, ни каких-либо отверстий, однородная розоватая поверхность, покрытая каплями потёкшей пластмассы. Вызывал загадку странный способ передвижения этого существа: оно просто плыло над самой землей. В этом создании не чувствовалось жизни, но вместе с тем оно вызывало столь сильное омерзение, что Робин, не думая, вскинул лук и вбил стрелу в середину твари.
Мощный лук не подвёл, но стрела ушла в розовое тело всего на несколько сантиметров, место вокруг раны заколыхалось волнами, показался лёгкий дымок. Пронзительно завизжала одна из женщин, к Робину подскочила Сата, схватила за руку, с удивительной силой потащила его в сторону:
– Цохван! Бежать! Все умирать! Бежа-а-а-ать!!!
Робин послушался сразу, больно убедительно она уговаривала.
– Скорее уходим! – крикнул остальным.
Уже скрываясь в кустах, едва поспевая за девушкой, он успел оглянуться. Розовая фигура застыла на том же месте, где её настиг выстрел. По телу бурлили трясущиеся волны, оно на глазах расплывалось ручьями, а от стрелы валили клубы дыма.
Далеко отбежать они не успели; ярчайшая вспышка на миг затмила солнечный свет, громовой удар едва не порвал барабанные перепонки, в спину толкнула ударная волна. Робин едва устоял на ногах и удержал Сату. Оглянулся – позади вздымалось густое тёмно-бурое облако, расцвечиваемое огненными сгустками. Все молча смотрели на эту картину. Густав выругался.
– Хорошие у тебя стрелы. Наверное, брал их в магазине противотанкового оборудования? – в своём духе высказался Хонда.
Робин повернулся к Сате, схватил её за плечи:
– Кто это был? Кто?
– Цохван! – коротко ответила девушка.
– Ладно, вечером поговорим. Идём дальше, я хотел бы удалиться отсюда как можно дальше. Да и как бы лес не загорелся от такого фейерверка.

Лес не загорелся, и до самого вечера отряд двигался без приключений. Река в этих краях разлилась по настоящему, по ней вполне смогло бы пройти небольшое речное судно. Рельеф стал более пологим, скалы исчезли, лес поредел, часто перемежался обширными полянами. Местность была более населённой, пришлось обойти не одно селение; путники нередко пугали одиноких охотников. Однажды по реке быстро проскочила узкая лодочка с парой гребцов.
Окинув взглядом зелёный луг, Робин скомандовал:
– Остановимся здесь, чувствуйте себя, как дома.
– Эх, красотища! – воскликнул Густав и, ущипнув ближайшую светловолосую пленницу, добавил непонятное слово с вопросительной интонацией. – Саотюн?
Та рассмеялась, отскочила от игриво настроенного витязя. Запомнив неизвестное слово, Робин оставил отряд устраивать лагерь, сходил к мелкому заливчику, где подстрелил парочку жирных гусей. Возвращаясь назад, услышал гневные крики. На краю лагеря стояли друг против друга Ахмед и Густав, причём последний вытирал кровь с разбитой губы. Оба поливали друг друга площадной бранью, махали руками, заводясь всё больше и больше. Сбоку растерянно переминалась Сата.
Робин поспешил к эпицентру разгорающегося конфликта. Завидев его, Густав крикнул:
– Эй, убери своего нукера, пока я с ним чего-нибудь не сотворил.
– Да что ти мине сдэлаеш? Жопа станеш цилавать? Цилуй, я нэ вазражаю!
– Тихо, что тут у вас случилось? Из-за чего сыр-бор?
– Этот Кинг-Конг меня ударил!
– Ахмед, объясни, зачем ты ударил Густава?
– Я иво папа имел, я иво дедушка...
– А ну, помолчи. И когда ты только всё успеваешь. Густав, за что он тебя ударил, ведь вы вроде приятели?
– Да совершенно ни за что! Эта девчонка мимо проходила, я её по заду хлопнул, что тут такого? А этот урод молча подскочил и как врежет! Хорошо, я голову успел развернуть, оторвало бы напрочь, у него же кулаки, что вёдра. Тьфу ты!
Густав неожиданно засмеялся. Робин удивился, поинтересовался:
– И по какому поводу мы так весело ржём?
– Да как тут не ржать! Этот гоблин за твоей спиной показывает пантомиму на тему своих глубоко личных взаимоотношений с моими многочисленными предками.
Робин обернулся и сурово уставился на джигита. Тот стоял в подчёркнуто расслабленной позе, являя собой воплощение невинности.
– Послушай, Ахмед, ты же мог его серьёзно покалечить. Не нравится, так скажи словами, нам только драк не хватало. Немедленно перед ним извинись.
– А пусть он не трогать твоя девушка.
– Да она мне нужна? Я же ничего ей не сделал, я же без всякой задней мысли, можно сказать, со всей душой. У меня вон, подруга бегает, – Густав показал на светловолосую пленницу.
– Вот и отлично, а ну, пожали друг другу руки! Вот так! Сата, иди за мной.
Отойдя чуть в сторону, Робин расстелил плащ, усадил девушку, присел рядом. Та смотрела испуганно, опасаясь наказания. Улыбнувшись, он поспешил её успокоить:
– Всё хорошо. Ты совсем ни в чём не виновата. Хорошо. Поняла?
Сата кивнула головой.
– Вот и отлично. Кстати, что такое саотюн? Са-о-тюн. Поняла?
Глаза девушки испуганно вспыхнули, налились страхом. Она стыдливо обернулась на суетящихся неподалёку людей, глянула на Робина с отчаянной обидой, поднялась, начала снимать платье.
– Да что за день!!! – воскликнул тот, вскакивая.
Схватив Сату за руки, он попытался её успокоить:
– Всё! Хватит! Я просто хотел узнать. Я всё понял. Да что ж ты так меня боишься! Я же тебя пальцем не трогал, не обижал! Ты забыла, как меня спасала? Разве я обижу тебя, глупая. Эх, жаль, ты мало понимаешь наш язык!
– Я понимать, – девушка виновато улыбнулась, смущённо потупилась.
– Ладно, прости мне моё дурное любопытство. Присядь. Слушай, я знаю, что понимаешь ты больше, чем можешь сказать, так что мои слова тебе в основном ясны. Мне очень интересно, что мы сегодня повстречали. Кто это был?
– Цохван.
– Это слово произносила старая женщина в твоём селении, когда тебя отдавала мне. Что это значит?
– Ты цохван.
– Ничего не пойму. На эту тварь я совершенно не похож. Не мог же я за эти дни так измениться!
Девушка нахмурила личико, попыталась объяснить.
– Ты не ходить живой лес без страх. Нур тебя делать стоять, смотреть, ты быть другой, не лес без страх. Ты прийти не знаю. Ты рождаться не звезда. Ты цохван!
– Но это было совсем другое существо. Почему оно взорвалось после ранения?
Бросив на Робина снисходительный взгляд, Сата пояснила:
– Все знать, цохван не трогать. Его уметь трогать только нур. Он делать это хорошо.
– Кто такой нур?
– Ты говорить циклоп.
– Понятно. А скажи вот что, Ахмед цохван?
– Да.
– Но ты же видела, он был ранен, но не взорвался. Почему?
– Он другой цохван, я не знать. Я не атон, не имин, я дэйко. Я мало знать.
– Что такое дэйко?
– Это плохо. Мне нет никогда к атону, мне не петь имин. Мне могут хотеть заставлять умирать.
В глазах девушки показались слёзы. Сердце Робина дрогнуло, он обнял малышку, успокаивающе погладил по спине.
– Я мало что понял из твоих слов, но догадался: дэйко быть не очень весело. Успокойся, здесь ты не дэйко, никто тебя не обидит. Я поговорю с Густавом, он будет обходить тебя десятой дорогой.

Робин выходил из реки, где мылся в стороне от лагеря, и замер. На берегу возле его одежды, поджав к груди ноги, сидела Елена.
– Эй, красавица, ты бы отвернулась, что ли.
– А зачем? Я хочу на тебя посмотреть.
Пожав плечами, Робин с напускным безразличием выбрался на сушу, поспешно отряхнул воду, стал натягивать одежду на влажное тело, мысленно проклиная бесстыжую нимфоманку. Её насмешливый взгляд не покидал его ни на мгновение.
– Ну, и как впечатление? – одевшись, спросил он.
– У тебя очень красивое тело. Мне понравилось. Не хочешь взглянуть на моё?
– Спасибо, как-нибудь в другой раз.
– Ну надо же, чем же я хуже твоей Саты? Неужели эта зелёная девчонка умеет что-то особенное, чего не умею я? Может, просветишь?
– Между нами ничего не было, это знают все, тут ничего не скроешь.
– Обманывать нехорошо. Вы только что так мило обнимались, прямо как голубки, приятно было смотреть.
Посмотрев на Елену с сожалением, Робин спокойно констатировал:
– Ты воспринимаешь весь мир через призму своей испорченности. Учти, она иногда здорово искажает картину.
– Так тебе не нравятся испорченные женщины?
– Честно говоря – нет. Так что извини, пойду я.
– Смотри, когда передумаешь, может быть поздно.
– Как-нибудь переживу.
Робин поднял оружие и не спеша направился к лагерю. Девушка смотрела ему вслед, в глазах угасла насмешка, сменившись обиженно-растерянным выражением. Слепым, рефлекторным движением она зачерпнула горсть крупного песка, сжала в руке, палец что-то укололо. Очнувшись, она со злобой швырнула содержимое ладони в воду и, встав, пошла на свет костра.

– Великий, мы нашли место, где цохваны провели ночь... – Голос охотника был почтителен, но сам он не терял достоинство.
– Как твоё имя? – спросил Зардрак.
– Меня называют Тукс Длинный Лук.
– Тукс, что ты видел в том месте?
– Цохваны нарвали много веток, сложили их в кучи и спали на них. Они жгли очень большой костёр, когда я отыскал это место, угли ещё не остыли. Вокруг были обгрызенные кости разных птиц и нагусов. В кустах я нашёл кучи кала, и там были странные вещи.
Охотник протянул жрецу что-то похожее на смятую тряпку. Странный материал был почти невесом и шелестел при сгибании. Зардрак понюхал находку, брезгливо скривился от явного запаха дерьма.
– Куда ушли цохваны?
– Великий, они отправились в сторону Большого озера. Я не пошёл за ними, мне не было приказано выследить их.
– Тукс, имины нашли это в голове убитого нура. Ты знаешь, что это такое?
Охотник повертел увесистый продолговатый медный конус, внимательно рассмотрел со всех сторон, подбросил в ладони.
– Великий, я видел страшные раны в головах священных нуров. Они будто бы нанесены стрелами, хотя только проклятый цохван сможет пронзить могучую голову лесного стража. Но это непохоже на оставленный наконечник, такую вещь трудно прикрепить к древку. И медь здесь только сверху, внутри что-то другое, оно тяжелее сотума или меркита. Я не знаю, что это такое.
Зардрак задумчиво покачал головой. Слова Тукса подтверждали его выводы. Обернувшись, он в очередной раз окинул взглядом место кровавой битвы. Десятки поселян стаскивали тела к возводимой пирамиде погребального костра, на многих лицах застыл страх: большинство ни разу не видело такого количества трупов, а уж мёртвые нуры могли напугать любого крестьянина.
– Тукс, ты сам вызвался идти по следу, оставил других охотников. Почему?
– Великий, я один из лучших следопытов Вертины. В лесу от меня не спрячется даже блас. Как ни страшны цохваны, я всегда увижу их раньше и не дам заметить себя. Другие охотники не столь искусны и могли бы меня выдать своим шумом.
– Я вижу, тебя не пугает это ужасное место. Ты уже воевал?
– Великий, я участвовал во многих битвах, а два года назад был в рядах вашего войска в долине Костей. Там погибло четырежды вдесятеро больше людей и семь священных нуров. Меня не напугать холодными трупами.
– Тукс, ты мне понравился. Я дам тебе важное задание, и если ты выполнишь его хорошо, то будешь возвышен и награждён. Неотложные дела требуют моего присутствия в Заоблачном храме. Я не могу здесь больше оставаться. Ты должен выследить убийц, узнать о них как можно больше. У меня есть большое подозрение, что это просто разведчики от еретиков с побережья, цохваны так никогда не действуют. Следи за ними до самого полнолуния, затем иди к Заоблачному храму, найди там меня. Вот, возьми это кольцо, тебя пропустит стража на перевале, а любой атон или имин окажет помощь.
– Великий, прости мне мою дерзость, но разве мы не станем преследовать цохванов? Они двигаются медленно, их несложно догнать. Ведь здесь собрана немалая сила – более сотни поселян. Среди них много охотников, есть бывшие воины, а цохванов совсем мало.
– Тукс, твой вопрос меня сильно разочаровал. Взгляни, – Зардрак обвёл рукой место побоища, – неведомые враги убили всех этих людей с великой лёгкостью. Они не потеряли ни одного своего. Нет, с ними не справиться столь малыми силами, а поражение такого большого отряда посеет панику во всех окрестных селениях. Потому ты и должен узнать о врагах как можно больше. Известный противник – это уязвимый противник.

ГЛАВА 8

Двенадцать дней маленький отряд спускался по реке. Движение всё более замедлялось – мешали многочисленные овраги, поросшие густым кустарником; временами путники начинали петлять в лабиринте пойменных озёр, с трудом находя путь среди стариц. Очень часто встречались следы былого великолепия этого пустынного края. Земляне пересекали заросшие поля и дороги, пожарища, оставленные на месте больших селений, лесные вырубки. Однажды видели величественные руины древнего храма, с довольно заметными следами копоти на уцелевших стенах. Всех потрясли остатки двух великолепных барельефов, изображавших драконов, летевших навстречу друг другу. Качество работы было изумительным, это был настоящий шедевр. Все указывало на былое многолюдье этих пустынных земель, где сейчас остались только редкие маленькие деревеньки.
Стычек с аборигенами больше не происходило, но пару раз пришлось отбиваться от агрессивно настроенных существ, похожих на чёрных бультерьеров. Местные называли их магиры, держались они небольшими стаями до десяти особей. К счастью, храбростью эти хищники не отличались и, встречая отпор, удирали на поиски более доступной добычи. Однажды всех здорово напугала огромная серая кошка, размером покрупнее леопарда и с клыками, достойными саблезубого тигра. Хищница деловито занималась разделкой оленьей туши, на людей совершенно не соблазнилась, только коротко рявкнула, заставив обойти её десятой дорогой. С продовольствием у путников проблем не было, но однообразная дичь уже приелась, поэтому все очень обрадовались, когда наткнулись на рощицу местных плодовых деревьев. Земляне прозвали их каштанами, пленницы говорили – тубы. Запечённые в углях, мучнистые плоды были весьма недурны на вкус, и обед, устроенный на большой поляне, вышел отменным.
– Вот зараза! – выругался огорчённый Петрович, едва надкусив лакомство. – Уже вторая коронка отвалилась, скоро нечем жевать будет.
Подобные проблемы были почти у всех. Люди каждый день теряли пломбы, протезы, коронки, сыпались мёртвые зубы. Никто не понимал, в чём дело, то ли виновата местная вода, то ли ещё что-то. Это здорово портило настроение: стоматологических клиник здесь не было. Пленницы ничего не могли объяснить по этому поводу, но сами щеголяли великолепными белыми зубами. Впрочем, егерь не очень расстроился и продолжил уплетать лакомство другой половиной челюсти.
– Эх, хлебца бы ещё, хоть кусочек! – мечтательно протянул он.
– И сто грамм с огурчиком! – добавил Густав. – Не могли эти проклятые пришельцы пару пузырей в рюкзак кинуть.
– И чтоб не водяры, а спирту, он меньше места занимает, – согласно поддакнул егерь и, осёкшись, с изумлением глянул куда-то за спину Робина.
Тот, увидев, как вытягиваются лица остальных товарищей, с удивлением подумал, что егерь первый раз оплошал. До этого он всегда заранее узнавал о приближении разных сюрпризов и путешественники успевали приготовиться. Затем Робин обернулся и потрясённо замер. Из леса выходил единорог.
Сказать, что он походил на белую лошадь с рогом, было неслыханным оскорблением. Он был столь великолепен, что казался чудом, неуместным под светом солнца. Одно его присутствие заставило поблекнуть все краски дня вокруг; казалось, что даже ветер стал тише, будто боялся испугать это сказочное видение. Робин вздрогнул, услышав звонкий девичий смех. Радостная Сата подбежала к единорогу, без страха провела по мерцающему рогу; тот доверчиво склонил голову к её груди, позволяя обнять голову. Девушка вновь рассмеялась.
– Какая прелесть! – потрясённо воскликнула Лена, встала, пошла вперед, заворожено вытягивая руки.
Единорог дёрнулся, поднял голову, яростно сверкнул глазом, ударил копытом, угрожающе заржал.
– Нет! – крикнула Сата. – Тебе нельзя! Он не хотеть!
Раздражение единорога вывело Робина из оцепенения. Он поднялся, повернулся к Аните, странно помялся и, склонившись к ней, тихо спросил:
– Не обижайся, но я должен задать тебе неприятный личный вопрос, и мне нужен правдивый ответ. Скажи, у тебя были мужчины?
Златовласка вспыхнула маковым цветом, бросила на Робина возмущённый взгляд, но, увидев в его глазах только настойчивое ожидание ответа, потупила взор и отрицательно качнула головой.
– Попробуй подойти к нему, не бойся, он не обидит девственницу.
Анита медленно подошла к единорогу, нерешительно провела ладонью по длинным прядям серебристой гривы. Тот повёл шеей, положил голову на девичье плечо. Она восторженно засмеялась. И тут единорог посмотрел Робину в глаза.
Тот потрясённо дёрнулся и медленно, как лунатик, пошёл вперед, слепо вытянул руку, положил на белую голову... Мир исчез, остались только Робин и Зверь.

– Я буду звать тебя Ромфаниум.
– Да, Робин, здесь есть имена.
– Так звали единорога в моих снах.
– Это я был в твоих снах, я приходил к тебе, давно, в детстве. Я рад, что ты не забыл меня, когда вырос.
– Но как же это может быть! Кто ты?
– Я простая детская игрушка.
– Ты чудо! Ты просто ожившая сказка! Что нас с тобой связывает?
– Ничего, все мы свободны, но все должны делать то, что должны.
– Странно, но ты подпустил меня к себе. Ведь в сказках говориться, что вы позволяете это только девственницам.
– Сказки говорят не всю правду. Подойти к нам может любой человек. А вообще, нас привлекает чистота. Счастливая мать десятерых детей может быть неизмеримо чище престарелой монахини, всю жизнь боровшейся с соблазнами мира, страшно завидуя тем, кто их не отвергает, и никогда не зная счастья.
– А почему ты не подпустил Елену?
– Робин, иногда даже мне надо заботиться о поддержании своей репутации.
– Ромфаниум, ты знаешь, как я сюда попал?
– Конечно. Тебя забрали хваталы.
– Кто?
– Они называют это место Запретным Миром и очень его боятся. Но жадность их ещё больше, чем страх, и они всё время пытаются что-нибудь схватить отсюда. Поэтому я называю их хваталы. В их понимании вы простые рыболовные крючки. Смешно. Они даже не понимают, что на этот раз крючок зацепил их самих.
– Ромфаниум, я тебя плохо понимаю.
– Прости, Робин, мне не под силу сказать понятнее. Я всего лишь простая детская игрушка, а дети общаются на другом языке. Я говорил с тобой, когда ты был ребёнком. Но память взрослого чудна. Ты ничего не помнишь.
– Нет. Я помню. Тебя.
– Конечно. В тебе просто осталась частица ребёнка, она будет с тобой всю жизнь. Я это знаю.
– Зачем ты пришёл? Откуда ты здесь, ведь я думал, что вы сказочные персонажи? Я чувствую, что ты нуждаешься во мне, но как это может быть?
– Робин, мы простые игрушки, мы не воины. Но нас истребляют. Нас изгнали из Первого Леса, а без его дыхания пропадает наша сила. Но не это главное: только в Первом Лесу у нас может появляться потомство, а сейчас это очень необходимо. Осталось мало времени, скоро появится Ребёнок, и ему грустно будет без своих игрушек. Эту боль тебе не понять, ты слишком взрослый.
– Но чем я могу помочь? Я один, у меня здесь всего несколько товарищей, а ваши враги наверняка очень сильны.
– Робин, твоя сила намного больше, и у тебя есть исса. Ты сможешь их победить. Не сейчас, может, и не через год, однако ты это сделаешь. Я верю в тебя. Это такой экзамен, но твои экзаменаторы знают не только свои вопросы, но и твои ответы.
– Я помогу тебе. Всем, чем смогу. Обещаю.
– Я знаю. Мне пора уходить. Время здесь течёт по-другому, но твои товарищи вот-вот начнут волноваться, ведь ты сейчас замер на месте и, не отрываясь, смотришь в мои глаза.
– Ты вернёшься?
– Конечно! Я буду с тобой всегда. Мне надо собрать всех своих уцелевших друзей, потом я найду тебя у рохо. Вы уже рядом с ним, остался день пути. До свидания Робин, я буду скучать по тебе!
– До свидания, Ромфаниум. Пожалуйста, возвращайся скорее!

Робин стоял на опушке и смотрел вслед уходящему единорогу. На глазах выступила предательская слеза, но он улыбался. Только что сказка детских снов обернулась былью и пообещала вернуться навсегда. В последний раз среди деревьев мелькнуло серебро... Смахнув слезу, Робин развернулся и пошёл навстречу товарищам. Торжественную тишину трогательного момента опошлил Хонда:
– Робин, а я и не знал, что ты девственница!

Вечером, отведя Сату для занятий языком, Робин попытался расспросить её о произошедшем накануне:
– Сата, ты видела до этого единорога?
– Нет. Его звать у нас зелми. Их мало в нашем лесу. Он пускать к себе только эйко. Если эйко потрогает рог зелми, у неё быть хороший мужчина! – Девушка смущённо зарделась.
– Понятно. А ты знаешь, что такое Первый Лес?
– Может, Айтэг Бланориз? Мне трудно сказать, мало слов. Деревья в Айтэг Бланоризе больше гор. Там темно днём. Там айсо.
– Похоже, я там был. Что такое айсо?
– Я не знать, как правильно говорить. Если солнце встать с другой сторона, если мёртвый снова жить, если гореть вода – это айсо. Робин, ты понимаешь?
– Пожалуй, да. А кто прогнал единорогов из Первого Леса?
– Это быть атоны. Они опуститься с гор, привести нур. Нур брать сила Айтэг Бланориза, сами стать очень сильный. Атон сказать, что они есть хранить правда из сердце мира. Наши риумы сражаться, но не победить. Много нур, много атон и чужих имин.
– Значит, риумы против атонов? Как их найти?
Сата посмотрела со странной грустью, печально вздохнула:
– Я риум.
– Интересно! Значит, в твоей деревне обитали риумы?
Девушка опять вздохнула:
– Нет. Я совсем одна. Я раньше быть с риумами, мои родители быть риумы. На нас идти атоны, мы хотеть бежать. Была большой битва, там гибнуть много риумов, меня забрать атоны, отдать в деревню. Там я делать что мне приказать, собирать вкусный эмо, следить за растения, делать опасный работа.
– Тебя взяли в плен и заставляли работать?
– Да. Меня хотеть убить на праздник всех звёзд, но вы нападать на деревня. Младший азат испугаться, он отдать вам я, думать, что вы есть вкусный мясо эйко и больше не трогать деревня.
– Так ты думала, что мы тебя съедим? Я же не стал тебя забирать с собой, оставил в деревне. Почему ты пошла с нами?
– Я подумать, что если остаться, то меня убить на праздник всех звёзд. Пойти с вами – вы меня саотюн и съесть. Но зато я не попадать к атонам, не радовать их праздник.
Робин взглянул на девушку с невольным уважением и подумал, что в ней открываются всё более интересные черты характера. Это хрупкое, пугливое создание, оказывается, способно на ещё более героические поступки, чем спасение своих похитителей – цохванов. Сата предпочла быть изнасилованной и съеденной страшными демонами, лишь бы не попасть на праздник врагов в качестве жертвы.

Тукс Длинный Лук стоял посреди выжженного пепелища. Весь вид охотника выдавал сосредоточенную работу мысли. Он уже выяснил, что след не пропал, просто ненадолго изменил направление. Его волновало совсем не это. Жизнь Тукса была полна приключений, и подобные пепелища он встречал не один раз. Но это было совсем свежим и явно связанно с преследуемыми цохванами, не зря они здесь столь резко свернули от реки. Сперва Тукс подумал, что это погиб кто-то из преследуемых, но изучив следы, понял, это не так, все они продолжили путь. Возможно, они повстречали цохвана, который не оставляет следов, и он тут же с грохотом сгорел. Но охотник мало верил в такое невероятное совпадение.
Самый простой ответ – пепелище устроили те же странные цохваны. Их мощь ужаснула даже бесстрашного охотника: ни с чем подобным ему сталкиваться ещё не приходилось. В голове шевелилась крамольная мысль – вернуться назад, доложить, что цохваны сгорели в огненной вспышке. Но против этого восставала гордость Тукса. Втайне он считал себя лучшим охотником, а лучшему охотнику стыдно опускаться до трусливого обмана. Отбросив постыдные сомнения, Тукс шагнул вперед.

ГЛАВА 9

– Робин, рохо совсем близко. Там!
– Сата, ты уверена?
– Да. Я помнить слова, что говорить наши люди. За этот красный камень стоять холм, там рохо.
Робин посмотрел на гранитную скалу, вздымающуюся из лесной зелени. За ней действительно поднимался пологий склон, увенчанный грядой высоких скал. Подробности с такого расстояния рассмотреть было невозможно, но девчонке он вполне доверял.
– А где здесь озеро?
– За холм. Там быть остров из песка, на него приходить большие лодки людей из солёной воды. Они привозить хороший одежда, сладкое белое, розовая вода, от которой весело. Очень много хороший вещи. Люди приносить им разный мех, эмо, красивый камень, как на мече Аниты и в ушах Лены.
– Эти люди, из солёной воды или моря, они туда часто приходят?
– Нет. Два раза за один год. После зимы и после лета.
– Смотри, там, на холме, где устройство связи, поднимается дым. Кто там живёт?
– Робин, я не знаю. Здесь никто не жить, а до осени долго. В это время здесь совсем нет людей. Может, это хафиды?
– Может. Знать бы ещё, кто это такие.
– Там, за Большое озеро, из него течь река. По ней ходить большие лодки. На левый берег много болот, они тянуться до солёной воды. В болотах жить хафиды. Они страшный, одевать шкуры и шлемы из мёртвых голова. Они есть людей. Они нападать на большие лодки, сами ходить на лодках, нападать на деревни. Хватать вещи, женщины, убивать мужчин. Все боятся хафидов и не хотеть жить здесь.
– Всё с ними понятно. Весёлые ребята. Все слышали?
– Чай не глухие, – отозвался Петрович, – значится, там может засесть разбойная ватажка.
– Не знаю, но кто-то же развёл этот огонь.
– Давай-ка я туды сбегаю, по-тихому. Гляну, че там за пионеры.
– Давай. Только осторожнее. Мы пока здесь расположимся.
Все с радостью попадали, где стояли. Двухнедельный поход порядком натрудил ноги, да и последний переход был тяжёлым, все здорово вымотались. Робин с безмятежным видом точил меч, но вид его был обманчив: командир старался не волновать своих людей. Если там действительно окажутся хафиды, это здорово усложнит ситуацию. Они наверняка более искусные воины, чем мирные поселяне, связываться с ними совершенно не хотелось. Люди были вымотаны после долгой дороги, патронов очень мало. Всю дорогу Робин проводил занятия, учил всех стрелять из трофейных луков, но за две недели сделать хороших стрелков невозможно. Да и луки эти были не подарок, слабые, с грубой жильной тетивой, стрелы и того хуже. Мечи успели заточить до вполне сносного состояния, и в рукопашной отряд мог нанести врагу огромные потери. Но сражаться не хотелось, серьёзная схватка их ослабит, появятся раненые, а то и убитые.
Невесёлые размышления прервал близкий девичий визг. Робин видел, что в ту сторону в кусты заходила Анита. Он вскочил, бросился в заросли, на ходу успел крикнуть остальным:
– Всем стоять, я сам! Натяните луки, приготовьтесь к нападению. Мавр, ты будешь за главного! Хонда, за мной.
Визг затих, но явственно слышались звуки схватки, треск веток, впереди кто-то грязно выругался. Робин рыбкой прыгнул в кусты, пробивая их своим телом, перекатился через плечо, вскочил, распрямившись стальной пружиной. Два мордоворота, тащившие упирающуюся Аниту, опешили от такой прыти, замешкались. Свистнул меч, в последний миг Робин понял, что перед ним земляне, повернул лезвие, плашмя ударив в голову первого. Второй отскочил, выхватил нож, крутанул в руке, хищно оскалился и шипящим голосом угрожающе пообещал:
– Попишу!
Возникший за его спиной Хонда церемониться не стал, оглушил рукояткой меча и успел подхватить нож прежде, чем противник упал на землю. Освобождённая Анита мстительно добавила ему по рёбрам каблуком и, оправдываясь, воскликнула:
– Слышали бы вы, что он говорил!
– Так ты с ними ещё и разговаривала? – удивился Хонда.
– Нет, только песни пела! Я в кусты зашла, сами понимаете для чего, а эти сволочи тут сидели, за нами следили. Они сразу очень вежливо поздоровались, я уши развесила, тут на меня и накинулись. Этот гадёныш мне рот заткнул и подробно объяснил, что со мной собирается сделать, а заодно и то, что со мной произойдет, если я буду сопротивляться. Что интересно, оба варианта были совершенно одинаковы.
– Как же ты крикнуть успела?
– Да ничего сложного. Сделала глупые глаза, похлопала ресницами и неожиданно укусила его за ладонь. Тьфу, гадость какая, он руки, похоже, с позапрошлого века не мыл.
– Эй, Ахмед! Иди сюда, надо помочь небольшой груз перекантовать.

Связанные пленники яростно хлопали глазами, сидя перед всем честным народом. Оба были весьма крепкого телосложения, носили строгую одежду, в основном из чёрной кожи, на рукавах курток краснели странные эмблемы с изображением причудливо перевитых колосьев пшеницы, обвивающих буквы НСИРМ. Причёски ребятишек были практически нулевые, а возраст около двадцати лет. Они были похожи, как близнецы. У пленных обнаружили немало довольно интересных предметов – два охотничьих ножа, шипастый кастет, текстолитовые нунчаки. Робин подумал, что эти ребята явно не из простых обывателей, что подтверждало его прежние логические выводы.
– И кто же вы такие, милые дети? – поинтересовался он.
Пленники сердито засопели, но не откликнулись. Робина это совсем не обескуражило:
– Будем играть в пленённую Зою Космодемьянскую? Валяйте, я не против. Но только помните, она довольно плохо кончила.
– Вах, Робин, дай я с ними гаварить. Только убери всэ девушка, им нэльзя сматрэть.
Покосившись на джигита с большой опаской, один из пленников зловеще пообещал:
– Только троньте, Борман вас на мелкую лапшу покрошит.
– Ага, информация пошла, – умилился Робин. – Оказывается, есть ещё некий Борман.
– И не только. Нас тут сто человек, так что лучше развяжите по-хорошему.
– Да сейчас же, только шнурки поглажу. Я с вами совсем не шутки шучу. У вас есть два варианта взаимоотношений со мной. Первый – вы сейчас с великим энтузиазмом отвечаете на мои вопросы. Второй – я вас отдаю Ахмеду, и вы даёте ответы с тем же энтузиазмом, но только чуть позже. Хочу заметить, что второй вариант привлекателен только для фанатичных сторонников мазохизма. Есть среди вас такие? Вижу, что нет. Ну раз так, то для начала давайте познакомимся. Как же вас зовут?
– Антон, – нехотя буркнул один.
– Стас, – представился второй.
– Вот и замечательно, я Робин.
– Эй, Робин Гуд, – возмутился Антон, – мы-то правду сказали. Если ты погоняло предъявил, то и я не Антон, а Зондер, а это у нас Крыс.
– Зря не верите, это моё настоящее имя. Но, впрочем, не важно, клички вам действительно больше идут, чем имена. Вы почему нашу красавицу обидели?
– Да ничего мы ей не делали, – пробурчал Зондер. – Так, попугали немного.
– Не слушай его! – воскликнула Анита. – Ничего они не пугали, слышали бы вы их слова!
– Да мы в плен её хотели взять, – встрял Крыс. – Отвести в лагерь, узнать, кто вы такие, с чем к нам явились.
– А что, нельзя было просто выйти и спросить?
– А кто вас знает. Может, вы вконец отмороженные, поубивали бы нас без всяких разговоров, тут что в тайге, законов нет.
– Мы вас тоже совсем не знаем, но и не думали никого трогать. Тихо-мирно послали к вашему лагерю своего разведчика, скоро он вернётся, расскажет, что там у вас творится.
Узнав про засылку лазутчика, пленники приуныли, стали более разговорчивыми, информация потекла рекой. Выяснилось, что их было около пятидесяти человек. Здесь были самые разные люди, но случайных обывателей практически не встречалось. Спортсмены, охотники, солдаты, бандиты. Большинство с территории России, несколько из северо-западного Казахстана и северных частей Украины. Четыре европейца – финн, два поляка – полицейские, один немец. Власть в лагере удерживала самая большая группировка представителей некоего Национального Союза Истинной Русской Молодёжи. Судя по всему, это была очередная фашиствующая шайка, их много развелось в обстановке полного попустительства последних лет. Бравых ребят забрали сюда прямо из загородного тренировочного лагеря, где они занимались вещами весьма далёкими от идей пацифизма. Их набралось более двух десятков человек с несколькими стволами и большим количеством разнообразного холодного оружия. Молодёжи здорово повезло, они вышли к устройству связи на третий день после прибытия и с тех пор прочёсывали окрестности в поисках других землян. Нескольких охотников они легко разоружили, с группой солдат вышел короткий бой, солдат перебили, но и сами понесли приличные потери. Правда, взяли богатые трофеи, отличное армейское оружие. Оно пригодились, когда на лагерь напали хафиды. Дикари понесли страшные потери, мало кто из них спасся, но и боеприпасов извели порядочно. Пополнить их запасы не удавалось. По словам пленников, выбор товаров, предлагаемых устройством связи, невелик: это разные бытовые предметы, одежда, небольшое количество инструментов. Патронов и оружия не было совсем.
Дисциплина в их коллективе поддерживалась железная, несогласие с политикой руководства каралось без всякой пощады. В лагере была чёткая система исполнения наказаний. За мелкие прегрешения могли увеличить трудовую повинность, более крупные карались палочными ударами, плетьми, либо позатейливее – человека привязывали к кресту, обмазывали дерьмом и оставляли в таком положении на указанное судом время. Местные мухи быстро доводили человека до полубезумного состояния. Крупные преступления против существующего порядка карались смертной казнью – несчастного сажали на кол. Правда, такие страшные приговоры выносились за всё время только дважды. Всё трудоспособное население целыми днями шастало по окрестностям, собирая нужные травы либо добывая пищу. На все эти виды работ существовали определённые нормы выработки, их невыполнение каралось, а перевыполнение поощрялось. Всё сдавалось руководству, только Борман имел право пользоваться устройством связи, он же распределял продовольствие и другие материальные блага. Несколько женщин трудились в лагере на хозяйственных работах. Они были на положении сексуальных рабынь. Те, кто помоложе или посимпатичнее, обслуживали правящую верхушку и членов НСИРМ. Остальные довольствовались второсортным товаром. Дезертирства практически не было: после нападения хафидов люди поняли, что в одиночку здесь выжить весьма проблематично.
Пленники гарантировали море неприятностей, если их немедленно не отпустят. Они советовали Робину как можно скорее идти в лагерь, на глаза местного фюрера – Бормана. Зондер под конец осмелел на столько, что пообещал всех их взять под своё покровительство и гарантировал самый тёплый приём.
– В лагере с бабами большой напряг, а у вас вон их сколько, одна лучше другой. Вы мне только эту козу подгоните сейчас на часок, – хохотнув, он кивнул на Аниту, – а то потом поздно будет, Борман её точно себе приберёт, лялька в его вкусе, мимо такой никто не пройдёт.
Возмущённо зашипев, Анита выхватила меч и, заявив, что ей хватит минуты, сделала поползновение расчленить похотливого фашиста. Едва локализовали конфликт, как показался Петрович. Он с ходу сокрушённо покачал головой и, не обращая внимания на пленников, заявил:
– Люди там, с Земли, но лучше бы местные были. Энто звери какие-то, хуже фашистов!
– Знаем, – кивнул Робин, – у нас тут уже военнопленные появились, очень разговорчивые ребята.
– Да ни фига ж вы не знаете! У них там человек на кресте распят, аж мычит бедняга. Ну, звери, чисто звери!
– Да поняли мы; вопрос в том, что будем делать дальше. Так уж вышло, что командир у вас я, но это решение мы должны принять вместе. Есть три варианта: первый – мы добровольно приходим к ним в лагерь, сдаём оружие, безоговорочно подчиняемся местным порядкам. Тише, не перебивать, я не всё ещё сказал! Второй – мы оставляем эту ситуацию как есть, уходим на поиски другого устройства связи. Сата о них не знает, но согласно книге, они должны быть. Третий вариант: мы остаёмся, пытаемся изменить существующий здесь порядок мирным или военным путем. А вот теперь можете высказываться.
– Мирным не выйдет! – Мавр покачал головой.
– Давайте начнём с первого пункта.
– Меня сразу утопите! – попросила Анита. – Я туда ни за что не пойду!
– Но ты же ещё не пробовала. Вдруг понравится? – не смог промолчать Хонда.
– Сам пробуй! Тебе точно понравится, по роже видно!
– Тихо вы, здесь вам не балаган.
– Первый пункт сразу выкидывай, даже я против, – предложила Лена. – Хоть мужское внимание мне и приятно, но всему есть некоторые пределы.
– Ладно. Второй вариант. Ещё раз уточняю, местоположение других устройств связи нам неизвестно, где их искать – совершенно непонятно. Теоретически, мы можем прожить и так, без них. Но вокруг враждебное окружение, нас мало, нет нормальных инструментов, лекарств. Нам даже нечем чинить доспехи в случае любой пустяковой поломки. Здесь же находятся полсотни человек. Очевидно, этот край очень богат землянами: по словам пленных, они приходят сюда до сих пор. Это не удивительно: многие передвигаются вдоль берега озера и рано или поздно выходят к лагерю. Как досадно, что первыми здесь появились эти подонки!
– Я за третий вариант, – непреклонно заявил Мавр. – И не только я.
– Хорошо. Мирный путь маловероятен, остаётся военный. Членов НСИРМа там около двух десятков, есть и другие их прихлебатели. У них несколько армейских автоматов, ручной пулемёт, ружья и пистолеты. Патронов немного, но против нас этого хватит с лихвой. Пуля прошьёт доспехи как бумагу. Бой мы не выдержим ни при каких условиях. Это не глупое голливудское кино, это жизнь, безрассудную смелость она жестоко наказывает. Мы можем предъявить врагу только изнуряющую партизанскую тактику, стараясь не подставиться под прямое столкновение.
– Можно переманивать людей, собирающих травы, – предложил Густав. – Многие перейдут к нам с большим удовольствием.
– Это не слишком нас усилит: им не дают огнестрельное оружие, но идею можно учесть при планировании конкретных действий.
– Ребята, можно всё-таки попробовать договориться, – сказала Лена. – Если не получится, будем воевать.
– Ладно, не будем тянуть резину, а то проболтаем до темноты. Давайте высказываться по порядку. Петрович?
– Да как их земля-то носит! Драть их надо, как сидорову козу!
– Ясно. Мавр?
– Третий вариант, – лаконично ответил негр.
– Векша?
– Тоже.
– Густав?
– Я за максимально силовое решение вопроса.
– Пересвет?
Великан молча улыбнулся, щёлкнул ногтем по лезвию секиры.
– Ахмед?
– Я их папа имел, я их дэдушка...
– Хонда?
– Я помогал Ахмеду в этом интимном деянии, держал свечку, и кроме того...
– Угомонись. Анита?
– Если они все такие, как эта парочка, то я с огромной радостью выпущу стрелу в любого из них. И хочу заметить, что двух пленных прокормить гораздо тяжелее, чем одного. А если мне хоть на минуту отдать Зондера, то я с большой охотой...
– Понятно. Тевтон?
– Крестоносца битвой не напугать. Мне не интересно, сколько их, я спрашиваю – где они? Только третий вариант, главное в бой ввязаться, а там видно будет.
– Игорь?
– Толку с меня совсем немного, но я за третий вариант.
– Лена?
– Вы уже слышали моё мнение. Ты за себя скажи.
– А смысл? Если люди единодушно чего-то хотят, ни один командир не будет высказываться против всех. Никто не захочет получить славный бунт в отряде. Но вообще-то я с вами совершенно солидарен. Мне эти люди тоже не нравятся, они мешают нормальному объединению землян, в конечном итоге это приведёт к трагедии. Мы в другом мире, он легко сомнёт общину, где всё основывается на рабстве и унижении. Приступим к техническим вопросам. Полтора часа назад мы проходили симпатичную излучину. За ней небольшой остров, от него идёт песчаная коса до самого берега, где глубина воды вряд ли больше, чем по пояс. Я предлагаю для начала вернуться туда, устроить стоянку на этом острове. Там мы будем защищены от внезапного нападения и можем спокойно отбиться от всех врагов, достаточно приготовить нормальные укреплённые позиции. Что делать дальше – видно будет.
– У меня предложение, – серьёзным тоном заявил Хонда. – Мне стоит сходить в лагерь. Желательно прямо сейчас, чтобы не терять время.
– Да ты в своём уме?
– Нет, у Ахмеда взял напрокат. Ты сам со мной в душе согласен, но боишься в этом признаться. Нам необходимо узнать о противнике как можно больше. Неизвестный враг – сильный враг, а этот противник и так заведомо сильнее нас.
– Это понятно. Но мне так же понятно, что с полученной информацией надо ещё вернуться. С этим могут возникнуть некоторые проблемы.
– Брось ты, я всё равно тебя уговорю, рано или поздно. Ничего со мной не случится. Я мастер рассказывать людям интересные сказки, мне ничего не сделают. В крайнем случае, обменяете меня на одного из пленников.
Хонда уговаривал Робина около десяти минут; ему не часто попадались столь крепкие орешки. Но в конечном итоге он настоял на своём предложении.

ГЛАВА 10

– Ты кто? – опешил бритоголовый молодчик, когда перед ним неизвестно откуда материализовался невысокий парень со странно неуловимыми чертами лица.
– Конь в кожаном пальто. Давай, веди меня к Борману, я разрешаю. – Хонда барственно махнул рукой.
Часовой встал, уже было собрался выполнить указание, но тут наваждение сошло; взяв на изготовку двустволку, он гаркнул:
– Стоять! Руки вверх!
– Может, тебе ещё и станцевать? Я сказал – к Борману, значит, идём к Борману. Будь уверен, он ждёт меня с огромным нетерпением, все ногти себе до локтей изгрыз. И убери свой мушкет, или хотя бы сними его для приличия с предохранителя.
– Так Борман тебя ждёт? Я ничего об этом не знаю.
– Да кто перед тобой отчитываться будет? Тоже мне, генерал Морковкин со своей двустволкой. Давай Сусанин, веди к царю.
Хонда на ходу с любопытством осматривал всё, до чего мог достать его цепкий взгляд. Холм оказался невысоким, плоским. От середины его к озеру тянулась ложбинка с крошечным ручейком. По периметру холма вились зубья скал, на юге они смыкались полукольцом, там же стояло устройство связи – рохо. Всё как в книге – странный пятиугольник массивных чёрных столбов, в середине грибовидное сооружение в рост человека, диаметром около двух метров. Всё это казалось ужасно чуждым, выделялось бельмом на фоне красноватых скал.
Лагерь располагался между источником и рохо. Десяток примитивных хижин, шалаши, навесы. Несколько женщин хлопотало у грубых каменных печурок, парень возле них колол дрова. Большой деревянный крест был пуст, наказанного уже сняли. Никаких укреплений в лагере не было, но на гряде скал виднелись дозорные с оружием в руках.
Хонду привели к здоровенной хижине, стоящей на краю лагеря, над самой ложбиной ручья. Большую её часть занимал грубый стол в окружении лавок. Расположившиеся за ним трое мужчин лениво стучали костяшками домино. Самый крупный из них, матерый сорокалетний бритоголовый мужик, похожий на перекормленного борова, поднял голову и насмешливо хмыкнул:
– Что, Чистюля, новенького привел? А чего он не связан?
Часовой растерялся, опасливо проблеял:
– Вождь, он сказал, что ты его ждёшь.
– Да я знать о нём не знал! – в один миг рассвирепел кабан. – Ты, Чистюля, видно порядок подзабыл, так это недолго напомнить.
– Но вождь, он тебя знает! Он сам имя сказал! – в панике взвыл часовой. – Чистую правду говорю, я и решил, что всё нормально.
– Ладно, – так же внезапно успокоился Борман, – возвращайся на свой пост. А чтобы память освежилась, три дня будешь без спирта и баб.
Злобно покосившись на Хонду, наказанный боевик удалился. Троица главарей уставилась на пришельца изучающими взглядами. Тот осматривал их с не меньшим интересом, хотя в его взгляде читалась лишь снисходительная скука. Бормана он уже запомнил, второй был здорово похож на него, только сала немного поменьше, а вот третий привлёк внимание. Он не походил на нациста, был весьма корявой, незавидной внешности, будто природа, создав его, позабыла подтесать многочисленные неровности и напоследок одарила такой физиономией, что с ней невозможно быть честным человеком. Улыбнувшись, Хонда кивнул ему, как старому знакомому:
– Здорово, Валет! Где бы мы ещё встретились.
– Откуда ты меня знаешь? – насторожился тот.
– Ты больше витаминов ешь, для памяти очень полезно. И рыбу кушай, там фосфор, он тоже помогает.
– Чтоб я сдох! Хонда! Откуда ты нарисовался?
– На последнем трамвае приехал. Ты-то откуда здесь взялся? Слух по миру шел, закрыли тебя лет на десять.
– Так и было. Тока меня зелёный прокурор недавно амнистировал. Бегу я, значит, по тайге, ноги гудят, собачки сзади погавкивают с нетерпением, и тут хлоп, прощай старый грешный мир!
– Ты его знаешь? – отозвался Борман.
– Да так, было дело, мельком виделись. Это козырной мочила, ситуация неприятная нас свела, он всем поперёк дороги стал, попадись тогда – на куски бы порвал. А сейчас, чего уж там, будем считать, что разрулили.
– Милый мальчик, – ухмыльнулся Борман и требовательно спросил: – Но откуда же ты меня знаешь, вот что интересно?
– Слухами земля полнится, – туманно ответил Хонда.
– Ты один?
– Нас пятнадцать человек, из них три местные бабы.
– Ну ни хрена себе! И все такие как ты мочилы?
– Да нет, я же уникум. Но наши ребята довольно крепкие.
– Чего все не пришли?
– Имеются некоторые проблемы. Наш народ навёл справки о местном общественно-правовом положении, посовещался, пришёл к выводу, что для них оно не приемлемо с точки зрения соблюдения прав человека.
– Демократы, мать их, – ухмыльнулся Борман. – Не хотят добровольно, будут принудительно. А тебя зачем прислали?
– Им очень хочется воспользоваться сервисом этого торгового центра. – Хонда кивнул на устройство связи. – Я вызвался провести по этому поводу переговоры.
– А не боишься?
– Не очень, – усмехнулся Хонда, – что-то мне подсказывало, что я здесь встречу людей с понятным мне мировоззрением.
– А твои, значит, тебе непонятны.
– Как бы объяснить попроще. Они очень славные, милые люди, но в некоторых вещах наивны до полного неприличия. Представьте себе: узнав о ваших милых порядках, ребята решили устроить вам настоящую партизанскую войну, если не получится сгладить разногласия мирным путём. Поезда, пущенные под откос, мины в сортире, крысиный яд в шнапсе и всё такое. Так что подумайте, оно вам сильно надо?
Борман пристально, изучающе посмотрел в глаза Хонде и, прочитав что-то для себя важное, твёрдо заявил:
– Если ты приведёшь нас к ним, я этого не забуду. Решай, парень, с кем ты.
– Решать тут нечего, – улыбнулся Хонда. – Как говорил товарищ Наполеон – бог на стороне больших батальонов. Но моя помощь для вас бесполезна.
– Это почему?
– Они расположились на острове, посреди реки. Добраться туда можно по мелководью, но незамеченными вам не подойти.
– У нас хватает стволов, они же не психи идти на автоматы?
– А они и не пойдут, это не настолько отмороженные ребята. Сунетесь в воду, начнут стрельбу. Прятаться вам будет негде.
– У них много оружия?
– Карабин и дробовик. Патронов очень мало.
– Ну, и что ты нам голову морочишь? Не станут же они на нас переть? Я могу спокойно послать к ним два десятка крепких ребят. У нас одних автоматов пять штук, есть ручной пулемёт, несколько гранат, ружья, пистолеты, хороший карабин. Ручки поднимут, как миленькие, жить все хотят, это тебе не кино про коммунистов.
– На это не рассчитывайте. Наполеон был умный мужик, но иногда и он ошибался. У них есть добренький мужичок, из десятизарядного карабина он попадает в цель одиннадцать раз. Профессиональный охотник, с винтовкой родился. Их командир, Робин Гуд, олимпийский чемпион, у него отличный лук, бьёт он из него так, что вашим автоматчикам там делать нечего. Есть ещё девка, тоже с луком, стреляет похуже, но тоже не подарок, а стрелы им беречь не надо.
– Красивая девка? – оживился Борман.
– Зондер сказал, что она в твоём вкусе. Стройная, как берёзка, на талии ремешок часов можно застегнуть, волосы, что чистое золото, до пояса висят, груди... нет слов для описания, лицо – Клаудия Шиффер вешается от зависти.
Борман одобрительно ухнул, уточнил:
– Так у вас Зондер уже был?
– Вроде того. Он с Крысом собирался утащить эту красотку поглубже в кусты, так сказать, для углублённого изучения.
– Вот сучары, – хохотнул Борман. – И как?
– Да никак. Ребят твоих связали, отволокли на остров. Они даже не военнопленные, Робин Гуд обвинил их в попытке изнасилования, что с ними сделают, не знаю. Когда я уходил, обсуждался вариант полной кастрации.
– Мне на них плевать, – нахмурился Борман, – но это мои люди, не хотелось бы, чтобы с ними что-нибудь случилось. Ребятам не понравится.
– Это не ко мне, я там не командую.
– Так ты считаешь, силой их не взять?
– Вряд ли. Сейчас они наверняка роют окопы полного профиля. Обстреливать их вслепую бесполезно, не думаю, что у вас столь много патронов. Пойдёте на штурм, потеряете на мелководье кучу народа, а как только ворвётесь на остров, столкнётесь с офигенным сюрпризом. У них восемь человек в настоящих средневековых доспехах, любой бронежилет отдыхает, дробь их точно не пробьёт, да и насчёт картечи тоже сомневаюсь. У них полно мечей, обращаться с ними все умеют неплохо, резать вас будут, как молочных поросят. Луки есть, местные, плохие, но на короткой дистанции сойдут. А среди кустов они лучше карабина, выстрел практически не слышен, хлоп, и готово. Про дробовик не забывайте. Ребята все сплочённые, боевые, пока сюда шли, несколько раз с местными туземцами махались. Деревню штурмом взяли, народу там навалили кучу, а угловых скрутили и заживо сожгли. В общем, вам там ничего не светит. Но и они вас здесь не достанут. Это место открытое, незаметно не подобраться. Ваши дозорные со скал заметят, перестреляют, как в тире.
– Хонда, если ты с нами, что-то думай.
– Думать я могу, но сейчас в голову ничего не лезет. Я могу парочку подставить под стволы, но толку? В ответ они выпустят доброго дедушку с карабином, он из прекрасного далёка снимет пару ваших дозорных, вы еле выстрелы услышите. Робин Гуд начнёт отстреливать по кустам остальных. Вам тут скучно не будет, обещаю.
– Ладно! – Борман стукнул пудовым кулаком по столу. – Иди к своим и предложи их командиру мои условия. Его ставим одним из центровых, пусть будет, скажем, десятником. Лучших ребят в дружинники, остальных обижать не будем. Баб у них много?
– Две наших и три местных.
– Это хорошо. Баб к делу приставим. – Борман хохотнул. – К хорошему делу, они рады будут.
– Он не согласится.
– Ты, я вижу, поболтать любитель? Как я сказал, так и передай. Потом посмотрим, что там дальше будет. Если захотят дать ответ, придёшь сам, часовых предупредят. Да, чуть не забыл! Скажешь, чтобы отпустили этих придурков.

Троица проводила Хонду внимательными взглядами. Молчавший до сих пор бритоголовый крепыш задумчиво протянул:
– Мутный он какой-то, как не гляди.
– Твоя правда, Дикий, – согласился Валет. – Но крутизны в нём немеряно. Я о нём много чего могу рассказать, типчик ещё тот! Легенда! Как бы в натуре чего плохого не замутил.
– А мы его легонько проверим, – сказал Борман. – Пошлём Ганса с биноклем, пусть посмотрит за островом, пересчитает всех. А там видно будет.
– Валить их будем? – равнодушно поинтересовался Дикий.
– Как карты лягут, – буркнул Борман. – Может, они и считают себя самыми умными, но на каждую хитрую задницу можно подобрать подходящий болт. Если он Робин Гуд, то я Гай Гисборн.
Глядя на удивлённые лица соратников, явно не понимающие, о чём он говорит, Борман пояснил:
– Шериф из Ноттингема.
Мудрый вождь прогрессивной молодёжи явно подзабыл английскую балладу, иначе бы не отождествил себя с невезучим шерифом.

На острове действительно велись капитальные фортификационные работы. Ребята рыли в кустах стрелковые ячейки, захламляли брод деревянными ежами и кольями, готовили в зарослях примитивные ловушки. Женщины возились на противоположной стороне острова, разбивали лагерь. Там же сидел Ахмед, присматривал за пленными, плетя вершу, чтобы даже при плотной осаде отряд не голодал: рыбы в реке хватало.
Робин вылез из почти законченного окопа, отряхнул руки, с улыбкой констатировал:
– Вернулся!
– А что со мной станется, – отмахнулся Хонда. – Такие бравые ребята, как я, из говна в шоколаде выскакивают.
– Рассказывай.
– Всё сказанное пленными верно. Оружия у них действительно хватает. Хороших бойцов мало, меня один в плен брал, ружьё с предохранителя снять забыл. Напасть на них нереально, место там совсем открытое, одни скалы, на них маячат дозорные. К рохо нас не пустят. Передали тебе предложение, будешь слушать?
– Валяй.
– Тебя причисляют к начальству, лучших ребят в боевики, остальных обижать не станут, баб трахнут. Пленных требуют отпустить. Ну, как тебе?
– Не вдохновляет. Кто у них главарь? Как человек.
– Обычная сволочь. Считает себя самой хитрой задницей в мире. Он уверен, что ты это предложение не примешь.
– Понятно. Значит, местный фюрер хочет поторговаться, как еврей на базаре. Это уже радует. Ладно, иди к Мавру, он тебя к делу приставит.
За ужином Робин огласил всем предложение противника. Надо сказать, оно не встретило понимания, а неугомонный Хонда поспешил сгустить краски и добавить жару:
– Анита, я Борману тебя описал, он остался очень доволен, аж слюни пускал, приказал своим слугам расширить кровать.
Девушка подавилась, закашлялась. Ахмед постучал её по спине, серьёзным тоном мрачно пообещал:
– Я сам его иметь на этот кровать. Пусть длиннее дэлает, а то нэ люблю, когда ноги висеть, коленка сильно больно.
– Что же нам тогда делать? – спросила Лена.
– Пока сидим тихо, – сказал Робин. – Завтра Хонда опять к ним сходит, с новым предложением. Посмотрим, что они скажут, там видно будет.

ГЛАВА 11

– Да там, в натуре, почти все в железе, как рыцари, – восторженно докладывал Ганс. – Ну, чисто крестоносцы!
– Ты пургу не мети, – степенно охладил его Борман, – по порядку говори. Сколько их, кто, как. Чем там занимаются.
– Ну, их там человек пятнадцать. Пять баб, это точно. Два ружья, больше не видел. Доспехи не известно – у всех или как. Они их то надевают, то снимают, никак не поймёшь. Но сбруя там классная! Кольчуги, латы, какие-то пластинчатые штуковины, шлемы – всё чёткое, красивое, чистый Голливуд. Мечей не счесть, топоры здоровенные, кинжалы. Луков полно, у них на пляже стрельбище, без конца тренируются, сволочи.
– Хорошо стреляют?
– Да не понять, я далеко сидел, даже бинокль не помогает. Но вроде попадают. Девки у них полный отпад, у меня аж линзы запотели.
– Ишь ты! Как стреляют, ты не понял, а баб рассмотрел во всех подробностях. Интересное у тебя зрение, может, вынуть один глаз, посмотреть, как он устроен?
– Борман, да ты че? Я же тебе не гоню! Бабу правильный мужик где угодно разглядит! Сюда этот, белобрысый, топает, что вчера приходил. Я как его увидел, сразу обратно дёрнул, ребят одних оставил, пусть смотрят.
– Ага, а вот и он, лёгок на помине. Иди сюда, Хонда, садись.
– Сесть всегда успеем, – отозвался тот и послушно оседлал лавку.
– Выпьешь? – предложил Борман.
– А что, есть?
– А как же! Из космических далей гуманоиды подгоняют, – кивнул вождь в сторону устройства связи. – Валет, плесни-ка ему. Не пугайся только, это простой спирт, немного водичкой разведенный. Ещё никто не помер. Ну, как?
– Оу-у-у-у! Похоже на загоревшееся ракетное топливо. Неужели с водой у вас большой дефицит, зачем так экономите?
Все заржали. Валет протянул тарелку с жареной рыбой.
– На вот, закуси с нашего стола.
– Ну, и как дела у Робина Гуда? – Борман приступил к беседе.
– Всё как я и говорил. Остров потихоньку превращают в Брестскую крепость, твоё предложение никого не вдохновило. Долго совещались, ответили твёрдо – баб не отдадут ни при каких условиях, присоединяться к вам не станут, нет вам доверия. Робин предлагает вам четверть собранной травы за доступ к устройству связи.
– А задницу свою в придачу не предлагает? – ухмыльнулся Борман. – Что там с Зондером и Крысом? Почему не отпустили?
– Их не освободят, пока с вами не договорятся.
– Упрямые ребятки. Ты сам-то, что надумал?
– Сам я ничего не сделаю, что вы хотите с контуженного паренька из рабочего посёлка при динамитной фабрике. Тут вы должны сами подсуетиться, помогу, чем смогу.
– Тяжёлый ты человек, Хонда, не хочешь инициативу проявлять?
– Ну, если вопрос в этом, одного или двух я могу прикончить. Но потом придётся удирать к вам. Так как? Могу даже подрезать их снайпера-егеря, командира вряд ли, тот волчара битый, у него глаза даже на заднице, сам засыплюсь и ему ничего сделать не успею.
– Ты же серьёзный мочила, а не можешь одного спортсмена хлопнуть.
– Он действительно чемпион, а у меня нет ствола. С ножом я против него, что комар. Хлопнет не глядя. Разве что повезёт, со спины подпустит, но при глазах в таких местах это проблематично.
– Не надо, – отмахнулся Борман, – ты нам там нужнее. Надо будет, сами его завалим, это тебе не Фидель Кастро. Ты иди обратно, передай ему вот что: мы требуем три четверти собранной травы, четыре бабы, пять полных комплектов доспехов с мечами. На таких условиях подпускаем их к устройству связи, пусть пользуются. Не делай страшные глаза, я и сам знаю, не согласятся. Твоё дело передать. Успеешь сегодня ещё раз вернуться?
– Легко!
– Тогда ступай, да поживее.

Ганс возвращался на свой наблюдательный пост. В пути он развлекал себя довольно однообразными мечтами. Ему с разными вариантами представлялось, как с острова за грибами пошли бабы и он с ребятами их всех переловил. Вот они отводят пленниц подальше, находят уютную полянку, заросшую шелковистой травой... Ох, как эта гора уже достала!
Присев, мечтатель с наслаждением вытянул гудящие ноги, прислонился к дереву. До поста, расположенного на вершине холма, оставалось совсем немного, последние метры. Но подъём был крутой, а спешить особо некуда. Ганс сделал привал, что ещё раз подтвердило мнение – дуракам везёт. Эта небольшая задержка сохранила ему жизнь.
Его мечты дошли до самых приятных, волнующих моментов, как тут краем глаза он уловил движение. Всё ещё находясь в плену грез, лениво повернул голову, обомлел. По склону спускался явный дикарь. Сухощавый, подтянутый, с татуировками на дублёном лице. Одет в кожаные штаны и меховую безрукавку, за спиной свёрнутая шкура, лук, небольшой мешок. Волосы на голове завиты в толстую косу. Ошеломлённо проследив за удаляющейся фигурой, Ганс вдруг понял – местный шёл от его поста.
Трясущейся рукой вытащил пистолет, снял с предохранителя, поднялся, осторожно пошёл вверх, позабыв про усталость и эротические мечтания. Вышел на прогалинку, где в кустах располагался временный наблюдательный пункт. Посмотрев на открывшееся зрелище, замер и судорожно сглотнул. Глядя на то, что ещё совсем недавно было его весёлыми приятелями, он застонал, рухнул на колени, согнулся в мучительном приступе неудержимой рвоты.

– В общем, они почти согласились. Но предлагают вам следующее: платить будут только половину, из баб отдадут двух местных, а доспехов с мечами – три комплекта.
– Вот видишь, а говорил, что баб своих ни за что не отдадут, – поучительно заявил Борман, вздымая кверху ладонь с вытянутым указательным пальцем.
Хонда пожал плечами, всем своим видом выказывая лёгкое недоумение. На этот раз его не пустили в лагерь у рохо. Мрачные, странно неразговорчивые часовые перехватили его на опушке. Вскоре туда пожаловал Борман собственной персоной и в одиночку. Всё это очень настораживало. Вождь молодёжи тем временем нахмурился:
– Но у нас возникли некоторые проблемы: кто-то убил пару наших ребят.
– Мои тут ни при чем, – категорично заявил Хонда. – Они с острова ни ногой, ручаюсь.
– Да знаю я. Это дикари постарались. Выходит, они тут шляются по окрестностям. Я за тебя беспокоился, видишь, ребят послал встретить, – Борман ухмыльнулся.
– Ну, спасибо! Я тронут! Давно такой заботы не видел.
– Не паясничай. Мы тут так решили, раз такое дело, надо встретиться с твоим Робином, перетереть пару тем о том, как быть. С дикарями нам надо разбираться всем вместе, а то вырежут поодиночке. Какие бы не были между нами разногласия, мы всё-таки свои люди, с одной Земли. Нас здесь очень мало, а этих – неизвестно сколько. Если перегрызёмся меж собой, эти твари легко прикончат оставшихся, нам надо жить дружно.
– Он не придёт.
– А ты его уговори! Старайся, тебе это на пользу пойдёт, зачтётся. Скажи так: встретимся с ним на полпути между лесом и скалами. Мы вышлем заложников, человек пять. Там будут Валет и Дикий, люди не последние. Ваши ребятишки их постерегут на опушке, пока мы будем разговаривать. Затем разойдёмся, если всё будет хорошо, станем друзьями.
Борман повернулся, взмахнул рукой:
– Что ты думаешь об этой полянке?
Посмотрев в указанном направлении, Хонда подумал, что это удобное место, если надо закопать труп. Но вслух сказал другое:
– Очень красивое место, я бы здесь даже срать постеснялся.
– Вот и хорошо. Ты запомни его, запомни хорошо, не забудь.
– Ну, записал на жесткий диск, что дальше?
– Завтра поведёшь своих через эту поляну, понял? – глаза Бормана угрожающе сузились.
– Чего тут не понять, – ухмыльнулся Хонда. – Только одно мне интересно: как же я отсюда выберусь?
Борман, всё это время пристально изучавший глаза собеседника, расслабился. В его лукавом взгляде он не прочитал ни малейшего колебания, а значит, всё должно получиться, как задумано.
– Не бойся, – он покровительственно похлопал Хонду по плечу, – тебя никто не тронет.
– Ты это пуле объясни, а она пусть послушает!
– Как дойдёшь досюда, попробуй оторваться от них, хоть на несколько шагов, потом прыгай в эти кусты и не высовывайся, пока все не закончится. Не бойся, всё пройдёт быстро и чётко, я поставлю сюда лучших ребят, они зря патроны не переводят.
– Всё равно, – упрямился Хонда, – это опасно. Мы так не договаривались.
– Тогда не морочь мне голову, – вспылил Борман, – вали к своему Робин Гуду, жалуйся на злых обманщиков.
– Да согласен я, согласен, но только при одном условии. Там есть девушка Лена, она моя, никто не должен её трогать.
– Какой вопрос! А чего блондинку не хочешь? – осклабился толстяк.
– Да зелёная она, неопытная совсем, – поморщился Хонда. – Мне такие совсем не нравятся, с ними мороки не оберёшься.
– Ну и дурень! – констатировал Борман. – Это же самый смак, как ты не понимаешь! Да что тебе, дубине, объяснять, топай уж. Да, этим своим скажи примерно следующее. Будто мы всё-таки хотим от них трёх баб, и будем это обсуждать на встрече. Пусть посидят вечерком, поговорят на эту тему, чтобы совсем скучно не было.

– Хонда, а как твоё настоящее имя?
– Не помню, надо в паспорте посмотреть.
– А где паспорт?
– Дома забыл, под библией.
– Скользкий ты, как угорь.
Хонда передвинул руку, ухватил девушку за обнажённую грудь. Лена довольно пискнула, прижалась покрепче, зашептала в самое ухо:
– Слушай, а ты не знаешь, откуда наш командир появился?
– Откуда все люди появляются, а у меня туда сейчас рука ползёт.
– Да успокойся ты, маньяк! Я серьёзно спрашиваю. Ну, допустим, где он работал? Была ли у него жена?
– А чего же ты сама не спросила?
– Он сказал, что был кочегаром в крематории.
– Тёплое местечко. Но он тебе соврал, я это точно знаю, – подчёркнуто-серьёзным тоном произнёс Хонда, – мы с ним были коллеги, в одном учреждении работали.
– Да? – Тон девушки был недоверчив. – Наверняка обманываешь!
– Ну что ты, как можно! Мы оба выбрали спокойную стезю, работали дворниками в женском монастыре. Как ты сама понимаешь, при таком месте службы жена как бы и не очень нужна, разве что носки постирать.
– Ты когда-нибудь бываешь серьёзным?
– Конечно! На похоронах. Особенно собственных.
– Ты неисправим! Скажи, что вы завтра задумали?
– Да ничего особенного.
– Нет, я чувствую, завтра что-то будет. Даже ты шутишь неестественно. Мне кажется, от тебя даже пахнет страхом.
– Да нет, это просто кто-то в кустах насрал. С таким командиром, как у нас, я ничего не боюсь.
– Ты настолько ему доверяешь?
– Больше, чем себе. Он меня потряс с первого взгляда. Я не сразу присоединился к этой группе, долго следил за ними из кустов. Робин сразу выделялся из всех. Это даже не объяснить; взгляни на него, его даже красавцем не назовешь. Горбоносый, какой-то весь нескладный, с длинными руками. Единственно – рост выше среднего. Но все вместе собралось, и вышел он, Робин Игнатов! Ты обратила внимание, как он на людей действует? Ахмед слушает только его, причём старается упредить каждое его желание, даже не высказанное. Все парни ему в рот заглядывают, стоит ему заговорить. Я даже не знал, что такие люди бывают; я его попросту люблю.
– Ага, пошли гомосексуальные признания!
– Как же это я проговорился? Вот так и гибнет репутация! Всё, в полвторого ночи пойду вешаться.
– А я-то думаю, чего наш командир женщинами совершенно не интересуется. Так вот оно что! И давно у вас?
– Язва моя, как ты мне дорога!
– Ой! Немедленно прекрати щипать!
– Так уж и немедленно? Кстати, с женщинами у него всё в порядке. Глита и Трама с него глаз не сводят, Сата в три дня язык выучила, лишь бы его порадовать, Анита ревнует его ко всему, что шевелится, да и ты не избежала общей судьбы.
– Было дело, – не стала отнекиваться Елена, – но я его не прельстила. Он сказал, что не интересуется испорченными женщинами.
– Естественно, Робин видел, что я на тебя глаз положил, а он всеми силами старается избегать конфликтов в коллективе.
– Значит, ты считаешь, что он так любезно уступил меня тебе?
– Не считаю, точно знаю. Вообще-то я не особо ревнивый, но его решение поддерживаю, это правильно.
– Всё-таки он довольно странный. Если его не привлекла я, то почему он столь холоден с остальными девушками?
– Глита и Трама отпадают по тем же причинам: там Ахмед и Густав, Аниту он всерьёз не воспринимает, а вот Сату трахнет обязательно, рано или поздно.
– Да это похоже на педофилию! Странно, почему ты так думаешь? Сата, конечно, очень красивая, но почти ребёнок, на его месте любой мужчина выберет Аниту, тем более наша златовласка втрескалась в него по уши.
– Я же говорил, он необычный человек. Конечно, он бы мог с ней порезвиться, но не более. А Сату он полюбит. Собственно говоря, он уже её полюбил, но сам этого ещё не понимает. Не удивлюсь, если Робин сам не поймёт, с чего бы ему вдруг стали неинтересны остальные женщины. Но до него это дойдёт, и скорее рано, чем поздно.
– Ты, Наверное, шутишь? Она совсем дикая, сутулая, еле говорит, грязная, как чушка, и вдобавок, невероятно глупа.
– Последние два утверждения ты сделала из-за обычной женской зависти. Она чистоплотнее тебя в несколько раз, а ты у меня далеко не грязнуля. По поводу глупости тоже не всё просто. Она, конечно, не читала Достоевского, но язык выучила в рекордные сроки. Вот увидишь, через месяц говорить будет не хуже тебя. А в лесу? Она читает следы немногим хуже Петровича, знает массу полезных растений – помнишь, как она показала заменитель мыла, а рану Ахмеда залечила за несколько дней. Этот гигант имеет всего одну прямую извилину, да и в той хранится лишь намертво записанный половой инстинкт, однако эта девчонка для него стоит на втором месте после Робина, причём без всякого сексуального подтекста. Его к ней влечёт не больше, чем к бревну.
– Но Ахмед считает её девушкой Робина! Помнишь, как он поссорился с Густавом, когда тот всего лишь хлопнул её по филейной части?
– Помню! Но не всё так просто. Пускай он считает её девушкой своего владыки, но это не должно ему мешать бросать на неё исподтишка похотливые взгляды, а ведь он пускает слюни на всё, что шевелиться. Нет, он её уважает, очень уважает, а после того, как она спасла Робина, просто боготворит. Теперь взгляни на Глиту и Траму. Они из той же деревни, что и она. Почувствовала разницу? Нет, Лена, Сата для нас настоящая находка. Сам Бог послал её нам; если Робин наш король, то она прирождённая королева, даже думать нечего.
– Да ты с ума сошёл? Она боится даже комариного писка!
– У неё была не самая лёгкая жизнь, я это не просто чувствую, знаю. Робин кое-что рассказал. Но попав к нам, Сата стала меняться; постепенно, незаметно, но вскоре она покинет свой кокон, и вы будете здорово удивлены тем, что из неё получится. А я это вижу уже сейчас, тут думать нечего, эти двое созданы друг для друга. Очень хочется увидеть тот момент, когда это поймёт Робин, какая у него будет физиономия. Не могу представить.
– Ты говоришь странные вещи. – Голос девушки был полон изумления. – Но почему-то я тебе верю. Да откуда тебе всё это может быть известно?
– Ты не поверишь. Знаешь, иногда мне кажется, что вся моя предыдущая жизнь, все мои поступки, всё то хорошее и плохое, что я сделал и не сделал, всё это было лишь для того, чтобы я попал сюда и встретил Робина. У меня была очень непростая жизнь, я видел всё – свет и тьму, любовь и ненависть, предательство и дружбу, – но знаешь, здесь, впервые я почувствовал, что нахожусь на своём месте, там, где я и должен быть. Я дома. И как бы ни сложилась наша судьба, я до последнего вздоха буду с этим человеком и, если будет надо, умру за него.
Изумлённая до глубины души Елена долго молчала и наконец потрясённо произнесла:
– Ты меня удивляешь всё больше и больше. Услышать такую речь из твоих ехидных уст!.. Нет, я не верю своим ушам!
– Какие мы, однако, недоверчивые.
– Знаешь, мне всё-таки кажется, что ты просто не хочешь говорить о завтрашнем дне и увиливаешь от вопросов самыми невероятными способами!
– Ох уж мне эта хвалёная женская интуиция! Иди-ка сюда, папочка придумал что-то новенькое, дочке очень понравится!
– Ой! У тебя одно на уме! Ну, погоди, сейчас получишь!!!

Тукс Длинный Лук застывшей тенью сидел в пяти шагах от резвящейся парочки. За последний час он узнал о взаимоотношениях мужчин и женщин больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. С интересом следя за любовниками и запоминая причудливую позицию, в которой двигались их возбуждённые тела, он с юмором думал, как будет докладывать об этом своему верховному атону. А докладывать ему придётся много чего.
Сегодня Туксу не повезло. Выбрав удобное место, откуда легко следить за островом, он столкнулся с парой таких же странных цохванов. К своему стыду, он заметил их слишком поздно, но всё завершилось хорошо: они оказались слабы и легко позволили себя убить. Охотник даже успел наскоро разделать их тела, убедился, что они практически ничем не отличаются от нормальных людей. Забрав у них несколько странных предметов, он стал вести себя осторожнее, осмотрел следы, нашёл маленькую деревню удивительных цохванов – возле рохо. По всему выходило, что они полным ходом осваивают эти пустынные земли.
Подойти к лагерю на острове было очень трудно. Бородатый цохван вёл себя беспокойно, он чувствовал охотника. Тукс полдня просидел в камышах, обмазавшись речным илом. Грязь забрала его запах, теперь охотник слегка благоухал болотом и надеялся, что бородач его не учует. На остров Тукс приплыл под водой, зажав в зубах стебель речного тростника и держа камень на груди. Но оказавшись здесь, понял, что рисковал совершенно зря. Он слышал несколько разговоров, но слов совсем не понимал. Неподалёку отсюда занималась любовью другая пара. Развлечения у них были не столь затейливы, но женщина явно местная, говорила на коренном наречии Вертины. Однако то, что она страстно говорила своему любовнику, не имело никакой практической пользы. Возможно, следовало попробовать её похитить, доставить верховному атону, но это было очень рискованно. Малейший шум, и охотник превратится в дичь. Тукс узнал много – и в то же время не узнал совершенно ничего. Он до сих пор не имел ни малейшего представления, откуда взялись эти странные цохваны и что им здесь надо. Срок его разведки вышел, настало полнолуние Ареты, надо было возвращаться к атону, в Заоблачный храм. Если он прикажет, сюда всегда можно прийти снова.
Охотник насторожился, медленно обернулся. Неподалеку с торжественно-настороженным видом прошмыгнул крадущийся Зондер. Ему наконец удалось обмануть бдительность местных часовых, и он спешил покинуть гостеприимный остров. Тихо зайдя в воду, он, почти не шевелясь, поплыл вниз по течению, намереваясь выбраться на берег где-нибудь подальше. Сердце его било барабаном в ушах, хотелось петь от неудержимой радости. Поглядев ему вслед, Тукс решил, что ему тоже давно пора уходить, и скользнул к воде.

ГЛАВА 12

– Анита, там кто-то идёт! – Голос Лены был полон нескрываемой паники.
Девушка молча схватила лук, быстро проскользнула среди густых кустов, встала в окопчике возле Саты. Та показала на брод:
– Он один, идёт сюда снизу реки, со стороны рохо.
В воду заходил незнакомый мужчина лет двадцати пяти. В больших очках, с намечающейся ранней плешью, совершенно не тренированная фигура. Самый что ни на есть интеллигентный облик. Он явно двигался к ним, заходя в воду всё глубже. Рядом замерла Лена, уложила двустволку на бруствер, опустила предохранитель:
– Неужели придётся стрелять? – перепугано шепнула она.
Анита ей не ответила, задумалась. Незнакомец был один, но это не успокаивало, девушка опасалась хитрой ловушки. Отбивать нападение было некому, на острове остались только женщины и всего один, если так можно сказать, мужчина – Игорь. Ребята оставили им ружьё, но в случае вражеской атаки оно не очень поможет. Беззаботная прежде красавица нахмурилась, покосилась на вконец испуганную Лену, поняла, что действовать придётся самой. Почувствовав на своих плечах непривычный груз ответственности за других людей, она на миг растерялась, но тотчас смогла взять себя в руки. Сухим, непререкаемым тоном она заявила:
– Лена, держи его на прицеле и не высовывайся. Сата, тебя это тоже касается.
Поднявшись, Анита вышла на берег, подняла лук со стрелой на тетиве:
– Ещё один шаг, и ты покойник!
Парень замер посреди брода в неловкой позе, глянул с удивлённым испугом:
– Я ничего вам не сделаю, честное слово, у меня даже оружия нет! Пожалуйста, позови ваших мужчин, я должен сообщить им что-то важное.
– Говори мне!
– Послушай, нельзя терять время, им грозит опасность! Позови их, прошу тебя!
– Или ты говоришь всё мне, или уходи! – Тон девушки отбивал всякую охоту возражать.
– Хорошо, – наконец, сдался незнакомец. – Я пришёл из посёлка Бормана, меня зовут Антон. Мне удалось узнать, что сегодня на ваших мужчин нападут, когда они будут выходить из леса. Им нельзя идти на встречу с Борманом, там их ждёт засада.
Вмиг растеряв свой решительный вид, Анита испуганно вскрикнула:
– Но они ушли, и уже давно!
– Да как же так! – взвыл Антон. – Получается, мы с ними разминулись. Мне надо идти, я попробую их догнать!
– Постой! – Девушка больше не колебалась. – Я пойду с тобой!
Из кустов выскочила Сата:
– Я тоже с вами идти!
– Ты чего? – опешила Анита.
– Так будет хорошо. Я уметь читать след, немного, а вы не знать леса. От меня будет большая польза. Я брать лук и медный нож.
– Хорошо, давай быстрее!
Уже в лесу, на ходу, Антон коротко рассказал, как случайно подслушал разговор Бормана и Ганса, откуда и узнал о коварном замысле врага. Он тот час покинул лагерь, это было весьма трудно – никого не выпускали. Пытаясь спрямить путь, парень разминулся с ребятами, что его ужасно расстроило.
– Всё равно, спасибо тебе, это смелый и благородный поступок – утешила его Анита.
– Я должен был так поступить. Вы не представляете, как нам там живётся. В последнее время, когда пошли слухи о вас, у всех появилась хоть какая-то надежда. Я ещё вчера узнал, где вы расположились, хотел сбежать к вам, но не смог. – Антон вздохнул. – У них моя жена.

Жизнь в посёлке била бурным ключом. Хонда ещё ни разу не видел здесь такого столпотворения. Не менее тридцати человек собралось на небольшом пятачке, под охраной пяти бритоголовых ребят с ружьями и пистолетами. На скалах осталось всего четверо дозорных, хотя обычно их было не менее шести. Крест сегодня был занят: на нём извивался обнажённый парень, мыча через деревянный кляп. Вокруг него вились клубы прожорливых насекомых.
Проходя мимо пятерки боевиков, он заметил среди них беглеца Зондера. Тот гордо сиял свежевыбритой головой и посматривал на пришельца косо. Упреждая неизбежные вопросы, Хонда небрежно бросил:
– Эй, чубатый, Борман у себя?
– Да, – автоматически брякнул тот.
– Это хорошо! – Хонда одарил головорезов искренней, обаятельной улыбкой и уверенным шагом двинулся к хорошо знакомой хижине.
Проводив его взглядом, Зондер подумал, что здесь происходит нечто странное. Не должен этот наглец так вольно передвигаться по лагерю. Ничего не сказав остальным приятелям, он медленно пошёл за Хондой.
– Ты?! – изумление Бормана было безгранично. – Да ты что здесь делаешь? Почему ты не привёл сюда своих?
– Ай-я-яй! Не успел войти, а уже кричат. Злые вы... – Хонда небрежно присел на чурбак в углу, обвёл троицу удивлённых вождей весёлым взглядом и радостно сообщил: – Я тут мимо шёл, очень странные вещи видел. Борман, ты помнишь ту красивую полянку, которую вчера мне показывал?
– Ну? – настороженно пробурчал вождь.
– Представляешь, там сейчас лежат четыре трупа, а неподалёку, под самой рекой, ещё один. Какие-то совсем молодые парни, ещё недавно полные сил. Даже не знаю, что это с ними случилось, может, простудились?
– Что-о-о!!!
– Да не волнуйся ты так сильно, того и гляди, инфаркт заработаешь, а доктора здесь нет. Кстати, помнишь, я тебе как-то говорил, что лук бьёт практически без шума? Представляешь, так оно и оказалось!
– Ах ты, иуда! – рассвирепевший Борман начал подниматься и замер, потрясённо глядя в отверстие глушителя, пистолет в руке белобрысого предателя возник, будто из воздуха.
– Я же говорил тебе, не волнуйся! Ну почему меня никто не слушает?
Раздался отрывистый хлопок, лязгнул оружейный механизм, посылая в ствол новый патрон, рука чуть повернулась в сторону Дикого, тот, выпучив глаза, тянулся к автомату на стене. Новый хлопок, и он, судорожно извиваясь, завалился на спину, упав рядом с бьющимся в агонии Борманом.
Валет, громко испортив воздух, замер каменной статуей, с ужасом глядя на чёрный зрачок смерти. Хонда весело улыбнулся, он никуда не спешил. Настоящий убийца должен дать своей жертве проникнуться торжественностью момента. Хонда верил, что в этом случае с её смертью вся сила жертвы перейдет к нему, он станет ещё могучее, ещё смертоноснее. Но тут в планомерное действо вмешался новый, непредвиденный фактор: на пороге показалась фигура Зондера.
В один миг, оценив обстановку, он вскинул наизготовку дробовик. Хонда недовольно поморщился, не сводя прицела с Валета, свободной рукой выхватил второй пистолет, нажал на спуск. Молниеносный выстрел вышел несколько смазанным, Зондеру сорвало верхушку черепа. Стрелок не удовлетворился таким результатом, столь же быстро выпустил вторую пулю, угодившую в солнечное сплетение. Боевик захрипел, согнулся, завалился на бок, вывалив содержимое головы на земляной пол. Хонда на мгновение отвлёкся, завороженный страшной красотой смерти, и этот миг использовал Валет.
Он и до этого знал о Хонде многое и даже не думал играть в героя. Поняв, что появился хоть мизерный, но шанс, Валет, опрокидывая лавку, рванулся изо всех сил, спиной пробил ветхую стену и покатился по склону ложбины, завершив свой путь в ручье. Даже не заметив, что пуля, пройдя вскользь, страшно разворотила скулу, он, не оглядываясь, бросился вниз; в голове была только одна мысль – уйти как можно дальше от этого страшного места.
Хонда сокрушённо покачал головой, досадуя на свою небольшую оплошность. Впрочем, она не слишком помешала его кровожадным планам, однако потребовала увеличения темпа. Засунув пистолеты под куртку, он пересёк хижину, сорвал со стены автомат, отщёлкнул рожок, надавил пальцем на верхний патрон, улыбнулся. Магазин был полный. Взведя оружие, он встал на пороге хижины, вскинул автомат к плечу.
Короткая очередь смела головореза на скале. Чуть поведя стволом, он сшиб следующего, одновременно видя, как начинает падать третий: меткий егерь не подкачал, и за остававшегося дозорного можно было не беспокоиться. Боевики в посёлке стали приходить в себя, кто-то заорал, бухнул дробовик, просвистела пуля таких габаритов, что её звук походил на гул небольшого самолета. Пора было заканчивать парад. Хонда отпрыгнул в хижину, перекатился по полу, выпустил в дверной проём неприцельную очередь, пугая оставшихся противников и, не снижая темпа, нырнул в дыру, любезно проделанную удравшим Валетом. Стены хижины взорвались фейерверком разлетающихся щепок – пули и картечь прошивали её насквозь... Но Хонду это уже не касалось.
Ящерицей проскочив по склону крутой лощины, он достиг источника, бьющего со дна каменистой чаши. Осторожно выглянул наружу. Четверо оставшихся боевиков продолжали самозабвенно расстреливать штаб-квартиру Бормана. По сторонам они не смотрели. Эти идиоты даже не догадались рассыпаться по укрытиям, сгрудившись в одном месте, они представляли собой отличную мишень. Уперев рожок в землю, Хонда выпустил несколько скупых очередей, спокойно покинул укрытие, подошёл к поверженным врагам, добил, не разбираясь, кто раненый, а кто умирающий.
Огляделся вокруг, нахмурился. Один из дозорных всё ещё был жив. Петрович со своей позиции не мог его видеть. Раненый боевик как раз прицеливался в своего врага из карабина. Хонда поднял автомат, но выстрелить не успел: удар пули сорвал боевика со скалы, следом донёсся раскат далекого выстрела. Егерь всё же засек часть головы уцелевшего противника. Улыбнувшись, Хонда, за неимением других слушателей, заявил сам себе:
– Ну что, Серёжа, это был очень глупый план, но благодаря тебе он всё-таки сработал. Я горжусь тобой, мой мальчик!
Похвалив себя, он повесил автомат на плечо и подошёл к толпе перепуганных людей, неподвижно лежавших на земле.
– Можете вставать, спектакль уже кончился. Кто-нибудь мне скажет, за какие заслуги перед обществом тот паренёк кормит мух?
Одна из женщин подняла голову, взглянула на улыбчивого убийцу с ужасом и еле слышно проговорила:
– Его... Он хотел отсюда сбежать. Вас предупредить.
– Мне кажется, учитывая последние события, его можно снять.

– Что это?
– Анита, это совсем мёртвый человек, – перепугано ответила Сата.
– О господи, кто же это?
Антон рассмотрел убитого, недоумённо покачал головой:
– Это Ганс! Что же с ним случилось?
– Ему кто-то резать шея.
– Да это понятно. Что же здесь произошло?
Перепуганная троица разглядывала страшную находку. Тело бритоголового они нашли, едва повернув от реки; по словам Антона, до посёлка оставалось идти не более километра. Не разбираясь в тактике, они не понимали, что видят перед собой труп вражеского дозорного. Задачей Ганса являлось раннее обнаружение отряда мужчин с острова. Заметив их, он должен был поспешить к известной Хонде поляне, присоединиться к засаде, а затем встретить противника кинжальным огнём из всех стволов. Свою задачу он не выполнил – Ганс, как обычно, витал в красочных эротических мечтах, когда бесшумно подкравшийся Петрович перерезал ему горло. Затем Робин с помощью Хонды перебил элитных головорезов Бормана, засевших у поляны. Красивый и простой план вождя прогрессивной молодёжи рухнул. Островитянам оставалось заслать в стан врага Хонду, благо его туда свободно пропускали, где он должен был перебить главарей в хижине, после чего покинуть посёлок по лощине. Диспозиция врага была внимательно изучена в трофейный бинокль, так что всё должно было получиться, так как Петрович брался прикрыть лазутчика снайперским огнём, отвлекая от него дозорных. Жалкие остатки бритоголовых уже не представляли бы серьёзной опасности, с ними можно было покончить позже. Наглый диверсант просто ускорил события, проявив со своей стороны смелую инициативу. Ничего этого девушки не знали, ребята не хотели их лишний раз беспокоить и, уходя, ничего о своих планах не сказали.

Валет устал бежать. Упав на спину, он бессильно смотрел в небеса, успокаивая шумное дыхание. В голове роились одновременно тысячи разных мыслей, тело его непроизвольно вздрагивало, всё ещё не отойдя от пережитого ужаса. С таким кошмаром он ещё никогда не сталкивался, спасло его просто чудовищное, невероятное чудо. До конца своих дней ему не забыть мальчишеской улыбки безжалостного убийцы, его ледяных глаз, темноты пистолетного зрачка.
Что делать? Куда ему бежать дальше? Валету везде чудилась приближающаяся смерть. Он слышал за собой стрельбу и был уверен: враги победили, возврата назад больше нет. Ничего, он уйдёт в лес, спрячется. У него есть хороший нож и пистолет с парой обойм, сохранилось немного спичек. Хоть Валет коренной горожанин, но силы у него хватает, не пропадет. Если повезёт, можно найти ещё одно устройство связи. Тут он вспомнил, что у врагов есть опытный егерь-следопыт. Проклятье! Он чуть не взвыл от отчаяния. Спасения нет, его найдут везде. Стоп, а почему он так испугался, надо подумать спокойно, хоть и не получается, перед глазами маячит видение – Хонда, мягко улыбаясь, идёт своей крадущейся походкой, небрежно высматривая его следы. Следы, следы... Следы!!! Они не остаются на воде, это выход! После нападения дикарей осталось несколько трофейных лодок. Они рядом, здесь, возле самого устья реки. Сесть в одну и уплыть подальше. Озеро огромное, другой берег почти не просматривается, а дальний край и вовсе не виден, даже с высокой скалы. Там хватает островов, его следов никогда не найдут. Надо будет затаиться на время, потом уйти на поиски другого устройства связи.
Валет насторожился и чуть не закричал от страха, совсем рядом послышались голоса. Нет! Он не умрёт! Он должен жить, если надо, он прорвётся к спасительным лодкам с боем. В руке сам собой появился пистолет. Оружие было неважное, небольшого калибра, но это лучше, чем совсем ничего. Низко пригнувшись, парень быстро двинулся в сторону врагов, бешеным вепрем выскочил из кустов, сквозь пелену ярости разглядел ненавистные фигуры, поднял руку и открыл огонь, целясь в единственного среди них мужчину.
Парень охнул, плавно присел, завалился на бок, зажимая руками пробитый живот; девушки истошно закричали, бросились бежать в разные стороны. Валет припустил за черноволосой, но понял – длинноногую газель ему никогда не догнать, выстрелил вслед, почти не целясь, однако попал. Та споткнулась и с криком покатилась по земле. Подскочив к ней, Валет собрался уже добить жертву, но тут перед самым носом прогудело что-то длинное. Обернувшись, он увидел, что вторая беглянка замерла в грациозной позе лучницы и накладывает на тетиву очередную стрелу. Взревев, он дважды выстрелил в её сторону, та вскрикнула, спряталась за ствол дерева.
Не задумываясь о своих действиях, он склонился к раненой, вырвал из её трясущейся руки грубый медный нож, схватил девушку за руку, потащил за собой, невзирая на отчаянные крики и сопротивление. Валет сам не знал, зачем это делает; единственная мысль в его голове была очень простой – во что бы то ни стало добраться до лодки и уплыть отсюда как можно дальше.
Возле лодок никого не было. Выбрав одну, самую небольшую, он швырнул в неё свою плачущую добычу, упёрся в борт, столкнул челнок на воду. Узкая лодка, подхваченная быстрым течением, пошла довольно ходко, но ему это показалось недостаточным. Валет схватил весло, заработал им изо всех сил, больше поднимая брызг, чем увеличивая скорость.
– Убью, убью, всех убью! – повторял он, не переставая. – Хонда, падаль рваная! Убью! Хрен вы меня достанете!
В глазах стояло лицо Хонды – ублюдок уже не улыбался, он стоял на берегу с растерянным, огорчённым видом. Бросив весло, Валет безумно захохотал, увидев, что давно уже плывет по бескрайней озёрной глади. Выпрямившись во весь рост, он ликующе вскричал:
– Ну что, сука! Достал?!
Рядом кто-то испуганно вскрикнул. Недоумённо нахмурившись, Валет обернулся, уставился на окровавленный комок возле своих ног. Радостно оскалив свою изуродованную физиономию, он склонился над пленницей, схватил за волосы, потянул, заставляя смотреть на себя. Увидев перед собой кровавую маску, та закричала, страшно, обречённо, но своего похитителя не разжалобила.
– Я тебя знаю, ты девка Хонды! – безумно прошипел он и добавил: – Твой Хонда не придёт. Всё, он остался там, на берегу!
Не сводя с девушки маслянистого взгляда, он потянулся к пряжке ремня.
– А сейчас я тебя славно поимею, можешь звать своего дружка сколько душе угодно. Я поимею девку Хонды!!!
Радостно засмеявшись, он придавил кричащую, бьющуюся пленницу всей своей немалой тушей, наслаждаясь её бесполезным трепетом. Та извивалась изо всех сил, но их у раненой девушки было немного. Ударив её несколько раз затылком о дно лодки, Валет разорвал на ней окровавленную одежду и потянулся своим возбуждённым телом, не обращая больше внимания на безумный огонёк, разгорающийся в девичьих глазах.

ГЛАВА 13

Они победили. Причём случилось это даже раньше, чем предполагал Робин. Он планировал, что, истребив командную верхушку врагов и их лучших боевиков, посланных в засаду, они планомерно осадят посёлок и постепенно уничтожат остальных или хотя бы заставят их сдаться. Тем придётся нелегко, так как самое хорошее оружие Борман выделил головорезам в засаде, а оно достанется трофеями победителям. Самая опасная роль в этом плане выпала Хонде, но кроме него в посёлок никого бы не пустили. Однако тот ещё более себя подставил, решив проблему одним махом. Ну что же, победителей не судят.
Присев на брёвнышко возле Хонды, Робин поинтересовался:
– А почему же ты вообще сам всё не сделал, раз уж такой крутой?
– Тебя пожалел, – лениво процедил тот. – Что ты в старости своим внукам будешь рассказывать? Что за тебя всё дедушка Хонда делал?
– Ну, значит, спасибо тебе огромное, ты настоящий друг, не забыл обо мне подумать. Как здесь всё прошло?
– Нормально, только Валет ушёл. Это чисто мой косяк.
– Ничего, Петрович его спокойно найдёт.
– Тут парень на кресте висел, представляешь, чисто Голгофа! Картинка была, хоть кино снимай. Что сейчас делать будем?
– Сейчас пошлём пару ребят на остров, пусть наших девушек приведут. Соберём весь здешний народ, объявим о полной победе революции, организуем похороны павших боевиков. Всё, Хонда, мы победили, можем веселиться.
– Что-то ты такой весёлый, что хоть сейчас на похороны.
– День такой. Да и гложет меня мысль неясная. Будто бы забыл что-то очень важное и никак не могу понять, что.
– Не бойся, наши девушки в безопасности.
– Да при чём здесь девушки?
– При том. Поверь, мне виднее. А это что такое?
Из-за скалы показалась стремительно бегущая фигурка. Все с изумлением узнали Аниту. Растрёпанная, плачущая девушка замерла перед Робином.
– Ты что здесь делаешь? – охнул он.
– Там, в лесу, там лежит труп с перерезанным горлом. Мы стояли возле него, а тут выскочил какой-то толстяк с окровавленным лицом. Он из пистолета убил Антона, ранил Сату, схватил её и куда-то утащил. Я ничего не смогла сделать, – Анита была на грани истерики.
– Да как вы сюда попали?! – вскочил взволнованный Хонда.
– К нам на остров прибежал местный парень, Антон, он сказал, что вас здесь хотят убить. Мы бежали за вами, хотели предупредить.
– Дуры, какие же вы дуры! – Хонда впервые вышел из себя. – Это был Валет! Да какой же я мудак, так сплоховал! Порву суку, он жить не будет!
– Спокойно, паря, – произнёс Петрович, – я их мигом догоню.
Робин поднялся и каким-то странным, спокойным голосом заявил.
– Мы пойдём вместе.
– Да что ты! Тебе тут делов выше головы, надо ж всё обустроить, взять в свои руки, людишкам местным себя показать. А за девку не переживай, я быстро обернусь.
– Мы пойдём вместе.
Егерь хотел было сказать что-то ещё, но, поймав взгляд Робина, осёкся, увидев в нем такое, что почувствовал, как на голове седеют волосы. Сил хватило только на то, чтобы согласно кивнуть.
– Хонда, ты тут пока без меня начинай, вместе с Мавром.
Тот даже не подумал возражать и, проводив товарищей взглядом, приказал.
– Векша, возьми пару местных ребят, сходите на то место. Найдите этого подстреленного Антона, вдруг он жив.

Петрович молчал очень долго. Он ничего не сказал, когда увидел кровь на том месте, где девушка упала, настигнутая пулей, ничего не возразил, когда Робин приказал продолжить преследование на лодке, но сейчас смолчать не смог:
– Робин, нам их никогда не найти. Это озеро краёв не имеет, одних островов тыща. Года не хватит всё осмотреть.
Бросив на егеря помертвевший взгляд, парень безжизненно произнёс:
– Мы дойдём до того маленького острова с одиноким деревом. Если там никого не будет, я придумаю, где их искать ещё.
Петрович благоразумно промолчал. Такого Робина он не знал и боялся его до полусмерти. Спорить не хотелось совершенно. Сердце охотника тоже болезненно ныло, славную девчонку было жалко до слёз. Но помочь ей ничем нельзя, здесь необходимо несколько быстроходных катеров, а где же их взять? Егерь уже смирился с обидной потерей, но не Робин. Тот отнёсся к пропаже девушки очень странно; похоже, у него что-то серьёзное случилось с головой. Выйдя в озеро, он указал Петровичу курс, заставляя двигаться по одной прямой, не покладая при этом вёсел. Егерь совершенно точно знал, что у Робина с этой девушкой ничего не было, в их маленьком отряде такое невозможно было скрыть, но сейчас его терзали вполне обоснованные подозрения.
Робин на миг замер с занесённым веслом, взглянул вперёд, заработал ещё ожесточённее. Взглянув туда же, егерь заметил на берегу озера скорчившуюся черноволосую фигурку. Отпустив крепкое словцо, он покосился на Робина с суеверным ужасом.

Сата сидела на плоском валуне, обхватив поджатые ноги руками. Камень был тёплый, но девушку била сильная дрожь. Робин присел перед ней, положил ладони на мокрые колени. Она подняла на него потемневшие, измученные глаза:
– Робин, – еле слышно шепнули посиневшие губы, – он, он меня...
– Тише, девочка, молчи, я все понял. Ничего страшного, не переживай ты так, забудь. А я его непременно убью, обещаю.
– Робин, ты меня не понял, – уже громче произнесла девушка. – Он хотел со мной делать то, что ты подумал, но не смог. Он стал как дикий, а я тихо взять его пистолет. Ты показывал, как стрелять, я это сделала. Но он был жив, только сильно кричал. Я смогла прыгать с лодки в воду. Я очень хорошо плавать, но еле сюда приплыть. Я сильно устала, мне холодно и больно. Я думала, что скоро умру здесь, мне так холодно.
– Бедняжка, да ты ранена! Ты просто потеряла много крови. Покажи!
Пуля угодила девушке выше лопатки и, пробив тело, вышла над ключицей. Рана была очень аккуратной – очевидно, пистолет был небольшого калибра, – но всё ещё сочилась кровью. Сата явно потеряла её немало. Перевязочных материалов не было, приходилось надеяться, что кровотечение уже практически закончилось и рана не откроется.
– Ты сможешь самостоятельно надеть на себя мою рубашку?
– Да, Робин, я смогу.
– Вот, возьми, мы отвернёмся. Свои лохмотья скинь, они мокрые.
Уже на обратном пути Петрович опасливо поинтересовался:
– Робин, я все никак уразуметь не могу, а как ты догадался, что она на этом острове?
– Не имею представления, – безразлично ответил он, – я просто это знал.

Хонда не сдержал радостного вопля, когда увидел Робина с Сатой на руках. Тот на ходу коротко бросил:
– Она ранена и потеряла много крови. Куда её можно положить?
– Хижина Бормана свободна, там полно места, есть хорошая койка. Я сейчас какие-нибудь тряпки принесу, подожди.
Хонда притащил с местного склада отрез какой-то грубой материи и тонкое одеяло, щедро перестелил постель павшего вождя, скинув оттуда всё, что там было. Робин уложил Сату, укрыл остатками ткани и одеялом: девушка всё ещё продолжала дрожать. С помощью товарища перевязал ей рану, не жалея ваты и бинтов.
– Сильно больно?
– Ничего, – Сата бледно улыбнулась, – я уметь терпеть.
– Один момент! – Хонда засуетился, заметавшись по хижине, затем подскочил, протягивая стакан: – Вот, выпей.
– Что это?
– Ужасная гадость, хуже не придумаешь, но если осилишь, точно заснёшь спокойным сном. Гарантирую, на себе не раз проверял.
Девушка начала пить бесцветную жидкость, вначале ничего не поняв, но тут глаза её широко раскрылись, оторвавшись от стакана, она закашлялась, обижено воскликнула:
– Зачем меня заставлять это пить! Это... это огонь-вода!
– Верно, детка, – засмеялся Хонда, – именно так говорили бедняги индейцы.
– Я тебя не понимать!
– И не надо, – сказал Робин. – Успокойся, сейчас водички дам, запить эту гадость. Постарайся уснуть.
Минут через пять измученная девушка забылась сном. Хонда звякнул стеклом, протянул стакан Робину:
– Выпей, тебе это надо. – Чуть помолчав, добавил: – Стакан верни, мне тоже надо. Что там с Валетом?
– Ну и гадость! Не мог водой развести нормально, как малышка это пила!
– Ничего, это только на пользу. Хоть согрелась. Так что с Валетом?
– Не знаю. Он хотел её изнасиловать, по-видимому, потерял от страсти бдительность, она в него стреляла из его же пистолета, потом прыгнула в воду. Он её догонять не стал, возможно, серьёзно был ранен. Еле доплыла до суши, потеряла много крови, видишь, как её знобит. Говорила, что Валет был жив, но не стану же я его искать!
– Может, сдох всё же? Да хрен с ним! Выпьешь ещё? Тут закусь есть, две карамельки.
– Наливай!
Собутыльники в три захода прикончили всю бутылку и одну карамельку, помолчали, думая каждый о своём. Решив, что пора возвращаться к делам, Хонда произнёс:
– Слушай, тебе надо бы взглянуть на это рохо поближе. Да и объясниться с местным населением. Без тебя никто на это не решался, – увидев в глазах товарища невысказанный вопрос, поспешно добавил: – Я сейчас Аниту приведу, она здесь посидит. Да и Ахмед уже наверняка снаружи стену подпирает. Одну её не оставим, не волнуйся, теперь всё будет хорошо.
– Ладно, иди, собирай народ. Я пока схожу к рохо. Посмотрю, что там к чему.
– На вот, это у Бормана было. – Хонда протянул два пакета с сушёными травами. – Товары на обмен, пригодится.
Робин взял свёртки, взглянул на осунувшееся, бледное лицо спящей девушки и наконец понял то, чего не мог сказать себе вот уже несколько дней. Он влюбился.

Робин стоял в центре устройства связи, перед грибообразным возвышением. Как много пришлось пережить, чтобы оказаться здесь. Он нашёл верных друзей, любимую девушку, опасных врагов. Целая жизнь уложилась в эти несколько дней, а для многих она в эти дни и закончилась. Что сделано, то сделано, и перед ним находилось сооружение, совершенно чуждое этому миру. Оно было не просто искусственным, оно было как бельмо на глазу. Робину больше всего хотелось заложить сюда крупнокалиберный фугас, а после тщательно заровнять воронку бульдозером. Он не понимал, откуда явились такие мысли, но сердцем чувствовал их правоту. Сбросив непонятное оцепенение, он вытянул руку, положил ладонь на большой чёрный прямоугольник с метровой диагональю.
По поверхности прямоугольника тут же пошла цветная рябь. Загорелись разноязыкие надписи. Пробежав по ним взглядом, Робин увидел ту, что его устраивала, и выделил её пальцем:

ЯЗЫК – РУССКИЙ

Экран на миг погас, затем осветился другой надписью:

СКАНИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО – ВАШ НОМЕР 701 – КРЕДИТОВ СЧЁТА 0

ВЫБЕРИТЕ РЕЖИМЫ РАБОТЫ:
РЕЖИМ 1 – СДАЧА ТРАВ И МИНЕРАЛОВ, ПОЛУЧЕНИЕ КРЕДИТОВ СЧЁТА
РЕЖИМ 2 – ИЗУЧЕНИЕ СПИСКА ПОЛЕЗНЫХ ПРЕДМЕТОВ, ОБМЕН НА КРЕДИТЫ СЧЁТА

Робин выбрал первый пункт.

ПОМЕСТИТЕ ТРАВЫ И МИНЕРАЛЫ В НИШУ ПОД ЭКРАНОМ.

Два пакета легли в раскрывшуюся нишу. Та медленно затянулась пленочной диафрагмой, в воздухе ощутимо запахло озоном. Экран мигнул, высветив сверху новую строку:

НОМЕР 701 – ПОЛУЧЕНО КРЕДИТОВ СЧЁТА – 822

Работать с аппаратурой устройства связи было проще простого. Робин внимательно изучил список доступных товаров; их выбор оказался невелик. Инструменты, продовольствие, ткани, одежда – всего понемногу. Он ожидал большего, но и эти вещи им тоже очень помогут, увеличивая шансы выживания в этом опасном мире.

Робин стоял перед собравшейся толпой. На него смотрели десятки глаз. Его товарищи, всё ещё увешанные оружием, жители посёлка, лишившиеся своих угнетателей, перепуганный Крыс, единственный, кто уцелел из бритоголовых – все они напряжённо застыли, ожидая, что же им скажет этот странный человек с удивительно сильным взглядом. Все дружно вздрогнули, когда его меч со зловещим лязгом покинул ножны. Лезвие коснулось земли, Робин прошёл перед толпой, проведя в каменистой почве борозду и, не убирая оружие, заговорил просто, но проникновенно:
– Устройство связи не является ничьей собственностью, любой имеет право им пользоваться, никого не спрашивая и никому не платя. Все мы свободны в своём выборе, но в то же время выбор не слишком большой. Здесь много опасностей, человеку трудно выжить в одиночку. Кто хочет присоединиться ко мне, пройдите за эту черту, но помните: вы лишитесь части своей свободы ради общего блага. Чтобы выжить, нам придётся действовать сообща, часто жертвуя личными интересами. Кто останется сам по себе, должен будет сам позаботиться о своём выживании. Я всё сказал, каждый должен решить сам.
Первыми, не колеблясь, черту перешли все его товарищи. Следом поспешно потянулись остальные, через минуту по ту сторону остался один Крыс. Сиротливо кривясь, он как-то боком, как раненый краб, подошёл к затоптанной полосе, неловко переступил, нелепо задрав ногу, чуть ли не до пояса. За Робином пошли все.

Перед тактической моделью стояли пятеро. Помимо Такора Зеракодина, уже бывавшего здесь, сейчас тут присутствовало ещё три младших лорда Семьи Гвен. Все четверо очень внимательно слушали Старшего Наблюдателя Мессета.
– Всего мы смогли переправить две тысячи шестьсот двадцать шесть особей, более-менее удовлетворяющих указанным параметрам. Тридцать пять не смогли пережить транспортировку, из остальных на шести транспортных узлах отметились сто пятьдесят девять. Однако процесс всё ещё продолжается, и точное количество уцелевших хлоков неизвестно. Нами получено биологически активного сырья на сумму, почти полностью окупившую затраты проекта. Таким образом, уже сейчас можно уверенно говорить – наша идея увенчалась определённым успехом.
Один из младших лордов недовольно произнёс:
– Но прибыль всё равно слишком невелика, этим не вдохновить Совет. Нам придётся и дальше скрывать новый проект.
– Совершенно верно, – согласился Мессет. – Но это был лишь пробный шар. Я тут посмотрел статистику. Эти сто пятьдесят девять особей за несколько дней собрали сырья в четырнадцать раз больше, чем вся кибер-программа Большого Октаэдра за этот же период. Представьте, что их станет тысяча, две тысячи... а если они, наконец, доберутся до минералов?!
– А почему сразу было не послать десять тысяч особей? – не унимался всё тот же лорд.
– Наши планы не должны узнать раньше времени, – в беседу вступил Такор. – Даже я, старший лорд Семьи Гвен, еле удерживаю в тайне наши манипуляции с Большим Октаэдром. Столь мощные расходы энергии в системе Запретного Мира сразу привлекут внимание Наблюдателей Совета или разведки флота, там ведь хватает чужих глаз. Да и в этой системе всё контролирует Башня Главного Наблюдателя, мы смогли обмануть эту систему на очень короткое время. Пока она дремала, необходимо было вывести в реальный режим десятки малых перехватчиков, установить портальную станцию, вывести на неё сеть триангуляции, активизировать, а уж затем приступить к делу. Заметьте, на первый раз требовались особи с особыми психофизическими характеристиками, а их не так просто отобрать в столь короткое время. Под конец хватали всех подряд, статистика показала, что из таких объявились очень немногие. Нет, мы пока не можем проводить здесь более масштабные эксперименты.
– Как жаль, что нам приходится скрывать свои действия! – Мессет был безутешен. – Ресурсы хлоков Каутэтора-13 практически безграничны. Мы легко можем забирать миллионы особей без особого ущерба для их популяции.
– Интересно, как к этому отнесутся хлоки, занимающие высокие места в Совете? – Младший лорд не смог умолчать и тут.
– Если мы добьёмся успеха, то они промолчат, – убеждённо заявил Наблюдатель. – Этот мир беден ресурсами, совсем дикий, развивается он крайне ассиметрично. Если ничего не изменится, то вскоре всё закончится полной деградацией биосферы и гибелью цивилизации. Если раньше здесь не появятся эрмины. Сомневаюсь, что в случае успеха проекта кто-то выступит против нашей маленькой эксплуатации: мы, в сущности, оказываем хлокам неплохую услугу. Запретный Мир по своим характеристикам несравненно лучше их жалкой планеты.
– Я полностью согласен со Старшим Наблюдателем Мессетом, – сказал Такор. – Но всё равно, пока будем вести себя как можно осторожнее. Не хотелось бы, чтобы о наших делах пронюхали другие Семьи или кто-то ещё.
Вытянув руку в сторону мерцающей планетарной модели, он добавил:
– Мы туда обязательно вернёмся!

ЧАСТЬ 2
БОЙ В ЗАЗЕРКАЛЬЕ

ГЛАВА 1

Робин сидел возле постели Саты и грустно думал, что в мире нет справедливости. Бедняга Антон, получивший две серьёзные раны – в живот и в грудь – чувствовал себя вполне сносно и, похоже, вполне успешно поправлялся. Девушка, пострадавшая гораздо меньше, серьёзно слегла. То ли пуля вбила ей в рану обрывки одежды, то ли виновата попавшая озёрная вода, но Сата второй день металась в бреду. Тело её горело огнём, она при этом всё время мерзла, часто кричала сразу на двух языках. В кошмарах её посещали мёртвые родственники, нуры, несостоявшийся насильник и вовсе неизвестные персонажи. В редкие моменты короткого просветления она просила пить, отказывалась от еды, часто смотрела невидящим взглядом, никого не узнавая.
Анита ухаживала за ней в одиночку, никого не подпуская и не отходя ни на шаг. Девушка вбила себе в голову, что именно она виновата в случившемся. Отчасти так всё и было – они не должны были покидать остров. Робин несколько раз пытался её успокоить, но тщетно. Единственное, что Аниту утешало – это его твёрдая убеждённость, что Сата не умрёт. Её лечили какими-то весьма сомнительными отварами Глита и Трама, перевязки делала Клава, студентка третьего курса мединститута, единственный человек в посёлке, имеющий отношение к врачебному делу. А работы для медика было достаточно. Помимо Саты и Антона, на больничную койку попал Крыс. Какие-то очень недружелюбные личности подстерегли его ночью на краю посёлка и педантично пересчитали рёбра, не забыв уделить внимание и другим частям его организма. На несчастном бритоголовом молодчике практически не осталось живого места, ему даже стонать было больно. Он не выдал своих обидчиков, а Робин их не стал даже искать, отлично понимая, что обозлённым людям просто потребовалось выместить свои обиды на единственном уцелевшем угнетателе. Наказывать их за это не поднималась рука.
Анита тронула его за плечо, прервав раздумья и, неловко смущаясь, проговорила:
– Ты не мог бы выйти? Мне тут надо кое-что с ней сделать...
Коротко кивнув, Робин бросил на Сату последний взгляд и вышел наружу. В посёлке почти ничего не изменилось. Остались те же хижины и шалаши, только крест исчез, да на скалах дежурят всего трое дозорных. Новый посёлок начали ставить возле устья реки. На общем совете решили, что старое место мало пригодно для обороны малыми силами, да и почва слишком каменистая для строительства. Берег реки казался гораздо предпочтительнее: там можно было легко поставить деревянную крепость, вырубив местный лес, чем сейчас и занималась большая часть людей. Остальные малыми группами обходили окрестности, собирая травы. Петрович с Векшей прочёсывали берега озера в поисках новых людей и за два дня нашли ещё четверых.
Робин спустился с холма. Здесь на опушке вовсю стучали топоры и визжали пилы, шла заготовка леса. Он планировал расчистить все заросли, чтобы вокруг крепости расстилалось открытое пространство. В этом случае никто не подберётся к ним незамеченным, да и обстреливать врагов будет гораздо легче. Дозорные следили за озером день и ночь, все опасались возвращения хафидов, но пока никого не замечали. Глита и Трама говорили, что в начале осени появится много людей из селений Вертины – так они называли всю местность к северу от Большого озера. Кто-то придёт пешком, кто приедет на ездовых быках – суфимах или в лодках, привезут товары для торговли с купцами побережья. На песчаном острове развернётся бойкий торг. В эту пору хафиды не рискуют нападать, слишком много собирается народа, а у купцов неплохая охрана.
Завидев Робина, Хонда бросил топор, приглашая присесть, указал на поваленное дерево, крикнул всей бригаде:
– Перекур, стахановцы!
– Как успехи?
– Норма. Завтра эту полосу до реки расчистим. Пару ребят отсюда можно забрать, пусть ров копают, а то у нас брёвна оттаскивать уже не успевают. Нам надо что-то с металлом решать.
Проблема была довольно злободневная. Из рохо можно было получать металлические инструменты высокого качества, но не всё было так просто. Чтобы получить один небольшой топор, два десятка людей должны были собирать травы дня три. То же касалось и других вещей, а многие самые необходимые товары в списках и вовсе отсутствовали. Ребята из клуба имели навыки кузнечного дела, ведь доспехи и оружие они делали практически сами, а Пересвет и вовсе был в этом деле большим профессионалом. Но для работы им нужен был металл, а его как раз и не хватало. У них было около тридцати килограмм трофейной меди и бронзы – вот и весь наличный запас. Лена, благодаря своему образованию и профессии, немного разбиралась в минералогии и металлургии, но где искать необходимые полезные ископаемые, не представляла. Из геологии местности она поняла только то, что скалы гранитные и ничего полезного из них не получить. Но больше никаких дельных советов от неё так и не дождались. Тевтон весьма смутно представлял, что железную руду можно добыть в болоте, и сейчас с двумя помощниками копался на другом берегу реки.
Вообще с ребятами-медиевистами им невероятно повезло. Помимо обладания вооружением и доспехами, каждый из них знал массу полезных сведений о быте и хозяйстве древних времен. Это было неудивительно, ведь создавая себе амуницию, они собирали всю доступную информацию об интересующих их временах; для них было немалым позором, если кто-нибудь обнаруживал, что доспех или меч не соответствовал эпохе либо стране. Единственное допустимое отклонение от исторической фактуры – использование современных материалов.
– Здесь есть железо, нам его надо только найти.
– Откуда ты знаешь?
– Лена нашла несколько подходящих камней на берегу реки. Их принесло течением сверху. Может, Тевтон всё же обнаружит что-нибудь в этой болотной грязи?
– Тут даже Ахмед свою идею высказывал. Он где-то краем уха слышал, что на железной руде отклоняется магнитная стрелка. Теперь хочет тебя увидеть, представить свой гениальный проект беготни по холмам с компасом в руке. А откуда местные аборигены берут медь и бронзу?
– Сата! – Голос Робина невольно дрогнул. – Сата говорила, что они, в основном, выменивают металл у купцов с побережья. Ещё его с гор приносят тамошние жители.
– Не переживай, поправится она и обязательно наделает тебе кучу маленьких робингудиков. Что ты так хмуро на меня смотришь? Не веришь в свои собственные силы? Ну, так и быть, помогу тебе и в этом деле, чего не сделаешь ради друга.
– Иногда я сам удивляюсь, почему ещё ни разу не набил твою мерзкую морду. Может, пора всё же начинать?
– Ты последний в невероятно длинной очереди, сразу за Крысом.
– А ему-то ты чем досадил?
– По большому секрету сообщил, что наша врачиха Клава в сговоре с теми, кто его так славно отколошматил. Высказал ему своё твёрдое убеждение, что она его обязательно отравит. Знаешь, после этого у него почему-то здорово снизился аппетит.
– И почему тебе всё сходит с рук? Ладно, если что, я буду на стройке. Не забудь, вечером у нас заседание совета.
Проводив Робина взглядом, Хонда поднялся, от души потянулся и зычно проорал:
– Сидите, тунеядцы? А ну за работу! Стране нужен лес!

Робин шёл по стройке, больше напоминающей разорённый муравейник. Здесь всё ещё только начиналось, несведущий человек вряд ли догадался бы, что, собственно говоря, здесь строится. В одном месте уже начали устанавливать ошкуренные брёвна, наметилась линия рва – на данный момент это были все успехи. Не хватало инструментов, не стоило и мечтать о механизмах; тягловых животных, и тех не было. Люди работали от зари до зари, но никто не роптал. Все уже поняли – новая власть не имеет ничего общего с предыдущей шайкой и думает не только о себе. Никому не хотелось встретиться с бандой дикарей в чистом поле, при практически полном отсутствии патронов.
Завидев Робина, из глубокой ямы вылез радостно ухмыляющийся Ахмед, быстро затараторил:
– Вах, Робин, ты умный, ты физику знаешь! Я тебе сейчас сказать, что придумал. Я понял, как найти железо!
– Ничего не выйдет, – улыбнулся Робин, – с помощью компаса мы его не найдём.
– Вах, как ты знать, что я хотеть говорить?
Скользнув по гиганту снисходительным, всезнающим взглядом, Робин с мудрым видом покачал головой, спокойно пошёл дальше, оставив Ахмеда стоять с потрясённым видом. Из таких мелочей создаются легенды. Уже к вечеру все будут знать, что их великий вождь умеет читать мысли своих людей.
Осмотрев фронт работ, Робин увидел, как от другого берега реки отчалила небольшая лодка. Поспешив навстречу, встретил Тевтона. Тот выглядел не слишком презентабельно, на что Робин ему заявил:
– У тебя вид, будто ты из болота вылез.
– Ещё издевается, – буркнул тот и протянул какой-то весьма подозрительный грязный комок. – Вот, посмотри.
– Что это?
– Руда. Вроде бы.
– Там её много?
– Откуда я знаю, но если нашли в одном месте, значит, она должна быть и в других. Не могли же мы обнаружить единственный её источник?
– Хорошая новость, сегодня на совете всех порадую. А сейчас давай думай, как наладить добычу.

– Руда, это, конечно, хорошо, – высказался Мавр, – но это ещё не железо. С болотной рудой придётся повозиться.
– Это точно, – поддержал его Пересвет, – и серы в ней много.
Заседание временного совета было в полном разгаре. По сути дела, это и не совет, как таковой, а простая производственная планёрка. Все руководители участков работ в быстром темпе высказывали свои проблемы и претензии, так же молниеносно решались общие вопросы. Робин, поняв, что все текущие проблемы решены, заявил:
– Мне придётся сходить в деревню к аборигенам, и лучше не в одну. Надо продемонстрировать своё миролюбие и попытаться наладить с ними торговые отношения.
Подождав, когда стихнет шум, вызванный этим заявлением, он спокойно продолжил:
– Я всё уже давно продумал, меня держали только личные причины и желание проследить, как здесь всё начинается. Но ждать чего-то дальше – только терять время. Насколько мне известно, у местных крестьян очень ценятся металлические предметы. Чтобы получить небольшой нож, достаточно в одиночку собирать траву в течение пары дней. Ткани и посуда у нас тоже недорогие. С небольшим набором этих товаров следует добраться до ближайших селений, а там попробовать поторговать. Аборигены поймут, что нам нужно, и сами будут приносить нам травы и продовольствие.
– Да они тебя прикончат и всё бесплатно заберут, – не выдержал Пересвет.
– Вряд ли, я всё довольно хорошо продумал. Насколько мне известно, в этих краях нет крупных поселений с воинами и жрецами. Вся эта местность именуется южная Вертина, здешнее население платит натуральную дань атонам – это здешняя религиозная верхушка. Воинские отряды в этих краях появляются только для борьбы с еретиками-риумами, а с ними уже практически покончено. С точки зрения атонов, мы нечто вроде демонов, нас называют цохваны. Если поначалу не демонстрировать чёрную морду Мавра и других необычных людей, вроде Ахмеда, то можно вполне сойти за нормального местного человека, скажем, из дальних земель. А поняв, что с нами выгодно иметь дело, поселяне на всё будут смотреть сквозь пальцы. Местный народ не склонен к религиозному фанатизму, и если бы не атоны, нам здесь не было бы лишних проблем. Нападать на путников тут не принято, разбойников почти нет. Так что я практически не рискую, главное – не нарваться на атона и осторожнее вести себя с иминами, они тут вроде шаманов-знахарей. Поймите, нас очень мало, мы не сможем существовать во враждебном окружении, надо как-то приспосабливаться, вписываться в этот мир.
– Хорошо, – согласился Мавр, – но почему именно ты?
– Это просто: я единственный, кто достаточно хорошо овладел местным наречием. Мне не придётся корчить из себя немого.
– Я пойду с тобой, – заявил Хонда, – прикинусь глухонемым Герасимом.
Представив пересмешника в роли немого, все невольно рассмеялись.
– Идея хорошая, – согласился Мавр, – одному слишком опасно.
– Вот и хорошо, выйдем утром. Ты, Мавр, останешься здесь за главного.

– Ну как?
– Всё по-прежнему, – ответила Анита. – Всю ночь прометалась в бреду, уснула только под утро.
– Я не смог быть здесь этой ночью. Мне сейчас надо уходить, пришлось отсыпаться.
– Знаю. Не волнуйся, здесь всё будет хорошо. Она сейчас впервые заснула нормальным сном. Правда, днём бред может вернуться, но Клава говорит, что это всё равно очень хороший признак.
Робин постоял с минуту, глядя на спящую девушку так, будто старался навеки запечатлеть в памяти её облик. Медленно наклонился, но златовласая сиделка поспешно его остановила и прошептала:
– Не надо, не трогай её, она может проснуться.
Глянув на Аниту чуть ли не враждебно, Робин кивнул, молча развернулся и вышел на улицу, где его ждал Хонда. Им пора было уходить.

ГЛАВА 2

– Хонда, тебя за это сразу убьют, без разговоров. Вот, смотри.
Робин соединил большие и указательные пальцы в одну окружность, остальные оставил полусогнутыми.
– Это знак аро. А то, что показываешь ты, больше похоже на любимый жест американцев. Не приведи господи, ты такое изобразишь в воротах деревни; там тебя и закопают.
– А где ещё эту козу изображать?
– В принципе, можно везде, это что-то вроде – здравствуйте. Но на любом пороге обязательно – в знак уважения собеседнику, за столом – перед тем, как сесть. А вот это знак швир, он имеет религиозное значение, символизирует круговорот отцов; только не спрашивай меня, что это такое. Показывать его следует перед атоном или нуром, если мы случайно на них нарвёмся. Если ошибёмся, нас могут заставить пройти проверку.
– На педикулез?
– Вроде того. Что там за проверка, не знаю, но почему-то подозреваю: пройти её нам никак не светит. Сату в своё время расспросить не успел, а Глита и Трама не просто глупы, а нечто ещё более ужасное.
– Твоя правда. У меня такое ощущение, что они свои имена без конца под нос шепчут, чтобы не забыть. А если мы шамана встретим?
– Достаточно с него одного аро. Вроде бы. Да, с женщинами не очень знаки раздавай, им они не положены. И имя тебе надо продумать позаковыристее, тут это уважают, хотя в разговоре указывается только первое слово.
– У местных баб нет никаких прав? Куда смотрит лига феминизма!
– Женщина – хозяйка очага. Только ей доверено воспитание детей, мужчины не имеют право вмешиваться в этот процесс лет до семи. Здесь процветает махровое многожёнство, так как многие мужчины гибнут от хищников и в военных походах атонов. Женщины, считающиеся взрослыми, но не имеющие своего мужчины, живут в отдельных домах. При необходимости, каждый желающий крестьянин деревни может выбрать из них подходящую подругу. Другие их задачи – воспитание сирот, присмотр за рабами-дэйко, обслуживание гостей.
– Вот как! А ведь мы и есть гости. Ты знаешь, твоя гениальная идея насчёт этого похода мне всё более нравится.
– Ты ещё не всё знаешь. Деревни тут бывают двух типов. Одни населены коренными данниками атонов – шоквутами, жрецы их в своё время привели с западных гор; другие – мринами, потомками усмирённых еретиков-риумов. Эти народы смешиваются очень неохотно, а мрины не перестают потихоньку точить оружие. Их культуры значительно различаются. Шоквутов сильно поддерживают атоны, послабляя налоговое бремя, из-за этого те живут побогаче, но в отличие от мринов, у них не слишком приветствуется телесная чистота. Большинство пользуется чем-то вроде одеколона и воду не видит годами. Представь-ка такую красавицу.
– Но Глита и Трама довольно ничего, а уж за Сату я вообще молчу.
– Ты не видел их в первый день: запах шёл такой густой, хоть на хлеб намазывай. Ахмед тогда не выдержал, на привале загнал их в реку, настолько его достал их божественный аромат. А Сата из риумов, тщательная телесная чистота – составная часть их религиозных требований. Это вбивают в их детей с раннего детства.
– Понятно. Будем заходить в гости только к мринам.
– Да нет уж. Нам выбирать особо не приходится.
Робин посмотрел вверх, прищёлкнул языком:
– Никак не привыкну к местному небу.
– Я тоже. Как увижу две луны, так сразу тянет показаться психиатру.
– А меня больше потрясают звёзды. Как их много, одна больше другой. Мы, наверное, попали гораздо ближе к центру галактики, земное небо не идёт с местным ни в какое сравнение. А сколько метеоров! У нас в августе такое количество не увидишь. А здесь это в порядке вещей. Сата говорит, что когда падает звезда, она гибнет и рождается новый человек. Вся их религия основана на цикле смерть-рождение.
– На Земле таких религий, что блох на дворняге. Слушай, а ведь если здесь с такой бешеной скоростью рождаются, это сколько же они трахаются?
– Послушай, Хонда, а как твоё настоящее имя?
– Поклянись, что никому не скажешь.
– Гадом буду! – торжественно заявил Робин.
– Сергей.
– Нормальное имя.
– Не спорю. А вот фамилия у меня – Бендер.
Робин не выдержал, расхохотался:
– А ты знаешь, она тебе чем-то даже идёт. Чего скрывать, это же круче любой клички?
– Да я понимаю, – усмехнулся Хонда, – только какие-то нехорошие люди меня почему-то очень не любят. Разыскивают настойчиво, портреты мои вывешивают в разных общественных местах.
– Понятно. Ладно, спать пора, ты заваливайся, я сегодня первый дежурю.

Деревню населяли мрины, на это указывал ряд характерных признаков – связки сушёных цветов над воротами, полоса песка под частоколом, двускатные крыши, покрытые вязанками тростника. Поселение было довольно большим, друзья насчитали двадцать два дома. Три часа наблюдения не установили наличия атонов или нуров, но свой имин здесь имелся. Проверив в последний раз познания Хонды, Робин пошёл к воротам. Навстречу показался коренастый мужик, тянувший за повод ездового бычка. И животное, и его хозяин смотрели на пришельцев с одинаковым изумлением, причём глаза суфима были поумнее.
Сложив знак аро, Робин вежливо спросил:
– Где мы можем увидеть старшего азата деревни?
Отвесив знак приветствия, крестьянин спокойно ответил:
– Он на площади, рядит женское уложение.
Что это значит, Робин не понял, решив, что виновато не слишком хорошее знание языка. Но, не показывая своего невежества, пошёл в указанном направлении. Под ноги, с целью познакомиться со вкусом щиколоток, кинулся деревенский ручной магир. Хонда отвесил ему хорошего пинка, тот без звука отлетел на пару метров, понял – здесь ничего не обломится, и деловито поспешил вдогонку за быком.
На деревенской площади толпились около десятка женщин. Перед ними расхаживал степенный мужчина лет сорока. Завидев незнакомцев, все воззрились на них, отвесив челюсти. Робин подошёл поближе, продемонстрировал знак аро, вежливо произнёс:
– Здравствуй, уважаемый. Я Робин Игнатов, купец с далекого острова, расположенного за побережьем, а это мой помощник, Хонда Мазда Мерседес. Прости меня за ошибки в словах, наши языки сильно различаются, мы ещё здесь не освоились.
Важно кивнув, мужчина степенно представился:
– Я Стабр Герн Акварн, старший азат. Рад вас приветствовать в деревне Нимра. Вы просто идёте мимо или у вас к нам какое дело?
– Мы бы хотели поторговать и поговорить о важных вещах.
– Негоже мужчинам говорить на улице, радуя женские уши. Сейчас вас хорошо покормят, проведут в натопленную баню, женщины почистят вашу одежду; вечером соберутся все азаты, мы поговорим, потом будет большой ужин.
Объяснив гостям программу встречи, Стабр отдал женщинам несколько коротких распоряжений, те подхватили гостей, провели по первым двум пунктам. Затем наступило время встречи. Она протекала в самой большой хижине, здесь, кроме Стабра, собрались четверо младших азатов, старший охотник и имин. Усадив гостей, Стабр чинно представил своих сородичей, а тем назвал их имена, слегка запутавшись в мудрёных словах. Затем началась беседа.
– Уважаемые, – почтительно произнёс Стабр, – мы впервые видим здесь купцов, нам очень интересно, как же вы сюда попали.
– Мы наслышаны о ваших землях, и наши азаты послали нас основать укреплённую деревню на Большом озере. Тогда мы сможем торговать с вами круглый год. Наш путь сюда был долог и полон великих опасностей, мы прошли ужасные бури, страшных чудовищ, а на Большом озере на нас напало великое множество хафидов. Мы отбились, но когда разгрузили свои товары, они напали вновь. Мы снова отбились, но сгорели наши корабли, осталось только несколько небольших лодок.
Все взволнованно загалдели, а старший охотник поспешил высказаться, снисходительно объяснив гостям, насколько они невежественны:
– Вы действительно прибыли издалека. Все купцы знают – только два раза в году можно дойти до Большого озера без риска. Дикари-хафиды проповедуют грязный культ мерхов. По их вере, Унль сотворил мир и долго жил один, затем ему стало грустно, он овладел сам собой и родил Менля, после чего умер. Тот населил мир живыми тварями и тоже овладел сам собой, после чего опять родил Унля. Во время праздников Унля и Мерля хафиды ни на кого не нападают, они с немыслимой гнусностью веселятся в своих болотах.
Языковые познания позволили Хонде уловить общую суть религиозно доктрины дикарей. Представив, что за церемонии творятся на их праздниках, он не сдержал улыбки. Охотник осёкся, глянул на него с нескрываемым возмущением, холодным тоном поинтересовался:
– Почему твой спутник смеётся во время беседы настоящих мужчин?
Мысленно проклиная Хонду, Робин поспешил сгладить ситуацию:
– Просто он хочет сказать, что нас не страшат хафиды. Мы все великие воины и грязным болотным пожирателям жаб нас не напугать. Нам не жаль кораблей, мы легко можем сделать другие, ведь эта земля богата лесом. Мы решили искать ваши селения, рассказывать о своей деревне, наладить торговлю.
– А какие у вас товары? – поинтересовался Стабр.
– Металлическое оружие, красивые ткани и посуда; вот, посмотрите сами.
Робин полез в рюкзак, достал несколько предметов. Стабру он протянул стальной нож, имину кусок ткани, охотнику шнурок из синтетического волокна – на тетиву сгодится, а младшим азатам каждому вручил по стеклянному стакану. Тут же пояснил:
– Это подарки, они ваши. Таких товаров у нас очень много.
Поселяне с трудом сдержали восторг, отношение к гостям у них на глазах улучшилось раз в сорок. Все наперебой принялись расспрашивать, чем ещё богаты заморские купцы. Наконец, Стабр задал главный вопрос:
– А что хотят получить уважаемые купцы взамен?
Робин вытащил книгу, стал объяснять:
– Вот, нам нужны такие травы и камни.
– Всего-то? – удивился имин. – Многие из этих растений нам хорошо известны, часть их используется как лекарства или приправы. У меня даже есть небольшой запас. А из камней мы знаем только вот эти – сотум и меркит. Их приносят с гор, они очень тяжёлые и годятся на снаряды для пращи. Мы сможем с вами торговать.
– Нам ещё не помешает немного продовольствия, требуются соль, кожа. Сейчас мы возводим деревню, нам нужна помощь. Если кто-то из ваших мужчин решит у нас поработать, то за пятнадцать дней работы получит такой же нож.
Судя по глазам хозяев, они сами были не против поработать за такую плату. Стабр поклялся, что не менее десяти мужчин завтра уйдут на заработки. Затем он что-то крикнул. Набежавшие женщины быстро сервировали стол, начался ужин, плавно перешедший в попойку. Брага и перебродивший эмо лились рекой. Гости с удивлением узнали, что здесь приняты тосты, но вот паузы между ними не предусматривались. Уже в глубокой темноте Стабр после очередного тоста пообещал устроить хафидам апокалипсис, отомстив за сожжённые корабли и, не затягивая с этим делом, пошёл к выходу, где и завалился. Глядя на это, Хонда на чистом русском посетовал, что пить здесь совершенно не умеют. Имин согласно икнул, затем тоже резко уснул лицом в тарелке. Какая-то молодая женщина подхватила пьяного купца Игнатова за руку, долго тащила его по деревне, куда-то завела, уложила на мягкое ложе, стянула платье, прижалась рядом. Почувствовав запах чистого женского тела, Робин порадовался, что это деревня мринов.

Друзья посетили ещё десять деревень. Везде их ждал совершенно аналогичный сценарий событий. Переговоры с начальством, пьянка, ночь со свободными женщинами, торжественные проводы поутру. Уяснив выгоду деловых отношений с пришлыми купцами, никто особо не интересовался их религиозными воззрениями, а если кто-то из иминов и горел желанием выяснить это поподробнее, то после вручения подарков желание исчезало совершенно бесследно. Встречи с атонами удалось избежать. В последней деревне путники на остатки товаров купили двух ездовых бычков и трёх рабынь-дэйко, помня, что в лагере очень мало женщин – одна приходилась на пять-шесть человек. Кроме дэйко им подсунули совсем юную свободную девчонку, ещё не прошедшую инициацию. Она пока как бы не считалась человеком, и жадный азат охотно этим воспользовался, благо никто не возражал – девчонка была сиротой. Купцы в очередной раз поразились столь простецким отношением к женщинам: в отличие от мужчин, они ценились дешевле ездовых суфимов.
Свою миссию Робин считал полностью выполненной. Слух о новых купцах должен начать гулять от деревни к деревне, люди узнают о них, постепенно свыкнутся с их существованием. А они, в свою очередь, не станут ввязываться в религиозные распри, может, даже признают учение атонов единственно верным. Что будет дальше, время покажет, а пока главная задача – закрепиться в этом мире, твёрдо стать на ноги. Пока всё шло хорошо, первые шаги в этом направлении оказались правильными, отношения с аборигенами были налажены.

ГЛАВА 3

Маленький караван, ведомый двумя мужчинами при четырёх женщинах, подходил к цели путешествия. Двадцать пять дней прошло с той поры, как они покинули посёлок. Робин едва сдерживался, чтобы не побежать, но шёл так быстро, что остальные здорово отстали. Наконец из-за опушки показалась стройка. Изменения были разительными – ввысь вздымались мощные бревенчатые стены, из них вырастали угрюмые квадратные башни. Вокруг суетились десятки людей, причём большинство из них составляли пришедшие из деревень аборигены.
Их заметили, навстречу спешила чёрная фигура. Чем ближе она приближалась, тем сильнее билось сердце Робина. Он жадно изучал лицо негра, пытаясь уловить хоть какой-то намёк. Когда они встретились, Робин потерял дар речи, едва нашёл силы протянуть вялую ладонь. Мавр не обратил на неё внимания, крепко обнял товарища, радостно оскалил свои белоснежные зубы, но взглянув в глаза, осёкся. Виновато пролепетал:
– Да жива она, жива. Прости, что сразу не крикнул, я как тебя увидел, всё на свете забыл.
Почувствовав, как от радости слабеют ноги, Робин невольно схватился за плечо Мавра, благодарно кивнул. Тот поспешил добавить:
– Она недавно вставать начала, ходит потихоньку. Очень сильно исхудала, хотя куда ей больше. Клава говорит, что ей питаться лучше надо, всякие вкусности есть. Петрович силки ставит, птицами её кормим. Он ещё вроде бы осетра ловить собрался, хочет её икрой подлечить. Мы тут хижину поставили, она там с Анитой обитает. В старом посёлке уже никого нет, только дозор на скалы ходит, за озером следит.
– Хафиды больше не появлялись? – наконец смог произнести Робин.
– Была тут одна шайка, десятка четыре. Мы их первые заметили, заманили в засаду. Потеряли одного убитого и трёх серьёзно ранили. А из тех почти никто не ушёл.
– Плохо, у нас каждый человек на счёту.
– Что поделаешь, тебя с нами не было, да и Хонда бы пригодился. Но есть хорошие новости: нас уже сто шестнадцать человек, девяносто пять мужчин и двадцать одна женщина. Плюс Сата, Глита и Трама.
– Я вам ещё четверых привёл. Правда, одной на вид не больше четырнадцати.
– Ничего, подберём ей здесь хорошего жениха. По местным меркам она вполне взрослая, так что сгодится.
– Люди к нам до сих пор приходят?
– Ты знаешь, по-моему, это пополнение заканчивается. За последние три дня только двое новичков. Да, тут неподалёку ещё наши земляки есть! Пришли отрядом, но с нами объединяться не захотели. Живут отдельно, их одиннадцать человек. Ты приказал насильно никого не тянуть, мы им мешать и не стали.
– Всё правильно. Как дела с аборигенами на стройке?
– Нормально. Их сейчас здесь работает около восьмидесяти человек. Большая часть на стройке, несколько охотятся – кушать-то хочется. Трудяги они все неплохие, только следить за ними надо, такие сооружения возводить никто не умеет. Но учатся на ходу. Травой нас завалили, тащат каждый день. Минералы приносят, они стоят очень неплохо. На зарплату рабочим достаточно и десятой части, инструментов у нас сейчас стало вдесятеро больше, более-менее хватает. Пересвет кузницу запустил, там клепают день и ночь, много чего надо – дверные петли, скобы, полосы, кувалды. Железа пока не хватает, но его выплавку наладили. Паршивое, мягкое, но Пересвет готовые изделия с углем пропекает, оно вроде как слоем стальным покрывается, так в дело и пускаем. Вон, Хонда уже подходит, сейчас я вас обедать поведу, у нас тут целая столовая. А баб вы хороших привели, мужики за них как бульдоги перегрызутся.
Робина с ходу запрягли в оборот. Все спешили показать ему наработанное, высказать проблемы, поделиться новыми идеями. Его несколько раз протащили по возводимым укреплениям, в кузне чуть не ткнули носом в горн, дали понюхать, чем пахнет труд углежогов, на лесопилке осыпали стружкой, продемонстрировав неуклюжий агрегат, распускавший брёвна на доски. Везде требовалось что-то сказать, кого-то рассудить, другого похвалить или раскритиковать. Вскоре загудела голова – слишком разительный был переход от размеренного путешествия к этой производственной суете. Робин даже обрадовался, когда Густав с Мавром затащили его в новенькую баню и потребовали на себе испытать её удобства.
С наслаждением смыв дорожную грязь, он поспешил на улицу, остановил первого попавшегося человека, спросил, где обитает Анита. Тот был новенький, Робина в лицо не знал и снисходительно просветил:
– Ты, видать, свежий совсем, только пришёл, а уже её знаешь. Шустрый парень! Только ничего тебе у неё не обломится, даже не мечтай, эту скалу штурмовали многие, но без толку. А живёт она в хижине Саты, девушки Робина, это наш вождь, его пока нет. Иди за ту башню, там сразу увидишь. Только к Сате близко не приближайся, а то там частенько Ахмед бывает, он крайне негативно к этому относится. Если увидишь этот шагающий башенный кран, убегай или сразу раком становись.
Выслушав информацию, Робин не сдержал улыбки и направился в указанном направлении. Чем ближе он подходил к заветному месту, тем медленнее передвигались его ноги. Он боялся, сам не понимая чего. Холодный разум ругал вождя нехорошими словами, обзывая сентиментальным слюнтяем, но помогало слабо. Невозможно было поверить, что сейчас он увидит ту, о которой мечтал все эти долгие дни.
Сата сидела на лавке у стены хижины и, прищуриваясь от низкого закатного солнца, смотрела на Робина с радостным удивлением. Рассмотрев её, он почувствовал, как от жалости сжимается сердце. Казалось, от некогда цветущей девушки остались одни глаза – Сата походила на свою собственную тень. Встав перед ней, Робин неловко замер и, не отрывая от неё своих глаз, сказал:
– Здравствуй, Сата.
Та бледно улыбнулась, кивнула:
– Здравствуй, Робин. Ты вернулся. У тебя всё было хорошо?
– Да, всё нормально. Я... возьми вот... – Он засуетился, достал из рюкзака маленький горшочек. – Это эмо. Ты говорила, что тебе очень нравится.
– Спасибо. Ты сам должен его попробовать, он очень вкусный и приносит пользу.
– Вот и хорошо, тебе как раз это надо.
– Робин, почему ты так на меня сильно смотришь? Я стала очень некрасивая, мне не нравится, когда кто-то так рассматривает.
– Ну что ты, глупенькая, ты самая красивая девушка из всех, кого я видел.
– Не говори так, я сама знаю, какой стала. У меня и раньше было мало мяса, а сейчас остались голые кости.
– Не переживай, ещё поправишься. Ты долго болела?
– Да, Робин, я только недавно смогла ходить сама, но только мало. Клава говорит, что надо много есть, но я не могу, хоть все заставляют.
– Я тоже буду тебя заставлять. А ты стала разговаривать не хуже меня.
– Нет, Робин, я ещё не все могу говорить и понимать, но каждый день делаю это лучше. Ко мне много приходят, все разговаривают, надо только внимательно слушать.
Из-за хижины выскочила Анита. Увидев Робина, она резко остановилась и, потупившись, произнесла:
– Привет! Мы узнали, что ты вернулся, я тебя повсюду искала. Ты поужинаешь с нами?
– Я бы с удовольствием, но сейчас собирается совет, мне надо туда. Так что извините, придётся без меня.
С трудом оторвав взгляд от Саты, Робин поднялся и, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не оглянуться, пошёл в направлении хижины совета.

– ...Со стороны суши стена практически завершена, можно начинать ставить помосты для защитников, – продолжал Мавр свой доклад, – а людей распределим по другим участкам.
– Нет, – категорически заявил Робин, – отступите вглубь крепости метра на два, ставьте параллельно вторую стену. Между ними всё забьём утрамбованной землёй и камнями, сверху постелим настил. Тогда помосты не понадобятся.
– Но это огромная работа! – изумился Мавр. – Да наша бревенчатая стена и так в три раза выше местных частоколов, а о её толщине и говорить нечего!
– Нет. Мы должны быть готовы ко всему. Людей у нас пока хватает, аборигены здорово помогают, справимся. Сейчас надо бросить на возведение укреплений все силы, дома можно соорудить позже.
– Это сколько же земли понадобится!
– Ничего, будем углублять ров, он всё равно сухой.
Ров был довольно больной темой. В своё время многие настаивали на том, что крепость стоит возвести чуть подальше, на низменном берегу реки. В этом случае ров будет заполнен водой, что обеспечит неплохую защиту. Противники этого проекта опасались наводнений; в конечном итоге их поддержал Робин, и стройку начали на возвышенности, метрах в ста от реки. При углублении рва в одном месте наткнулись на линзу глины с камнями и валунами, работа там была сплошной мукой.
– Пересвет, сколько у тебя человек в кузне?
– Считая меня, четверо.
– Ясно. Нам надо срочно заняться производством оружия. Не напрягайся так, я понимаю, что местное железо для этого не слишком подходит. Можно начать использовать сталь из инструментов, вскоре их будет более чем достаточно – аборигены не перестают нам тащить травы и минералы. Качество её отменное, она пойдёт на любое вооружение. Бери себе помощников потолковее, столько, сколько надо. Подумайте над доспехами: я понимаю, что хорошая броня или кольчуга очень трудны в изготовлении, но можно делать изделия классом попроще. По моему заказу нам таскают толстую кожу, надо приспособить её к делу. В самых ответственных местах укрепить стальными пластинами, против местного оружия защита выйдет довольно неплохая.
– Послушай, Робин, – голос Марка был полон опасливого любопытства, – с кем ты тут собрался воевать? С местными аборигенами сам же мосты навёл, между нами теперь мир и благодать. Хафиды? Так они не слишком опасны, такие укрепления против них не нужны.
– Ты просто смотришь на то, что легче увидеть. Мы не знаем, как сложатся наши отношения с местной правящей верхушкой. Атоны могут собрать немалые силы, у них есть профессиональные воины, отборная гвардия – храмовая стража. Это тебе не заторможенные крестьяне в лаптях. Да те же хафиды, что ты о них знаешь? Несколько лет назад они совершили страшный набег на Вертину; судя по всему, в нём участвовало более тысячи воинов. Представьте, что такая орава припрётся к нам в гости.
– Картинка неприятная, – согласился Мавр, – лично я всё осознал.
– Вот и хорошо, я думаю, на сегодня хватит. До завтрашнего вечера всё обдумайте, что ещё можно сделать для усиления нашей оборонной мощи. Сейчас – это главная задача.

– Величайший из великих! Страшные новости! Кто-то убил трёх молодых нуров в Айтэг Бланоризе. Они не пришли на зов, атон нашёл их тела, изъеденные бласами, на берегу реки. Там был спрятан труп странного человека, он совсем не похож на людей звёзд. У него чудн́ая одежда, браслет с соломинкой, которая всё время бегает по кругу сама собой, и другие удивительные предметы. Никто таких вещей никогда не видел!
– Где точно это произошло?
– Великий, это было в том краю, где Стайра покидает Айтэг Бланориз.
– Некоторое время назад мы уже получили оттуда горестную весть: страшные цохваны напали на деревню, убили священного нура и одного атона, погубили много мужчин, а также увели несколько женщин.
– Великий, что же происходит в нашей Вертине? Мы каждый день получаем вести о появлении цохванов, повсюду гибнут атоны и священные нуры, разоряются деревни. Послушники волнуются, все боятся, что мы чем-то прогневили Одинокого Бога.
– Послушники глупы. Мы не гневили Одинокого Бога, а эти пришельцы не похожи на обычных цохванов. Ты сейчас пошлёшь верных людей во все места, где гибли нуры и атоны. Пусть они узнают всё и принесут это знание нам. Скажи, чтобы торопились.
Взмахом руки отпустив настоятеля, Зардрак акх Даутор задумался. Последние сообщения только подтвердили общую картину – по всей Вертине происходили святотатственные вещи. Гибли священные нуры с поводырями-атонами, цохваны беспрепятственно врывались в деревни, забирая у крестьян добро и женщин, повсюду находили одинокие тела погибших охотников и гонцов. Самое удивительное, что этому не было никакого объяснения. Просто в один день везде появились странные создания – то ли люди, то ли цохваны. Зардрак сам видел одно, похожее на бесстыже голоногую женщину в малом платье цвета ядовитого уракама. А ещё он хорошо помнил, что произошло после того, как её попытались преследовать. Да когда же вернётся Тукс Длинный Лук?

ГЛАВА 4

– Я тебе, паря, точно говорю: осётры тут, что откормленные кабаны. А уж икры с каждого полпуда будет, не меньше. На их морды глянуть – просто жуть берёт!
– И как ты только это разглядел? – Голос Робина был полон ехидного недоверия.
– Э, да ты никак мне не веришь? – Петрович нешуточно обиделся. – Зря! Я на Волге службу проходил, а там этих осётров, что и академику не сосчитать. Я, ежели хочешь знать, пока службу нёс, по этим осётрам, что профессор стал. Даже и не сомневайся. А тут я сбоку, у выхода с протоки, рыбачить присобачился, рыба тут на крючок в очередь выстраивается, тока крик идёт, дескать, кто тут у нас крайний? Даже с такими непутёвыми снастями без улова никак не останешься. А в ту пору меня к протоке потихоньку отнесло, утро тихое было, солнышко подсвечивает, глянул я – мать моя почётная доярка! А там этих осётров, боже ж ты мой, куда там Волге! Тут я и покумекал всей своей черепушкой – больному человеку икра самое первое дело!
– Тише ты, вроде нас качнуло что-то, будто за дно зацепились!
– Да ты не суетись так, тут мы через яму проплываем, глубина, что у цыганского кармана, я до её дна ни одной снастью не достал, а протока, вон она, ща в неё войдём. Ой, а чего же енто?
Вода позади лодки вспучилась исполинским горбом, в утреннем тумане блеснул рыбий хвост, габаритами напоминавший газетный киоск, ударил по воде, пустив волну, достойную сильного шторма. Оба рыбака, вымокнув с ног до головы, присели на дно лодки с разинутыми ртами.
– Это что, и есть осётр?
– Моя ты бедная маменька! – дрожащим голосом отозвался егерь.
– Не очень ты на неё похож, – нервно пошутил Робин.
– К берегу греби! Да поспеши!!!
– Почему? Мы же собирались осетра поймать!
– Да греби же! Какой осётр? Посрать мне очень требуется. Ох, быстрее, как бы штанам беды не вышло!!!
– Не шуми ты, я его вижу, тут точно осётр, да здоровый в придачу! – азартно выдохнул Робин, хватаясь за острогу.
– Да забудь ты за него, к берегу правь! Ой, не медли!!!
Застыв на миг у борта лодки, Робин стремительно ударил что-то в толще воды. Острога замерла, встретив препятствие, затем судорожно задёргалась, вырываясь из рук; егерь истошно заорал, представив, что за монстра мог загарпунить их совершенно сумасшедший вождь и, пожалуй, сглазил: после сильного рывка тот с криком улетел за борт. Перепуганный до полной стыдобы, Петрович жадно прислушивался. В густом, как молоко, утреннем тумане слышались сильные всплески, отчаянная ругань вперемешку с азартными воплями. Затем настала тишина.
Егерь уже собрался оплакивать товарища, как услышал его крик:
– Эй! Петрович, двигай сюда!
Тот поспешил взяться за весло. Вскоре из тумана показались очертания крошечного островка. На берегу сидел Робин с видом кота, объевшегося сметаны. Перед ним на мелководье лежала огромная рыбина, из её туши корабельной мачтой торчало древко остроги. Это был, конечно, не столь внушительный экземпляр, как перепугавший егеря монстр, но тоже немалый.
Завидев лодку, Робин вскочил, картинно взялся за свой гарпун, сурово нахмурил брови и неестественно зычным голосом прожжённого морского волка произнёс:
– Зовите меня Исмаил!

– Говорите, я вас слушаю.
Перед Робином переминались с ноги на ногу несколько мужчин. Они с ожиданием поглядывали друг на друга, но высказываться не спешили. Всей их решимости хватило только на то, чтобы добиться аудиенции у вождя. Наконец, когда Робин уже начал терять терпение, один из них сложил ладони в аро и начал разговор:
– Большой азат Робин, мы риумы, захочешь ли ты с нами говорить?
– Я не атон, мои люди не их друзья, мы не имеем ничего против вас. Мне даже нравится девушка-риум.
Облегченно вздохнув, крестьянин уже более бодрым голосом продолжил:
– Большой азат Робин, риумов сейчас осталось очень мало. Мы прячемся в лесах, но рано или поздно нас найдут, и тогда мы почти все погибнем. Мы слышали про вашу деревню и думали, может, хоть вы, люди из далёких земель, будете нам рады. Мы готовы служить вам за кров и защиту.
Робин колебался недолго. С одной стороны, атонам не очень понравится, что здесь приветствуют риумов, но с другой, плюсов вырисовывалось гораздо больше. Во-первых, к ним присоединятся семеро крепких мужчин и два десятка женщин и детей. Во-вторых, у них наверняка есть связь с другими местными риумами, и те, узнав, что здесь их не преследуют, тоже могут присоединиться.
– Хорошо, вы можете остаться с нами. Но если нападёт враг, вы должны будете сражаться вместе с нами. Густав, проследи за их размещением.
Дождавшись, когда риумы ушли, Мавр усмехнулся:
– Нашему полку прибыло!
– Это очень неплохое пополнение. Тут каждый мужчина мастер на все руки, да и женщины тоже. Ты видел, как они ловко обрабатывают дерево простыми каменными инструментами? Грех прогонять таких хороших умельцев. Правда, боюсь, атонам это придётся не по нраву.

– Ешь, кому сказано!
– Робин, но я больше не могу.
– Сата, ты просто обязана! Знала бы ты, сколько мне пришлось пережить приключений ради этой икры.
Сата не сдержалась, улыбнулась:
– Говорят, что Петрович до сих пор заикается, а ты катался на рыбе по всему озеру.
– Слухи несколько преувеличены, – улыбнулся Робин, – но доля правды в них есть.
Девушка отодвинула миску, глянула на него очень серьёзно и тихо произнесла:
– Робин, ты можешь говорить.
– Что ты хочешь услышать? – не понял тот.
– Не знаю. Ты приходишь сюда каждый вечер, а иногда и днём. Говоришь со мной ни о чём, приносишь разные вкусные вещи, мы с Анитой их никогда не сможем съесть. Я вижу, ты всё время хочешь что-то сказать другое, но не говоришь. Робин, мне любопытно.
– Сата, я люблю тебя.
Глаза девушки распахнулись в стыдливом удивлении, она зарделась и, запинаясь, возразила:
– Это не так. Мы же просто сидим на лавке. Ты никак не любишь меня.
– Или я что-то не понимаю, или ты, но при чём здесь то, что мы сидим на лавке?
Смутившись ещё больше, хотя это и казалось невозможным, Сата совсем тихо пояснила:
– Это я, наверное, сильно глупая. Но Елена говорит – заниматься любовью, а это значит...
– Да кого ты слушаешь! У неё только одно на уме. Любить – это значит... Я не знаю такого слова в твоём языке. Это хотеть всегда быть рядом, смотреть на любимого человека, ласкать его, радоваться вместе с ним, делить его горе на двоих, защищать в беде, пусть даже ценой своей жизни. Это похоже на то, что мать чувствует к ребёнку... нет, всё не так, но я не могу объяснить лучше.
– Робин, я тебя поняла. Ты произносишь странные слова, мог молчать, не говорить. Ведь все люди знают и так, я твоя девушка. Зачем ты меня уговариваешь?
– Сата, это вышло само собой, ты же понимаешь. Но мне надо знать, я тебе нравлюсь? Ты сама хочешь быть моей девушкой?
– Глупый Робин. Я очень давно это хочу. Разве ты забыл, как я стояла перед нуром, боялась, что он тебя убьёт. Я тогда так испугалась, что не могла ходить. Помнишь, как ты спросил меня, что такое саотюн? Я не поняла, что это просто вопрос, но испугалась только потому, что вокруг были люди. Мне было очень стыдно делать это у них на глазах. Я даже трогала рог зелми, думала о тебе, хотела, чтобы ты был моим мужчиной.
– Сата, можно я тебя обниму?
– Конечно! Почему ты спрашиваешь?
– Ну... Ты такая стеснительная, чуть что – краснеешь, а нас тут могут увидеть.
– Ничего. Что...
– У тебя губы солёные. Что-то не так?
– Я ела икру, это из-за неё. А что не так?
– Ты не ответила на мой поцелуй. Ведь ваши девушки знают, что это такое. Я чем-то тебя обидел?
– Нет, просто это было неожиданно. Робин, я не умею так делать.
– Какая же ты тёмная. Моя маленькая эйко! Давай попробуем ещё... Ну вот, уже гораздо лучше.
– Робин! Не смотри так, я худая и некрасивая. Когда же я совсем поправлюсь!
– Ты сплошной ходячий комплекс неполноценности. Успокойся, ты самая красивая, честное слово.
– А это ничего, что я не иррана, а эйко? У вас всё по-другому, но вдруг ты обидишься?
– Почему я должен на это обижаться?
– У нас мужчина может брать только иррану. Ирраной делает эйко атон, он приходит в деревню, проводит обряд, делать с ней саотюн. Потом она может быть приходить к любому мужчине.
– Неплохая работёнка; интересно, меня туда примут? А почему ты осталась эйко? Из-за малого возраста?
– Нет, Робин, мне никогда не быть ирраной! Моих родных убили всех. Я очень плакала, но не стала о них говорить, что я не их дочь, нельзя, ведь я была маленькая исса. Атоны заставляли это сказать, но не смогли, иссу не заставить. Нур смотрел мне в глаза, но я думала только о том, как красиво падают звёзды, он не мог их остановить. Мне сказали, что я умереть в праздник всех звёзд и никогда не жить, а нур так сильно меня бросил на землю, что я потеряла сознание. Потом меня отдали в селение шоквутов.
– А что такое исса?
– Ты не поймёшь. Я могла бы показать, но сейчас очень слаба, не получится. Исса... Нет, не понять. Я могу приказывать, только очень немного. Я совсем молодая, очень слабая, почти нет силы, ты понимаешь? Атоны очень радовались, когда смогли меня схватить. Но они боялись даже слабую иссу и не стали меня держать в Заоблачном храме. Туда меня пустили бы только в день праздника, чтобы убить, выпустить кровь.
– Ты совершенно права, я ничего не понимаю. Слушай, а почему ты не пробовала сбежать из той деревни?
– Робин, я очень часто это делала, меня не пугает лес. Но в деревне был священный нур, он гораздо сильнее меня, от него нигде не спрятаться, ему приказывал атон, и тот меня находил. Меня потом наказывали, это больно и стыдно.
– Бедняжка моя. Жаль, что мы не сожгли эту деревню дотла. Ничего, забудь, это был просто страшный сон. Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, Робин!
Влюблённые надолго замолчали, уста их были заняты. Вышедший из-за угла Ахмед одобрительно кивнул, тихо отошёл назад.
– Робин! – В глазах девушки разгорался возбуждённый огонёк, заставивший сердце возлюбленного биться ещё сильнее. – Я слаба и очень исхудала, но ты мужчина, тебе нужна женщина. Я сделаю всё, что ты захочешь.
– Успокойся, как-нибудь перетерплю. Тебя впору привязывать, чтобы ветер не унёс, а думаешь только об одном. Тоже мне, секс-бомба.
– Я не всё понимаю, что ты сказал.
– И не надо. Как-нибудь в другой раз объясню.
– Хорошо, Робин, пока я болею, ты можешь взять себе Аниту. Она будет очень рада.
– Сата, я знаю, что наши культуры очень разные, но иногда ты всё же меня удивляешь. Тебе вообще понятно слово ревность?
– Нет, а ты мне скажешь, что это?
– Тебе это говорить бесполезно. Мне кроме тебя никто не нужен. Поняла?
– Да. Ты такой глупый, что из всех женщин выбрал самую больную, горбатую, худую и некрасивую, да ещё и радуешься, как дурной магир, схвативший из кучи свежих костей самую маленькую. Да ты ещё и смеешься? Тебе весело? Ты только это и можешь делать – смеяться?
– А что, по-твоему, я должен делать?
– Робин, ты такой глупый, что не понимаешь, я уже почти уговариваю тебя поцеловать меня ещё!

ГЛАВА 5

– Великий, я искал тебя в Заоблачном храме, но не застал. Стража советовала ждать тебя там, но я пошёл в храм Умирающей Зари, за тобой. Настоятель его сказал, что ты ждёшь меня, но ушёл к Малым Отрогам, жечь деревни мринов, возродивших риумскую ересь. Он дал мне ездовых суфимов и двух храмовых воинов, но мы нашли только пепелища, твоих отрядов уже не было. Мы пошли по их следам, и наконец я перед тобой.
– Тукс Длинный Лук, ты мог послушать стражей и дожидаться меня у Заоблачного храма. Вот, возьми это кольцо в благодарность за твоё большое чувство долга. А теперь расскажи мне: что ты узнал в своих долгих странствиях?
– Великий, я сделал всё, как ты сказал, и мои глаза видели очень многое. След странных цохванов оборвался на свежевыжженной пустоши; мне показалось, что они там сгорели, но нет, все остались целы. Преследовать врагов было легко, путь всё время шёл вдоль берега Стайры. Но перед её устьем они стали вести себя странно, повернули назад, расположились на маленьком острове посреди реки. В кустах они схватили двух мужчин, подобных себе, но в чёрной одежде, связали их, держали у себя в плену. Один из них ходил к озеру, там, на холме, возле рохо, расположена маленькая деревня, где много таких же странных мужчин и женщин. В лесу я случайно столкнулся с двумя из них, мне пришлось их убить. Я разрезал ножом их тела; они ничем не отличались от наших, только подмышками у них растёт немного волос. Потом я смог пробраться на остров в реке, смотрел на всех врагов очень близко, слышал их разговоры, но ничего не понял, слова были совсем непонятные. К этому времени вышел весь срок, который ты мне дал, пришла пора возвращаться.
– Ты хорошо рассмотрел их?
– Да, великий, тех, за кем я шёл, рассмотрел очень хорошо.
– Видел ли ты худую женщину, которая остановила нура?
– Там были две худые женщины. Одна с волосами, подобными светлому огню, одета в бронзовую рубашку, у второй волосы чёрные, она носит одеяние дэйко. Обе худы настолько, что их поясницы можно обхватить ладонями. Я не знаю, кто из них остановил нура.
– Хорошо, сейчас ты опишешь мне их подробно. Затем мы пойдём в Заоблачный храм, и там ты получишь награду. Но потом ты никуда не уйдёшь, будешь ждать, что я решу делать дальше. Итак, рассказывай.

– Робин, в какой психбольнице тебя учили так работать мечом? – ревел Тевтон, поднимаясь с земли. – Сколько тебе объяснять, меч и нож – это совсем разные вещи, заходить за спину противника и резать ему шею мечом – плебейство чистой воды!
– Не знаю, я-то остался на ногах, а вот кто-то упал на пятую точку.
– Да ни один мастер меча не предположит, что его противник клинический идиот. Я же мог достать тебя раз сто, тебя спасли только твои нечеловеческая гибкость и паучье проворство.
– Хм, надо их поблагодарить.
– И если ты будешь продолжать бить меня ногами, я когда-нибудь тебя подловлю и от души огрею по голени латной перчаткой. Ох, и хорошо же тебе будет! – сладострастно протянул Тевтон.
– Да вы, батенька, садист! Не угодно ли попробовать ещё одну схватку?
– Сходи к Ахмеду, на руках поборись. Достал ты меня своим уголовным стилем боя. Где красота сверкания стали? Где чёткость атак и плавность передвижений? Ты сражаешься как конченый отморозок с финкой!
– Не хочешь, так бы и сказал.
Диалог проходил на тренировочной площадке под крепостной стеной. Густав, Тевтон и Мавр каждый вечер проводили здесь занятия с народом, стараясь всем привить хотя бы примитивные боевые навыки. Вот и сейчас вокруг стучали деревянные мечи, десятки человек разучивали удары, блоки и короткие связки. Чуть дальше было стрельбище, там командовала Анита. Из всех кандидатов в стрелки выбрали самых перспективных, набрав отряд в тридцать пять человек. К всеобщему удивлению, в лучшие ученики быстро выбрался Петрович. Робин предполагал, что через месяц-другой он далеко обгонит Аниту. С подачи Хонды, всех лучников именовали рейнджерами, а пехотинцев – кнехтами.
Кузница работала во всю мощность, недостатка в железе и стали уже давно не было. Лучшие мастера занимались сложными заказами, остальные помогали им в простых операциях и выполняли рутинную работу. Здесь хватало производственных успехов, появилось много необходимых вещей – мечи, секиры, пики, укреплённые кожаные доспехи, нагрудники, шлемы, даже одна кольчуга из крупных колец. Хоть процесс шёл и медленно, но армия постепенно вооружалась.
Основные работы на стройке были завершены. Не настолько уж большая вышла крепость, а народу к строительству привлекли более чем достаточно. Временами здесь работало до ста сорока аборигенов. Со стороны суши крепость прикрывали три башни, одна из которых держала ворота. Стена между ними была высотой около шести метров, на половину высоты её снаружи выложили камнями. Со стороны реки укрепления были пожиже, а башен только две, да и те совсем небольшие. Периметр уже был полностью замкнут, оставались только незначительные работы, вроде установки подъёмного моста. Внутри крепости ещё хватало дел, возводилось жильё, склады, новая кузница, рылись колодцы. Но по сравнению с укреплениями это были сущие мелочи.
Поток землян полностью иссяк; всего их набралось сто двадцать девять человек. Но они составляли меньшую часть населения крепости, с лёгкой руки Хонды названой Ноттингемом. Остальную представляли риумы, собранные со всех окрестностей, выкупленные отовсюду рабыни-дэйко и молодые девушки, от которых за соответствующую плату рады были избавиться азаты. Таким образом, население посёлка составило почти триста человек, а женский вопрос был полностью решён. Приходилось опасаться дальнейшего увеличения населения и стараться этого избегать: места для проживания было не слишком много, и тесниться не хотелось. Пришлось отказывать корыстолюбивым азатам изо всех близлежащих деревень: женщин уже было более чем достаточно.
Отношения с аборигенами были вполне нормальные. Те были рады-радёшеньки своим новым соседям, и беспокоило их лишь то, что с новыми поселенцами начнут напрямую торговать дальние селения, отказавшись от услуг ближних посредников. Хафидов видно не было; очевидно, в этом районе обитали только две уничтоженные землянами шайки. В такой обстановке некоторые начинали уже жаловаться на милитаристские замашки вождя, вылившиеся в обязательную муштру и непомерные военные расходы.
Жизнь была приятна и размерена. С этой благостной мыслью Робин покинул плац и потихоньку пошёл в сторону бани. Эх, если бы ещё Сата избавилась от этой странной слабости. На удивление сильно её подкосила болезнь. Его раздумья прервали самым бесцеремонным образом – запыхавшийся часовой прокричал в самое ухо:
– Там, на реке! Там лодки! Какие-то крестьяне плывут.
– Не ори ты так, всё в порядке. – Робин сделал паузу, повернулся в сторону реки, но из-за стены её не увидел. – Это начинается ярмарка, вот-вот появятся купцы.

– Тукс Длинный Лук, ты нужен мне для очень важного поручения.
– Великий, я готов служить тебе всеми силами.
– Мы пойдём с тобой вдвоём к устью Стайры, посмотрим на странных пришельцев.
– Но великий, это опасно, вам нельзя так рисковать.
– Это не столь опасно. У нас есть сведения, что они не трогают крестьян, а наоборот, стараются быть с ними в дружбе. Я переоденусь охотником, мы возьмём немного товаров, сделаем вид, что идём на ярмарку.
– Великий, а почему мы просто не возьмём с собой воинов и нуров?
– Тукс, твоё дело молча подчиняться, но я всё же тебе отвечу, так как ты мне пришёлся по нраву. Мы мало знаем об этих людях, но и нашего малого знания достаточно, чтобы понять – они довольно сильны. Здесь, в Вертине, обстановка ухудшается с каждым годом, и это несмотря на все наши победы. Усмирённые мрины восстают снова и снова, на них поглядывают шоквуты и тоже отбиваются от рук. Они нагло требуют обеспечения их металлическим оружием, якобы против мринов, но стоит им почувствовать в руках силу – сразу попытаются установить здесь свою власть. Повсеместно падают нравы, церемонии проводят из-под палки, дань собираем только с помощью сильных военных отрядов. Нам не нужны здесь большие неприятности, хватает проблем на юге, где не прекращается война с людьми Побережья. А эти пришельцы могут оказаться нашими хорошими союзниками. Но даже если это не так – вдруг их сила поможет им победить наш отряд? Это очень порадует всех врагов и ухудшит обстановку в той части Вертины.
– Великий, прости мне мою дерзость, я просто слаб умом.
– Ничего, Тукс, твоё любопытство похвально, оно выдаёт, что у тебя есть хотя бы немного разума. Иди, приготовься к дороге, мы уйдём утром.
Подождав, когда охотник покинет зал, Зардрак встал с кресла, криво усмехнулся и тихо добавил:
– А если придётся воевать, возможно, для победы вполне хватит нас двоих.

ГЛАВА 6

– Вот поэтому там теперь торговать весь год можно, понятно? – снисходительно объяснял словоохотливый пастух двум тупым охотникам.
– Вот оно как? – изобразил удивление Зардрак. – Да, знали бы, ещё луну назад пришли бы, не топтались зря в Коралисе.
– А сейчас поздно, – добавил крестьянин, – им рабочие уже там не нужны.
– Ну, прощай, мы поспешим, а то без нас ярмарка закончится.
Охотники, мнимый и настоящий, пошли дальше. Отойдя от стада, Тукс спросил:
– Великий, ты чем-то опечален?
– Сколько тебя учить, сейчас называй меня Зар. И не мешай мне, я думаю.
Чем ближе они подходили к устью Стайры, тем явственнее были следы пришельцев. Многие видели их своими глазами, работали на строительстве странной деревни с названием Ноттингем. В одном селении показывали женщину, которая понесла от пришлых купцов. Вели чужие люди себя совсем необычно. Они не грабили крестьян, не трогали без спроса их женщин, всё, что им требовалось, покупали честно, давая очень хорошую цену. Зардрак видел крепкие ножи и топоры, отличные пилы, красивую посуду, тонкую ткань. Особенно удивил его серый металл: крепость его была невероятна. Никто не испытывал страха перед странными купцами, хотя все отмечали, что они явно не похожи на верных приверженцев Одинокого Бога. Однако это совершенно не волновало никого из крестьян, а постоянного присутствия атонов в этом диком краю не предусматривалось.
Зардрак мрачнел всё больше и больше. Нет, не зря он отправился в этот поход, местные пришельцы явно коварнее всех остальных. Они в короткий срок очаровали окрестных крестьян и теперь занимали в их мыслях больше места, чем все религиозные догмы. Здешние мрины вообще обнаглели до того, что почти в открытую отправляли обряды риумов. Люди со всей южной Вертины шли через этот край на ярмарку и заражались этим разложением. Все с интересом выслушивали рассказы о пришельцах, мало кого пугало даже описание человека, чёрного как ночь. Жрец уже начинал жалеть, что не взял с собой воинов, здесь срочно следовало устроить показательную, жестокую чистку.
В этой деревне они поменяли у пастуха своих уставших ездовых быков на свежих животных. Их предупредили, что дальше деревень не будет до самого Ноттингема, но там нет большого стада, и суфимов им никто не поменяет. Пришлось замедлить ход, что раздражало Зардрака всё больше и больше. Он мрачно размышлял, что давно следовало бы покончить с нечестивыми ярмарками. В своё время на эту лазейку купцов с побережья не обратили особого внимания, орды хафидов казались надёжным заслоном, а умелая политика Великого храма поддерживала их боевой пыл. Но никто не принимал во внимание глупые верования дикарей, а вот хитрые купцы их использовали во всю. Они располагались на небольшом голом острове, торгуя прямо с кораблей, и в случае угрозы могли сняться оттуда почти мгновенно. Лодок их корабли не боялись, у них хватало воинов, а других больших судов на Великом озере не было. Приходилось мириться с тем, что купцы беспрепятственно торгуют медным оружием с данниками Вертины. Запрещать крестьянам ходить на торг было бесполезно, они будут делать это тайком, а такое неподчинение подорвёт авторитет власти. Утешало только то, что очень немногие торговцы рисковали сюда добираться – это предприятие было довольно выгодным, но опасным. В этом походе Зардрак был не против взглянуть и на эту ярмарку, кто знает, может, в его мудрую голову придёт хорошая идея и он прекратит эту деятельность людей с Побережья.

– Мне жаль вас разочаровывать, но нам больше не нужны рабочие. – Робин с явным сожалением кивнул двум крепким охотникам.
Оба были на вид весьма бывалые, и их явная опытность внушала невольное уважение. А самый высокий из них, черноволосый крепыш неопределённого возраста, не походил на обычных охотников: такой гордой осанки и пронзительных глаз совершенно уверенного в себе человека Робин здесь ещё никогда не видел.
– Прости нас, большой азат, но может мы ещё чем-нибудь сможем пригодиться?
– Увы, боюсь, что нет. Люди нам нужны были только на строительстве крепости, а с ним мы сейчас можем управиться своими силами. Сходите лучше на ярмарку, я слышал, купцы охотно нанимают хороших охотников, увозят их к себе – воевать с людьми гор. Они возвращаются оттуда богатыми людьми. Ступайте с миром.
Высокий черноволосый человек смотрел на охотников с вершины крыльца. Ликом он чем-то напоминал хищного горного орла, а тёмные глаза невольно притягивали любого, покоряя странной, несокрушимой силой. Зардрак замер, впитывая в себя каждую черту этого человека, стараясь его запомнить до малейших деталей, чтобы впоследствии легко узнать в десмериуме и убить без всякой ошибки. А уничтожить незнакомца следовало обязательно, причём сделать это надо как можно скорее. Почтительно кивнув своей будущей жертве, Зардрак спокойно пошёл к выходу из посёлка.
Уже за воротами Тукс не сдержал вздоха облегчения: он страшно боялся, что им не дадут выйти. Его, конечно, потрясла эта мощная крепость, построенная с такой огромной скоростью, но испугало совсем другое. Здесь было великое множество риумов. Никто из них не скрывал своего происхождения, многие открыто носили ожерелья мести, объявляя себя врагами культа Одинокого Бога. Столь большое количество ничего не боящихся еретиков Тукс видел впервые. Если бы кто-нибудь узнал в его спутнике Великого Настоятеля Заоблачного храма, страшно представить, что бы сделали эти люди.
Отойдя на безопасное расстояние, Зардрак остановился, резко повернулся к Туксу, заговорил очень поспешно, чуть ли не давясь словами:
– Это враги, это самые страшные враги, каких только можно представить.
– Да, великий, хуже риумов врагов нет.
– Тукс, риумы для нас ничто, это пыль под ногами. Их вождь – вот кто наш враг! Я видел его глаза, он – сама угроза существующему порядку. Он страшная сила, сметающая всё на своём пути, подстраивающая мир под себя. Он ещё сам не знает, кем является, но с каждым днём будет понимать это всё больше и больше. Какое счастье, что я догадался прийти сюда сам, пока он не стал совсем неуязвимым! Мы с тобой убьём его!
– Но как, великий? Возле него много воинов, а нас только двое, мы погибнем, но ничем ему не повредим!
Зардрак зловеще улыбнулся и заговорил совершенно спокойно:
– Мы не будем нападать на него в этой крепости. И за её пределами тоже.
– Но великий, а где же мы тогда его будем убивать?
– Там, где нет звуков мира, – видя, как вытянулось лицо охотника, атон пояснил: – Ты не поймёшь, тебе вполне достаточно знать, что наш враг Робин Игнатов там будет беззащитен. Сейчас мы спрячемся в лесу, я не буду есть весь день, а ты будешь носить мне холодную ключевую воду. Ночью мы будем петь хвалу Одинокому богу, на рассвете умоемся росой, а днём я убью Робина Игнатова. Ты мне в этом поможешь.

Голый песчаный остров было не узнать, торг шёл вовсю. Почти полтора десятка маленьких кораблей, похожих на древние ладьи, бок к боку тянулись по берегу. Вокруг суетились сотни людей, кто-то, испробовав прикупленного вина, орал песни, другие до хрипоты торговались с купцами, размахивали связками мехов, какими-то тюками, бочонками. Такой суеты Робин не видел уже давно.
Торговые люди недоверчиво поглядывали на странных людей, совершенно не похожих на крестьян. Но предложенные товары им очень понравились, они быстро забыли про свою настороженность, настойчиво зазывали их к себе. По приказу вождя, несколько самых ушлых землян торговались вовсю, стараясь скупить как можно больше меди. Города-государства побережья бронзы не имели, так как единственное известное месторождение олова располагалось в горах Заоблачного хребта и контролировалось их врагами – атонами.
Робин с интересом обошёл все торговые точки, прикупил немного разных вещей. Послушал, о чём говорят люди, внимательно осмотрел корабли. Пора было возвращаться, сегодня здесь ему больше делать нечего. Уже в лодке, обернувшись, он увидел, что вслед ему с палубы корабля пристально смотрит богато одетый чернобородый купец, а вставший сбоку крестьянин что-то ему торопливо объясняет. На всякий случай запомнив и того, и другого, Робин отвернулся; сегодня внимания к себе он видел уже более чем достаточно, и замеченная сцена не удивила.
Лодка причалила в стороне от ближайшего мыса, где было не протолкнуться от быков-суфимов и их хозяев. Не спеша прошёл вдоль берега к открытым воротам Ноттингема, стражник вскинул копьё на караул, Робин кивнул ему в ответ. Внутри крепости не сдержал хозяйской гордости, улыбнулся. Хижин больше не было, рядами стояли аккуратные бревенчатые дома, всё чисто и красиво, только в стороне реки ещё продолжается строительство. Крыши пока покрывали спаянными пластиковыми пакетами, но уже дымили печи, обжигая черепицу.
Сата с Анитой сидели на пороге маленького домика и занимались делом – крепили оперение на стрелы. Робина они заметили, когда парень вырос над их головами:
– Робин! – радостно улыбнувшись, произнесла Сата.
Анита блеснула глазами, собралась было встать, чтобы уйти, но Робин её остановил:
– Сидите, я вам подарки принёс.
Девушки происходили из разных миров, но реакция обеих оказалась до безобразия одинакова. Моментально забыв про работу, обе бросились в дом, чтобы примерить новые наряды. Хорошо хоть про Робина не забыли, категорически потребовали подождать на улице, чтобы после вынести свою оценку платьям и, разумеется, получить критику по полной программе за то, что совершенно не умеет их выбирать. Сидя у стены, он думал, что жизнь здесь оказалась намного безмятежнее, чем он боялся.

ГЛАВА 7

На маленькой поляне среди густого леса сидели двое. Зардрак снял с себя одеяние охотника и облачился в харг, расшитый многочисленными черепами бласов. Сегодня можно было не думать о маскировке: в этой чаще их вряд ли кто увидит. Атон сидел, поджав ноги, перед крошечным костерком, рядом он разложил несколько маленьких мешочков. Расположившийся в стороне Тукс смотрел на действия Зардрака с суеверным страхом.
Жрец непрерывным речитативом бормотал какие-то совершенно непонятные слова, время от времени протягивал руку к одному из мешочков, брал оттуда щепоть цветных порошков, швырял в огонь. Пламя на миг вспыхивало, ноздри щекотали необычные, но приятные ароматы. Тукс догадывался, что ему выпала честь лицезреть одно из высших таинств атонов. Это его пугало и радовало одновременно. Возбуждение Длинного Лука было так велико, что он не думал об усталости, хотя и не спал всю ночь.
Голос атона усилился, в нём прорезались визгливые нотки. Вскрикнув почти женским голосом, Зардрак открыл глаза, взглянул на Тукса горящим, возбуждённым взглядом и прохрипел:
– Теперь мне понадобится твоя помощь!

Робин вышел к одинокой гранитной скале на высоком берегу, мгновение постоял, наслаждаясь открывшемся видом озёрной глади, и повернулся к высокому чернобородому человеку:
– Кто ты?
– Я Лаций Мар Улак, уважаемый человек из города Синум.
– Зачем ты хотел меня видеть, купец?
Хитро улыбнувшись, Лаций заговорил:
– Мы слышали много дивного о вас, но особо подивило место, откуда вы пришли. Мимо Синума никто не может подняться по реке, а ваших кораблей мы не видели.
– Ты хочешь сказать, что мы лжём?
– Не хотелось бы вас обвинять, но вы говорите не всю правду, это ясно всем.
– Тех земель, откуда мы пришли, вы никогда не достигните.
– На всё воля богов. Мне не так интересно, откуда вы родом, как то, что вы собираетесь здесь делать дальше.
– Ты чрезмерно любознателен, купец, но я тебя утешу. Мы не собираемся делать ничего. Наша цель – жить здесь спокойно и мирно.
– Это у вас не получится.
– Почему же?
– Вы странные люди. Я вижу в твоих глазах великий ум, но слышу слова, достойные младенца. Не хочу тебя оскорблять, просто ты мало что знаешь, а отсюда неправильные мысли и неосуществимые желания.
– Уж не хочешь ли ты меня просветить, купец?
– Я действительно купец, но кроме того, сын своей родины. Каждый год здесь проводятся ярмарки, приходят люди со всех концов Вертины. Я со многими говорю, делаю щедрые подарки, на другой год эти люди дают мне ответы на заданные вопросы. Эти слова я доношу до старейшин Синума.
– Значит, ты шпион?
– Можно сказать и так. Я могу рассказать тебе, почему вы не сможете жить мирно, но это займёт некоторое время. Здесь не хватит нескольких слов.
– Ты меня заинтересовал, купец. Времени у нас много, начинай свой рассказ.

– Тукс Длинный Лук, я доверяю тебе свою жизнь. Если мне в запредельном пути доведётся увидеть опасность, твои правильные действия могут меня спасти.
– Великий, я же совсем несведущ в таких делах!
– От тебя не потребуется слишком многое. Присядь поближе, вот так, возьми мою руку, ладонь должна быть кверху. Отлично. Теперь своей ладонью хлопни по моей. Слабее, ещё слабее, вот так! Ты должен хлопать по моей ладони всё время, не на миг не останавливаясь и чётко соблюдая ритм: три удара, два удара, потом один. Повторяй за мной – раз-два-три, раз-два, раз. Хорошо! Что бы ни случилось, не теряй этот ритм. Вдруг случится, что я упаду, тогда послушай стук сердца; если оно не будет биться, положи мою ладонь в горячие угли костра. Ты всё понял?
– Да, великий. Но что ты хочешь сделать?
– Я убью нашего врага. А сейчас не мешай мне.
Зардрак протянул руку к последнему мешочку, извлек риалу, сжал её в левой руке. Тукс восхищённо охнул, завороженный алмазным блеском священного предмета. Атон сам не знал, зачем ему такие крайние меры предосторожности, но слишком уж его испугала личность их нового врага, он не хотел давать ему ни единого шанса. Закрыв глаза, жрец ушёл в десмериум.
Встав, Зардрак обернулся, взглянул на своё тело, оставшееся в ролиуме. Оно сохранило сидячее положение, только голова склонилась ещё ниже. Взволнованный Тукс монотонно отбивал Ритм Возвращения. Атон радостно посмотрел вокруг – десмериум играл всеми красками, каждый предмет обернула мерцающая дымка, пролетевшая птица показалась разноцветным шаром. Хищно усмехнувшись, Зардрак пошёл убивать своего врага.

– Сата, зачем мы сюда пришли?
– Здесь очень красиво!
– Согласна. Но Робин будет очень недоволен, если узнает, что мы уходили из крепости. Ты ещё слишком слаба для таких прогулок, сама понимаешь.
– Он ничего не узнает. Робин ушёл на ярмарку, мы успеем вернуться раньше него. Я хотела с тобой поговорить в таком спокойном, красивом месте. Взгляни, ведь здесь так чудесно!
Анита автоматически оглянулась. Девушки сидели на поросшем травой косогоре, плавно спускавшемся к реке. Цветы уже отцвели, но трава была по-прежнему зелёной, мягкой, воздух звенел от птичьих песен, а в чистейшей воде можно было разглядеть малейшую рыбешку.
– Что ты хотела мне сказать? – тихо спросила Анита.
– Пожалуйста, посмотри мне в глаза, – попросила Сата.
Подружка подняла голову, взгляды их встретились; карие глаза с золотистыми искорками смотрели с лёгкой печалью, жалостью, ярко-голубые блестели настороженно и виновато. Златовласка не выдержала, отвернулась. Сата кивнула:
– Ты сама знаешь, о чём я хочу поговорить. Нет, постой! – воскликнула она, увидев, что Анита поднимается. – Если ты уйдёшь, мы больше не будем близкими людьми.
– А разве ты этого не хочешь? – чуть не плача воскликнула Анита.
– Конечно, нет! Как ты могла это сказать! Ты же самый близкий мне человек... после Робина. Я же не виновата, что он выбрал меня!
В глазах Аниты показались слёзы:
– Ну зачем? Зачем об этом говорить, что ты хочешь изменить? Да, я люблю его! Ты отлично это знаешь, и я знала о том, что ты это знаешь! О чём тут можно ещё говорить? Я никогда вам не мешала, всё приняла молча, всегда была в стороне. В чём, по-твоему, я виновата?
– Анита, я ни в чём не хотела тебя винить! Просто я вижу, как моя лучшая подруга отдаляется от меня всё сильнее и сильнее. Я помню время, когда ты ухаживала за моим беспомощным телом; как бы мне хотелось тебя отблагодарить, но нет, из-за меня ты потеряла любовь. Как это грустно!
– Сата, чтобы потерять, надо иметь. Он никогда меня не любил, ты ни в чём не виновата. Это я... я очень перед тобой виновата. Нет, не перебивай! Это было, когда Робин с Хондой отправлялись в свой поход. Ты тогда крепко спала, измученная болезнью. Робин уходил, он хотел тебя на прощание поцеловать, но я не дала, сказала, что ты можешь проснуться. Однако твой сон на самом деле был очень крепкий. Я сделала так по причине своей глупой ревности; если бы хоть кто-нибудь знал, как мне потом было стыдно. Ты же могла умереть, Робин никогда больше тебя не увидел бы, а моя подлость осталась бы со мной на всю оставшуюся жизнь. Он совершенно точно знал, почему я это сделала, ты бы видела его взгляд! Да если бы тебя не стало, Робин никогда и не взглянул бы в мою сторону. Как же мне стыдно перед ним и тобой!
Анита не выдержала, зарыдала, Сата прижалась к ней. Девушки обнялись и дружно занялись любимым женским делом, щедро орошая друг друга слезами.
– Глупая Анита! – наконец смогла произнести Сата. – Из-за такой мелочи так себя мучить!
– Ты... Ты не обиделась на меня?
– Конечно, нет! Все мы совершаем в жизни поступки, которых потом стыдимся, но твой настолько незначительный, что о нём можно давно забыть. Успокойся.
– Но я же люблю твоего мужчину!
– Его все любят, ты же не виновата. А я не могу ничего поделать. Знаешь, я предлагала ему взять тебя, но Робин такой странный, он считает, что одной женщины ему хватит. По-моему, у него плохо с головой.
– И ты была согласна делить его со мной? – изумилась Анита.
– А что здесь такого? У многих наших мужчин две женщины, а у Ахмеда с Густавом их по три. Робин сам говорит, что нам надо много детей. А делить его с тобой гораздо лучше, чем с какой-нибудь незнакомой женщиной. Знаешь, ты ему должна нравиться, ты же всем нравишься. Я очень завидую твоей красоте. Он тебя не полюбит, как меня, но со временем, возможно, поймёт, что ты не должна оставаться одна. А ведь ты совсем одна, никто из мужчин не может тебя привлечь. Может, ты дождёшься этих времен, и у тебя всё будет очень хорошо.
– Ты самая удивительная девушка, какую я видела, – изумлённо воскликнула Анита. – И гораздо красивее меня. Ты уже почти поправилась, если ещё перестанешь сутулиться, всё будет просто замечательно.
– Я не могу, – грустно произнесла подруга. – У меня была такая плохая жизнь, что мои плечи никак не могут поверить в хорошее. И если... если...
Сата замерла, глядя перед собой, как в пустоту, золотые искры в глазах засверкали яркими звёздочками. Голова её повернулась, взгляд пробежал по далекой крепостной стене, скользнул дальше, в сторону невидимой отсюда ярмарки.
– Сата, что с тобой?
– Беда, сюда пришёл враг, он хочет убить Робина. – Голос девушки был тихим и безжизненным.
– Как?! – изумилась Анита. – Нам надо его предупредить.
– Нет, бесполезно, – лихорадочно произнесла Сата, – только я могу остановить убийцу. Не перебивай меня, ты должна мне помочь!
– Да что ты говоришь?! Как помочь?
– Нет времени объяснять. Некогда готовиться, надо просто делать. Слушай меня очень внимательно и всё запоминай. Сейчас я лягу на землю, ты садись рядом. Вот так! Держи мою ладонь, положи на неё свою. Хлопни по ней. Сильнее, ещё сильнее, вот так! Запоминай ритм: три удара, затем два, в конце один. Раз-два-три, раз-два, раз! Хлопки должны быть очень равномерными, в одном ритме; если ты прекратишь или ошибёшься, есть опасность, что я не смогу вернуться.
– Вернуться! Откуда?
– Не перебивай меня. Ты же не хочешь, чтобы Робин погиб? Если ты почувствуешь, что моё сердце остановилось, возьми булавку из своих волос и воткни в меня, чем сильнее, тем лучше. Не пугайся, сейчас нет времени. Ты готова? Начинай хлопать по ладони. Вот так, всё правильно, не останавливайся.
Сата закрыла глаза.

Зардрак шёл в сторону ярмарки. Стали попадаться отдельные крестьяне, спешащие домой. Атон мог убить любого из них, его силы вполне хватило бы, чтобы остановить несколько десятков сердец, но эти мелкие людишки его не интересовали. Их рты нелепо раскрывались в полной тишине – в десмериум не проникали звуки ролиума. Зардрак уже видел стены крепости, оставалось войти бесплотной, невидимой тенью, найти врага, сжать его сердце и вернуться обратно, не оставив никаких следов своего присутствия.
Как хорошо, что атон пришёл сюда сам, пока ситуацию ещё можно исправить. Достаточно отсечь голову, и змея забьётся в конвульсиях. Убить их предводителя, затем пройтись по крепости, уничтожить всех, кто попадётся, пусть выжившие трясутся от страха. Этот урок им запомнится надолго. Впрочем, потом можно будет поговорить с хафидами, пусть завершат начатое, сам Зардрак не будет заниматься черновой работой. Всё складывалось настолько хорошо, что атон не сдержал улыбки. В то же мгновение всё стало настолько плохо, что он даже не сразу это осознал. Между Зардраком и крепостью стояла девушка.
Стройная невысокая фигурка, прикрытая красивым розовым платьем из дорогого тонкого шёлка, водопад чёрных волос спускался ниже пояса, карие глаза лучились золотистыми искорками и смотрели без страха, со снисходительной насмешкой. В это тяжёлое время люди ценили пышных женщин, но Зардрак знал и другие каноны привлекательности, а здесь, где вся шелуха мира не имела ни малейшего значения, эта девчонка просто блистала красотой.
– Зардрак акх Даутор, – серебряным колокольчиком прозвенел мелодичный голосок.
Зардрак вздрогнул от столь неожиданного здесь звука; только тут он окончательно понял, что незнакомка тоже в десмериуме и прошла сюда с такой лёгкостью, что не вызвала Волны. Перед жрецом стояла исса неизвестной силы. Бой был неизбежен. Зардрак усмехнулся и мудрым, покровительственным голосом сказал:
– Привет, незнакомка. Ты тоже должна представиться.
– Тебе я ничего не должна, – спокойно произнесла девчонка.
– Но здесь есть имена. Ты должна представиться.
– Уже нет, ведь я знаю твоё имя и произнесла его. Ты можешь произнести моё, тогда мы закончим представление.
Зардрак нахмурился, но тот же час унял раздражение. Первая схватка осталась за противницей, но кроме небольшого психологического превосходства, она ничего не получила. Впрочем, это превосходство легко свести на нет, а затем обернуть в свою сторону. Зардрак был старше её раз в десять, а значит, опытнее и мудрее; сам его вид давал немалое преимущество, ведь в десмериуме невозможно было скрывать возраст. Исса прекрасно понимала, что перед ней неимоверно сильный и опытный противник.
– Глупо скрывать своё имя, каким бы некрасивым и коротким оно не было... – Голос атона был преисполнен укоризны.
– Не играй словами, Зардрак, моё имя – потерянное эхо, оно не имеет для меня никакого значения. – В голосе девушки не дрогнула ни одна нотка.
– Тяжело общаться, не зная имя собеседника. – Атон не сдавался.
– Мы не собеседники, мы смертельные враги, – спокойно констатировала девушка. – Неужели ты меня не помнишь?
– Разве мы знакомы? – Атон картинно удивился. – Ты пытаешься вывести меня из равновесия совсем уж наивными способами! Дитя моё, я уже давно не маленький мальчик, придумай что-то более серьёзное.
Слова лились из уст, но Зардрак не переставал следить, как вокруг девчонки гаснет Рябь; он не пропускал ни малейшей детали – как ложатся эти мелкие волны, рассыпаются Паутиной или Искрами, какие цвета при этом преобладают. Изучать эти образования – великое искусство, доступное только опытным мудрецам. Зелёная девчонка этого не умела и даже не понимала, что делает атон.
– Вспомни долину Костей, где ты уничтожил клан Эгрус. Я единственная, кто уцелел.
– Я вспомнил тебя. – Голос атона был полон неуместного здесь торжества. – Ты Сата Неомо Кайя, тебя нашли на перевале уже после битвы. Ты дочь великой иссы Дайры. Удивительно, откуда ты здесь взялась: я приказал отправить тебя в подземелья Заоблачного храма до праздника всех звезд, где твоей кровью должны были оросить Нижние Ступени.
– Ты плохо следишь за выполнением своих приказов. Твои слуги ещё трусливее тебя, они побоялись держать иссу столь близко к Источнику, меня отправили в деревню к верным шоквутам. Я два года провела там под присмотром нура, со мной обращались как с обычной дэйко.
– А большего ты и не заслуживала, – насмешливо заявил атон. – Ты тогда не была иссой, у тебя тлела совсем слабая Искра, она никого не пугала. А сама ты худа и уродлива, на твоих голых костях нет ни капли жира.
Усмехнувшись, Сата погрозила атону пальцем:
– Ах ты, старикашка, пытаешься меня разозлить! Не выйдет: тот, чьё мнение мне важнее всего, считает меня красавицей. А ты можешь думать, что угодно, мне совершенно всё равно.
– Да, я довольно стар. Но возраст приносит свои преимущества – опыт, силу, мудрость, знания. В сравнении со мной – ты зелёная личинка. Да у тебя даже волосы скреплены белой заколкой – ты эйко! Ты даже мужчин не знала!
– Ничего, – уверенно ответила девчонка, – я это исправлю. С Робином Игнатовым. Этой же ночью.
– А не боишься? – цинично поинтересовался Зардрак.– Женщины жалуются, что у этих цохванов огромные шоко.
– Я ещё не слышала, чтобы кто-то от этого умер. – Исса даже не смутилась. – А мой мужчина нежный и добрый, он не причинит мне зла. Видишь моё платье? Это его подарок, у меня никогда не было такой красивой одежды!
– Да ты настолько глупа, что не понимаешь – ночи тебе уже не увидеть!
– Глупее тебя нет никого во всем мире! – Сата рассмеялась. – Разве ты не видишь? Я уже не та измученная девочка со слабой Искрой. Сегодня у меня великий день, а ночь будет ещё лучше.
– И чем же так велик этот день?
– Я впервые попала в десмериум, мне здесь нравится, даже жалко будет возвращаться.
– Не бойся, возвращаться тебе не придётся, – уверенно пообещал Зардрак.
Атон уже понял, на Сате нет защиты, Рябь не может обмануть. Глупая девчонка впервые попала в десмериум, очевидно нанюхавшись грибов, и теперь воображает себя великой иссой. Наверное, она бродит здесь давно, потому Зардрак не почувствовал Волну, но всё имеет свой конец. Атон не смог поколебать её спокойствие, скорее всего, грибов было использовано столько, что она даже умирать будет с полным равнодушием, её тело сейчас между жизнью и смертью, достаточно последнего толчка. Но он не смог отказать себе в маленьком удовольствии – гибель иссы будет эффектной и поучительной. Нечего бродить по десмериуму, не позаботившись об элементарной защите.
– Твоя тупость меня забавляет всё больше и больше, даже для больного магира это слишком, а ты считаешь себя мудрецом, – не унималась насмешница.
– Сата Неомо Кайя, я убиваю тебя без злобы, просто так надо, нельзя стоять на моём пути. Твоя гибель будет лёгкой и без мучений. Прошу простить мои прежние слова, ты не уродина, ты очень красивая. Прощай! – В голосе атона промелькнуло лёгкое сожаление.
– Да ты на глазах исправляешься! – засмеялась Сата, и в это мгновение Зардрак сжёг её Молнией Испепеления.

– Наши города велики и располагаются по всему побережью, до самых болот. Между нами бывали ссоры и войны, но вот уже много лет как появился общий враг. Мы исповедуем ту же религию, что и атоны, но есть и отличия. Всех, кто по их мнению искажает веру, они стараются уничтожать до искоренения еретического учения. Ты уже знаешь этот край, видел, как мало здесь людей. А ведь раньше Вертина была цветущей страной, лишь заросшие поля напоминают о былом многолюдстве. Атоны подмяли её под себя, и теперь она кормит их армии, сражающиеся с городами Побережья. Раньше нас разделяли два хребта, между ними лежала зелёная долина, населённая брайнами. Теперь их нет, нам пришлось самим браться за оружие. Нас много, но атоны приводят нуров, их воины с бронзовым оружием, нам очень трудно. Мы отрезаны от Вертины хафидами, иначе давно бы начали войну. Атонам это доставит большие хлопоты, ведь у Большого озера почти нет войск. Но без поддержки Побережья наша армия оказалась бы в тяжёлом положении, так что пришлось отказаться от таких заманчивых планов. Но тут появились вы. Не знаю, кто вы, откуда пришли, зачем здесь, но знаю точно: атоны приложат все силы, чтобы вас уничтожить. Они не потерпят сильных чужаков в своей вотчине. Впрочем, вы можете покориться; они отдадут самых сильных и опасных нурам, часть из них даже выживет, к вам приставят атона с воинами, он будет наставлять уцелевших на путь истинный, между делом убивая строптивых и забавляясь с вашими женщинами.
– А если мы переберёмся к вам в Побережье? – спросил Робин.
– Да не очень вы там и нужны. – Лаций покачал головой. – В Побережье все земли давно уже поделены, там тесно. Вы потеряете свободу, будете служить старейшинам города, а в некоторых отношениях это не лучше, чем подчиниться атонам.
– Но нас мало, мы никак не сможем противостоять целому государству!
– Если вы это не сделаете, то погибните или станете рабами. Пойми, атоны не смогут послать сюда большую армию. Их силы скованы на Морском хребте, там идёт ожесточённая война. Если они возьмутся за вас, то на первых порах сюда придёт совсем небольшое войско. Вы сильны, вы отобьётесь; увидев это, вас поддержат мрины, тогда не теряйте времени, усиливайтесь ещё больше, не опускайте руки!
– Хорошо говоришь, как по книге читаешь. Но хотелось бы услышать не только пустые слова.
– Понимаю; я расскажу о тебе нашим старейшинам. Если всё получится, весной мы пришлем тебе много меди, сильных суфимов, опытных мастеров. Может даже воинский отряд. Что это?
Оба собеседника обернулись в сторону крепости, оттуда донесся громовой раскат, окончившийся серией затухающих трескучих ударов. Вдалеке показалось лёгкое облачко дыма.
– Там что-то случилось, – взволнованно произнёс Робин и поспешил вниз.

Глупая девчонка до последнего мига не верила, что её убивают. Она так и умерла с улыбкой на устах. Её тело, наверняка спрятанное неподалёку, сейчас пылало огнём, жадные угасающие молнии потрескивали меж обнажающихся костей, вырывая искрящие клочья плоти. Зардрак грустно улыбнулся, качая головой. Жалко было убивать такую красотку, с гораздо большим удовольствием он бы сделал её ирраной, но она сама выбрала свой путь.
Искрящийся клубок, облепивший тонкую фигурку, догрыз остатки фантома десмериума, ослепительные молнии ушли в землю. Сата, живая и невредимая, стояла на том же месте и с интересом смотрела, как дымят проплешины в траве. Подняв голову, она насмешливо поинтересовалась:
– Ты закончил?
Зардрак судорожно сглотнул, расставил ноги, с двух рук ударил Ледяными Укусами, без передышки замкнул врага в Сферу Яда, осыпал Трупной Плесенью, вбил туда шесть Умирающих Звёзд, а всё получившееся сжёг Вспышкой Отчаяния. Когда улеглось бушующее пламя, Сата спокойно констатировала:
– Становится скучно!
Вот тут Зардрака проняло по-настоящему, он ведь знал совершенно точно – у иссы нет защиты, она не могла пережить и сотой доли использованной против неё мощи. Ведь Рябь нельзя обмануть!
– Ты не можешь быть живой!!! Это какой-то обман!!!
– Атон, ты ведёшь себя глупее мальчишки! Неужели такого мудреца, как ты, можно обмануть?
– Как ты это делаешь? – крикнул Зардрак, послав Плевок Вулкана.
Девчонка недовольно поморщилась, щёлкнула пальцами – пламя, окутавшее было её фигуру, исчезло.
– Ты плохо меня слушаешь, – укорила она жреца. – Я ведь сказала, что сегодня первый раз вышла в десмериум. А не задумался ли ты, раз уж такой мудрый, что это значит? Вижу, что нет. Подсказываю – я стала настоящей иссой, перед тобой уже не плачущий ребёнок. Начинай воспринимать меня серьёзнее.
– Да что ты понимаешь, – яростно вскричал Зардрак, выпуская облако Ласковых Лезвий вслед за Кипящим Покровом. – Я убил десятки исс, среди них была и твоя мать! Я хотел выжечь тебе глаза, я мог убить тебя, ты помнишь это!!!
– Помню! – Девушка помрачнела. – Зря ты тогда не воспользовался моментом. Теперь придётся об этом пожалеть.
Зардрак устал. Сила его быстро истощалась в непрекращающихся атаках, он с трудом смог бы сейчас остановить сердце сильного врага, но об этом уже не думал. Пока Робина хранит эта невероятная исса, он недосягаем. Следует подумать об изменении тактики, а заодно и выяснить всё, что удастся... Благо девчонка довольно словоохотлива.
– Странно, – произнёс он, – я думал, твоя мать была последней, кто же тебя учил? Кто провёл инициацию?
– Моя мать отказалась от меня. Её очень разочаровала нескладная дочь, лишённая таланта. Я не знала учёбы и никогда не была даже у самого слабого Источника. Все были уверены, что даже тень силы испепелит меня.
– Зачем ты лжёшь, ведь сейчас тебя переполняет мощь?!
– Всё так, но и одновременно совсем не так. Ты не поймёшь.
– А ты попробуй, объясни!
Зардрак с трудом скрывал ликование. Он понял, как её уничтожить. Ни одна исса не пострадала бы от такой необычной атаки, но эта сумасшедшая не имеет даже ничтожной крохи знаний и не позаботилась о некоторых обязательных мелочах. Атон начал подготовку к нападению, не забывая поддерживать защиту. После столь оригинального нападения у иссы будет немного времени, она может успеть ответить в отчаянной контратаке. Между тем Сата охотно пустилась в объяснения:
– Я сильна, но моя мощь имеет природу, недоступную тебе. Мне не нужен Источник. То, что мне помогает, составляет неотъемлемую часть нашего мира; мне стало ясно это только сейчас, в десмериуме.
Зардрак атаковал. Фантом Саты странно дёрнулся, атону показалась, что она на миг исчезла. Взглянув в её по-прежнему снисходительно-насмешливые глаза, жрец расхохотался:
– Да ты полная дура! Я же убил тебя, ты всё-таки проиграла! Ну что ты смеёшься? Твоя связь с телом порвана, фантому осталось существовать всего несколько мгновений! Всё, прощай!
Сату сообщение не обескуражило. Она замолчала, со скучающим видом оглянулась по сторонам, как бы не замечая всё более вытягивающееся лицо Зардрака; наконец, посмотрев на него с презрением, заговорила ровным голосом, не теряя самообладания.
– Глупец! Тебе ещё не надоело? Не трать время, я неуязвима. Ты думал, что изолировал клочок десмериума со мной внутри? Так оно и было, но в это время в нём не было меня.
– А где же ты была? – еле выдавил из себя опешивший Зардрак.
– Ушла немного выше, тебе там никогда не бывать!
Тут Зардрак понял – ему давно уже пора сматываться. То, что он ещё жив, объясняется капризом кошки, решившей поиграть с мышонком. Атон закрыл глаза, стал входить в Ритм. Раз-два-три, раз-два, раз, раз-два-три, раз-два, раз. Но резонанса не было, он не чувствовал своего тела, не мог вернуться. Его что-то держало, а скорее кто-то. Жрец открыл помутневшие от ужаса глаза, взглянул под ноги. Так и есть, изумрудно-зелёные побеги густо оплели его тело до самого пояса. Странно было видеть, как они растут из выжженной на месте битвы земли.
– Зардрак, – так же спокойно продолжила Сата, – я прощаю тебе всё. Мне никогда не забыть, как ты держал перед моими глазами раскалённый клинок, требуя отказаться от родных, но я прощаю это. Прощаю и то, что ты убил всех моих близких, всех друзей и знакомых, всех тех, с кем я росла. Прощаю, что приговорил меня к мучительной смерти среди веселящихся людей. А убью тебя за то, что ты хотел лишить жизни моего любимого человека. Этого простить нельзя. Моя мощь – любовь; тебе этого не понять, но более страшной силы нет, на ней держится весь мир, она скрепляет каждую его частицу.
– Да что ты несёшь! – Зардрак чуть ли не выл. – Даже твои риумы не несли такого бреда!
– А я не риум! Я смеюсь как от них, так и от тебя! Всё, чего вы хотите – это власти, как над телами, так и над душами! Я сама по себе, всё, что мне надо, это счастья для любимого человека. Когда он дрался с нуром, я встала на его защиту, сказала Слово Приказа. Но я пыталась использовать силу своей Искры, из-за чего чуть не сгорела, у меня отнялись ноги, любимый нёс меня на руках. Потом я попала в руки его врага, тот хотел надругаться надо мной, но этого нельзя было допустить – ведь моё тело принадлежит любимому. Я ударила насильника своей слабой Искрой, но кончилось всё очень плохо. Мне удалось спастись, но сила чуть не покинула моё тело, смерть стояла со мной рядом. Я должна была умереть, но не могла, моя жизнь принадлежит любимому. Сегодня, поняв, что ты пришёл за ним, я ушла в десмериум, хотя для меня это недоступно, и только здесь поняла – Искра ни при чём, она просто влилась в этот неиссякаемый Источник, позволила им воспользоваться. Я ничего не боялась, когда ты пытался меня убить. У меня не было страха за себя, я только защищаю любимого. Ты не мог вывести меня из равновесия. В этой сфере не было брешей, твои усилия не могли пробить её и за сотни лет боя. Глупец, ты только научил меня, как пользоваться оружием, ведь я совершенно не представляла, что надо делать, меня ведь никто не учил! Но поражу я тебя не твоим знанием, нет! Ты умрёшь другой смертью!
Атон не сдержал поражённого возгласа, когда исса извлекла прямо из воздуха большой чёрный лук.
– Нет! Здесь никто не может иметь оружие!
– А это не моё оружие, это лук моего любимого, – пояснила Сата и безразлично добавила. – В ролиуме я его не смогла бы натянуть даже наполовину. И кстати, Зардрак, чтобы тебе ещё веселее было умирать, скажу тебе кое-что – на перевал меня унёс Хранитель.
Зардрак завыл... С неописуемым ужасом он смотрел, как девчонка изящно отставила ногу, чуть повернула маленькую ступню, подняла оружие, на тетиве появилась странная стрела, прозрачнее стекла. Тетива натянулась. Жрец задёргался, смерть казалась неизбежной – проклятая исса бросила его в пучину страха и отчаяния, самообладание испарилось уже давно, а с ним и все защиты, которые он так тщательно выстраивал в начале схватки. Убить его сейчас смог бы и младенец. Раз-два-три, раз-два, раз, раз-два-три, раз-два, раз! Он всё ещё не сдавался, но это был просто жест отчаяния. Уже видя, как освобождается натянутая тетива, Зардрак почувствовал свои ладони, инстинктивно сжал обе, даже не задумываясь о том, что это может принести спасение. В следующий миг всё исчезло в ревущем огненном смерче.

Тукс Длинный Лук монотонно бил по ладони Верховного атона. Тело его было неподвижно, из приоткрытого рта тянулась струйка слюны. Тукс не прекратил своё странное занятие даже когда на поляну выскочили несколько магиров. Завидев людей, глупые животные бросились было попробовать их на вкус, но остановились и, мелко повизгивая, попятились назад, испуганно соря помётом. Охотник почему-то совсем не удивился их необычному поведению.
Вдруг тело атона дёрнулось, выгнулось дугой, забилось в судорогах. Тукс удержал его, уложил на землю; тот захрипел, давясь обильной пеной, раскрыл безумные глаза. Из уст Зардрака сорвался стон, с огромным ужасом он смотрел на свою правую ладонь, с которой сыпался невесомый пепел. У него больше не было риалы. Сжав руку охотника, жрец еле слышно прохрипел:
– Тукс Длинный Лук, я всё-таки вернулся!
– Великий, что с тобой случилось?!
– Беда Тукс, беда. В десмериуме меня ждала засада. Если бы не риала, я был бы уже мертв.
– Но как это могло быть, ведь никто не знал о нас?
Зардрак застонал, понимая, что левая сторона тела ему больше не служит. Скрипнув зубами, он сжал руку охотника ещё сильнее:
– Тукс, ты помнишь тех худых женщин?
– Да великий.
– Иди в крепость, найди ту, у которой чёрные волосы; не ошибись, в её глазах блестят золотые искры. Она исса невероятной силы, убей её.
– Только её?
– Да! Поспеши! Нет, стой! Наверное, разум тоже не хочет мне служить, иначе уста мои не извергали бы такие страшные глупости! Они знают, что мы здесь, нам надо бежать, сейчас же! Ты должен посадить меня на суфима и гнать как можно быстрее. Мне будет очень больно. Если воля моя ослабнет, я буду просить остановиться, но ты не должен слушать. Тукс, как можно быстрее доставь меня в храм Рогеса. Давай же, нам нельзя терять время.

Ошеломлённая Сата несколько мгновений стояла среди бушующего пламени – мощь, освобождённая её неопытной рукой, была ошеломляющей. Стихия не успокоилась, пока не сожрала вокруг всё на десятки метров, оставив только раскалённую, оплавившуюся поверхность. Что случилось, девушка не понимала: её стрела не могла вызвать столь ужасный эффект, да и атон каким-то непостижимым образом исчез, пустив за собой огромную Волну. Исса была совершенно неопытной и не могла предположить, что жрец рискнёт и использует риалу.
Наконец придя в себя, она слегка успокоилась. Что бы здесь ни произошло, Зардрак уже не рискнёт приблизиться к Робину. Она даже улыбнулась, вспомнив, как легко потерял жрец контроль над своими эмоциями, стоял перепуганной статуей, лишившись всей своей защиты... Как черепаха без панциря. И это при том, что начинающая исса совершенно не умела сражаться и победила его только тем, что удержала свои чувства в узде, не раскрывшись ни на одно мгновение. Она действительно совсем не боялась. Робину в тот момент ничего не грозило, но было ясно – одна оплошность, и он может погибнуть вслед за ней. Сате нельзя было ошибаться.
Оглянувшись, девушка увидела, что сюда осторожно приближаются люди. Не задумываясь, она пошла куда-то в сторону леса, и только отойдя уже довольно далеко, внезапно поняла, что не знает, куда идти: она больше не слышала ритм своего тела. Сата не успела испугаться, когда услышала рядом голос:
– Здравствуй, Сата!
– Здравствуй! Как тебя зовут?
– Здесь есть имена. Зови меня Ромфаниум.
– Я тебя помню. Ты тот зелми, который говорил с Робином. Я трогала твой рог!
– Да, Сата, это я. Какое на тебе красивое платье, ты в нём похожа на детскую куклу. Принёс ли мой рог тебе счастье?
– Да, Ромфаниум. Спасибо тебе.
– Девчонка! Если ты так счастлива, зачем ищешь смерти? Что ты здесь натворила?
– Зелми, я должна была защитить Робина. Он мой любимый!
– Как ты смешна! Глупая эйко, что ты знаешь о любви? Зачем ты хотела убить этого атона своей необычной силой? Неужели не понятно: любовь защищает, но не может убивать. Всё, что ты можешь в десмериуме, это страшить врагов до безумия. У атона была риала, он настолько перепугался, что использовал её, не раздумывая. Тебя спасло только чудо; стой ты на шаг ближе к нему, и десмериум поглотил бы твой фантом, пустил на новую Рябь.
– Но я же этого не знала! Всё было хорошо, атон потерял свою защиту, оставалось его только добить. Меня никто не учил, я совсем никудышная исса.
– Твоя сила несокрушима. Такой иссы, как ты, Запретный Мир ещё не знал. Это тайна, но я тебе её скажу. Мощь, используемая тобой, может приказывать Источникам.
– Ромфаниум, что ты говоришь? Как это может быть? Ещё не прошло и часа с того времени, как я была обычной девушкой с жалкой Искрой, грозившей мне смертью при любой попытке её использовать!
– Сата, я говорю только правду! Ты сама не знаешь границ своей силы. Неужели ты думаешь, что Хранитель спас тебя просто так?
– Он спас мне жизнь, но я перенесла боль, унижение, рабство!
– Значит, так было надо, бог не ошибается. Посмотри на это с другой стороны. Если бы не твои страдания, ты не встретила бы Робина. Просто всё шло так, как должно было идти.
– Ромфаниум, если всё так, я готова перенести всё это ещё раз!
– Не мне решать – я всего лишь детская игрушка. Но из-за тебя я оторвался от важного дела: мне надо собирать всех зелми мира, а не болтать с девчонками.
– А зачем тогда ты пришёл?
– Есть ли предел твоей безграничной глупости?! Ты потеряла своё тело, сейчас оно лежит в траве, твоя не менее глупая подруга прекратила отбивать Ритм, сейчас она зачем-то дышит тебе в рот. Иди за мной, я должен вернуть Робину его иссу.
– Ромфаниум, – смущённо спросила девушка на ходу, – а мне можно будет трогать твой рог, когда я стану ирраной?
– Глупая, глупая Сата, – ласково ответил единорог, – все зелми будут несказанно рады, если их коснётся великая исса! И перестань прятать голову в плечи, больше ты этого делать не будешь!

Сказать, что Робин был ошеломлён, это не сказать ничего. Пейзаж, лежащий перед ним, больше всего напоминал лунную поверхность, подвергшуюся ядерному удару. Выжженная проплешина тянулась метров на пятьдесят, по краям ещё дымили какие-то уцелевшие пни и кусты, но дальше не было ничего, кроме остывающего стекловидного шлака. Жар был такой, что невозможно было подойти. Вокруг возбуждённо шумела толпа, люди сбежались со всей округи. Робин повернулся к Хонде:
– Что тут случилось?
– Неплохой вопрос! Если узнаешь ответ, не забудь мне рассказать.
– Ты же был рядом, в крепости, неужели совсем ничего не видел?
– Видел, да ещё и с самого начала, я в этот момент как раз находился на стене. Скажу по правде, фейерверк тут сверкал отменный. Сначала даже приятно было смотреть: молнии, сверкающие шары, какие-то радужные купола – настоящее шоу! Кончилось плохо: рванул такой фугас, что все в округе оглохли, с башен сорвало крыши, а я улетел, как подбитый Карлсон. Всё, занавес; открыл глаза в загоне для быков, кстати, там говно хоть когда-нибудь убирают?
– Может, метеорит? – неуверенно произнёс Робин.
– Не знаю, но очень хочется посмотреть на показания счётчика Гейгера, тут явно попахивает озоном. Я видел много взрывов, но этот! Это что-то абсолютно другое! Даже то странное создание, в которое ты запустил стрелу, самоликвидировалось гораздо спокойнее.
Последние слова Робин уже не слушал, он увидел рядом предводителя риумов, азата Стихоса, в окружении его людей. Подозвав еретика, показал на пепелище, поинтересовался:
– Ты знаешь, что это?
Тот взглянул очень хмуро, кивнул:
– Да, это сражались создания, наделённые силой!
– Что ты имеешь в виду?
– Последний раз я такое видел в битве при Кораллиуме. Там исса Бендра сражалась с двумя атонами Заоблачного храма. Все они были могучи, но то, что там было, совершенно не походило на эти разрушения. Здесь сошлись в схватке сильнейшие из сильнейших, даже земля не выдержала, расплавилась.
– Но кто они такие?
– Не знаю. Один мальчик вчера говорил, что видел возле Ноттингема Зардрака акх Даутора, Великого Настоятеля Заоблачного храма. Ему не поверили, хотя известно, что паренёк знает жреца в лицо. Но сейчас... Позволь, я возьму риумов, мы обыщем весь лес, этот атон может быть неподалёку.
– Я не возражаю. Прихвати Петровича с парой рейнджеров, они вам не помешают.
– Спасибо, Робин Игнатов. Если нам повезёт, умрёт один из самых страшных наших врагов.
Робин посмотрел вслед Стихосу и недоумённо пожал плечами. Он ничего не понял из объяснений риума, но был уверен в одном – кто бы здесь сегодня ни сражался, они использовали не мечи и топоры, их загадочное оружие даже на его технологической планете внушило бы огромное уважение. Этот мир преподнёс очередной сюрприз, причём у самого порога его дома.

– Сата! Ты очнулась! – вскрикнула Анита. – Пожалуйста, скажи что-нибудь!
– Да, очнулась. Пожалуйста, встань, мне тяжело!
Освободившись, Сата поднялась, недоумённо потрясла головой, с силой провела ладонями по лицу. Анита меж тем поспешно говорила без передышки:
– Это было так страшно! Ты лежала без признаков жизни, неподалёку что-то сверкало, грохотало, при этом твоё тело вздрагивало! Затем что-то взорвалось так, что по реке пошли волны. Потом я увидела, что ты не дышишь, стала пытаться делать искусственное дыхание. Как же я перепугалась!
– Зачем? Мне ничего не угрожало, я дышала, просто очень тихо, незаметно. Ты зря прекратила отбивать Ритм, вот из-за этого действительно могла произойти беда.
– Прости, – Анита заплакала, – мне было страшно! Я забыла всё, что ты говорила!
– Ничего страшного, не рыдай, прошу тебя. Пойдём, нам надо вернуться в Ноттингем.
– Сата, а что... что это было?
– Атон Зардрак акх Даутор попытался убить Робина. Я хотела его остановить, был бой, он проиграл, но сумел сбежать.
– Но ведь ты была здесь! Я ничего не понимаю!
– Пойдем скорее, дома я всё объясню.
Девушки поспешили в сторону крепости. Анита с удивлением заметила, что подруга идёт лёгким, упругим шагом, совершенно не похожим на походку больного человека. Но было что-то ещё, от чего удивлённо вытянулось лицо часового в воротах. Парень проводил девушку ошеломлённо-восхищённым взглядом, хотя прежде большая часть внимания доставалась златовласке. Только подходя к дому, Анита поняла, что от волнения не заметила самого главного – фигура Саты распрямилась, она больше не сутулилась и не прятала голову.

ГЛАВА 8

Настроение у Робина было неважное, день выдался ещё тот. Сорванные переговоры с Лацием, странные события неподалёку от крепости, достойные новой серии «Секретных материалов», отряды риумов, до сих пор прочёсывающие окрестности – одного этого вполне хватало. А тут ещё непонятное поведение Саты – она не показывалась ему на глаза, очевидно, опасаясь тяжёлого разговора. Робин знал, что девушка покидала крепость вместе с подругой, но, разумеется, не смог бы её отругать за это. Тем сильнее его обидело поведение возлюбленной: молодой человек очень хотел её увидеть, хоть бы ненадолго.
На крыльце послышались лёгкие шаги, скрипнула дверь. Робин, собиравшийся уже тушить светильник, обернулся и удивлённо замер:
– Сата!
Девушка улыбнулась, закрыла дверь, пошла к нему, глядя смущённо, но с нескрываемым любопытством. Тут Робин слегка смутился: он был почти голый.
– Сата, как хорошо, что ты всё же пришла, – поспешно заговорил он. – Я искал тебя, очень хотел увидеть, я совсем на тебя не сержусь за вашу прогулку и...
Договорить молодой человек не успел: девушка заключила его в объятия, и уста влюблённых слились. Оторвавшись от Робина очень нескоро, Сата смущённо произнесла:
– Я не пряталась, мне надо было подготовиться.
– К чему? – тупо спросил ошеломлённый её поведением Робин.
– Ты что, не понимаешь? – ещё больше смутилась Сата. – Я пришла к тебе. И не смотри так! Со мной всё в порядке, я совсем выздоровела и не уйду!
Глаза девушки странно блестели яркими, золотистыми точками, а разгорающийся огонёк не смог бы оставить равнодушным даже мумию. Робин понял, что сам теперь не позволит ей уйти.
– Да ты у нас опаснее Лены! – усмехнулся он, приходя в себя. – Та хоть в дома к честным людям не врывается.
– Обними меня крепче, мой цохван!
– Так я по-прежнему демон? Печально.
– Ничего не поделаешь, – Сата игриво пощекотала возлюбленного, – у тебя здесь растут волосы!
– А у тебя нет?
– Конечно! Ни у кого из наших людей нет волос подмышками. Правда, многие ваши женщины их срезают, но они растут вновь.
– Как интересно! А можно мне посмотреть?
– Не знаю, наверно, можно. Не смейся! Поцелуй меня! Что ты делаешь?
– Как что? Снимаю платье!
– Подожди! Я сама! Да отпусти же!
– Неужели я всё-таки увижу конец этого процесса!
– Робин! Ну что ты говоришь?
– Сата, на моей памяти ты уже дважды это начинала, но ещё никогда не доводила дело до финала. Трепещу от мысли, что сейчас увижу твоё тело!
– Робин! Ты смеёшься! Я сейчас уйду! – не слишком убедительно возмутилась девушка.
– Ну, не сердись! Я не смеюсь, я ликую! Мне очень приятно видеть тебя, очень радостно смотреть, как ты пытаешься выбраться из этого платья, а уж то, чем мы будем заняты в ближайшее время, радует меня гораздо, гораздо больше! Давай помогу, а то ты действительно никогда его не снимешь. А это что такое?
– Я это сшила сама. Лена сказала, что мужчинам очень нравится, когда такое носят женщины.
– Эта учительница химии и здесь достала! Ещё какие-нибудь сюрпризы будут?
– Робин, её язык не останавливается, она говорит там, где лучше молчать. Но я боюсь даже думать о многих её словах, а не то что делать! Больше сюрпризов нет. Робин, куда ты меня несёшь?
– На кровать.
– Подожди, поноси меня ещё, хоть немного! Мне так нравится!
– Что же ты раньше молчала? Малышка, здесь и места для этого нет, может, выйдем на улицу?
– Представляю! Будет очень весело, все придут смотреть. А уж как обрадуется Хонда, сколько у него будет слов! Робин, помнишь, как ты меня носил? Я тогда еле могла с тобой говорить, даже не мечтала, что ты будешь моим мужчиной. Как же я тебя люблю!
– Всё, больше не могу, идём в кровать. Так, что это такое? Как мило, даже жалко снимать!
– Робин! Пожалуйста, потуши свет!
– Ни за что, как же я тебя тогда увижу! Сата, убери руки, ну прошу тебя. Какая же у тебя красивая грудь! Прекрасная ты моя!
– Робин! Ой! Какой ты нежный! Спасибо!
– Малышка, первый раз вижу девушку, которая благодарит за ласку. Красавица, да что с тобой сегодня, ты не похожа на саму себя. Как красиво блестят твои глаза, как смелы поцелуи, а тело дрожит от малейшего прикосновения.
– Не останавливайся, говори так же, мне очень приятно это слушать. И руки... пожалуйста, делай так же!
– Конечно! Любимая, какие длинные у тебя ножки...
Сата всхлипнула, вырвалась из мужских объятий, взглянула с обидой:
– Робин, зачем ты так? Ты просто смеёшься!
– Девочка моя, – парень был ошеломлён. – что не так? Чем я тебя обидел?
– И ты спрашиваешь? Хвалишь длинные ноги, сейчас начнёшь сравнивать с лягушкой.
– Глупышка, – Робин засмеялся, – я же из другого мира, ты что, забыла? У нас считается, что красивая девушка должна быть стройной и длинноногой.
– Правда? – Голос Саты был полон недоверия.
– Конечно! Ты же сама знаешь, Аниту считают первой красавицей, а у неё фигура немногим пышнее твоей. Иди же ко мне! Сейчас посмотрим, что тут у нас ещё припрятано.
– Робин! Потуши свет! Прошу тебя!
– И не подумаю. Вот и всё, с одеждой покончено! Ты почему вся сжалась? Боишься? Я не сделаю тебе ничего плохого, что ты, любимая!
– Не обращай на меня внимания! – тихо прошептала Сата. – Я же простая перепуганная эйко, а ещё... ещё наши женщины говорят, что у вас большие шоко. Лена сказала непонятные страшные слова, как ты меня будешь рвать на фашистский крест.
– Эту Лену я когда-нибудь убью! Не простой смертью. Не бойся, я же с тобой ещё ничего не делаю. Ну, открой глаза, расслабься, посмотри на меня.
– Робин, я и так боюсь, а если посмотрю на тебя, наверное, умру от страха.
– Ну что ты, милая, не умрёшь. Я буду самым нежным мужчиной в мире, вот так, видишь, это не так уж и страшно.
– Робин! Что ты делаешь?
– Если тебе что-то не нравится, так и скажи.
– Я не могу так сказать.
– Почему?
– Мне же всё нравится! Всё! О Роб-бин! Как ты можешь это делать! Это так стыдно! Почему ты остановился? Мне же очень нравится!
– Вот и пойми тебя. Любимая, ложись вот так, хорошо. Не бойся, но сейчас может быть немножечко больно. Совсем чуть-чуть, расслабься, я люблю тебя.
Тишину разорвал короткий девичий крик. Робин виновато замер, глядя на исказившееся личико Саты, но девушка не позволила ему останавливаться, успокоила его несколькими дрожащими словами:
– Роб-бин! Всё хорошо, я просто немного испугалась, мне не больно, пожалуйста!
– Сата!..

Потом они долго лежали, обнявшись, постепенно приходя в себя. Робин был настолько счастлив, что это невозможно передать словами. В голове не было ни одной мысли, он улыбался, поглаживая волосы девушки. Сата открыла глаза, посмотрела любящим, благодарным взглядом, ничего не сказала, передвинулась, положила голову ему на грудь.
– Как ты? – ласково спросил Робин.
– Мне очень хорошо, – так же ответила девушка, – это было совсем не больно, только в начале, немного. Мне так хорошо!
– Что с тобой сегодня?
– Сегодня лучший день моей жизни. Я не хочу даже разговаривать. Как хорошо!
– Вот видишь, а ты трусилась осиновым листом, на спинку падала с зажмуренными глазами, требовала свет убрать.
– Я больше не буду. Робин, раз уж ты не погасил свет, можно посмотреть на твой шоко?
– Смотри, любопытная ты моя. Ну, как, очень страшно?
– Ой! А... можно немного потрогать? Чуть-чуть.
– Ну конечно, разве я могу тебе хоть что-то запретить!
– Робин!!! Послушай, а ты можешь ещё?..

Ночь раскинула над крепостью своё звёздное покрывало. Малая луна, Арета, сверкала своим полным серебряным диском. Одинокий часовой медленно расхаживал по стене, звеня стальной кирасой; вахта была скучной, а молодому парню очень хотелось веселиться. Но сегодня это невозможно: смена караула будет ещё не скоро, а к тому позднему времени жизнь в Ноттингеме затихнет полностью. Дозорный остановился, опёрся на алебарду, прислушался. Так и есть: со стороны ближайших домов донёсся торжествующий девичий крик. Часовой завистливо вздохнул, поднял оружие и направился дальше – служба продолжалась.

Несколько мрачных мужчин-риумов стояли на небольшой поляне. Они не спали всю ночь, но никто не показывал усталости. Если бы потребовалось, любой из них готов был бодрствовать до полного изнеможения, только бы это помогло справиться с их врагом. Но тот ускользнул, оставив помятую траву и золу от костра, пепел уже давно остыл.
Риумы расступились, в центр круга прошёл Стихос. Присев, он взял щепотку золы, понюхал, брезгливо отряхнул пальцы, кивнул, как бы соглашаясь с чем-то. Один из риумов, совсем молодой мужчина, сделал шаг из круга, звонко заговорил, ни к кому не обращаясь:
– Это были они. Костёр совсем маленький, он не согреет, и пищу на таком не приготовить; вокруг рассыпаны частицы высушенных трав и грибов. Я видел следы двух человек, они ушли отсюда верхом на суфимах.
Стихос чуть повернулся, кивнул ещё раз. Из круга выступил другой мужчина, низенький, бочкообразный, с роскошной бородой. Он заговорил глухим басом, так же отстранённо:
– Сын Йорафа, Варкад, видел возле Ноттингема двух охотников. В старшем он узнал Зардрака акх Даутора, Великого Настоятеля Заоблачного храма, атона, допущенного к Источнику Сердца Мира. Ребёнок знал его – он один из тех, кто год назад был схвачен на празднике двух лун. Ему тогда удалось сбежать. Варкад говорил, что Зардрак был одет как охотник, его спутник так же. По словам Варкада, они шли от ворот. Мальчик испугался, побежал к отцу, всё рассказал, но ему не поверили.
Стихос поднялся, посмотрел в небо, заговорил глухим, мрачным голосом:
– Два охотника, похожих по описанию на тех людей, которых видел Варкад, приходили позавчера в Ноттингем, говорили с Робином Игнатовым, скорее всего, просились на службу. За это время проклятый Зардрак запомнил нашего вождя, ушёл на эту поляну, провёл полный обряд Торанвера, затем ушёл в десмериум. В это же время Сата Неомо Кайя покинула крепость в сопровождении своей подруги. Спрятавшись у реки, она тоже покинула ролиум, вступила в бой с атоном, прогнала его, не дав убить Робина Игнатова. Вы все видели, как ужасна была их схватка, но исса осталась невредимой; вряд ли то же самое можно сказать о Зардраке, ведь кто-то должен был пострадать при таком буйстве стихий.
Стихос замолчал, обвёл взглядом круг собравшихся, кивнул самому пожилому:
– Где она сейчас?
– С позднего вечера не покидала ложа Робина Игнатова. Когда я направлялся к вам, они ещё не засыпали, хотя уже начинала бледнеть заря.
– Ты уверен? Крики разных женщин схожи, нет ли ошибки? Все знают, Сата Неомо Кайя носит белую заколку эйко?
– Я не бросаю пустые слова. За нею следили два охотника, иссу ни на миг не оставляли без присмотра, едва только ты отдал приказ беречь её. Сперва мои люди нашли Сату Неомо Кайю на берегу Стайры, она жгла Костёр Памяти. Залив угли водой из реки, исса направилась к Ноттингему, обошла все стены, прикоснувшись к каждому бревну. Что она делала, не знаю, но у неё было очень серьёзное лицо. Закончив трогать брёвна, Сата Неомо Кайя отправилась в баню для женщин; я следом отправил туда свою младшую жену, а вокруг поставил несколько человек. В бане исса была очень долго, до темноты, затем прошла к своему дому, на пороге поговорила немного с лучницей Анитой. Они обнялись, и Сата Неомо Кайя ушла в дом Робина Игнатова. За домом смотрят трое; никто не выходил, но слышен шум, какой производят женщина и мужчина на ложе.
– Хорошо, – тем же мрачно-серьёзным тоном заявил Стихос, – продолжайте следить за ней. Враги коварны, её могут попытаться убить, в ролиуме она очень уязвима. Отвечу вам на немой вопрос, почему Сата Неомо Кайя не проводит с нами обряды. Я говорил об этом с нею. Она сказала, что у неё больше нет веры, ей одинаково далеки как риумы, так и атоны. Она смеялась над моими укорами, и даже память о её великой матери не вызвала стыда. Исса сказала мне, что у неё есть только Робин Игнатов и больше ей ничего не надо. Сердце моё переполнила печаль, больше мы об этом не говорили, ведь она забыла веру предков. Но сейчас всё изменилось. Сата Неомо Кайя показала, что она великая исса и защищает нашего вождя с такой яростью, что плавится земля. Пусть она не риум, но её силу необходимо беречь: без неё Робин Игнатов станет беззащитным перед убийцами, ведь наши талисманы и обереги на крепостных воротах не смогут защитить от такого врага, как Зардрак акх Даутор.
Глаза Стихоса сверкнули, он сжал кулаки:
– Запомните, риумы, Сата Неомо Кайя может погибнуть лишь после того, как умрёт последний из нас. Все наши жизни ничего не стоят в сравнении с ней. Наш вождь Робин Игнатов – единственный человек, сила которого может победить атонов, а Сата Неомо Кайя – его исса!

По узкой лесной тропинке двигалась довольно странная процессия. Впереди шёл невысокий человек в одежде охотника-шоквута, за собой в поводу он вёл крупного суфима с ездоком. Человек в одежде атона был накрепко привязан к своему животному, лицо его искажала гримаса боли, глаза сверкали бессильной яростью. Замыкал караван второй бык, который брёл на натянутой верёвке, привязанной одним концом к хвосту первого суфима.
– Тукс Длинный Лук, я прикажу живьём содрать с тебя всю кожу, а мясо натереть солью. Тебя сварят на медленном огне в моче суфимов, потом скормят нурам, кости бросят в уборную, а череп утопят в болоте. Ты никогда не узнаешь Костра Памяти! Последний раз приказываю, остановись, мне надо немного отдохнуть!
– Прости великий, – в который уже раз равнодушно ответил охотник, – ты сам велел идти без остановок и не внимать твоей мольбе. Потерпи ещё два дня, и мы увидим стены храма Рогеса, там тебе обязательно помогут.

ГЛАВА 9

Солнце давно уже светило в полную мощь. Вместо стёкол окна дома закрывала мутная пластиковая плёнка, но свет она задерживала слабо, и комната была хорошо освещена. Робин с задумчивым видом сидел на краю кровати и нежно смотрел на свою возлюбленную. Сата ещё спала с тем трогательным, притягательным чистым видом, с каким могут спать только совсем молодые девушки. Молодой человек старался не шуметь, сидел очень тихо, но тут за окном что-то грохнуло, зычный голос одного из кузнецов выдал смачную тираду, причём цензурными в ней были только предлоги.
Сата открыла глаза, зажмурилась и засияла улыбкой.
– Робин! – радостно воскликнула она, ответив на нежный поцелуй, но тут же опомнилась, натянула одеяло до подбородка.
– Интересно, – задумчиво протянул парень, – чего же я там ещё не видел?
– Бесстыжий! – заключила Сата. – Ты давно меня разглядываешь?
– Милая, на дворе уже день. Я успел сходить на ярмарку, поговорил там с почтенным купцом Лацием Мар Улаком, выслушал массу язвительных комментариев по поводу нашей ночи от Хонды и немало практических советов от Ахмеда. Рядом с домом гремели в складе кузнецы, но тебя бы и гром не поднял. Бедненькая моя, сильно устала?
– Какой ужас! – застыдилась девушка. – Откуда все знают, что было этой ночью?
– Глупышка, ну разве у нас можно хоть что-нибудь скрыть? Деревня! А кроме того, ты так мило кричала, что удовольствие получили все наши соседи.
– Как стыдно! Я теперь не смогу выйти!
– Да что ты! Выйдешь с гордо поднятой головой, пусть все завидуют. Кстати, возле дома временами маячит Анита. Когда я заходил, она посмотрела на меня очень многозначительным взглядом. Мне кажется, она подозревает, что я замучил тебя до смерти, и теперь караулит дом, не даёт избавиться от тела.
– Робин, а почему ты встал так рано?
– Мне некуда деваться, у меня много обязанностей. Ведь никому не будешь объяснять, что выжат досуха зелёной девчонкой. Если хочешь, поспи ещё, тебя просто шум разбудил.
– Нет, мне надо идти домой.
– Глупышка, здесь твой дом, никуда не отпущу.
– Ты хочешь, чтобы я тут тебе всегда надоедала, – улыбнулась Сата. – А только что жаловался на полную истощённость.
– Ничего, если что, тебя всегда можно связать и уложить под кровать, чтобы не приставала, нимфоманка кареглазая!
Сата посмотрела пристальным, на удивление серьёзным взглядом, без всякой игривости спросила:
– Робин, ты же хочешь сказать что-то совсем другое. Я слушаю.
– Да малышка, – голос парня был не менее серьёзен. – С кем ты сражалась вчера возле опушки леса?
Пожав плечами, девушка спокойно заявила:
– Я знала, что ты догадаешься, разве это скроешь. Но здесь мне трудно говорить. Можно, я оденусь и мы пойдём к реке?
– Конечно! Как ты скажешь. Если хочешь, можешь вообще промолчать, я не стану любить тебя меньше.
– Нет, Робин, я никогда не буду от тебя ничего скрывать. Как можно иметь тайны от любимого. Да и тебе надо узнать много нового. Отвернись, пожалуйста, мне надо одеться. Робин, пожалуйста, ты ещё не раз увидишь моё тело, не смотри!
Тот послушался, и вскоре Сата разрешила:
– Всё, можешь повернуться. Я очень страшно выгляжу?
– Что ты, красавица моя!
– Толку от твоего мнения. Какой ужас у меня на голове!
– Вот, возьми, твоя заколка.
– Оставь себе.
– Но зачем она мне?
– Я тоже в ней уже не нуждаюсь. Пойдём.
Они вышли из дома и направились к воротам. Подождав, пока влюблённые отойдут подальше, следом потянулись трое риумов, не замечавших, как за ними, в свою очередь, следит Хонда.
Сата шла, пока стены крепости не скрылись за поворотом реки. Девушка остановилась, аккуратно подобрала платье, присела на траву. Рядом устроился Робин. Они долго молчали, глядя на прозрачные воды Стайры. Со стороны Ноттингема доносились звуки кузнечных работ, иногда плескалась рыба, больше никто им не мешал. Робин подобрал камешек, ловко запустил его, заставив прыгать по воде. Девушка усмехнулась, а он задумчиво заговорил:
– Ты знаешь, на первый взгляд это был вполне понятный мир. Архаичный, неразвитый, с примитивной культурой и технологией. Ты первая, кто заставил меня задуматься, что не всё так просто. У меня было с кем тебя сравнить, ведь мы забрали с собой Глиту и Траму. Посмотри на них: они до сих пор двух слов связать не могут, а ты училась языку с пугающей быстротой. Ты с лёгкостью усваивала понятия, чуждые для дикого человека, не имела никаких религиозных предрассудков, если не считать, конечно, крайней чистоплотности. Даже твой страх перед нами больше напоминал ожидание обиды, самих по себе нас ты не боялась. Но понимать, что не всё так просто, я начал после той битвы, где ты остановила нура. У меня странное мышление, я очень наблюдательный и могу часами разбирать один и тот же эпизод, пока не пойму всю его подоплеку. Ты что-то сделала с этим монстром, он некоторое время просто не мог пошевелиться. Для меня это осталось загадкой, и позже, когда достаточно овладел языком, я поговорил с Глитой; та сказала, что ты приказала нуру, больше ничего из её слов понять было нельзя, тупость её не знает границ. Что ты с ним сделала?
Сата улыбнулась одновременно лукаво и виновато:
– Приказала. Не смотри на меня так, это правда. Так много надо сказать, но не знаю, как. Хочешь, я расскажу тебе сказку?
– Давненько мне их не рассказывали.
– Вот и хорошо! Я попробую говорить так, чтобы ты понял. Слушай и не перебивай!

В давние времена в стране под названием Вертина жил счастливый народ, его называли риумы. От могущественных предков им достались великие знания и Источник большой мощи – Айтэг Бланориз. Великий лес Вертины хранили единороги, они сами пользовались силой Источника и давали её юным девушкам, тем, кто мог её принять, в ком горит Искра. Они становились иссами, их могущество было велико, позволяло получать высокие урожаи на полях, строить города, лечить людей, усмирять хищников и делать много других полезных вещей. С севера и востока страну закрывали горы, с юга расстилалось огромное озеро, с опасными болотами за ним; с запада тоже возвышался горный кряж, но вершины его были невысоки, уютные долины плодородны, населены они были шоквутами. В стране скал правили атоны, могучие жрецы Одинокого бога; они были мудры, и у них был свой Источник – Сердце Мира. Между двумя народами царил мир, хотя случались и стычки. Но ссоры были незначительны, гораздо выгоднее казалась торговля друг с другом и городами на побережье моря, которое расстилалось на западе и юге, куда шли дороги через горы. Но было у атонов то, что не давало покоя их соседям – единственное известное миру месторождение оловянного камня, на котором древние поставили Заоблачный храм. Добавляя олово в медь, можно получить бронзу, очень крепкий металл, мощь которого несокрушима. Воин с бронзовым оружием – страшная сила в мире меди и камня.
Зависть овладела сердцами старейшин риумов, они решили забрать себе Заоблачный храм, стать единственными обладателями бронзы. Это казалась лёгким делом, ведь население гор было немногочисленно по сравнению с Вертиной. Старейшины объявили учение атонов богопротивным, искажающим заветы Одинокого бога. Была собрана огромная армия Изумрудных Воинов, разъезжавших на могучих быках, каждый из них был огромного роста, облачён в нефритовые доспехи и хорошо вооружён. За ними шло несметное количество простых ополченцев и охотников.
Эта несокрушимая сила с лёгкостью смела все армии атонов, ничто не могло ей противостоять. Жрецы Одинокого бога гибли, не в силах победить такое множество исс. Но был среди них мудрец, проживший очень долгие годы, звали его Торанвер акх Рэйг. В былые времена атоны прогнали его из храма за еретические мысли: он говорил, что богу не требуется столь догматическое поклонение, религия не должна ущемлять свободу духа. Он говорил и другие вещи, обошёл весь мир, говорят, был даже в неведомых землях, за болотами хафидов, и эти дикари объявили его святым. Видя, как гибнут беспомощные крестьяне, Торанвер акх Рэйг преисполнился гнева. Он отправился на встречу со старейшинами риумов, но его едва не убили; спастись удалось только благодаря помощи иссы Тары, она полюбила мудреца. Тогда бывший жрец решил пойти на страшный шаг – уничтожить всю армию Изумрудных Воинов.
Он не раз бывал в Айтег Бланоризе и знал возможности этого Источника. Но знал и возможности Сердца Мира, даже то, о чём другие атоны не подозревали или о чём они не задумывались. Вся гора под Сердцем Мира пронизана пещерами, в них живут странные создания – нуры. Века жизни вблизи столь великого проявления Силы ужасно изуродовали их тела, эти малюсенькие трусливые создания никогда не показывались на дневной свет. Но была у них одна интересная особенность, не свойственная никаким другим живым существам. Они могли воспринимать Приказ атона, получившего Силу у Сердца Мира, а иссы на них действовать не могли. В своё время Торанвер изучил нуров, его позабавил этот каприз природы, но пришли трудные времена, пора было использовать любое доступное оружие.
Мудрец спустился в пещеры и собрал огромное количество нуров. Мощь Торанвера была столь велика, что он смог заставить их выбраться на поверхность. Орда пугливых зверей пошла за своим повелителем. Он вёл их тайными тропами, неведомыми жителям Вертины, а последний переход к Айтег Бланоризу сделал ночью, так что их никто не заметил.
Утро армия нуров встретила под сенью огромных деревьев, в окружении единорогов. Зелми не могли сдержать смеха – мудрые создания, но во многом они простодушнее детей. Единороги позволили Торанверу воспользоваться силой Источника, а он пообещал, что полученное могущество понадобится только для разгрома армии Изумрудных Воинов. Так на свет явились страшные чудовища. Сила Айтэг Бланориза ещё больше изуродовала тела нуров, но дала им огромный рост и физическую силу, а шкура у них и прежде была весьма прочной. Теми же тайными тропами Торанвер акх Рэйг провёл свою новую армию в горы, к Заоблачному храму, где кипела великая битва – атоны давали свой последний бой.
Риумы уже ворвались за стены, когда на них обрушилась орда нуров. Напрасно иссы пытались приказать монстрам – на то, чтобы просто задержать их на несколько мгновений, уходила вся их сила. Изумрудные Воины не дрогнули, но против нуров сражаться было очень тяжело, а те с лёгкостью рвали в клочья зелёные доспехи. Военачальник риумов хотел отступить, встретить врага на более удобном для суфимов месте, но единственные ворота были перекрыты, почти вся армия оказалась в ловушке между нурами и атонами. Кровавая бойня шла до вечера, уйти смогли только несколько исс и Изумрудных Воинов, а опоздавшее к битве ополчение Торанвер атаковать не стал.
Мудрец отвёл остатки своего войска в пещеры, а затем по просьбе атонов вернулся в Заоблачный храм. Ему был устроен самый пышный приём – победители чествовали своего освободителя, но мысли их были далеки от благодарности. Атоны поняли, что сами могут использовать нуров, а миролюбивый Торанвер станет для них помехой. Усыпив бдительность мудреца, они схватили героя, но убить не решились – мудрец всё же был их спасителем. Его заперли в подземельях, где он кричал от ярости и горя, поняв, что дал в руки властолюбивых мерзавцев самое страшное оружие. Несколько послушников постоянно сидели у дверей, записывали его проклятья.
Тем временем атоны прошлись по всем пещерам, собрали нуров, как изменённых, так и прежних карликов. Всех их доставили в Айтег Бланориз, обескровленные риумы не смогли этому помешать. С единорогами церемониться не стали, не убоялись святотатства, дождались, когда те окружат пришельцев, после чего напали. Зелми очень сильны, но они не воины, у них не было предводителя, не было намерения сражаться, их застали врасплох. Спасаясь от полного уничтожения, священные животные покинули лес. А вскоре на свет явилась чудовищная армия.
Риумы не теряли времени даром, лихорадочно готовились дать отпор, собрали всех, кто мог держать в руках оружие. Они уже не думали о нападении, все их помыслы были только о защите родины. Две армии сошлись в долине, которую сейчас называют долина Костей. Таркс Оран Шегус, военачальник риумов, хотел подняться на перевал, чтобы сверху обрушить на врага камни, а затем ударить всадниками на суфимах. Но нуры напали раньше. Закипела долгая битва сразу в двух срезах реальности: воины и нуры в ролиуме, иссы и атоны в десмериуме. Тара с несколькими сильными помощницами прорвала цепь жрецов и обрушила на нуров огонь и молнии. Но часть храмовых бойцов атонов обошла позиции риумов и напала на слабо защищённый лагерь, где лежали беспомощные тела исс. Началась резня.
Незадолго до этого Торанвер сбежал из заточения. Он успел к завершению битвы и смог спасти свою возлюбленную. Вместе с Тарой мудрец скрывался в лесах, ведь ему не было места ни среди риумов, ни среди атонов. Однако иссу позвал долг перед родиной, она ушла, унося под сердцем ребёнка Торанвера. Больше никто мудреца не видел, он исчез бесследно.
А на просторах Вертины свирепствовала смерть. Атоны решили окончательно сломить своих врагов. Они уничтожали города и деревни, разрушали храмы, за малейший отпор убивали всех в округе. За несколько лет некогда цветущая страна превратилась в безлюдную пустыню. На освободившиеся плодородные земли переселяли шоквутов, и постепенно жизнь стала налаживаться.
Но в сердцах покорённых жила ненависть к захватчикам. Ещё оставались иссы и священнослужители. Дайра, дочь Тары и Торанвера, втайне от атонов готовила восстание. Сила её была велика, а своей неукротимой решимостью она заражала всех вокруг. План её был прост: исса собиралась узнать тайную тропу в горах, неожиданно напасть на Сердце Мира и уничтожить молодняк нуров. Тут следует уточнить, что изменённые создания теряют способность к размножению, поэтому приходилось разводить их в родных пещерах. Без пополнения войско нуров исчезнет через несколько десятков лет, а с солдатами уже можно воевать привычными способами.
Дайра готовилась несколько долгих лет. Она воспитала своих дочерей сильными иссами, только младшая оказалась бесталанной. Всё, на что она оказалась способной, это приказать мелкой птичке сесть на палец. Забытая родными малышка рано научилась читать, по несколько раз изучив все доступные ей книги. Девочке в этом никто не мешал.
Подготовка к нападению уже близилась к завершению, когда заговорщиков выдал предатель. Дайра собрала кого успела, пошла к горам, в последнем, отчаянном порыве стремясь достичь Сердца Мира. По иронии судьбы нуры настигли маленькое войско в той же долине Костей. Войском командовал один из самых могущественных атонов – Зардрак акх Даутор. Он предложил Дайре сдаться, но получил отказ. Нуры окружили риумов и убили всех, не уцелел никто. Это была последняя большая битва. Вертина покорилась полностью.
Уже вечером на перевале нашли младшую дочь Дайры. Зардрак не хотел её убивать, гораздо интереснее было заставить пленницу принять веру атонов. О том, что внучка великой Тары покорилась, узнали бы во всей Вертине. Но несмотря на детский возраст, девочка была дочерью своей матери и даже под угрозой страшных пыток хранила молчание. Зардрак поставил её перед молодым голодным нуром, который мог умертвить её страшной смертью, но монстр не тронул девочку. Разгневанный атон приказал принести её в почётную жертву на великом празднике, проходившем раз в четыре года. Ожидала она этого события в маленькой деревне возле Айтег Бланориза.

– Вот и вся моя сказка, – закончила Сата.
– У сказки должен быть счастливый конец, – возразил Робин.
– Конец ты и сам знаешь, – улыбнулась девушка.
– Однако мне многое не понятно. Ведь ты называла себя бесталанной, но я видел другое. Ты смогла остановить нура, да и с Валетом наверняка что-то подобное проделала, а уж о вчерашних событиях вообще молчу. Как ты это смогла?
– Робин, я тебя никогда не обманывала, мои слова истинны. В тот раз, когда я приказала нуру, у меня едва не отнялись ноги, а после случая в лодке вообще была близка к смерти, ты сам знаешь. Моя Искра слишком слаба, меня даже не пытались приводить к Источнику – все считали, что это меня убьёт. Но кое-что мне доступно. Вчера я поняла, что кто-то покинул ролиум, и испугалась за тебя. Страх придал мне силы, позволил уйти в десмериум, найти Зардрака, когда тот шёл тебя убивать. Только тогда я поняла, что инициирована совершенно неизвестным Источником и получила огромную силу. Ты её источник, а точнее, наша любовь.
– Но как так может быть?
– Не знаю, а что понимаю, не могу объяснить. Весь наш мир верит в одного бога, но поклоняются ему по-разному. Однако все религии говорят – он создал мир, скрепив его любовью, большей силы во Вселенной нет.
– Странно, я прибыл сюда из гораздо более развитого мира, но мы понятия не имеем об этих силах и источниках.
– Это неудивительно, мы тоже знаем, что существует множество обитаемых миров, но наш единственный, уникальный, только здесь могут происходить такие удивительные вещи. Помнишь, как твои люди теряли испорченные зубы? Теперь вы удивляетесь, что стали расти новые. Даже утраченные ноги и руки отрастут вновь, просто на это понадобится больше времени. Весь этот мир пропитан духом созидания, ведь здесь живёт Бог!
– Сата, ты меня всё больше удивляешь! Я за тобой не замечал особой религиозности, ты даже риумов от себя прогнала.
– Да, ведь моя религия – это ты! Риумов жаль, но вспомни, кто начал войну? Из-за их жадности атоны, прежде равнодушные к окружающему миру, получили огромную силу, которая их развратила, заставила добиваться господства над миром. Но бог всё-таки есть, я называю его Хранителем. Он спас меня, вырвал из битвы, принёс на перевал, говорил со мной.
– Сата!
– Не смотри на меня таким взглядом, я не более сумасшедшая, чем ты. Хранитель говорил со мной! Он сказал, что я переживу много горя и унижений, но потом встречу своего желанного мужчину, получу большую силу и должна буду защищать любимого. Всё, что он говорил, уже сбылось.
Робин был ошеломлён – глаза девушки не могли лгать, родство их душ было столь тесным, что фальшь не осталась бы незамеченной. Но если всё это правда, то его атеизм смешон. Хотя Сата может ошибаться, принимать за бога какое-нибудь другое удивительное существо. Те же пришельцы – они явно не боги, в их устройстве связи совершенно нет ничего мистического, есть только голая технология. А явись эти создания на глаза перепуганному ребёнку во всём блеске своих достижений, что он подумает?
– Послушай, Сата, – мягко заговорил Робин, – опиши мне, что это за создание – Хранитель.
– Зачем? – спокойно сказала девушка. – Ты сам его увидишь, он так сказал. А мои слова кажутся тебе удивительными, поскольку ты не веришь ни во что. Лучше я буду молчать, а то действительно примешь меня за сумасшедшую.
– Что ты, милая, этого никогда не будет. Я тебе верю, но очень хочу посмотреть на этого Хранителя. А почему ты его так называешь?
– Он сам разрешил мне его так называть.
– А как ты сражалась с атоном?
– Тебе непросто будет понять. Весь наш мир состоит из нескольких слоёв – срезов. В середине самый главный – ролиум, он содержит всю материю и удерживает равновесие остальных. Для боя иссы и атоны перемещают свой фантом в более верхний слой – десмериум. Физическая сила там не имеет значения, и вещества там нет, но оттуда открывается возможность управления энергией. С её помощью можно воздействовать на материальные объекты ролиума и сражаться с фантомами врагов. Самую важную роль в схватке играет эмоциональное состояние противников. Растерянный, испуганный или разъярённый человек теряет шансы на победу, но сохраняя спокойствие, можно выдерживать самые опасные атаки. Я была неуязвимее гранитной скалы, ведь за себя мне было совсем не страшно – ты  моя жизнь! Меня берегла любовь к тебе – новая сила. Но я не знала её особенностей: если защищала она с огромной эффективностью, то для нападения совершенно не годилось. Зардрак использовал против меня множество способов атаки, запаниковал, потерял самообладание. Я попыталась его уничтожить, но он в отчаянии использовал риалу – слезу Хранителя. Ты видел, к чему это привело. Высвободилась огромная энергия; она прошла по всем слоям мира и на миг свернула их в одном месте в точку, что позволило атону бежать, а я потеряла связь с телом. Но в десмериум пришёл единорог Ромфаниум и помог мне вернуться. Вот и вся битва.
Робин прижал девушку к себе:
– Мне больно думать, что я мог тебя потерять.
– Робин, прости, в другой раз я буду осторожнее.
– Не говори ничего! Другого раза не будет.
– Но Робин! Атоны вернутся, уже более подготовленные. Они не потерпят сильных чужаков на своей земле. Нас будут атаковать в ролиуме и десмериуме; их сил достаточно, чтобы сровнять нашу крепость с землей. Я буду сражаться вместе с тобой, даже не спорь, ты можешь мне помешать, но не остановить. Как же я тебя люблю!
Разговоры смолкли на довольно продолжительное время. Наконец, с трудом оторвавшись от девичьих губ, Робин заявил:
– Надо идти, а то здесь сейчас что-то будет.
– Не возражаю, – лукаво произнесла Сата.
– Я, в принципе, тоже, но учти, за нами внимательно наблюдают три риума и Хонда.
– Ой! Где?
– Где-то в кустах. Они берегут тебя, как иссу, а Хонда за ними следит из-за своей вечной подозрительности.
– Почему ты сразу не сказал? Надеюсь, они хоть грудь мою не увидели!
– Не бойся, – засмеялся Робин, – её видела только моя ладонь. Тебя действительно теперь следует беречь. Я приставлю для охраны Ахмеда, он очень предан тебе и скорее умрёт, чем даст в обиду. Пусть днём всегда будет неподалёку. Ты не должна теперь ходить одна, ведь враг знает о твоей силе и может попытаться напасть исподтишка.
– Хорошо, я сделаю всё, что ты скажешь. Пойдём в крепость, тебе надо поесть, иначе мы просидим здесь до самого вечера.
– Хочешь, я понесу тебя на руках?
– Конечно! – радостно взвизгнула девушка. – Но только до ворот!

ГЛАВА 10

В залах Первого храма было сыро и гуляли холодные сквозняки. Мрачные своды создавали давящее ощущение, как бы грозя опуститься, раздавить всех, кто не успеет скрыться в узких проходах. Множество послушников день и ночь чистили стены, но плесень всегда находила лазейку, расцветая на влажных пятнах. Иногда в углах, заросших паутиной, находили грибы. Сердце Мира плакало, ведь Хранитель устал, нет ему больше интереса ни в чём. И потому жалобно пищат запертые в клетках маленькие нуры, а их многочисленные языки больше не лакомятся плесенью, не чистят Источник. Гниль разъедает Первый храм.
Девять Верховных атонов собрались в Зале Малых Церемоний. Они внимательно выслушивали рассказ десятого, статного жреца весьма заметной внешности. Вся его фигура излучала бешеную, яростную энергию, впечатление портило только то, что временами левая сторона лица у него замирала, безвольно опускалась, на несколько мгновений отказываясь служить хозяину. Повествование его было долгим, он старался не упустить ни одну мелочь, так что к концу некоторые слушатели стали испытывать нетерпение. Но наконец уверенный голос затих, в зале воцарилась тишина. Некоторое время её ничего не нарушало, но затем прозвучал вопрос:
– Зардрак акх Даутор, мы выслушали твой рассказ с великим вниманием. Всех нас восхитила твоя мудрость и решительность, твоей вины в поражении нет. Но с этими пришельцами надо что-то решать, они появились в самых разных местах, но почти всех удалось убить. Осталось только два их поселения, но судя по твоему рассказу – Ноттингем самое опасное из них. Ты был там, знаешь противника лучше, чем все присутствующие, как же надо с ними поступить?
– Убить! Всех!
– Это понятно. Как именно следует это проделать?
– Я уже отправил несколько лазутчиков из клана Горных Теней, они попытаются ликвидировать иссу Сату Неомо Кайю и Робина Игнатова. Но не следует рассчитывать только на это, нам нельзя терять время, язва расползается, Вертина может вспыхнуть восстанием в любой момент, даже здесь послушники рассказывают друг другу легенды о бронзовых людях, пришедших расправиться с атонами. Потребуется армия, около тысячи нуров, в три раза больше храмовых воинов, множество ополченцев-шоквутов и охотников-стрелков. Мы дойдём до Ноттингема, оставляя за собой выжженную землю: всех, кто вёл дела с нечестивыми пришельцами, следует примерно наказать. Селение цохванов уничтожим со всеми обитателями. Хорошо бы ещё оставить до весны большой отряд, не дать купцам с побережья провести торг.
– Ты просишь слишком большое войско, нам негде взять такие силы. Наша армия наконец захватила один из перевалов, война пришла на Побережье. Сейчас там каждый солдат на счёту. Ещё немного, и проклятые города падут один за другим.
– С городами можно покончить позже, – не сдавался Зардрак, – это враг хорошо изученный. А здесь медлить нельзя.
Однако ему так и не удалось убедить всех Верховных атонов. Но армию Великий Настоятель всё же получил: старейший жрец после долгого обсуждения высказал решение, устроившее всех:
– Ты заберёшь половину воинов с горных застав, соберёшь ополчение на юге Вертины, снимешь половину стражи в местных храмах и четверть в своём, Заоблачном. Отсюда получишь сто нуров и пятьсот храмовых воинов, ещё сто нуров придут с берегового хребта. Из казны бери медь и серебро, найми лучших охотников и бойцов горных кланов. Сила соберётся меньшая, чем ты требовал, но всё равно немалая.
Зардрак склонил голову, принимая мнение собрания. Не прощаясь, он вышел из зала – следовало спешить, ведь армию надо ещё собрать.

Ноттингем спал. Ночь была ясной и холодной, к утру грозил ударить первый заморозок. Озябший часовой держал пост на стене, меряя расстояние от башни до башни монотонными шагами. Очень хотелось лечь в тёплую постель, прижаться к мягкому боку своей женщины и спать до обеда. Он почти проклинал начальство, заставлявшее нести дозор день и ночь, хотя ещё ни разу не попался дурак, рискнувший влезть на шестиметровую стену. Тому, кто в башне, ещё хорошо, можно погреться у печурки, а ему куда деваться? Эх, зря он не надел тёплую меховую поддевку, давно ему не приходилось дежурить в такую пору, не подумал, что ночи уже холодные.
Страж не заметил, как над гребнем стены показалась голова, внимательные глаза изучили его с ног до головы. Не издав ни малейшего шума, тёмная фигура проскользнула за спину, в лунном свете блеснул металл. Часовой потрясённо замер, когда чужая рука мелькнула за спиной, он хотел закричать, но перерезанное горло издало только булькающий хрип. Убийца придержал свою жертву, не дав загреметь кожаным доспехом с нашлёпками о доски настила, аккуратно уложил, перегнулся через парапет, махнул рукой. На стене показались ещё три бесшумные тени. Часть дела была сделана.

Мегс сидел за дровяной поленицей и следил за крыльцом. Он не первый раз нёс здесь вахту, и пока ничего не внушало опасения. Робин Игнатов и Сата Неомо Кайя уже давно угомонились, из дома не доносилось ни малейшего звука. Мегс был хорошим охотником и славился отличным слухом, но сейчас не слышал ничего подозрительного. Казалось, Ноттингем вымер, самый большой шум издавали быки в далёком загоне, не перестающие жевать свою бесконечную жвачку. И тут Мегс почувствовал, как сзади подкрадывается неведомый враг. Он развернулся в один миг, размашисто описав полукруг маленьким топориком, держа его за петлю, продетую в рукоятку, но сталь, вместо того, чтобы встретить живую плоть, с треском ударила по деревяшкам дров. В тот же миг на рот легла холодная ладонь, вымазанная чёрной краской, а узкое лезвие короткого бронзового стилета вонзилось в шею, отточенным ударом раздвигая позвонки.

Робин проснулся, не понимая, что его разбудило. Вокруг царила полная тишина, только Сата тихо посапывала под боком, однако даже эта умиротворяющая картина не смогла прогнать неясной тревоги. И тут, закрыв на миг лунный свет, на фоне мутного квадрата окна промелькнула тень. Следом послышался сильный удар по дереву, затем короткий, булькающий стон. Робин тихо приподнялся, закрыл рот девушки ладонью, поднимая её голову. Та дёрнулась, глянула с недоумением, тут же в глазах загорелся лукавый огонёк. Сата ещё толком не проснулась, но при виде странного поведения возлюбленного её мысли привычно пошли по вполне определённому направлению. Несмотря на серьёзность ситуации, Робин не сдержал улыбки, тихо шепнул:
– Развратница моя, у тебя одно на уме! Очень тихо иди в кладовку. И захвати свою одежду, а то замёрзнешь.
– Что случилось? – насторожилась девушка.
– У нас небольшие неприятности, но не бойся, я справлюсь.
Красавица была дитем своей эпохи и, не предаваясь паники, шепнула:
– Сначала я помогу тебе одеть доспехи. Потом спрячусь.
Дверь легонько треснула, кто-то ощутимо давил на неё снаружи. Робин мысленно похвалил Сату: стеснительная девушка каждый вечер обязательно опускала деревянный крючок, закрывая их гнёздышко. У него мелькнула мысль попробовать поднять тревогу, но пришлось её отбросить. Противник, поняв, что обнаружен, легко вышибет дверь или ворвётся в окна. Нет, следует ждать, не выдавая себя.

Четвёрка лазутчиков тихо посовещалась у порога. Придя к согласию, двое направились к двери, остальные скользнули к окнам. В дверную щель проникло узкое лезвие, нащупало препятствие, плавно подняло деревянный брусок. Кивнув напарнику, хозяин ножа сделал последнее движение, не считаясь с неизбежным шумом, рванул дверь на себя; оба кинулись вперед и тут же ошеломлённо замерли. Они ожидали увидеть беспомощных, сонных людей, недоумённо поднимающих головы с ложа, но всё оказалось совсем не так. Перед ними стояла очень мрачная фигура, закрытая стальным чешуйчатым доспехом, из-под шлема блестели неистовые глаза.

– А постучаться вы не забыли?! – яростно выкрикнул Робин и с оглушающим ревом рубанул от плеча.
Первого врага он едва не развалил пополам, но это были не косолапые крестьяне, второй легко ушёл от удара, мячиком перекатился через плечо, вскочил уже с коротким мечом в руках. Сталь звякнула о бронзу. Услышав, как рвётся пластик окна, Робин быстро отпрыгнул к двери в кладовку, на ходу махнул левой рукой; убийца, уже наполовину влезший в окно, вскрикнул, сполз обратно, хватаясь за рукоятку засевшего в груди ножа. Второй, уже забравшийся в дом, что-то швырнул, но не попал: закованный в металл вождь был подвижен, как капля ртути – не давая прицелиться в уязвимые места, он двигался совершенно непредсказуемо.
Через миг на Робина разом напали оба убийцы. Хищно лязгнули мечи. Все трое знали, как с ними обращаться, но поспешно выстроенные дома не отличались простором, в тесноте и мраке негде было развернуться опытным бойцам. Один из убийц не сдержал яростного вопля, когда сталь отсекла ему руку у локтя, но второй оказался удачливее и поразил ногу Робина чуть выше колена. По ноге хлынул горячий поток крови. Вождь не удержался, припал на колено, продолжая драться в таком положении. Последний противник скакал вокруг, как белка, рубя сразу с двух рук. Искалеченный тоже не сдался и даже сумел вскользь кинжалом задеть Робину рёбра – ремни доспеха были не затянуты, броня болталась звенящей накидкой, открывая незащищённые бока. На улице послышался шум, крики. Последний враг отвлёкся и пропустил выпад в живот. Тут же на пороге появился Хонда – дважды хлопнул пистолет, и всё было кончено.
– Там, на улице, ещё один! – крикнул Робин. – Может, ещё живой!
– Иди в кладовку! – рявкнул Хонда. – Без тебя разберутся!
– Уймись, телохранитель задрипанный, я отсюда никуда не уйду, в кладовке Сата!
За окном кто-то злобно взвыл, послышался глухой удар, за ним торжествующий крик. Загудели взволнованные голоса, ворвался Мавр:
– Робин, живой! – радостно воскликнул он. – Что это? Ты ранен!
В кладовке послышался крик, дверь распахнулась и к Робину бросилась Сата:
– Что с тобой?
– Да ерунда, несколько маленьких царапин.
– Не ерунда! У тебя сильно рассечена нога, ты теряешь много крови. Скорее, помогите! Мне нужны бинты и вата!
Не отвлекаясь на окружающую суету, девушка приложила к ране ладонь, зажмурила глаза. Мавр и Хонда потрясённо разинули рты, когда кровавый поток остановился в одно мгновение. Какие-то женщины принесли перевязочные материалы и воду, помогли Сате обработать раны. После этого Робин отправил девушку в дом Аниты под охраной десяти солдат. Сам вождь возглавил прочёсывание крепости и её окрестностей. Поиски врагов продолжались до полудня.

– Это были убийцы из клана Горных Теней, – сказал Стихос. – Они работают за плату и не имеют хозяев. Люди узнали одного из них, он приходил днём, приносил товары. Воины клана тут всё разнюхали, знали совершенно точно, куда надо идти.
– Местные ниндзя, – констатировал Хонда, указывая на изъятый немалый арсенал.
Оружия здесь хватило бы на целый десяток воинов. Всё лучшего качества, в отличном состоянии, бережно отполированное.
– Видали, какой металл? – Мавр крутанул короткий меч. – Тёмная бронза, не каждая сталь с ней сравнится. Таких клинков я здесь ещё не встречал.
– А я бы и не хотел такие видеть! – Голос Робина был мрачен. – Они убили часового на стене, женщину, вышедшую в туалет, трёх риумов вокруг дома... Если бы я их не почуял, не было бы ни меня, ни Саты. Хорошая у нас крепость, господа, совершенно неприступная! Заходи, кто хочет!
– Да кто же думал, что так выйдет. – Мавр досадно поморщился. – Будем учиться на своих ошибках, если не получается на чужих. Во рву наделаем ловушек, наловим магиров, привяжем под стены. Часовых пустим по двое. В другой раз у них этот номер так легко не пройдёт. Да и торговцев в посёлок пускать не будем, поставим времянку у ворот, пусть все дела ведутся там.
– Их было только четверо? – спросил Пересвет.
– Скорее всего, – ответил Хонда. – В лесу нашли четырёх суфимов с поклажей, там ещё лазит Петрович с рейнджерами, но скорее всего зря.
– Надо готовиться к дальнейшим неприятностям. – Робин покачал головой. – Нас теперь не оставят в покое. Как бы не пришлось в скором времени на практике узнать – крепки ли наши стены.

– Как твоя нога? Сильно болит?
– Что ты, после твоего лечения я забыл, какая из них раненая. Милая, тебе, наверное, придётся пожить у Аниты, пока нам поставят новый дом.
– Но почему? Мы спокойно поживём пока в старом.
– Но ты же видела, там всё залито кровью, женщины её до сих пор отскребают от досок. Неужели ты сможешь там жить после случившегося?
– Робин, почему я должна бояться крови врагов? В своей жизни я не знаю, кого видела больше – мертвецов или живых людей.
– Иногда ты меня удивляешь; мне казалось, что вид крови тебя пугает.
– Меня пугает только вид твоей крови. А кроме того, ты сказал, что там всё уберут.

– Зардрак акх Даутор, согласно нашему договору, мы послали в Ноттингем четвёрку Теней. Никто из них в назначенный срок не вернулся. Клан считает сделку закрытой. Если ты захочешь её возобновить – это обойдётся в десять раз дороже.
– Вы получите своё серебро; я заключаю с вами новую сделку. Но кроме того, хочу предложить ещё одну работу. Я готов заплатить по две меры серебра за каждого Безликого, кого вы согласитесь отдать в моё войско на время кампании против цохванов. Все они могут получить богатую добычу при захвате Ноттингема и умиротворении окрестных поселений.
– Зардрак акх Даутор, на таких условиях клан Горных Теней даст тебе бойцов, но как только крепость цохванов падёт, они вернутся назад.
– Да будет так; пусть длань Одинокого бога накажет того, кто нарушит этот честный договор!
Закутанная в плащ фигура выскользнула из походного шатра. Зардрак вышел следом, оглядел кипящий людьми военный лагерь, загадочно улыбнулся: силы его увеличивались с каждым днём, их было меньше, чем ему хотелось бы, но достаточно для планируемой операции.
– Тукс, – крикнул жрец.
Рядом выросла фигура охотника, он поспешно дожевывал кусок вареного мяса.
– О чём ты здесь пререкался с мастером-инженером?
– Великий, он хотел срочно видеть тебя, а ты приказал никого пока не впускать.
– Что он хотел?
– Хотел говорить с тобой лично. У него неполадки с несколькими баллистами.
– Хорошо! Найди его и приведи ко мне.

Вся система Дэйто-7 являлась одной огромной промышленной зоной. Три внешние планеты-гиганты были покрыты густой сетью химических синтезаторов, две внутренние были интегрированы в единый производственный комплекс. Их поверхность сплошь покрывали технологические модули, ближние орбиты являлись олицетворением рукотворного хаоса, здесь всё представляло невероятно густую транспортную сеть. На дальних подступах величаво проплывали скелетоподобные громадины биотических верфей. Ещё дальше темнели мрачные исполины боевых станций, представлявших самое последнее, внутреннее кольцо обороны. Таких рубежей было несколько, последние зонды раннего обнаружения уходили в межзвёздное пространство на расстояние в полтора световых года. Система Дэйто-7 являлась самой крупной военной верфью в секторе Империи, здесь производились почти все корабли, классом превосходящие четвёртый.
В роскошной каюте штабного корабля восьмого класса собрались шесть разумных существ. Все они были гуманоиды, имели полное гражданство и в своей сфере каждый обладал сильными рычагами воздействия на политику Империи. Высокий хлок-альбинос в парадной сбруе адмирала Имперского флота стоял у обзорного иллюминатора и с интересом наблюдал, как огромный астероид исчезает в дебрях транспортной сети, отправляясь на полную переработку. Коуфф видел подобное зрелище уже не раз, но оно ему не надоедало. Повернувшись к присутствующим, он заявил:
– Взгляните на ту верфь. Там собираются лёгкие штурмовые крейсера пятого класса. Сорок шесть процентов расходов на сооружение такого судна уходит на монтаж концевого кольца. Конфигурация этого агрегата приводит к тому, что крейсер имеет круглую, уплощённую форму, малоэффективную для размещения передовых орудийных систем; кроме того, этот элемент конструкции является самой уязвимой частью корабля. Всего-навсего шесть с половиной килограмм меркита могут решить эту проблему кардинально. Себестоимость корабля снизится на тридцать девять процентов, огневая мощь увеличится в полтора раза, а учитывая выросшую надёжность, класс поднимется до восьмого. Простейшие тактические расчёты показывают: имея всего восемьсот таких кораблей, мы можем сократить охрану внешнего периметра на двадцать шесть процентов. Высвободившийся флот позволит нам захватить стратегически выгодный участок сектора стергов. Его аннексия имеет для нас двойное значение: во-первых, мы получаем богатые и легкодоступные месторождения редкоземельных элементов, запасы их там колоссальны; во вторых, плоскость границы сектора выравнивается, что позволит существенно сократить количество патрульных кораблей в этом регионе, пустив освободившиеся на усиление ударного флота. Согласно политическому прогнозу, в ближайшее время нас ждёт весьма благоприятный период для подобной операции: в Матриархии стергов назревает кризис престолонаследования. Подобные кризисы – достаточно обыденное явление в их политической жизни и случаются с периодичностью в десять-двадцать лет, всегда выливаются в несколько локальных междоусобных стычек, после чего затухают. Достаточно спровоцировать небольшой пограничный конфликт либо нападение на наших граждан, после чего ввести в регион свои силы под предлогом поддержания мира и порядка.
– Но после окончания кризиса стерги потребуют возвратить захваченное пространство, – не выдержал один из слушателей.
– Увольте меня от этих глупостей, – отмахнулся адмирал. – Все мы серьёзные люди и прекрасно понимаем, что потерять гораздо легче, чем возвратить. Всегда найдётся какая-нибудь воительница, обделённая Матриархией; достаточно немного приласкать несчастную, и она с радостью объявит данную территорию свободным государством и найдёт кучу причин, почему это должно быть так. Разбирательство по таким вопросам длится очень долго, а учитывая нашу личную заинтересованность, окажется и вовсе бесконечным. Неужели не всё равно, какой статус будет у этой области пространства? Для нас главное – спокойно пользоваться минеральными богатствами. У стергов отвратительный флот, больше подходящий для пиратства и мелких операций, но оборона систем у них налажена великолепно, нам не мешало бы у них поучиться. В то же время непреложный закон тактики гласит: пассивные оборонные комплексы систёмной защиты неэффективны против маневренных кораблей классом от седьмого и выше. Однако при использовании стандартных технологий маневренный корабль такого класса получить невозможно, это несовместимые понятия. В таком случае подобная военная операция теряет всякий смысл: потери будут таковы, что в Совете поднимется колоссальная буря. Вы сами знаете политическую ситуацию в Империи: боевая доблесть приветствуется в одном случае – победа должна быть бескровной. Что вы хотите сказать?
Низкорослый брайн покачал своей огромной головой:
– Нам очень приятно слушать ваши мудрые рассуждения и не хочется вас огорчать, но объясните, зачем вы нас собрали? Для выслушивания военных теорий? Вы сами прекрасно знаете ситуацию в Империи: никто не пойдёт на риск кровопролитной войны даже ради богатейших запасов стратегического сырья. Как мы поняли из ваших слов, для быстрой и бескровной победы потребуется около пяти с половиной тонн меркита. С таким же успехом вы можете потребовать объявить вас императором всей галактики; поверьте, добиться этого гораздо проще. Миллионы учёных не смогли синтезировать малейшую крупицу этого вещества, а доступ к единственному известному его источнику, мягко говоря, затруднён. В свете данных фактов лично я не вижу смысла в нашем собрании.
– Поверьте, – спокойно ответил Коуфф, – я очень ценю ваше время и не намерен его тратить попусту. Всем вам известно, что Запретный Мир практически отдан на откуп Семье Гвен. Все вы их прекрасно знаете: силы у них гораздо меньше, чем апломба, замашки откровенно бандитские, а жадность просто чудовищна. В своё время они предложили простую и довольно эффективную программу эксплуатации Запретного Мира с помощью биотических дроидов. На тот момент никто не стал у них перехватывать инициативу, да и впоследствии, как вы хорошо знаете, выгоды от проекта были не слишком значительны. В основном им удавалось получать небольшие количества биологически активных веществ уникальной природы, все присутствующие с удовольствием их используют, невзирая на очень высокую цену. Добыча того же меркита не превышала двух-трёх килограмм в год. Поймите моё огромное удивление, когда со мной вошли в контакт несколько представителей Семьи и предложили купить сто семьдесят килограмм этого ценнейшего вещества.
Все возбуждённо загудели: цифра была просто колоссальной. Подождав, пока шум не утихнет, адмирал спокойно продолжил:
– Их объяснение, что это накопления многих лет, мне показалось неубедительным. При их жадности они бы давно засветили такие запасы, набивая цену. Я подключил флотскую разведку и параллельно с ней несколько негосударственных структур. Выяснилась масса интереснейших фактов. За последние несколько месяцев товарооборот продуктов биологического сырья Запретного Мира вырос в несколько сотен раз, а на аукционах сейчас предлагают лоты из десятков килограмм сотума. Поверхностная проверка Октаэдра показала: нуль-транспортировка за тот же период выросла в тысячи раз, причём эти данные всячески пытались исказить в меньшую сторону. Надёжные источники сообщили, что Семья Гвен в тайне от Совета разработала и реализовала принципиально новую программу освоения ресурсов Запретного Мира.
На этот раз шум поднялся ещё больше: наглость алчных деляг просто поражала. Коуфф выждал паузу и вновь заговорил тем же холодным, бесстрастным тоном:
– В ходе разработки аналитики подняли все проекты последних десятилетий, касающиеся Запретного Мира. В специальный комитет при Совете эти бредни приходят десятками в день. Один из них принадлежал некоему Мессету, в то время простому кадету Корпуса Наблюдателей. Сейчас он дослужился до начальника станции на самом краю галактики. Свободного времени ему, как вы понимаете, там хватало; он улучшил свой проект, проделал некоторую практическую работу по его реализации, благо расположение места работы этому благоприятствовало. Не получив в должного отклика от нашего многоуважаемого Совета, он обратился напрямую к хозяевам Октаэдра. Семья Гвен его поддержала; на моей памяти они не отказались ещё ни от чего, что могло бы принести прибыль. В рамках своей наглой затеи Гвены совершили акт грубого пиратства, похитив около двух тысяч хлоков с дикой планеты Каутэтора-13. С помощью Большого Октаэдра они переместили их на поверхность Запретного Мира и принудили добывать ресурсы в обмен на предметы, необходимые для жизни. Поначалу процесс шёл вяло, но потом стал нарастать просто огромными темпами.
– А как они транспортируют ресурсы?
– Во время Второй попытки на поверхности Запретного Мира были смонтированы несколько десятков малых транспортных установок пассивного типа. Они не содержат собственных источников энергии, в конструкцию их включена теплообменная штанга глубокого погружения, и для собственного функционирования они используют тепловой градиент планеты. Семейка Гвен легко их активировала, а похищенных хлоков постарались высадить поближе. Ничего сложного, но зато как эффективно; я преклоняюсь перед этим Старшим Наблюдателем Мессетом.
Немного взволнованным голосом толстенький корранин поинтересовался:
– А не было ли замечено реакции Запретного Мира на эти события?
– Мы проанализировали все происшествия последних месяцев. Не было ничего, что бы выходило за пределы стандартных статистических показателей. Всё прошло совершенно спокойно, Запретный Мир не отреагировал на эти события. Сейчас Семья Гвен сворачивает свою дроидную программу, полностью переключаясь на новый проект. Единственное, что насторожило, это событие в районе одной из транспортных установок. Его засёк дальний зонд, но информацию вовремя не передал – Семья как раз в тот момент начала свои махинации с базами данных. Мы смогли получить эти сведения только сейчас. Узконаправленный луч слежения засёк на поверхности Запретного Мира эффект, возникающий при переходе корабля в дальнее гиперпространство. По мощности это соответствует судну средних размеров четвертого или пятого класса.
Все собрание застыло ошеломлёнными статуями, кто-то не выдержал:
– Но корабль не может стартовать в дальний гипер, находясь вблизи крупных объектов с большой гравитацией. Да и как он вообще мог оказаться в системе Запретного Мира и при этом быть в таком состоянии, что смог куда-то ещё стартовать?
– Ответ мне не известен. Оптического изображения у нас нет, вполне возможно, что речь идёт не о корабле. Мало ли что может происходить в этом сумасшедшем мире. Просто другие процессы, которые могут вызвать подобный эффект, нам пока не известны. Но что бы там ни было, сейчас не до расследований. Для нас сейчас важно только одно – пять с половиной тонн меркита. Или кто-нибудь ещё думает, что зря теряет здесь своё драгоценное время?
Никто так больше не считал.

ЧАСТЬ 3
ОСАДА

ГЛАВА 1

Деревня шоквутов погибала. Сплошная шеренга взрослых нуров двигалась со стороны безымянного ручья, сметая всё на своём пути. Обезумевшие люди метались в кольце храмовых воинов и, не находя выхода, гибли на копьях. Разъярённый охотник вскинул лук, успел выстрелить, тут же рухнул с двумя стрелами – в груди и спине. По развалинам, оставшимся за нурами, побежали факельщики, заплясали язычки пламени, в небо потянулись первые столбы дыма. Заметались жадные мародёры, стараясь хоть что-то урвать с нищей деревни.
Зардрак акх Даутор, одетый в парадное облачение с боевыми Атрибутами, выехал к воротам верхом на огромном белом суфиме. Лицо его было величественно и бесстрастно; это выражение не поколебали даже многочисленные картины насилия над женщинами. Под копыта быка швырнули страшно избитого человека, солдат задрал ему голову, на кровавой маске блеснули безумные глаза. Зардрак криво усмехнулся:
– Кого я вижу! Старший азат! Что же ты не приветствуешь своего верховного атона?
– Пощади-и-и-и!!! – взвыл несчастный.
– Кого? Тебя? Да за что тебя щадить? Ты сам выбрал свою судьбу, когда привечал здесь цохванов! Разве для этого мы дали вам эту красивую землю? Убейте его!
Атон был доволен: его сильная армия быстро приближалась к их главному врагу. Вот уже седьмой день они разоряли деревни, поражённые скверной, убивали жителей, палками наказывали выживших, забирали скот и содержимое амбаров – ведь солдатам надо хорошо питаться. Зардрак подозревал, что в Ноттингеме уже знают об их приближении. Войско, отягощённое обозом и боевыми машинами, двигалось медленно, дорог в этих краях практически не было. Но спешка была здесь ни к чему, не стоит ради двух-трёх дней выигрыша изматывать солдат. Как ни велико войско, враг опасен, встречать его следует со свежими силами. Жрец обернулся к ближайшему вестовому:
– Спеши к отряду Гралга, скажи ему, пусть немедленно выступает в сторону Стайры, на её берегу мы станем лагерем до утра.
– Да, Великий! – подобострастно выкрикнул юный солдат, разворачивая своего суфима.
Подозвав одного из офицеров стражи, Зардрак резко скомандовал:
– Заканчивайте здесь поскорее, к вечеру всё войско должно быть у реки!

Лук – одно из древнейших изобретений человечества. Его изображение найдено во многих пещерах на рисунках, относящихся к невероятно давним временам. Никто не знает, когда впервые неизвестный изобретатель связал жильной тетивой концы упругой деревянной палки, вставил в стрелу костяное острие, испытал своё творение на шкуре быстроногой лани. Его открытие без принципиальных изменений пережило тысячелетия.
Но несмотря на принципиальное сходство, оружие рейнджеров было несравненно опаснее изобретения безвестного гения каменного века. Деревянную основу их луков усиливали роговые вставки и тугие стальные полосы, тетива синтетического волокна была натянута до каменного состояния. Требовалась немалая физическая подготовка, чтобы пользоваться таким оружием. У этих ребят силы хватало: все последние месяцы они ежедневно учились обращаться с этим немудрёным в конструкции, но очень сложным в использовании устройством. Каждый рейнджер имел колчан с хорошим запасом жалящих стрел, нож для их извлечения из трупов павших врагов и оружие ближнего боя – меч или топор. Тела их прикрывали кожаные доспехи, в уязвимых местах усиленные стальными пластинами, некоторые имели кольчуги, плетённые из больших колец, размерами похожих на те, что носят на пальцах.
Перед выстроившимся отрядом стоял Робин. Вождь поспешно, но обстоятельно объяснял боевую задачу:
– Петрович их с дерева хорошо рассмотрел. На нас движется около полусотни бойцов, все верхом на быках. Это храмовые воины, профессиональные местные солдаты. Каждый вооружён короткой пикой, у всех секиры или мечи, некоторые с анрами – это нечто среднее между мечом и копьём. У всех шлемы и хорошие доспехи. Суфимы прикрыты толстыми кожаными попонами. В общем, ребята серьёзные, но английским лучникам под Азенкуром было гораздо неприятнее, ведь на них неслась отборная латная конница, цвет французского рыцарства, однако они справились. А чем мы хуже каких-то англичан? Разве можно сравнить неповоротливого быка с боевым конём? Сейчас нам придётся немного полазить среди колючих зарослей; мы не должны оставить следы. Только держите себя в руках: никто не должен выстрелить раньше моего сигнала.

Офицер храмовой стражи Гралг был очень недоволен. Веселье в захваченной деревне было в самом разгаре, а его отряду пришлось уйти, чтобы выбрать место для лагеря. Следом топают несколько сотен ополченцев, но те уже далеко отстали, косолапым лапотникам не тягаться с откормленными суфимами. Вскоре они примутся за работу, обустраивая стоянку, а мрачные солдаты тем временем осмотрят окрестности в поисках притаившихся вражеских лазутчиков. «Но ничего, – утешал себя бывалый воин, – в следующий раз пошлют кого-нибудь другого, а нам перепадёт ещё больше веселья».
Вдруг Гралг насторожился. Он сам ещё не понимал, что его обеспокоило, но доверял своему чутью – оно не раз выручало в опасных ситуациях. Офицер осмотрелся: отряд ехал меж двух холмов по узкой тропе. Склоны холмов покрывали заросли колючих вечнозелёных кустарников, там легко можно спрятать сотню солдат, ведь эти растения не сбрасывают листву на зиму. Однако всё было спокойно. Гралг видел, что первый снег возле кустов сиял нетронутой белизной, на нём отчётливо выделялись редкие следы птиц и животных. Воин совсем было успокоился, как вдруг ясно различил туманное марево в нескольких местах и понял, что видит морозное дыхание спрятавшихся врагов. Гралг сделал глубокий вдох, собираясь выкрикнуть резкую команду, но не успел – стрела с трёхгранным стальным наконечником легко пробила его открытую скулу и вонзилась в мозг. Под копыта суфима рухнуло уже мёртвое тело.

Убив насторожившегося врага, Робин свистнул; загудели луки других рейнджеров, с тропы послышались крики боли и ярости. Первый залп вывел из строя около трети противников, с воем покатились по земле раненые, заревели быки, взбрыкивая от неожиданной боли, непрерывно раздавались отрывистые удары, будто молоток бил по металлу – это стрелы ударяли в доспехи. На такой дистанции не всегда защищали даже толстые нагрудные диски из тёмной бронзы.
Однако храмовые стражники были настоящими воинами и растерялись лишь на несколько мгновений. Затем солдаты быстро развернулись и яростно бросились на цепь стрелков. Но суфимы были довольно неповоротливыми животными, скорость они могли набрать высокую, но только после значительного разбега. Так случилось и на этот раз, тем более что животным приходилось взбираться вверх по склону. Щелканье луков слилось в сплошной треск, рейнджеры вели беглый огонь, стараясь бить как можно чаще; до кустов добралось только несколько быков, но вот седоков на них уже не было.
Убрав в колчан неиспользованные стрелы, Робин удовлетворённо покачал головой – засада удалась на все сто. Враги не успели испугаться и отступить, всё произошло для них слишком быстро.
– Шевелитесь! Надо успеть собрать стрелы, сюда направляются ополченцы.
Рейнджеры выскочили из кустов, засуетились, часть ловили быков, остальные собирали стрелы, трофейное оружие, стаскивали с тел врагов лучшие доспехи и шлемы. Закончить мародёрство им не дали, из-за поворота показались первые ряды колоны ополченцев. Лучники сделали один залп, вскочили на суфимов и поспешили в сторону реки. Рейнджеры опасались погони, но будь они понаглее, можно было бы не торопиться – потеряв несколько человек, ополченцы весьма поспешно повернули обратно, поспешив соединиться с главным войском. Забитым крестьянам в голову не пришло, что их гораздо больше и следует напасть на врага. Вид побоища, учинённого цохванами, полностью охладил их и без того умеренный боевой пыл.

– И каковы же наши потери?
– Великий, у нас пало убитыми и тяжелоранеными сорок семь воинов храмовой стражи во главе с доблестным Гралгом. Кроме того, мы лишились девяти ополченцев.
Зардрак яростно скрипнул зубами. На крестьян ему было наплевать, но полководцу очень не хотелось объясняться с суровым настоятелем храма Чистой Воды, почему пал в полном составе выделенный им отряд воинов. Тот, мягко говоря, будет очень недоволен, придётся задабривать его немалыми подарками из трофеев, взятых в Ноттингеме. Но больше всего бесило то, что войско атонов понесло довольно существенные потери в момент, когда Зардрак считал свою армию в полной безопасности: до вражеской крепости было не менее двух дней пути.
– Какие потери у врага?
– Великий, мы не знаем, но скорее всего никаких.
– Как?! – вскричал Зардрак. – Да что ты несёшь?!
Гонец втянул голову в плечи и стал виновато оправдываться:
– Они устроили засаду у тропы, притаились в густых кустах. Подпустили стражей совсем близко и расстреляли из луков. Их оружие столь великой силы, что пробивало навылет головы и толстые нагрудные пластины. Мы осмотрели места, где стояли враги: там нет следов крови, на снегу их не скрыть. Да и никто из наших солдат не пал возле них, все убиты стрелами издалека. Потом они собрали у воинов оружие и доспехи, забрали суфимов и убили несколько подошедших ополченцев. Если ты прикажешь, наш отряд может отправиться в погоню – они оставляют за собой ясный след.
– Нет! – Атон покачал головой. – Они могут устроить новую засаду. Мы не будем дробить силы. Возвращайся к своему отряду.
Жрец понял – сегодня он получил хорошую оплеуху. Все недавние рассуждения показались теперь смешными. Пока атон не спеша давил деревни отступников, опасный враг вовсе не дремал, не трясся от страха в своей деревянной крепости. Зардраку показали, на что способны воины врага – убить полсотни доблестных храмовых воинов, не потеряв при этом ни одного своего бойца... Такое просто невероятно! И тем не менее, люди Робина Игнатова это легко проделали. Надо менять свои планы: следует двигаться к Ноттингему прямой дорогой, оставив в покое местные деревни. Нельзя дожидаться, пока коварный враг придумает что-нибудь ещё.

Рейнджеры пробирались по притихшему ночному лесу, освещённому светом двух лун. Вёл их молчаливый проводник из риумов, знавший в этой густой чащобе каждую тропку. Отряд после успешного нападения поначалу ушёл в сторону Ноттингема, но отойдя подальше, сделал петлю и вернулся почти к месту боя. Быков оставили на укромной поляне, а теперь пробирались к лагерю атонов: огни его можно было легко рассмотреть с деревьев.
Робин прекрасно понимал, что это довольно рискованное мероприятие, но их шансы на успех ночной атаки были весьма велики. Предупреждённые беженцами о приближении армии атонов, они уже два дня следили за врагом. Лагерь охраняли довольно тщательно, окружая ожерельем костров; кроме того, вокруг ходили многочисленные патрули с факелами. Но вот обстрела с большой дистанции никто не ожидает. А между тем луки рейнджеров несравнимо мощнее, чем у здешних охотников; по местным меркам они бьют на запредельные дистанции. Настало время противнику убедиться в этом на собственной шкуре.
К лагерю подошли уже глубокой ночью. Выбрали удобное место, от врага здесь прикрывал узкий овраг. Провал его был довольно неглубокий, но склоны поросли непроходимыми зарослями колючих кустов; лишённые листьев, в бледном лунном свете они выглядели спутанными мотками колючей проволоки. Рейнджеры деловито извлекли из заплечных мешков по маленькому котелку, которые используются в качестве походной тарелки. Но у этих имелось существенное отличие от обычной посуды – в одну из стенок была впаяна короткая вертикальная трубка. Перед собой стрелки вбили глубоко в землю заранее припасённые прямые палки, высотой примерно до пояса. Тщательно проверили, не шатаются ли, закрепили на них свои котелки, для чего как раз помогли странные трубки, затем начали натягивать мощные луки.
Мрачный риум развязал свой объёмистый рюкзак, достал одну из нескольких больших пластиковых бутылок и пошёл вдоль цепи, щедро наливая спирт в котелки. Несмотря на запах, приятный сердцу каждого русского человека, никто не оживился, бойцы были серьёзны и сосредоточенны. Щелкнула зажигалка, запылал первый голубой огонёк, вскоре вдоль края оврага их вытянулась длинная цепочка.
Робин взял одну из приготовленных стрел, с пучком просмоленной пакли у наконечника, окунул в котелок, наложил пылающий снаряд на тетиву и по широкой дуге пустил его в сторону вражеского лагеря.

Зардрак акх Даутор проснулся от странного шума. На улице кто-то кричал от боли, другие голоса слали отчаянные проклятия неизвестно кому. Совсем близко яростно, каким-то прерывистым, булькающим мычанием взревел суфим. Что-то с силой ударило по стенке шатра. Атон с удивлением увидел огонь, заигравший на промасленной парусине. Полотно резко качнулось, снаружи кто-то грязно выругался, послышался плеск, язычок пламени начал съёживаться. Полог шатра резко откинулся, внутрь ворвался Тукс с кожаным ведром в руках. Потушив остатки пламени, он встал с выжидательным видом, преданно глядя на жреца. Тот наконец соизволил очнуться:
– Что здесь происходит? – спросил он сонно-взволнованным голосом.
– Великий, кто-то обстреливает наше войско горящими стрелами.
На улице тем временем орали уже сотни глоток, там явно становилось всё веселее. Атон поспешно накинул харг и выскочил наружу, но тут же отшатнулся – перед лицом с рёвом пронесся пылающий снаряд и с сочным звуком впился в ляжку белого суфима. Бык взревел дурным голосом, оборвал привязь, помчался по лагерю, сметая всё на своём пути. Зардрак обернулся: увиденное на несколько мгновений заворожило его. Откуда-то издалека в небо уходили огненные звёзды; достигнув зенита, они замирали, а затем неслись на лагерь, всё более увеличиваясь в размерах, и под конец обрушивались на палатки, людей и животных. Суфимы всегда боялись огня, теперь они обезумели и делали разрушения большие, чем вражеский обстрел.
– Тукс! – громко крикнул Зардрак. – Беги к Эргану, пусть ведёт весь свой отряд на врага, да побыстрее!
Повернувшись к одному из двух часовых, жрец приказал:
– А ты беги в стан к охотникам, пусть вступят в перестрелку с врагами.
Сам атон поспешил к границе лагеря, где хватало бодрствующих дозорных. В отличие от воинов Эргана, которым ещё надо было надеть доспехи и запрячь суфимов, эти солдаты были готовы к бою хоть сейчас. Здесь было спокойнее, основной обстрел велся по центру стана, сюда стрелы залетали нечасто. Зардрак собрал около четырёх десятков воинов, к ним присоединилось не менее полусотни охотников, и маленькое войско бросилось в сторону леса, откуда взмывали пылающие снаряды. Жрец накрепко приказал солдатам соблюдать тишину, но не преодолели они и полпути, как их выдал лунный свет. Над ухом что-то свистнуло, сзади послышался крик тяжело раненного человека.
– Стреляйте же в них! – крикнул атон охотникам, продолжая вести солдат вперед.
Жрец рисковал, его могли убить, но это была одна из тех боевых ситуаций, когда требовался личный пример. Солдатам было страшно идти в темноту, на цепочку призрачных голубых огней, откуда густо летели стрелы. Зардрак уже смутно различал вражеские фигуры, как вдруг путь атакующим преградил овраг. Атон едва успел остановиться на краю, и тут в него попали. Страшный удар вырвал непроизвольный крик, тело развернуло, и не удержав равновесие, Зардрак скатился вниз.

Рейнджеры выпустили остатки своих боеприпасов в спины убегающим солдатам и стали поспешно собираться. Вокруг начинали свистеть вражеские стрелы, а в горящем лагере виднелись первые разъярённые всадники. Спокойно сняв свой котелок, егерь хлопнул ладонью, сбив пламя, крякнул, залпом выпил остатки жидкости, с удовольствием закусил комочком снега:
– Не пропадать же добру! – выдохнул он и выругался, когда вражеская стрела ударила по шлему: – Чтоб тебя, сукиного сына, так о забор шмякнуло!
И скрылся в темноте, пристраиваясь в хвост колонны рейнджеров.
Они уходили.

Больше всего на свете Зардраку в данный момент хотелось кого-нибудь убить. Судя по всему, это желание настолько ясно читалось в его глазах, что было понятно всем окружающим. Столько внимательных, подобострастных рож он не видел ещё никогда. Его только что оставили наконец в покое имины, рана была перевязана, рука зафиксирована. Страшная боль, отдающаяся в левом ухе, почти утихла, но только благодаря большой дозе обезболивающего; без него повреждённые кости заставляли вскрикивать при каждом движении. Однако одновременно лекарство неудержимо клонило в сон, в то время как расслабляться пока было нельзя.
Зардрак рассматривал две вражеские стрелы. Одну вынул Тукс из стенки его шатра. Она была обгорелая, с медным наконечником, чуть выше которого виднелись примотанные остатки пакли. Даже сильные повреждения не мешали увидеть – качество изделия было довольно невысоким. Вторую стрелу вытащили из его плеча. Она пробила тело насквозь, разнеся на своём пути череп бласа, толстую войлочную безрукавку, которую нелегко пронзить топором, легко прошла сквозь мускулы и кости жреца. Для того, чтобы её извлечь, пришлось отпилить наконечник, но и без него было хорошо видно отменное качество стрелы. Ровная, отполированная, с тщательно подогнанным оперением. Впечатлял и наконечник – по-хищному заострённый, трёхгранный, цвета грязного серебра; на нем не оставил царапины даже хороший бронзовый нож.
Картина нападения была совершенно ясна. Обстрел был не случайным, его спланировали очень хорошо. В темноте враги выбрали отличную позицию, было ясно – в отличие от солдат Зардрака, с местностью цохваны знакомы прекрасно. Никудышными стрелами с зажигательным материалом они вызвали панику в лагере, заодно всё хорошо осветили, а сами при этом оставались в темноте. Потом их страшные луки принялись метать эти смертоносные иглы, от которых не всегда спасал даже крепкий доспех. Смелая атака небольшого отряда под командой самого Зардрака окончилась полной катастрофой: раненный предводитель скатился в овраг, солдаты были уничтожены почти все – на фоне горящего лагеря им не удалось спрятаться. Охотники успели обстрелять противника, но у них не было таких стрел, а уж луки вообще не шли ни в какое сравнение. Если враги и пострадали, то очень незначительно. Правда, большой отряд Эргана всё ещё искал их в ночном лесу, но на благоприятный исход этой затеи атон даже не надеялся.
Зардрак понимал, что потери войска незначительны, но это уже второе нападение наглого врага за один день. Из строя выбыли уже порядка сотни человек, почти столько же суфимов, сгорели четыре баллисты и великое множество солдатских палаток. И все эти потери они понесли ещё до начала настоящей битвы. Жрец проклинал свою неторопливость – не стоило отвлекаться на эти всеми забытые деревни, тогда армия давно бы могла стоять под стенами проклятой крепости. Интересно, если у атонов здесь такие потери, что же будет в Ноттингеме? Собственная армия внезапно показалась Зардраку опасно небольшой.

Отряд, двигавшийся короткой колонной, показался из-за леса. В Ноттингеме ударил сигнальный колокол, по стенам забегали фигурки воинов, с надвратной башни сверкнули линзы бинокля, тут же зазвенел сигнал отбоя. С грохотом опустился подъёмный мост, распахнулись ворота. Уставшие рейнджеры махали руками приветствующим их друзьям и подругам, кто-то издал задорный индейский клич, кто-то взмахнул трофейным анром, показывая всем, что вернулись они победителями.
Робин спешился за воротами и тут же попал в объятия радостной возлюбленной:
– Тише ты, сумасшедшая моя, – засмеялся он, – я же весь в железе, толку тебе с этих объятий, будто окованное бревно жмёшь.
Подошедший Хонда любезно предложил:
– Тогда можешь меня обнять. Робин, не хмурься так, я всё прочувствую и тебе подробно расскажу, как оно... – И уже серьёзнее добавил: – Ну и?
– Потом, всё потом, – отмахнулся вождь. – Сейчас хорошая баня и горячий обед. Спешить некуда, мы их обогнали дня на два.
– Робин, ты мойся, я потом сама тебя покормлю, – сказала Сата.
– Милая, да кто тебе это даст! – Хонда покачал головой. – Там сейчас наши бабы такую поляну накроют! Мужика своего получишь только поздним вечером, грузом-200. Робин, видел бы ты, какой наши мужики соорудили самогонный аппарат! Эйнштейн отдыхает!
– Тогда я пойду помогать готовить. – Девушка не стала возражать.

Если вы вдруг захотите узнать, что такое настоящее удовольствие, побегайте пять дней по суровому зимнему лесу в вымокшей, запотевшей одежде, тяжёлых доспехах, таская на себе кучу оружия и питаясь сушёным мясом, по вкусу и консистенции сходным с подошвой старых сапог. Добавьте к этому близкое присутствие злобных врагов, несколько кровавых стычек, ночёвки в снегу, длинные ежедневные переходы и вонь от трофейных быков. А после этого сходите в настоящую русскую баню, смойте с тела липкую грязь, пропарьте все до единой косточки, да не просто так, а с хвойным веником, до пьянящего головокружения. Может, это и не райское наслаждение, но чувствовал Робин себя невероятно хорошо.
В здании совета уже ждал добротно накрытый стол; рядовых рейнджеров тоже не забыли, их откармливали в столовой. Вождю с ходу сунули в руку запотевший стакан с водкой. Сата поднесла ложку с икрой. Петрович радостно вскочил, произнёс довольно короткий тост:
– Ну, выпьем, что ли!
Поставив стакан, Робин принял из девичьей руки закуску, а затем с аппетитом накинулся на остальные яства, благо Сата уже наложила ему полную тарелку. После третьего тоста вождь отодвинулся от стола, обвёл всех пристальным взглядом и заявил:
– Мы им просто немного пощипали перья, до победы ещё очень далеко. Они сюда придут дня через два.
– Сколько их? – спросил Мавр.
– До хрена. Одних нуров штук триста, храмовых стражей более тысячи, охотников с луками человек четыреста, ополченцев тысячи две, и ещё какие-то мелкие отряды наёмников, человек двести. С виду неплохие воины, примерно сорок стрелков с довольно крутыми роговыми луками. Около десятка баллист с собой тащат, вроде «скорпионов»; правда, мы несколько смогли сжечь. Вот такие дела.
– Серьёзные ребята! – присвистнул Хонда. – Где же мы их хоронить будем?
Шутку не оценили. Названные цифры заставили всех серьёзно призадуматься. Мавр покачал головой, невесело произнёс:
– С учётом наших риумов мы можем выставить на стены максимум сто семьдесят человек, включая обученных подростков и крутых женщин типа Аниты. От остальных толку не будет – бабы и дети. Доспехи разного качества менее чем у сотни, да вы ещё притащили десятка два. С оружием тоже небогато, хороших мечей не хватает, в основном копья и топоры. Правда, осталось более полутора сотен патронов к разным стволам, но это нам не слишком поможет.
– Если они полезут всей толпой, да ещё грамотно это проделают, нас сметут, как тараканов веником, – невесело заявил Тевтон. – Их преимущество просто колоссально, у нас даже стрел не хватит всех перестрелять.
– Стрелы мы непрерывно делаем, – сказал Пересвет, – а крепостные машины швыряют простые камни, их нам не надо экономить, уж чего-чего, а этого добра здесь хватает.
– Да и укрепления у нас отличные, – уверенно отозвался Мавр. – Ров глубокий, с кольями и ловушками, таран подвести будет непросто. Полезут с лестницами – милости просим! Запасы дров велики, хватит на море кипятка, к тому же смолы резерв имеется. Конечно, будет нелегко, но думаю, отобьёмся.
– Они от нас не отступятся. – Робин угрюмо покачал головой. – В крайнем случае, будут сидеть под нашими стенами, делать всякие пакости и ожидать, когда у нас закончатся припасы.
– Не дождутся, – засмеялся Мавр. – Пока вы бродили, мы, пользуясь приличными морозами, пару ледников устроили, сети каждый день ставим, благо озеро пока не замерзает. Считай, тонны четыре рыбы уже заморозили, а впереди ещё два дня. Круп и овощей мы по осени скупили порядочно, суфимов сейчас около сотни, сена для них тоже хватает. А ещё рыбы и мяса насушили да накоптили, орехи, грибы, мочёные ягоды... Скорее они с голоду все помрут, в этих краях большой армии не прокормиться.
– У них быков хватает, – сказал Робин, – да и обоз немалый. По дороге грабили все деревни, видели бы вы, что они там творили! Нам лучше всем до одного лечь, но пускать их сюда нельзя. Мы – смертельные враги, кто-то должен непременно погибнуть, но пока их шансы на победу больше. У нас одна надежда – крепкие стены. Сата, мы видели несколько атонов, одного вроде даже убили. Они знают о тебе, так что подумай, какие действия от них можно ждать.
Девушка нахмурилась, уверенно произнесла:
– Я справилась с Зардраком акх Даутором с большой лёгкостью. Атоны не станут атаковать нашу крепость из десмериума, они боятся меня. Следует ждать других действий, не могу сказать каких. Я ведь совершенно необученная исса.
– Они будут пытаться тебя убить, – сказал Хонда. – Ты ни на миг не должна оставаться в одиночестве, без охраны. А к стенам даже близко не подходи.
– Ну уж нет! – возмутилась Сата. – Мне надо смотреть на врага, я единственная из вас, кто имеет представление о возможностях атонов, только мне доступно видеть то, о чём вы не имеете малейшего понятия. Кроме того, в детстве я читала много книг, в том числе и описания великих битв. Вы хорошо изучили военное искусство своего мира, но здесь могут применить то, о чём и не подозреваете. Робин, пожалуйста! Я вовсе не собираюсь махать мечом, но на стенах мне бывать просто необходимо! А моё искусство врачевания? Я могу почти мгновенно остановить кровь из самой страшной раны, чем спасу много жизней.
– Она говорит правду! – решительно заявил Пересвет. – Её быстрая помощь тяжелораненым незаменима. У нас сейчас довязывают хорошую кольчугу, я сам её переделаю под фигурку Саты, подберём лёгкий шлем. От стрел защита хорошая, а при малейшей угрозе будем немедленно отправлять её вниз. Робин, не смотри так мрачно, мы все понимаем твои чувства, но нам некуда деваться: битва будет очень тяжёлой, придётся использовать все средства защиты.
– Я понимаю, – невесело сказал вождь, – но понимать и одобрять – это довольно разные вещи. Давайте дружно подумаем, что ещё мы можем предложить нашим врагам. Высказывайте любые идеи, пусть самые глупые и нелепые. Давайте, это называется мозговой штурм.
Хонда с самым серьёзным видом начал высказывать свои предложения:
– Как только они пойдут в атаку, первым делом сразу их напугаем: откроем ворота, выведем Ахмета, он покажет им свой член. Потом...

ГЛАВА 2

Зардрак акх Даутор стоял на опушке леса и смотрел на крепость ненавистных цохванов. Со времени его последнего посещения Ноттингема здесь кое-что изменилось. Ров местами обложили камнями, повсюду утыкали добротно заточенными кольями, выстроив их в несколько плотных рядов. Гребни высоких стен прикрыли сплошным навесом, покрытым розовой черепицей, он не прикрывал только некоторые площадки с метательными машинами. Мост через ров исчез, а ворота стали какими-то чудн́ыми, непонятно, как они открывались; скорее всего, их намертво заколотили. Меж бревенчатых зубцов мелькали многочисленные защитники, солнце искрилось на их доспехах, в морозном воздухе там и здесь поднимались столбы дыма.
Зардрак не раз брал мощные крепости и города, он знал, как это делается, но сейчас ему попался довольно крепкий орешек. Стены сложены из свежего леса, на большую высоту обложены крупным камнем, выше обмазаны глиной. Пользуясь холодами, проклятые цохваны облили их водой, застывшей сплошной ледяной коркой до самого дна рва. Поджечь укрепления было практически невозможно. Впрочем, можно попытаться устроить им пожары внутри, пуская зажигательные снаряды из баллист. Работы здесь предстоит немало: надо засыпать ров в нескольких местах, соорудить тараны и башни, подвести эти осадные орудия к стенам и только тогда штурмовать. Учитывая, что у противника имеются очень хорошие стрелки, все работы придётся проводить под защитой больших щитов, их потребуется очень много. Впрочем, принимая во внимание небольшую численность цохванов, можно обойтись и без передвижных башен. Осада обещала быть долгой и, учитывая время года, довольно неприятной, к тому же войско при последней вылазке врага лишилось значительной части утеплённых палаток.
Зардрак повернулся к своим молчаливым спутникам: за его спиной стояло шесть младших атонов. Показав им на крепость, он заявил:
– Исса Сата Неомо Кайя находится за этими стенами. Один из вас должен непрерывно наблюдать за Ноттингемом из десмериума, но при малейшей опасности, уходить в ролиум: если она сделает вылазку, мы должны сражаться с ней сообща, слишком уж велика её сила. Никто из вас не должен показываться врагу на глаза: их луки бьют очень далеко, а ваши жизни ценны и незаменимы. Отправляйтесь в свой шатёр, начинайте следить за Верхним Срезом.
Враги укрепились очень хорошо, но в каждой крепости можно проделать брешь, а Зардраку этого было вполне достаточно. Одна-единственная лазейка, и в пролом ворвутся страшные нуры, солдаты только довершат разгром. А потом можно будет без особой спешки наказать окрестных крестьян и покончить со вторым гнездом проклятых цохванов.
Был первый день осады Ноттингема.

– Сегодня драки не будет, – уверенно сказал Робин, опуская бинокль.
– Это уже начинает мне надоедать! – недовольно заявил Густав. – Когда же состоится первый бой? Они здесь вот уже третий день, а вокруг тишина и спокойствие, никто даже не приближался на расстояние точного выстрела.
Это было правдой. Противник не спеша строил укреплённый лагерь на берегу реки, примерно в километре от крепости, сотни всадников непрерывно патрулировали окрестности, но к стенам никто не приближался; за всё время рейнджеры не выпустили ни одной стрелы. Некоторые разъезды можно было достать из баллисты дальнобойным копьём, но запас таких снарядов был очень невелик, расходовать их на сомнительный выстрел никто не рискнул.
Все понимали – это затишье временное. В лагере атонов не смолкал стук топоров, там собирали осадные орудия. В крепости выставляли на стены усиленные караулы, в башнях наготове находилось несколько десятков бойцов, остальные могли вступить в бой после сигнала, оружие и доспехи держали наготове. Эти меры только и напоминали, что идёт война, во всём остальном царили тишь и благодать, разве что крепость нельзя было покинуть: мост не опускали.
Однако Робин очень внимательно следил за приготовлениями врагов. Пока что их поведение укладывалось в известную схему осады. Если это так, скоро начнутся более активные действия: атоны уже приготовили большое количество мощных стационарных щитов и вязанок хвороста. Вдруг вождь насторожился: со стороны лагеря показался одинокий всадник. Приблизившись довольно близко, он осадил быка, поднял анр с насаженным поверху шлемом и стал им размахивать. Таких картин здесь ещё не наблюдали; вождь повернулся к Сате, не отходившей от него ни на шаг:
– Чего он хочет?
– Предлагает поговорить. Если ты согласен, сделай так же.
– Густав, – кивнул Робин товарищу.
Тот снял свою стальную «кастрюлю», надел на копьё, сделал несколько взмахов. Всадник опустил своё сигнальное устройство и направился к воротам. Завидев, как беспечно тот себя ведёт, Робин вновь обратился к девушке:
– Он совсем не боится, что его убьют.
– Да, Робин. Никто не тронет поднявшего шлем. Это страшное бесчестье, от такого негодяя отвернутся все. У войны есть законы, этот один из них, никто его не нарушает. Если ты не хочешь заслужить презрение всей Вертины, не трогай тех, кто хочет говорить.
Тем временем храмовый воин подъехал под стену, задрал голову и зычно проорал:
– Меня зовут Терег Кнол Здогр, я офицер храма Утренней Зари. Могу ли я видеть могучего старшего азата Ноттингема Робина Игнатова?
– Он перед тобой, – крикнул вождь. – Чего ты от меня хочешь?
– Зардрак акх Даутор, могучий Верховный атон, Великий Настоятель Заоблачного храма, просит тебя о личной встрече.
– Пусть приходит, – сказал Робин, – ему не причинят здесь вреда.
– Он просит об обычной вежливости, – крикнул Терег, – негоже лицу такого ранга говорить, задрав к небу голову.
– Хорошо! – согласился Робин. – Я спущусь вниз.
– Зардрак акх Даутор будет не один, – предупредил офицер. – Ты тоже можешь взять своих воинов, но держи их в руках, Верховный атон хочет просто поговорить.
Проследив за спокойной фигурой удаляющегося врага, Густав заявил:
– Я пойду с тобой и ещё Хонду позову, он десятерых стоит.
– И я! – категорично потребовала Сата. – Тебе нельзя быть рядом с атоном без моей защиты, даже не спорь со мной.
Посмотрев в упрямые глаза девушки, вождь понял – спорить действительно бесполезно. Кивнул Густаву:
– Хорошо. И принесите сюда верёвочные лестницы: мы не будем опускать мост. Я надеюсь, что эти ребята не подозревают о таком сюрпризе.
– Твою мать! – охнул Густав. – Вон, они уже идут! С ними нур, он что, тоже будет разговаривать? Интересные у нас собеседники!
– Не удивлюсь ничему, этот Зардрак парень с фантазией. Скажи Хонде, чтобы захватил автомат. И себе пистолет захвати. Пусть только попробует сделать нам сюрприз!

Зардрак остановился в сотне шагов от крепостных ворот. За его спиной остались два спешенных воина, молодой нур и избитый пленник с мешком на голове. Атон с интересом проследил, как со стены сбросили верёвочную лестницу, по ней спустились четверо. Двух он хорошо знал, остальных не помнил, но этого было и не надо. То, что цохваны воспользовались столь сложным способом выходи из крепости, означало одно: ворота открыть непросто. Скорее всего, их заколотили и забаррикадировали намертво, как жрец и раньше подозревал. Враги медленно преодолели ряды кольев, подошли поближе. Вперёд вышел Робин Игнатов, сбоку, в шаге от него замерла настороженная исса, два воина разошлись в стороны, один поигрывал странным угловатым оружием.
– Приветствую тебя, Робин Игнатов, – вежливо кивнул атон.
– Привет и тебе, Зардрак акх Даутор, – спокойно произнёс тот.
– И тебе привет, Сата Неомо Кайя, – криво усмехнулся жрец. – Я вижу, с момента нашей последней встречи ты стала ещё красивее. Мне кажется, некоторые приятные прелести взрослой жизни пошли тебе на пользу.
– Зардрак, – с холодным презрением ответила девушка, – даже не думай проделать сейчас какую-либо подлость. Знай, я легко смогу остановить твоего нура даже без помощи воинов.
– Понимаю, – с лёгкой насмешкой заявил атон, – но никто не будет делать глупостей и без твоих предупреждений. Стоит мне не так шевельнуться, как ваши стрелки со стен разрядят в нас свои тугие луки. Робин Игнатов, ты видел мою армию и хорошо понимаешь: вам не победить. Знай, после штурма не уцелеет никто из вас, не пощадят даже женщин. Но и мы не хотим нести большие потери. Я предлагаю вам сдаться. Ты с ближайшими друзьями закончишь свои дни в заточении, но условия будут неплохие – хорошая еда, красивые женщины, тёплые комнаты в подвалах Заоблачного храма. Остальные пройдут проверку нурами, некоторые останутся в живых: мы примем меры, чтобы не все из них умерли. Учти, это моё первое и последнее предложение, дальше будет только смерть. Посмотри сюда!
Атон кивнул воинам. Те подвели поближе связанного пленника, сорвали грязный мешок с головы. Робин с удивлением узнал знакомое лицо. Это был землянин. Здесь, неподалёку от рохо, жила отдельная компания из одиннадцати человек. Они наотрез отказались присоединяться к ноттингемцам, вели себя очень тихо и незаметно, их встречали только при посещении устройства связи, где отшельники часто сдавали свои травы. Даже угроза нашествия не заставила их отказаться от вольной жизни. Они заявили, что пересидят опасные времена в лесу. Робин не знал, что вчера их выследили охотники, перебили всех, притащив в лагерь единственного пленника – этого молодого парня.
Вид землянина был просто ужасен. Охотники, потеряв двух своих товарищей, с ним не церемонились; на бедняге не осталось живого места. Он с отчаянной надеждой смотрел на своих земляков оставшимся глазом. Парень не обернулся, когда к нему подошёл нур, получивший от атона ментальный сигнал. Монстр был очень голоден, его специально не кормили для такого случая.
Робин не сдержал возгласа отвращения, когда увидел, как между буграми уродливого тела раскрылись несколько щелей, и оттуда показались мясистые розовые щупальца. Сата вскрикнула, что-то быстро произнесла с такой скоростью, что все слова слились в одно. Нур вздрогнул, но не остановился. Голодное чудовище, получив приказ кормёжки, становилось неуправляемым до тех пор, пока не насытится. Тело его было изменено, но сохранялся первичный инстинкт, заставивший выступить на концах чистящих псевдоподий фермент, предназначенный для переработки плесени. Пленник заорал, когда его кожу обожгло липкой кислотой, но голодный нур на этом не остановился; его страшные органы питания прорвали расползающуюся кожу, глубоко ушли в тело жертвы, высасывая все соки. Несчастный землянин задёргался в агонии, не переставая кричать от нестерпимой боли.
Всё произошло в несколько коротких мгновений, никто не успел ничего понять, только Сата отвернулась, зажмурила глаза. Потрясённый Робин прижал её к себе, пряча лицо на своей груди; девушка даже не почувствовала холода доспехов.
– Это был очень голодный нур, – невозмутимо произнёс Зардрак. – А теперь представьте, как мучительно умирать, если они практически сытые. Всех вас ждёт такая же страшная участь, если вы не примете моё щедрое предложение. Подумайте очень хорошо!
Едва сдерживая рвущийся гнев, Робин решительно покачал головой:
– Зардрак акх Даутор, твоё предложение так же черно, как твоя гнилая душа! Если хочешь нас покорить – вперёд, мы никуда не прячемся. Ты уже однажды приходил сюда в личине охотника и помнишь, как быстро потом пришлось удирать. Умному человеку вполне хватит одного раза, но ты так и не понял ничего, урок прошёл впустую. Ну что ж, мы очень рады будем его повторить! Пойдём, любимая, нам нечего здесь больше делать.
Зардрак проследил, как цохваны поднялись на стену. К тому времени нур насытился, оторвался от сморщившегося тела и стоял в полный рост, ожидая приказаний. Зардрак послал ему короткий приказ и направился в сторону лагеря. Переговоры прошли с некоторым успехом: жрец кое-что узнал о Сате Неомо Кайе – её сила оказалась вовсе не безграничной. Даже эта могущественная исса не смогла остановить голодного нура. Правда, это и так считалось невозможным, но кто знает, чего от неё можно было ожидать. Как бы то ни было, Зардрак узнал о врагах нечто новое, а знание атон очень ценил.

– Скот! Он хуже вонючей свиньи! – никак не мог успокоиться взволнованный Густав.
Только присутствие Саты удерживало его от гораздо более крепких выражений.
– Да, но я бы на твоём месте не сравнивал его со свиньёй, – мрачно заявил Хонда. – Зачем же обижать милое животное?
– Это всё из-за меня, – тихо сказала Сата.
– Что?!
Виновато посмотрев на удивлённого Робина, она пояснила:
– Зардрак специально провоцировал меня, а я сразу не поняла, ведь у меня не хватает опыта: отдала приказ нуру, хотела его остановить.
– Ты знала, что сделает монстр с этим пленником?
– Да, я видела такую казнь, и не раз. Меня саму так хотели искалечить, поставили перед сытым зверем. Он должен был выделить на мою кожу свою едкую пищеварительную жидкость, она оставляет болезненные глубокие ожоги. Но тогда он меня не тронул: нур был сыт, легко послушал приказ моей слабой Искры. Но этот был очень голоден – получив пищу, он не оставит её, пока не насытится, это его самый мощный инстинкт. Даже атон не может остановить голодного нура, получившего пищу. Зардрак хотел выяснить, удастся ли это мне, а заодно запугать вас, ведь это очень страшное зрелище.
– Откуда он мог знать, что ты будешь рядом со мной?
– Глупый Робин! То, что Зардрак не знает многие ваши военные секреты, вовсе не означает, что он дурак. Его мудрость велика, этот атон прожил очень много лет и легко читает мысли людей.
– Но на вид он не так уж стар, скорее наоборот.
– В нашем мире всё иначе, чем у вас. Взрослый человек сохраняет свою зрелую внешность неизменной лет до восьмидесяти, а то и больше, если вести здоровый образ жизни и пить целебные отвары. При желании можно омолодиться у Источника с помощью атона или иссы. Правда, это опасно: можно потерять жизнь, немногие на такое решаются. Я видела Зардрака в десмериуме, там трудно скрывать возраст; ему не менее ста пятидесяти лет.
– Ни хрена себе, Кощей Бессмертный! – изумился Хонда.
Робин был удивлён не меньше:
– Я знал, что жизнь здесь протекает не так быстро, как на Земле, но про возвращение молодости слышу впервые!
– Ты же не спрашивал. – Сата пожала плечами. – Зардрак пришёл не только за этим. Он хотел посмотреть на крепость поближе, наверняка готовит нападение. Мне следует посмотреть на их лагерь из Верхнего Среза.
– Сата!
– Робин! Я буду очень осторожна. Поверь мне, это необходимо, мало ли что готовят против нас атоны. При малейшем признаке опасности я немедленно вернусь, обещаю.

Исса лежала на своей старой кровати в доме Аниты. Она сняла кольчугу и верхнюю одежду, осталась в коротком простом платье. Сата давала последние инструкции подруге:
– И помни, самое главное – это Ритм Возвращения. Смотри, чтобы не получилось, как в прошлый раз!
– Может, лучше я, – осторожно предложил Робин, сидящий у изголовья возлюбленной.
– Нет, милый, не надо. Тебе будет тяжелее, эмоции помешают выдерживать Ритм. Давай, Анита, начинай.
Сата закрыла глаза, расслабилась, мысленно произнесла Слово Прощания и, после короткого приступа головокружения, встала возле кровати. Анита продолжала размеренно отбивать Ритм Возвращения, Робин неотрывно смотрел на безвольное тело, следя за признаками жизни, даже язвительный Хонда сидел в углу с необычайно серьёзным видом.
Перед иссой встала проблема, с которой она ещё никогда не сталкивалась. Дверь была заперта, открыть её обычным образом она, разумеется, не могла, а как применить свою силу, не представляла. Нет, конечно, можно постараться ударить по двери совсем лёгким Касанием Ветра, но для расчёта необходимого усилия не хватало опыта. Она могла легко разнести дверь в щепки, а это нежелательно. Зажмурившись, Сата сделала несколько шагов. Ощущение было неприятным, будто протискиваешься в узкую нору, где можно застрять в любой момент. Глаза она открыла уже на улице и быстро пошла к воротам. Здесь оказалось ещё тяжелее, но в конечном счёте иссе удалось преодолеть и это препятствие.
Лагерь врага выделялся издалека; такого зрелища девушка ещё не видела. Из скопища палаток и шатров на высоту в десять человеческих ростов вздымалась мерцающая туманная колона, от неё отходило неисчислимое множество радужных нитей, паутиной облепивших все окрестности. Вся эта сеть непрерывно дрожала и медленно вращалась по кругу. Сата поняла, что видит какую-то сложную систему защиты, выставленную атонами против неё. Двигаться в этой паутине, не коснувшись нитей, было совершенно невозможно.
Исса разочаровано замерла возле необычной преграды. До лагеря ещё оставалось довольно далеко, обидно было возвращаться, не увидев никаких подробностей. Вдруг Сата заметила интересную картину – сквозь паутину пролетели несколько птиц. Даже не понимая, как ей это удалось, девушка скопировала на себя их характеристики, вытянула руку, коснулась конца нити. Та дрогнула, но тут же успокоилась: сигнализация не реагировала на птиц и не удивлялась, почему эта так низко и медленно летает.
Сата пошла дальше, уже не обращая внимания на паутину, которая отвечала ей таким же пренебрежением. Девушка не стала выяснять, что является источником этой странной защиты, она обещала Робину не рисковать. Её задача была простой – посмотреть, что готовят враги, стуча целыми днями топорами. И ей это удалось. Тщательно осмотрев всю площадку, на которой кипели работы, исса постаралась всё запомнить подробнее, затем поспешила обратно. Паутина реагировала на неё всё более нервно, очевидно, обманывать её бесконечно не получится.
Вернувшись тем же путём, Сата встала возле кровати и с любовью посмотрела на Робина. Тот, не видя фантом, нежно гладил волосы её тела, с тревогой поглядывая на лицо. Сата почувствовала неприятный укол ревности и улыбнулась: приревновать к самой себе – это нечто невероятное. Но так и было: лежащее на кровати безжизненное тело казалось ей совсем чужим, и внимание к нему со стороны любимого неприятно сжимало сердце. Закрыв глаза, исса настроилась на Ритм, услышала встречный ответ и произнесла Слово Встречи.
Открыв глаза, девушка увидела над собой лицо Робина. Тот неуверенно улыбнулся:
– Ты уже здесь!
– Да, Робин, я вернулась.
Подавшись навстречу друг другу, они слились в поцелуе, радуясь друг другу, как дети. В тишине отчётливо прозвучал голос Хонды:
– А меня? Я, кстати, очень люблю, чтобы при этом самым кончиком языка водили по моей верхней губе.

ГЛАВА 3

Сама погода благоприятствовала планам Зардрака. К вечеру небо заволокло сплошной свинцовой облачностью, временами срывался лёгкий снег. Ночь была абсолютно тёмной, свет лун и звёзд не мог пробить плотный облачный покров. В полной темноте двигались колоны солдат и ополченцев, по бокам крались фигуры охотников, закутавшихся в меховые плащи. Скрипели колёса телег и баллист, иногда всхрапывали суфимы. Большая часть армии выступила на этот предварительный, первый приступ.
Впереди на фоне неба вырисовывалась громада Ноттингема. Кое-где там виднелись огни на стенах и в бойницах башен. Со стороны крепости не слышалось ни звука, не заметно было и малейшего движения. Но Зардрак кожей чувствовал, как сгущается на тёмных стенах напряжение и темноту буравят сотни злобных глаз его врагов, как-то угадавших его планы. Их ждали.

– Идут, – выдохнул Петрович и принялся натягивать тетиву.
По стене покатилась волна лёгкой суеты. Бойцы приводили в порядок луки, нервно проверяли, не дала ли слабину тетива, вызывая при этом дребезжащие звуки. Завертелись ворот́а тяжёлых крепостных арбалетов, закреплённых на подвижных станках, со скрипом и треском натягивались баллисты. Мощные камнемёты, установленные под стенами, были взведены заранее, огромные булыжники, прихваченные кожаными ремнями, готовы были взмыть в любую секунду. Каждый камень обтягивало несколько слоёв хорошо промасленной ткани, залитой смолой. В случае настоящего штурма это оружие успеет дать всего один залп: взводить его очень долго, к тому времени мечи обслуги понадобятся на стенах.

Сата хорошо рассмотрела лагерь врага и смогла объяснить увиденное людям, знающим в этом толк. Все признаки показывали, что атоны готовы приступить к сравниванию их рва с землей, и более того, готовятся сделать это как можно быстрее. У них уже были почти собраны два мощных тарана, но подвести под стены их пока невозможно. К сожалению, ночная погода выступила на стороне нападающих: их заметили уже на ближних подступах, когда тёмные колоны стали ясно выделяться на белом фоне заснеженной земли.

Ахмед стоял возле большого камнемёта, опираясь на рукоять огромного молота, и напряжённо смотрел на стену, опасаясь пропустить сигнал к обстрелу. Ему приходилось бывать на испытаниях этих гигантских орудий, и каждый раз при этом он приходил в восторг. Последний раз подобные чувства у гиганта проявлялись в далёком детстве, когда старший брат давал ему стрельнуть из своей рогатки. Глянув на огромный валун, джигит пожалел, что брат его сейчас не видит.
На стене мелькнула фигура с факелом, в темноте мелькнул огненный круг. Засуетился расчёт, кто-то плеснул на снаряд плошку спирта, кто-то поднёс огонь, тут же вспыхнули синие языки пламени. Сплюнув на руки, Ахмед потёр ладони, подхватил молот и с резким выдохом ударил по стопору механизма. Огромный груз на коротком конце коромысла пошёл вниз, камнемёт загудел, распрямляя длинное плечо ввысь. Огромный камень на другом конце орудия смело, как пушинку. Взмыв вверх, он освободился из разомкнувшейся петли гигантской пращи и, медленно вращаясь, прошёл над стеной по широкой дуге. В небесах снаряд был не один – рукотворными метеоритами в сторону врага полетели ещё четыре пылающих валуна. Схватив съёмную рукоять, Ахмед поспешил к вороту – теперь придётся долго взводить мощную машину, вновь поднимая тяжёлый противовес вверх.

Робин стоял на стене, неподалёку от надвратной башни. Он с восхищением смотрел, как пылающие кометы уходят к небесам и, всё больше разгораясь, рушатся на землю. Четыре снаряда ударили вхолостую, покатились, разбрасывая огненные брызги, но последний валун удачно попал в толпу нуров, тащивших огромные щиты. Эффект был просто потрясающий! Во вражеском строю образовалась огромная прогалина, забитая обломками щитов, искалеченными телами и какими-то пылающими ошмётками. Раздался вой пострадавших монстров... На стене, уже не скрываясь, ликующе закричали защитники, ожили баллисты и катапульты, метавшие горшки с зажигательным составом.
Враг ответил яростными воплями. Загромыхали машины атонов, над стеной просвистели светляки снарядов – противник хотел поджечь дома в крепости. На фоне пожаров бойцы на стенах окажутся отличной мишенью, а самим защитникам будет трудно целиться в темноту. Горшки со смесью нефти и особого масла рушились на черепичные крыши домов, разбивались о стены, катились по земле. Но свою задачу они не выполнили – все строения были заблаговременно облиты водой, теперь их покрывала сплошная корка льда. Помимо этого, жители, кто не мог держать в руках оружие, распределились по крепости с вёдрами наготове, они спешили тушить любой намёк на разгорающийся пожар.
Тем временем обстрел защитников дал некоторые результаты. Несколько небольших снарядов попали в цель, неохотно занялись два щита, пострадали их владельцы. Другие сосуды упали на землю, но горели там весьма ярко, на поле боя стало гораздо светлее. Достав стрелу, Робин заорал:
– Огонь! Бить наверняка, берегите стрелы!
Враг шёл к стенам двумя мощными колонами, в каждой было несколько рядов щитов. Щиты были собраны из плотных вязанок тростника, вымоченных в воде; теперь лёд придавал их конструкции крепость и огнеупорность. Под каждым свободно могло спрятаться несколько солдат, что они и делали. Но как ни старайся, иногда всё же показывалась нога или другая часть тела; защёлкали луки. Крепостные арбалеты и вовсе пробивали эти укрытия навылет своими тяжёлыми болтами, но, к сожалению, это оружие не отличалось высокой скорострельностью. Противник начал нести потери.
Из-за щитов выскочили фигуры в меховых плащах. Робин выругался, когда стрела ударила в грудь, заставив покачнуться. Сбился прицел. Вождь натянул тетиву, выстрелил и с радостью увидел, что попал. Вражеский стрелок пытался укрыться за щитом, но сил у него хватило только повернуться и упасть на бок. Уже не спеша, Робин пронзил следующего, рядом кто-то вскрикнул от боли – вражеский обстрел тоже приносил результаты. Видя, что противник уже под самыми стенами, Робин скомандовал:
– Бросайте бомбы!
Несколько бойцов выскочили со странными снарядами – обмазанными смолой глиняными горшками, которые висели на коротких кожаных ремешках. Подержав свои гранаты над огнём, бомбометатели раскручивали их за ремень и посылали в сторону колоны врага. Сразу стало гораздо светлее: щиты загорались плохо, но зажигательная смесь не затухала, пока не выгорала полностью. Из-под укрытий выскочили несколько пылающих фигур, с воем заметались по заснеженному полю. Однако враг не остановился, он уже достиг рва. Тростниковые сооружения выстроились в два коридора, прикрытых даже сверху. Последние метры были сделаны особенно капитально – щиты добротно покрывала кожа, а сами они выделялись очень большим размером.
По этим укрытиям потянулись цепочки вражеских солдат. Они тащили различную ношу: связки тростника и хвороста, корзины с землёй и камнями, обрубки брёвен – всё это спешно подвозили на телегах обоза, разгружая их в отдалении. Свой груз носильщики сваливали в ров, тут же разворачивались, шли за новой порцией. Рейнджеры старались во всю, но противник почти не давал им шансов на удачный выстрел, только у некоторых луки были такой мощи, что могли пробить не слишком укреплённый щит. Стрелки переключились на охотников. Толку от мощных арбалетов было больше, они пробивали всё, но такого оружия на стенах было мало. Баллисты и лёгкие катапульты иногда сваливали секцию галереи, но повсюду наготове стояли нуры с запасными щитами, ими тут же закрывали образовавшиеся бреши.
Крепостные камнемёты дали второй залп. Он был гораздо удачнее первого. Два снаряда ударили в скопление телег, но их было так много, что потеря для врага оказалась довольно незначительной. Робин бил по щитам, его тугой лук прошивал их навылет почти всегда, за этим часто следовал крик врага. Но вождь понимал – эту схватку ноттингемцы проигрывают. Ров постепенно сравнивали с землёй, потери врага стали уменьшаться, штурмующие приловчились к своей тактике, а рейнджеры устали натягивать мощные луки. Слева послышались истошные проклятия. Обернувшись, Робин увидел, что лопнула дуга крепостного арбалета, не выдержала ударных нагрузок. Высокий парень в кожаном доспехе, оставшись без своего орудия, сыпал ругательствами, грозя вниз кулаком. В воздухе коротко прогудел камень, выпущенный вражеской баллистой, и с противным чавкающим звуком оторвал бойцу голову. Тело, всё ещё размахивая кулаком, сделало несколько неуверенных шагов и упало вниз.
Едва придя в себя от страшного зрелища, Робин только сейчас понял, что противник бросил попытки поджечь посёлок и перенёс огонь на стену. Доспехи от вражеских баллист не защищали, его бойцы стали нести потери.
– Передать по цепи! – заорал вождь. – Всем баллистам и катапультам немедленно перенести огонь на вражеские машины! Немедленно!
Он уже понял, что помешать замыслу врага всё равно не удастся, ров закопают. Единственное, что утешало – большие потери противника. Щиты их существенно уменьшили, но всё равно силы атонов потерпели заметный урон. А ров – это не последнее укрепление Ноттингема, им ещё потребуется преодолеть стены. Предстоит второй раунд.
Армия противника отступила под утро. Ров они сровняли с землёй на двух широких участках по обе стороны надвратной башни. Нечего было и думать расчистить его вновь: напоследок враги вылили немало вёдер воды, так что колючий утренний мороз вмиг сковал завалы. Защитники потеряли полтора десятка бойцов убитыми и тяжелоранеными. В посёлке сгорели два дома – снаряды баллист попали в окна. Немного пострадала одна из башен, но серьёзного ущерба укрепление не получило.
Потери врага установить было трудно – большинство тел они унесли. Но по самым скромным подсчётам, атоны лишились не менее трёхсот солдат. Правда, в большинстве своём это были простые ополченцы, местное пушечное мясо. Своих лучших солдат Зардрак берёг для штурма.
Робин сформировал два рабочих отряда, которые с утра принялись заливать стены на угрожающих участках водой, но ничего серьёзного сделать просто не успели: с рассветом враг начал подводить к Ноттингему тараны. Защитникам явно не хотели дать времени на отдых.

ГЛАВА 4

Зардрак акх Даутор был очень доволен. Военная кампания наконец пошла по привычному для него руслу, без неприятных сюрпризов и нелепых потерь. Ночью у него случались моменты, когда он был готов отдать команду на отступление. В самом начале его напугали большие пылающие снаряды, летевшие на огромное расстояние, но быстро выяснилось, что цохваны не могут их метать слишком часто. Затем на подходе к стенам вражеские лучники и машины нанесли столь большой урон войску, что солдаты дрогнули, стали поглядывать назад, а ополченцев пришлось подбадривать щедрыми пинками. Однако вскоре всё наладилось и, хотя смерть продолжала гулять по рядам штурмующих, они на совесть справились со своим делом.
Ров был засыпан в нескольких местах, к стенам можно теперь без труда подвести около десятка машин. Но хватит с них пока и двух таранов. Это были капитальные сооружения на огромных, выше человеческого роста, колёсах, с мощной крышей, укрытой несколькими слоями толстой кожи. Под ней раскачивалось на цепях большое бревно с бронзовым остриём. Нет в мире такой стены, которая могла бы устоять против этого мощного орудия. Зардрак не боялся, что его тараны будут повреждены вражескими машинами. Он уже понял, что большие валуны летят очень неприцельно, а мелкие не смогут навредить таким крепким конструкциям. Обслуга была укрыта от лучников крепкими деревянными стенами и многими слоями сырой кожи, покрытой коркой льда.
Атон стоял на опушке леса с большим отрядом телохранителей. Он хотел дождаться момента, когда стены начнут поддаваться, а после этого приказать вести сюда нуров. Если всё будет хорошо, не сегодня, так завтра Ноттингем падёт. Хорошо бы при этом захватить в плен Робина Игнатова и Сату Неомо Кайю. Зардраку нравилась живая красота девушки, он очень надеялся, что если пообещать сохранить жизнь её возлюбленному, она подарит победителю немало приятных ночей. Жрец был стар, видел многое, и надоело ему тоже немало обычных удовольствий мира. Но он не уставал искать всё новые услады. Неужели победитель не достоин небольшого вознаграждения? Что может быть необычнее любовной игры со смертоносной волшебницей?
Из мира мечты Зардрака вырвал весьма необычный шум. К этому времени тараны уже подходили ко рву, их никто даже не пытался обстреливать. Но не это привлекло его внимание. Изумлённый атон смотрел на непонятно откуда взявшийся мост, переброшенный через глубокий ров.

Робин бросил последний взгляд на приближающиеся местные танки, отошёл от бойницы и сбежал по лестнице к выходу из башни. Перед воротами столпились полсотни воинов на лучших суфимах. Вскочив на своего быка, он крикнул:
– Пора!
Зазвенели цепи, с грохотом рухнул подъёмный мост, всадники с рёвом рванули наружу. Одновременно ударили несколько баллист, дальнобойными копьями целя во вражеский отряд на опушке, туда же ушли пять валунов из камнемётов. Вырываясь из ворот крепости, бойцы организованно разворачивали строй в стороны, направляясь к таранам. Несколько человек держали факелы, у других наготове были горшки с зажигательными снарядами. Не прошло и полминуты, как первые пылающие гранаты полетели под крыши осадных машин. Выскакивающая обслуга гибла под ударами пик и мечей. Покончив со всеми, всадники развернулись к воротам; на ходу они радостно орали и показывали в сторону врага очень обидные жесты.
Заскрипели цепи, и мост стал подниматься. Возле рва пылали оба тарана. Это схватка завершилась победой Ноттингема.

Разъярённый атон смотрел, как жадное пламя пожирает его осадные машины. Рано он расслабился, испугал свою удачу, проклятые враги преподнесли ему новый сюрприз. Зардрак опасался вылазки, поэтому не стал закапывать ров перед воротами. Мост его воины уничтожили, а без него цохваны не могли быстро покинуть свою крепость. Пока они спустились бы со стен, подоспели бы всадники, а во время рубки лучникам пришлось бы тяжело, они опасались бы поразить своих. Так что все действия противника были предусмотрены.
Но никто не ожидал, что мост у них всё же есть, просто весьма хитро устроенный. Всадники цохванов почти мгновенно выскочили за стены, покончили с таранами и спокойно вернулись. Солдаты Зардрака не успели помешать, к тому же их как раз обстреляли из вражеских машин, погибло несколько хороших воинов. Сам Зардрак был на волосок от смерти: возле него с рёвом пронеслось огромное копьё с широким медным остриём – мимоходом оторвав руку одному всаднику, оно насквозь пронзило толстого суфима, раздробив ноги его наезднику.
Развернув быка, атон направился к лагерю. Сегодня здесь делать нечего, придётся менять свои планы. На этот раз жрец спешить не будет, прикажет сделать несколько башен и новые тараны. Враг не получит второй шанс: войско Зардрака пойдёт на приступ всей своей силой, и пусть только попробуют открыть свои хитрые ворота. Правда, на подготовку уйдёт очень много времени, деталей для машин больше нет, всё придётся создавать самим или заказывать в Кораллиуме. Но ничего, их никто пока не торопит; армия будет стоять под этими стенами до тех пор, пока не одержит победу. И хорошо бы, если при штурме в плен попадут Робин Игнатов и Сата Неомо Кайя. Пока атон будет забавляться с красавицей-иссой, пленный вождь расскажет все свои секреты и хитрости, Зардраку это пригодится в других битвах. Жрец был мудр и не уставал пополнять копилку своих знаний.

По лесной заснеженной дороге шёл обоз из двух десятков телег. Скрипели колёса, фыркали быки, выпуская облака пара, щёлкали кнутами озябшие ополченцы, кутаясь в тулупы. Они проклинали жестокость своего военачальника, разорившего всю округу: теперь им негде будет переночевать в тепле. Колона направлялась в Кораллиум, где они должны были взять бронзовые детали к осадным машинам и припасы для армии. Путь был немалым, по плохой дороге, в оба конца он займёт около двух недель, а возможно, ещё придётся долго ждать в городе, пока кузнецы сделают заказ. Впрочем, посидеть в городе никто не возражал. Даже два суровых храмовых воина, двигавшихся в голове обоза, с удовольствием задержатся в тёплых казармах стражей. Это гораздо лучше, чем мёрзнуть в переполненных палатках зимнего лагеря, питаясь почти одним варёным мясом.
Никто не ожидал неприятностей в этой пустынной, разорённой местности. Враги остались далеко позади, в осаждённом Ноттингеме. Воины не успели даже удивиться, когда из кустов выскочили несколько мрачных мужиков в грубой крестьянской одежде. В воздухе мелькнули длинные деревянные крюки, перехватили стражей за шеи, сдёрнули на землю. По доспехам загремели удары топоров и дубин. Передняя телега остановилась, поднялся удивлённый возница и тут же заорал, получив стрелу в живот. Из кустов выскакивали всё новые нападавшие, их было не менее трёх десятков. Ополченцы не собирались отдавать жизнь за несколько пустых телег. Побросав свой транспорт, они бежали, провожаемые насмешливыми криками.
Раненый возница ещё корчился на земле, крича от нестерпимой боли. Сквозь предсмертную пелену он увидел над собой широкоплечую фигуру крепкого крестьянина. Тот мрачно заговорил:
– Меня зовут Стабр Герн Акварн, я старший азат Нимры. Вы сожгли нашу деревню, нам едва удалось скрыться в лесу. Мы собираем своё войско, нас с каждым днём становится всё больше. Вам не будет выхода из лагеря под Ноттингемом. Пусть ваши трупы станут предупреждением остальным.
Коротко замахнувшись, Стабр вонзил в горло умирающего копьё. Затем он повернулся к своим людям:
– Ратин, высеки огонь – телеги мы сожжём, нам их не спрятать. Возьмите всех суфимов, снимите с воинов доспехи и заберите оружие. Трупы повесим на деревьях, пускай эту падаль клюют птицы. Поторопитесь, нам ещё надо успеть до вечера вернуться в свой лагерь; к ночи пойдёт снег, он скроет наши следы.

Петрович неподвижно сидел на высоком дереве уже довольно давно. Перед ним тянулась полоса прибрежного кустарника, следом темнела река, белели только неширокие забереги тонкого льда. За Стайрой расстилался огромный вражеский лагерь, к нему последние несколько часов и было приковано внимание егеря.
Сата хорошо описала увиденное, и Петрович легко приметил нужный шатёр, выбрал удобную позицию. Там действительно жили атоны, они часто выходили на улицу, но всегда только по одному. Егерь понял, что ещё немного, и мороз окончательно достанет его, скуёт пальцы, не даст выполнить задачу. Придётся довольствоваться малым.
Как бы подслушав его мысли, качнулся полог шатра, показалась долговязая фигура в тёмном харге. Охотник слился в одно целое со своим карабином: дистанция была немалой, а оптического прицела не было. Но оружие было хорошо знакомым, привычным, Петрович ему доверял: простое и надёжное творение конструктора Симонова одинаково хорошо себя зарекомендовало как во влажной духоте зелёных джунглей Вьетнама, так и среди трескучих морозов сибирской тайги. Палец плавно потянул за спусковой крючок, в плечо ударила пятка приклада, отрывистый грохот выстрела пронёсся по речной долине. Пуля угодила удачно, очевидно, попала в позвоночник. Тело жертвы отбросило вбок, и оно изломанной куклой растянулся на земле, раскинув руки.
Егерь довольно улыбнулся, собрался спускаться, но замер: из шатра выскочили ещё два жреца, склонились над убитым. Упускать такой шанс было нельзя; вновь треснул выстрел, упал второй атон. Оставшийся сложил в уме два плюс два, понял, к чему может привести дальнейшее развитие событий, бросился в шатёр в тот момент, когда снайпер вернул прицел после отдачи. Выстрел с такого расстояния по движущейся мишени вышел смазанным, но пуля попала. Петрович не понял, насколько сильно пострадал жрец: тот всё же скрылся в шатре, вокруг забегали возбуждённые солдаты.
Поняв, что больше ему здесь ничего не обломится, егерь слез вниз, несколько раз подпрыгнул, разминая затёкшее тело. Свою задачу он выполнил, теперь можно путать следы до самого вечера, а в темноте вернуться в Ноттингем, переправившись через реку на спрятанной лодке. На том берегу хватает патрулей, но у Петровича был хороший масхалат. Он белой тенью проскользнёт мимо всех постов, а на стене его будут ждать. Эх, жаль, что так мало патронов. С дерева можно было прикончить сотню врагов без всякого риска, брода поблизости не было. Вздохнув с сожалением, егерь подхватил рюкзак, повесил винтовку на плечо и направился прочь от берега.

Цохваны вновь показали, на что они способны. Их чудовищное оружие поразило трёх сильных атонов в тот момент, когда никто этого не ожидал. Рилг акх Патран остался жив, но страшная сила оторвала ему нижнюю челюсть, иминам едва удалось спасти его от полной потери крови. Несчастный мог только мычать и горестно сверкать глазами. Сражаться он теперь не в состоянии.
Зардрак остался всего с тремя атонами, их общая сила стала теперь меньше, придётся нести дежурство по одному, что очень опасно. Если Сата Неомо Кайя вздумает теперь напасть, страшно представить, что может устроить её сила, разбушевавшись в лагере. Атонам придётся всё время быть настороже, оплетать лагерь новыми слоями хитроумной защиты, расходуя свои запасы силы. К главнокомандующему подскочил гонец:
– Великий, отряд доблестного Эсира Ларн Гракоса нашёл брод выше по течению, солдаты переправились на другой берег и скоро достигнут места, откуда доносился странный гром. Они найдут тех, кто совершил страшное святотатство и убил атонов!
Жрец кивком головы отпустил гонца, не показывая, что очень мало верит в благополучный исход. Он давно понял – его противники вовсе не дураки, если что-то делают, то делают весьма основательно. Да и что толку искать убийц, ведь своё чёрное дело они уже сделали. А теперь ещё придётся мучить солдат, заставлять воинов патрулировать левый берег Стайры. Им и так приходится несладко – вместо спокойного отдыха в лагере они выматываются из сил в многодневных переходах, сопровождая обозы. Мерзкие еретики повадились нападать на снабженцев, армия потеряла уже несколько десятков солдат и ополченцев, а уж сколько телег и суфимов – страшно подумать.
Зардрак поморщился от боли в плече: рана всё ещё продолжала давать о себе знать. Ему всё меньше и меньше нравилась эта война.

Высокий хлок-альбинос в парадной сбруе адмирала Имперского флота сидел напротив старшего лорда Семьи Гвен и смотрел на него холодным, безучастным взглядом. Тот чувствовал себя очень неуютно, но всячески пытался это скрыть. Такору Зеракодину эта беседа очень не нравилась; будь его воля, он бы век не видел этого проклятого адмирала. Увы, на происходящие события лорд не имел никакого влияния. Красноглазый Коуфф только что прочёл ему довольно длинную лекцию, где в хронологическом порядке скрупулёзно перечислил бесчисленные преступления Семьи Гвен, совершённые в последние годы. Особенно Такора поразили некоторые эпизоды, о которых он даже сам не подозревал. Многочисленные детали показывали, что адмирал легко сможет доказать все эти случаи, что чревато большими неприятностями.
Выдержав долгую паузу, Коуфф продолжил:
– В свете перечисленных мною фактов я вижу два варианта развития наших дальнейших взаимоотношений. Первый – вы делаете нам небольшую уступку в одном маленьком вопросе, который мы не можем разрешить без вашего согласия, после этого мы расстаёмся почти друзьями. Второй – все доказательства вышеперечисленных эпизодов попадают в руки специальной комиссии Совета, причём на неё оказывается нешуточное давление с целью ускорить расследование. По окончании разбирательства мы получаем от вас то, о чём просим, но уже без вашего согласия. Хочу добавить, что моя сторона заинтересована в первом варианте только по той причине, что он позволяет не терять лишнее время.
Постаравшись принять спокойный вид, Такор произнёс:
– Что именно вас интересует?
– Запретный Мир, – коротко заявил адмирал и пояснил: – Нам нужен Октаэдр и все ваши права.
Лорд едва сдержал гнев, закрыл глаза, стараясь успокоиться. Эта грязная военщина посягает на самое святое. В своё время никто не рисковал включать страшную планету в сферу своих интересов. Его отец, вот кто смог получить концессию, приложив для этого колоссальные усилия. Правда, она была с огромным числом строгих ограничений, но это был первый коммерческий проект в системе, где не было ничего, кроме наблюдательных зондов. Их Семья поставила шесть станций Октаэдра, потратив колоссальные средства, затем начала работать их локальная программа, в Империю потёк тонкий ручеёк незаменимых товаров. Вся Империя восхищалась смелой идеей отца. Отдать гордость их рода?! Но с силами, которые представляет адмирал, они не смогут тягаться. Проклятье! Ещё бы немного, и можно было пробовать увеличивать масштабы, но теперь всё кончено.
Такор вспомнил некоторые вещи, рассказанные Коуффом. Если в информационную сеть Империи во всей своей красе попадут кое-какие эпизоды его глубоко личной жизни, останется одно – очень быстро совершить ритуальное самоубийство. Медлить в этом вопросе будет нельзя. Проклятый вояка ткнул его лицом в отборнейшее дерьмо, а теперь ещё надо сделать вид, что лорду это очень понравилось. Какой неприятный день.
– Ну, так какой вариант вы выбираете? – не выдержал адмирал, прервав затянувшееся молчание.
– Мне более по душе первый, – с бледной усмешкой на устах произнёс Такор.
– Разумное решение.
– Но есть ещё один вопрос. Раз уж наша Семья лишается всех прав на Запретный Мир, то хотелось бы...
– Я понимаю, – перебил его Коуфф. – Вы получите расширенную концессию на Олде-11. Детали уточните с моими помощниками. Но больше ничего не просите, вы полностью исчерпали свой лимит.
Такор почти обрадовался: на столь щедрую компенсацию он не рассчитывал.
– Хорошо, мы немедленно передадим вам все системы управления.
– Вот и отлично, раз уж мы остались почти друзьями, – рот адмирала дёрнулся в кривой усмешке, – то не подскажете мне, с чем связано почти полное прекращение поступления меркита в последнее время.
– Я скажу только то, что нам известно, – Такор вполне успокоился. – Почти весь меркит поступал из одного источника. Это малое транспортное устройство 14-3. Более того, в основном его поставлял похищенный хлок с порядковым номером 701. По нашему мнению, в этом районе располагается богатое месторождение этого ценного сырья. Однако уже около тридцати дней устройство 14-3 не посылает сигналов активации. Тесты показывают, что оно вполне исправно. Проблема в хлоках, скорее всего, они погибли или покинули этот район. Мы не можем за ними следить. С периметра Октаэдра невозможно получать качественную информацию в оптическом диапазоне.
– Очень жаль, – произнёс адмирал, – мы рассчитывали на б́ольшие поставки меркита.
Такор не удержался от злорадства:
– Что же, теперь всё в ваших руках. Попробуйте сами добраться до огромных богатств Запретного Мира, Семья Гвен вам больше не помощник.

ГЛАВА 5

В большом помещении первого этажа надвратной башни у небольшой печки грелись около десятка бойцов. Они сидели здесь на случай неожиданного нападения, но ничего подобного никогда не происходило. Дозорные на башнях не упускали из виду никаких подозрительных передвижений врага. Текли неспешные разговоры:
– Ребята, у всех вас клички так клички – Мавр, Тевтон, Пересвет. Раз уж я с вами, то зовите меня по-другому.
– Да? – странно серьёзно сказал Хонда. – А чем тебе старое не нравится? На мой взгляд, оно довольно оригинальное.
Все затихли, по тону пересмешника понимая, сейчас что-то будет. Но глупый Крыс в который раз намеревался наступить на те же грабли. Он поспешно пояснил:
– Да оно мне совсем не в тему! Вот, смотрите, – бывший бритоголовый указал на свои доспехи, выданные из трофеев отряда рейнджеров, – на мне бронзовая броня античных времён. Надо, чтобы имя тоже соответствовало тому времени. Раз это бронзовый век, то пусть будет что-то римское, например, Цезарь.
– Ты чего несёшь, придурок? – возмутился Тевтон. – Где ты видел легионера эпохи Цезаря в бронзовых доспехах?
– Тише, тише! – поспешил его успокоить Хонда. – Парень прав, называть его Крысом больше нельзя. Но и на Цезаря ты пока не тянешь, так что извини.
Хонда горестно вздохнул, всем своим видом демонстрируя немалое сочувствие.
– Ну, это, а может, какое другое можно? Но только из римских времён! – Крыс не успокаивался.
– Ну конечно, можно! – умильно заявил Хонда. – Хочешь из римских времён, так и сделаем. Будешь Клеопатрой, она как раз была возлюбленной Цезаря.
Башня закачалась от исполинского хохота, незатейливая шутка пришлась всем по вкусу. Едва не поседевший от унижения Крыс отчётливо понял, теперь он будет Клеопатрой до самой смерти, а если Хонда его переживёт, то и на памятнике выбьют новое прозвище. Впрочем, если сбудется хоть миллионная доля того, чего он желал этому шутнику в душе, то Хонда должен умереть в течение ближайших трёх секунд. Крыс попытался хоть что-то сказать, но из горла вырывался только обиженный писк.
Вдруг скрипнула массивная дверь, впустив поток холодного воздуха, на пороге показался Робин. Обведя пристальным взглядом притихшее собрание, он заявил:
– Вечером мы сделаем вылазку, атакуем вражеские дозоры. Нужны добровольцы. Кто согласен, идите к столовой, там формируется отряд. Пойдут только хорошие стрелки.
Вождь вышел. Хонда заговорщицки подмигнул Крысу:
– Ну что, Клеопатра, размяться не желаешь?

Подъёмный мост Ноттингема на этот раз опустился почти беззвучно. По нему мягко прошлёпали два десятка суфимов: копыта животных были плотно обёрнуты тряпьём. На вылазку шли самые лучшие стрелки, у всех были луки или арбалеты. Немного отъехав от ворот, отряд развернулся и пошёл вдоль стен по касательной, постепенно удаляясь. Робин надеялся, что посты противника, завидев отряд всадников, кружащий вокруг крепости, примут их за своих. Его предположения оправдались полностью, на них не обратили внимания. Враг расслабился, почти месяц царило спокойствие, ноттингемцы только изредка обстреливали разъезды. Этой ночью беспечность обещала выйти им боком.
Отъехав подальше, отряд развернулся и направился в сторону маленького стана противника, разбитого у опушки леса. Там темнели несколько навесов и постоянно горели костры, возле которых отогревались патрули. Ноттингемцев приняли за своих, никто не подозревал подвоха до последнего мгновения.
Робин уже ясно видел выражение лиц врагов. Их было около четырёх десятков. Рассевшись вокруг костров, люди с наслаждением грели озябшие руки. Натянув лук, вождь выпустил первую стрелу. Тетива резко хлопнула по рукавице, тут же заскрипела снова, вокруг заработали другие бойцы. Треть врагов рухнули сразу, а пока остальные поняли, что происходит, Робин успел выстрелить четыре раза, и всё без промаха. На таком расстоянии доспехи не защищали, тела врагов прошивало насквозь. Около десятка вскочили, выхватили оружие, часть кинулась на врага, другие к суфимам, но не ушёл никто.
– Собрать лучшие доспехи и оружие! – приказал вождь. – Быков тоже забираем, и стрелы не забудьте! Шевелитесь, как бы не подошёл очередной патруль!
Быстро, но без суеты собрали всё необходимое и направились к воротам. Робин был доволен: вылазка удалась на славу, они не получили ни царапины, а враг лишился почти четырёх десятков отличных воинов. Теперь атоны будут вынуждены усилить патрули; пусть их солдаты мёрзнут на холодном ветру, чем хуже врагам, тем лучше ноттингемцам. Сбоку подъехал Хонда:
– А не напасть ли сейчас на один из разъездов?
– Не стоит, они держатся настороже, удивятся, завидев, что к ним направляется другой отряд. Могут поднять крик, призовут других дозорных, нам оно надо? Пусть лучше перепугаются, когда найдут своих приятелей, перебитых без лишнего шума. Это надолго испортит им сон и аппетит.
Впереди показалась громада надвратной башни, у моста стояли несколько рейнджеров с луками наготове. Заслышав условный свист, они расслабились, повернули в крепость, спеша предупредить стражу. Трофейные быки застучали по доскам моста незамотанными копытами. Вылазка удалась.

Робин осторожно приоткрыл дверь, проскользнул в дом, стараясь не загреметь металлом. Впрочем, как он и ожидал, все предосторожности оказались излишними. Сата не спала.
– Ну как? – взволновано спросила она, вскакивая с кровати.
– Всё нормально, из наших никто не пострадал. Ты почему ещё не спишь, даже свет не погасила, что я тебе говорил?
– Робин, как можно уснуть, когда ты сражаешься где-то в темноте. Стой спокойно, я помогу снять доспехи. Вот так, а ну-ка, посмотри на меня, мне так нравится, когда ты в шлеме!
– Правда? – усмехнулся он. – Может, мне в нём и спать ложиться?
– Да нет, – Сата засмеялась, – это будет уже слишком.
– Всё, дальше сам справлюсь, не морозь пальцы. Ты ложись, не стой раздетой, я сейчас.
Робин подбросил дров в печку, поплескался возле умывальника, потушил масляную лампу. Забрался в кровать, прижался к тёплому телу девушки. Ощутив рядом с собой множество соблазнительных округлостей, понял, что быстро уснуть не удастся.
– Как всё прошло? – не унималась Сата.
– Довольно скучно, нас никто не заметил. Налетели на дозорных у леса, перебили всех в полминуты, никто из наших даже за меч не брался. Потом спокойно вернулись, всё дело полчаса заняло.
– Робин, что ты делаешь? Давно уже пора спать! А ты к тому же устал!
– Ну, милая! Я же сказал, всё было очень быстро и легко, какая же здесь усталость?
– У тебя руки холодные! Немедленно оставь меня в покое!
– В твоём голосе я не слышу особого возмущения, – засмеялся Робин, – да и рукам моим никто не собирается препятствовать.
– Ах, так! – с озорным возмущением вскрикнула девушка. – Берегись, если тебя не утомили злые враги, это сделаю я!
– Начинай! – барственным тоном заявил смеющийся Робин.
– Ах ты, негодяй! – притворно рассердилась Сата, хватая его за руки, и тут в дверь отчётливо постучали.
Распалённый Робин немедленно мысленно трижды проклял незваного гостя, но делать было нечего, зря в такую пору его бы никто не побеспокоил. Кое-как накинув одежду, он прошёл к двери. За порогом ждал молодой парнишка-риум, облачённый в кожаную кирасу, оббитую стальными бляшками. Блеснув взволнованными глазами, он поспешно проговорил:
– Робин Игнатов, к нашей стене пришёл человек; мы едва его не убили, но он просит встречи с тобой.
– Где он сейчас?
– Мы спустили ему лестницу, посадили его в ту башню, что слева.
– Хорошо, я сейчас подойду, – сказал Робин и, закрыв дверь, с улыбкой встал возле кровати. – Милая, подожди меня немного, у нас остались неоконченные дела; ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать!
– Даже не мечтай! – насмешливо фыркнула девушка. – К твоему приходу я буду спать глубоким сном.

Возле печки под охраной нескольких дозорных отогревался старший азат Стабр. Робин узнал его сразу, хотя не видел уже довольно давно. Крестьянин выглядел странно в тёмных кожаных доспехах храмового воина. Завидев вождя Ноттингема, он поспешно вскочил:
– Привет тебе, Робин Игнатов!
– И тебе привет, Стабр Герн Акварн, вот уж не думал тебя увидеть в нашей осаждённой крепости. Как дела в Нимре?
– Моей деревни больше нет, – вздохнул азат. – Но люди целы, нас предупредил твой гонец, мы ушли в леса. Это наша земля, никому не найти наших тайных убежищ. Мы спрятали своих женщин и скот, а потом начали нападать на обозы атонов. К нам присоединились другие крестьяне, собрался большой отряд. Мы забрали у врагов много продовольствия, и люди не голодают. Но больше мы воевать не можем, каждый караван сопровождают десять, а то и двадцать воинов, по дорогам теперь ходят сильные патрули. Наших сил достаточно, чтобы убить пятерых солдат, но не больше.
– Я понимаю, ведь вы не бойцы, а простые крестьяне. Но скажи, зачем ты пришёл к нам, идя на такой риск?
– Мне некуда деваться, я старший азат деревни и должен заботиться о своих людях. Мы брали пленных и знаем, что вы продолжаете свою борьбу и убили много врагов. Но если Ноттингем падёт, нас ждёт печальная судьба. Зардрак не успокоится, пока не обыщет весь этот край, у него много воинов, нам нигде не скрыться. Позволь привести моих людей в твою крепость, мы будем сражаться вместе с вами.
Робин помолчал, собираясь с мыслями. Возможность получить дополнительных бойцов привлекала. Крестьян можно вооружить, немного подучить, на стенах, среди более опытных защитников, они будут совсем не лишними. Но были и минусы, перевешивающие все выгоды. Быстро прокачав ситуацию, вождь заявил:
– Ноттингем в осаде, будет трудно провести сюда твоих людей. Если они попадут на глаза дозорам, спасутся немногие.
– Я это понимаю, – невесело сказал Стабр, – но пойми и ты нас. Мы не хотим сидеть в лесу. Многие наши мужчины потеряли своих родителей, женщин, детей, у них не осталось ничего, кроме жажды мести. Наши дома сожгли, имущество разграбили; мы должны сражаться. Пусть хоть часть из нас прорвётся к стенам, это уже неплохая подмога.
– Стабр, если вы так хотите сражаться, то не обязательно это делать в Ноттингеме.
– Робин Игнатов! Я же тебе говорил, мы простые крестьяне, нам не справиться с храмовыми воинами!
– Вы сможете это сделать. Я дам вам опытного воина, а лучше двух. Они научат вас побеждать.
– Но у нас даже хорошего оружия нет!
– Ничего, мы поможем. Вы получите доспехи и мечи храмовых воинов, у нас много трофеев. Вашим охотникам дадим несколько тугих луков с острыми стрелами и тяжёлые метательные дротики. Ты сможешь завтра принять лодку с грузом возле прибрежной скалы, той, что дальше острова Торговцев?
– Смогу. Но как вы вывезете такой груз из крепости?
– Устроим завтра вечером отвлекающий маневр у ворот, сделаем вид, что идём на вылазку. Все дозорные сбегутся, мы их сегодня здорово напугали. В этой шумихе спустим всё со стены, на берегу Стайры стоят несколько лодок.
– Хорошо, завтра ночью мы будем ждать на условленном месте твоих людей и оружие.
– Посиди здесь, я пошлю человека к Петровичу, он даст тебе белую одежду, чтобы ты смог пройти мимо всех постов. Не хотелось бы, чтобы тебя поймали.

Закончив с лазутчиком, Робин поспешил домой, на ходу раздумывая, кого бы послать инструкторами к местным партизанам. Понадобятся сильные ребята, с хорошим опытом боевых действий. Жаль таких отдавать, они и здесь не помешают, но очень хотелось озадачить врагов. Как ни крути, парочку добрых воинов придётся отдать. Лучшая кандидатура – Мавр, он там точно шороху наведёт, но его чёрная физиономия сильно пугает местных крестьян. Ладно, утро вечера мудренее.
Робин осторожно открыл дверь, тихо, стараясь не разбудить девушку, снял одежду, склонился над кроватью, собираясь прилечь как можно осторожнее.
– Ты долго тут надо мной стоять будешь! – произнесла девушка совершенно ясным голосом.
– Ты не спишь?! – удивился Робин.
Сата фыркнула и ехидно поинтересовалась:
– Ты уже передумал? А уходя, обещал сделать со мной что-то невероятное. Вот и верь после этого мужчинам!
Засмеявшись, Робин лёг, сгребая возлюбленную в крепкие объятия.

ГЛАВА 6

Про эту большую поляну в дебрях густого леса знали очень немногие. Место было удобным для скрытого от чужих глаз лагеря, глушь здесь была такая, что можно было без риска жечь большие костры. Не зная тропинок через топкие болота, не замерзающие даже в лютые зимы, сюда почти невозможно попасть.
Здесь пряталось около трёхсот крестьян, считая женщин и детей. Неподалёку был второй лагерь, чуть поменьше. Густав уже успел внимательно разглядеть хижины и шалаши, с удовольствием рассмотрел местных девушек; в общем, ему всё понравилось. Чувствовал он себя, как Фидель Кастро в золотые годы партизанской молодости; только бороды не хватало, но никто не мешает её отрастить. Хозяйственные мрины и шокваны ужились на удивление дружно – общая беда сближает – и расположились здесь с размахом, даже колодцы вырыли. Подойти к лагерям незаметно было невозможно, за всеми тропами следили, а ближайшие окрестности кишели небольшими стадами суфимов, их пасли на зарослях вечнозелёной болотной осоки.
Сейчас Густав с Векшей стояли перед своим новым воинством. У опушки толпилось около восьмидесяти крестьян и охотников. Люди были здесь всякие – и зелёные юнцы, и суровые мужики, убелённые сединами... Большая часть была с дубинами и короткими рогатинами, некоторые с медными топорами и уж совсем единицы с трофейными доспехами и оружием. Все с опасливым уважением смотрели на двух воинов в тусклой серой броне, стоявших рядом со Стабром. Закончив предварительный осмотр, Густав шагнул вперед и заговорил сухим командирским тоном, без тени улыбки:
– Я Густав, вы будете меня звать сэр Густав. С этого дня я ваш бог и хозяин, все мои приказы должны выполняться беспрекословно. Сейчас я буду вызывать вас по одному, проводить короткую проверку воинских умений. С собой мы привезли почти тридцать комплектов доспехов и много хорошего оружия; эти вещи получат лучшие из вас. Мой помощник, Векша, проверит искусство охотников, хорошим стрелкам достанутся тугие луки. Те из вас, кто не получит оружие: не расстраивайтесь. Мы позанимаемся здесь три дня, изучая воинское дело, и пойдём в бой, обещаю – там трофеев хватит всем. А теперь начинаем проверку.

Семнадцать храмовых воинов ехали тесной группой впереди большого обоза. Из Кораллиума вышло тридцать семь телег, в лагерь осаждающих везли бронзовые детали для мощных осадных машин, зажигательные снаряды к баллистам, палатки, утеплённые войлоком, различное продовольствие и крепкое вино. Все эти вещи с большим нетерпением ждали солдаты. Проклятые еретики часто разбойничали на этой глухой дороге, но сейчас им здесь делать было нечего. Все воины были крепкими, опытными солдатами, с хорошей амуницией и оружием. Тела сильных суфимов защищали попоны из толстой твёрдой кожи. Отряд всадников с лёгкостью разгонит толпу косолапых крестьян, пусть их даже будет целая сотня. Младший офицер храма Целебного Ключа уже предвкушал, как завтра к вечеру они достигнут своего лагеря и он лично отрапортует великому Зардраку акх Даутору об успешном окончании экспедиции, как вдруг в кустах слева от дороги послышалось несколько резких ударов, которые издают отпущенные тетивы луков, по доспехам загремели длинные стрелы.
Растерянность воинов длилась недолго; развернув быков, они ринулись в кусты, подняв выставленные пики и арны. Но заросли были очень густыми, суфимы наотрез отказались в них лезть, а упрямых животных невозможно заставить делать то, что им не по душе. Всадники остановились, и тут крестьяне, засевшие за преградой, метнули свои пилумы. Тяжёлые дротики с длинными стержнями наконечников, закалённых только на конце, нанесли воинам жестокий урон. Пущенные сильной рукой, они пробивали слабые места доспехов, ноги, лица, намертво застревали в щитах, не давая ими пользоваться, калечили быков. Несколько храмовых воинов всё же ворвались в кусты, набросились на партизан. Два инструктора разрядили в них свои арбалеты и кинулись в самую гущу схватки, вдохновляя всех своим личным примером.
Над головой Густава сверкнуло лезвие арна, он чуть присел, пропуская удар, и пустил меч в коварном, восходящем выпаде, вонзив его всаднику под короткую юбку доспехов. Тот издал нечеловеческий вопль, сполз на бок; землянин бросился к следующему, но того уже стаскивали на землю. Начиналась бойня. Крестьяне, потеряв несколько товарищей, обезумели от ярости и оставшихся стражей прикончили в одну минуту, затем выскочили на дорогу, бросились на опешивших обозных. Несчастные ополченцы, потрясённые расправой над их сильной охраной, не помышляли о сопротивлении, но нападающие были беспощадны. Уйти удалось немногим, да и то только благодаря Густаву: он сумел восстановить дисциплину, остановил неорганизованную погоню.
Хозяйственные крестьяне очень внимательно исследовали груз в телегах. Самое ценное прихватили, навьючив на быков, но как не ныли их бережливые сердца, большую часть пришлось попросту сжечь. Оставив за собой пылающие груды разного добра, отряд выстроился в колонну и организованно скрылся в лесу. Выждав несколько минут, из кустов вылез одинокий ополченец с окровавленной головой. Раскрыв рот, он долго созерцал страшную картину полного разгрома, затем осторожно прошёл мимо полураздетых трупов храмовых воинов и быстро, чуть ли не бегом, поспешил по дороге. Он надеялся, что достигнет лагеря раньше, чем его найдут по-зимнему голодные магиры.

Зардрак уже готовился ко сну, когда услышал предупредительное покашливание, и в шатёр скользнул Тукс. Поклонившись, он заявил:
– Великий, наши дозорные привели в лагерь раненого ополченца. Его нашли на дороге. Он говорит, что спасся от нападения разбойников на обоз. Ты будешь его расспрашивать?
– Да, приведи его сюда.
Охотник вышел, но ненадолго. Полог качнулся, Тукс завёл перепуганного ополченца в окровавленном полушубке.
– Кто ты? – требовательно спросил атон.
– Меня зовут Шонк Сватр Энар, великий. Я простой боец ополчения храма Целебного Ключа. Меня направили в Кораллиум с большим караваном.
– Что же с тобой случилось?
– Великий, мы возвращались с грузом, взятым в городе. Нас охранял отряд стражей, там было почти двадцать воинов. Всё было хорошо до вчерашнего дня, когда на нас напали страшные разбойники. Они убили всех солдат, потом набросились на ополченцев. Мне досталось по голове топором, но рана была не смертельной, лезвие прошло вскользь, порвав кожу. Я упал и отполз в кусты, поэтому остался жив; не знаю, выбрался ли кто-нибудь ещё. Разбойники забрали всех суфимов, оружие, много других вещей, остальное сожгли.
– Как выглядели эти бандиты?
– Они похожи на обычных крестьян, но у многих были доспехи храмовых стражей.
– Ты уверен, что это не цохваны?
– Великий, я не знаю, но они похожи на простых людей. Их язык ничем не отличался от нашего, оружие было из обычной бронзы и меди.
– Понятно. Сколько их было?
– Не знаю, великий, но не меньше ста человек.
– Как они убили стражей?
– Великий, мне было плохо видно. Разбойники прятались в лесу, оттуда начали стрелять из луков и бросать копья. Много солдат погибло сразу же, те, кто ворвался в лес, были окружены со всех сторон, в густых кустах их стащили с быков и убили.
– Хорошо, я узнал всё необходимое. Шонк, можешь быть свободен.
Зардрак невесело задумался. Было обидно потерять детали машин, сделанные кузнецами Кораллиума. Без них атон не сможет собрать четыре огромные катапульты, как намеревался раньше, да и наконечников таранов было жаль, они бы очень не помешали. Проклятые крестьяне совершенно обнаглели, пора всё же дать им хороший урок. Они смогли перебить воинов, внезапно напав из засады, но с сильным отрядом им никогда не справится.
– Тукс!
– Да, великий!
– Позови ко мне старшего офицера храма Целебного Ключа.
В ожидании вызванного воина атон мерил шагами шатер. Долгая осада начинала его нервировать. В последние дни врагам надоело сидеть спокойно, они постоянно старались делать неожиданные вылазки, однажды смогли перебить почти четыре десятка воинов. Ночные дозоры пришлось утроить, к великому неудовольствию солдат – никто не хотел мерзнуть. Цохваны стали часто метать огромные булыжники, целя в костры часовых. Попадали редко, но люди стали дёргаными, нервными: никто не хотел быть размазанным по земле.
Послышались твёрдые, уверенные шаги, в шатёр вошел воин огромного роста. Громким, но уважительным голосом он заявил:
– Великий, я Рэйгер Лот Антер, старший офицер стражи храма Целебного Ключа, ты звал меня?
– Да. Ты слышал, что стало с твоими людьми?
– Да, великий, их убили разбойники, так сказал ополченец, найденный на дороге.
– Вряд ли он обманывает, ему это ни к чему. Скажи, Рэйгер, сколько у тебя осталось всадников?
– Считая меня, сорок шесть воинов.
– Ты хочешь отомстить разбойникам за смерть своих людей?
– Великий! – воскликнул офицер. – Это моя самая большая мечта! Грязные твари должны ответить за своё преступление, я готов отправиться на их поиски немедленно!
– Хорошо. Ты получишь ещё двадцать всадников из моего личного отряда, все они хорошие воины. Найдите разбойников, выследите их. Но будь осторожен: негодяев больше сотни, и они нападают из засады.
– Великий, такой отряд невозможно уничтожить, застав врасплох. А численности врагов мы не боимся, каждый мой солдат легко разгонит десять крестьян одной плёткой.
– Помни мои слова: ты должен сохранить наших воинов. Приготовьтесь к нескольким дням жизни в лесу и на рассвете выступайте. Рэйгер Лот Антер, я надеюсь, что ты наконец избавишь нас от этих грязных разбойников.
– Великий, ты больше о них никогда не услышишь!

По лесной тропе двойной цепочкой двигался большой отряд всадников. Рэйгер, ехавший во главе, с гордостью оглядывал своё великолепное воинство. Хотя в лесу они уже второй день, но никто не терял бдительности и не выказывал признаков усталости. Это место хорошо подходило для вражеской засады – кустарник по краям дороги был густой и колючий, деревья высокие, смыкаются над головой, даже без листьев они создают внизу сумрак. Но офицер не боялся: его солдаты знали, что им постоянно грозит нападение, они готовы были в один миг выхватить оружие и наказать дерзких разбойников.
Рэйгеру показалось, что за кустами виднеются человеческие следы. Отъехав в сторону, он пропустил голову колоны, пригнулся, разглядывая заснеженную землю. Вдруг спереди донесся странный звук. Офицер обернулся и обмер. По тропе несся невероятно странный предмет – большое бревно, густо утыканное деревянными кольями; его держали две верёвки, уходившие в кроны деревьев. Страшным ударом бревно свалило передних солдат вместе с быками, деревянные острия вспороли доспехи, как тонкую бумагу. Сзади послышались страшные крики; офицер быстро обернулся, сердце его екнуло – на отряд обрушились ещё несколько чудовищных качелей, вылетающих с обеих сторон тропы. Вдруг Рэйгер увидел, как один из солдат дёрнулся и сполз с быка, держась за древко стрелы, пробившей его шею:
– Бей их!!! – во всю глотку заорал командир. – В кустах засели лучники!
Опытные солдаты не медлили, рванули в стороны, но безуспешно – в общей суматохе и шуме невозможно было понять, где прячутся стрелки. Враг показался в другом месте, прямо на тропе. Несколько десятков разбойников выскочили с обеих её сторон и стали совершать странные перемещения. Задумываться над их поведением было некогда, солдаты наконец увидели достойную цель и рванули вперед без всякого приказа. Впрочем, Рэйгер не стал их останавливать; он вытянул в сторону бандитов арн, зычно проорал боевой клич и ринулся на ненавистного врага.
Разбойники вели себя необычно для простых крестьян. Они быстро построились в несколько рядов, причём передние были в доспехах, и выставили перед собой стену щитов и лес копий. Суфимы встали перед опасной преградой, животные наотрез отказывались бросаться на ощетинившийся копьями строй. Вдруг в солдат атонов полетели многочисленные большие дротики. Закричали раненые воины, взвыли быки...
– Бросайте в них копья! – закричал Рэйгер.
Солдаты послушались, но толку было мало – слишком плотная стена щитов не давала возможности поразить врага. Взбешённый офицер широко размахнулся, швырнул тяжёлый арн. Великолепное оружие, брошенное умелой рукой, не подвело, суженный наконечник угодил в лицо разбойника, лезвие ушло в голову до затылка. В тот же миг сильный удар едва не сбросил Рэйгера на землю: тяжёлый дротик вонзился ему в живот, пробив бронзовую кирасу. Вскрикнув от ярости, офицер попытался вырвать вражеский снаряд, но это ему не удалось. Рана оказалась неглубокой, но наконечник маленького копья оказался коварным: он представлял собой очень длинный стержень из светлого металла толщиной на конце не больше пальца, причём твёрдым было только острие. При ударе мягкая часть изогнулась, и вырвать дротик в суматохе боя оказалось трудно. Офицер не успел этого сделать, когда очередной брошенный пилум угодил в глаз его суфима. Бык рухнул, как подкошенный, придавив под собой седока; нога всадника сломалась в двух местах, от страшной боли воин потерял сознание.
Рэйгер уже не увидел, как его разъярённые солдаты спешивались, пытаясь атаковать врага, как другие, под командой младшего офицера, пытались обойти строй разбойников, но по обе стороны дороги в этом месте были устроены засеки, единственный проход перекрывала сплошная стена щитов и копий. Он не видел, как стрелки, засевшие в удобных гнездах на деревьях, расстреливают его воинов из луков и арбалетов.
Понеся страшные потери, стражники организовано отступили. Сегодня они были бессильны, враг оказался гораздо хитрее. Но сзади их ждала свежая засека: разбойники свалили заранее подпиленные деревья. Оставшийся младший офицер не растерялся, успел приказать всем спешиться, прежде чем пал, пронзенный стрелой. Стражники, закованные в тяжёлую броню и обвешанные оружием, быстро выбились из сил. В таком состоянии их застала погоня врага. Стрелки сидели на свежих суфимах и били захватчиков издалека, не вступая в ближний бой. Понимая, что им не удастся уйти, отступающие остановились и дали свой последний бой подоспевшим основным силам врага. Разбойники, пользуясь своим теперь уже трёхкратным преимуществом в численности, задавили их тяжёлым строем сомкнутых щитов, из-за которого не прекращали лететь тяжёлые пилумы. Не ушёл никто.

– Собрать всё! – зычно прикрикнул Густав. – Суфимов, стрелы, оружие, доспехи! Шевелитесь!
К нему подошёл Стабр:
– Сэр Густав, что мы будем делать, если враги вернутся? Они могут привести своих нуров!
– Пройдёт много времени, пока атоны поймут, что их каратели уничтожены. К той поре снег может замести все следы. Но даже если этого и не произойдет, мы защитим тропы новыми, ещё более страшными ловушками; я научу вас, как их надо делать. В крайнем случае, оставим свои лагеря, надо подготовить запасные. Не бойся, Стабр, в этих болотах мы можем их водить за нос месяцами, со мной вы никогда не пропадёте.
– Да,сэр Густав, мы сами не верим, что смогли совершить столько больших побед. Теперь у каждого из нас будет бронзовая броня, есть даже лишние доспехи.
– Лишней амуниции не бывает. Надо послать наших разведчиков по всей округе, пусть ищут других беженцев, их мужчины тоже примкнут к нашему войску. А сейчас нам необходимо вернуться в лагерь, все должны хорошо отдохнуть, да и женщины сильно соскучились... – Густав подмигнул азату, не сдержав довольного смеха.
Он был весьма доволен собой. За несколько дней крестьяне нанесли атонам два ощутимых удара. Вражеское войско лишилось более сотни солдат и ополченцев, многих ценных припасов. У победителей же менее двух десятков убитых и тяжелораненых. Робин будет им очень доволен.

Рэйгер очнулся от сильного холода. С трудом подняв тяжёлые веки, он мутным взглядом обвёл всё, что мог увидеть, не двигая головой. Его тело вытащили из-под суфима, сняли доспехи и меховую поддевку, холод уже добирался до сердца. Офицер попытался приподняться, но это усилие отозвалось столь сильной вспышкой боли, что он даже не смог понять, что, собственно, её вызывает. Он застонал, в глазах потемнело; когда взгляд вновь сфокусировался на реальности, перед собой Рэйгер увидел плоскую морду магира. Тот смотрел совершенно обалделым взглядом: голодный зверь не мог поверить, что ему улыбнулась столь неслыханная удача, да ещё и в разгар голодной зимы. Заметив, что человек смотрит на него, зверь оскалил короткие клыки и угрожающе зарычал, подзывая сородичей. Рэйгер застонал и закрыл глаза; сил сопротивляться неизбежной участи не было.

ГЛАВА 7

Зардрак встречал высокого гостя. В лагерь осаждающих пожаловал Почётный Третий Настоятель Первого Храма, Хранитель Нижних Ступеней Лестницы. Визит был довольно неожиданным, но цель его была понятной. Никому не понравится, что армия топчется два месяца под стенами никому не известной крепости, тогда как солдаты остро требуются на Побережье. Зардраку вполне доверяли, но всякому терпению приходит конец. Верховные атоны начали выказывать своё нетерпение.
Седобородому жрецу помогли сойти на землю. Нетвёрдой походкой – такая будет у любого, кто несколько дней провёл в седле – он подошёл к вышедшему навстречу полководцу:
– Приветствую тебя, Зардрак акх Даутор.
– И я приветствую тебя, Трин акх Реудин. Сейчас мои люди покажут, где поставить шатёр тебе и палатки твоим людям, а пока приглашаю ко мне на скромную трапезу. Уже всё готово, дозорные давно предупредили о вашем приближении.
– Хорошо. Но прошу разместить нас на берегу, я люблю умываться по утрам проточной водой. Ведь, как я вижу, Стайра ещё не замерзла.
– Это так. Зима очень суровая, но не может справиться с быстрым течением. К сожалению, появились большие забереги, но лёд недолго расчистить. Прошу идти за мной.
Ужинали впятером – Зардрак, Трин и младшие атоны. Новоприбывший непрерывно рассказывал последние новости из большого мира, свежие храмовые сплетни. Речь его была чёткой, суждения разумные, истории без дешёвого смакования мелких подробностей. Так что за трапезой не скучали. По её окончании младшие атоны поспешили покинуть их маленькое общество: оставлять лагерь надолго без их защиты было неразумно. Зардрак велел Туксу принести лёгкого вина и свежую жаровню: гость до сих пор не мог отогреться после долгой дороги. Пригубив из узкого бокала дорогого чистого стекла, Трин заявил:
– Зардрак, я не люблю ходить вокруг да около, играть словами; ты сам должен понимать, зачем я здесь.
– Да, мне это ясно. Верховным атонам интересно, когда же они получат назад своих солдат.
– Совершенно верно. Твоя армия нам сейчас нужна на войне с Городами. Проклятые еретики не побоялись зимних штормов, собрали в восточном Побережье немалое ополчение, прислали его в помощь осаждённым городам. А теперь ещё высаживают десанты у нас в тылу, громят обозы и сжигают укреплённые пункты. У нас нет флота, чтобы им серьёзно помешать, приходится распылять силы, охраняя линии снабжения.
– Я понял. Но ты зря прибыл: через два или три дня мы пойдём на решающий штурм, у нас к нему почти всё готово.
– А почему вы потеряли столько времени?
– Сил для прямого штурма у нас было недостаточно, ведь нуры не могут взбираться по обычным лестницам. Пришлось заняться изготовлением тяжёлых осадных машин. Если бы я знал тогда, во что это всё выльется, сразу бы приказал рыть несколько длинных линий подкопов, но теперь поздно, потеряно много времени.
– Но что вам тут мешает? Я видел их крепость, правда, издалека. Она даже не каменная, да и стены не такие уж высокие. В ней не поместится много защитников, за два месяца они бы уже начали страдать от голода.
– Не так всё просто. Враг нападал на нас ещё по дороге сюда. Их военачальник страшен, он нанёс нам обидные потери, а своих воинов сохранил. Знал бы ты, какие у них мощные луки и крепкие стрелы, от них не спасают никакие доспехи. Мне насквозь пробило левое плечо, рана беспокоит до сих пор. Мы в первые дни выбрали тёмную ночь, засыпали их ров в нескольких местах. Но, Трин, если бы ты видел, как это было тяжело. Их машины метали огромные огненные снаряды на немыслимое расстояние. Напрасно работали наши баллисты: их стена покрыта льдом, то же, наверное, проделано с домами – нам не удалось вызвать большие пожары. Их стрелки при этом убили очень многих солдат, сожгли большую часть наших баллист.
– Однако ров вы всё же засыпали?
– Да, но какой страшной ценой! На другой день мы повели на приступ два тяжёлых тарана. В ответ враг применил невиданную хитрость, уничтожил обслугу и сжёг машины. Никто бы не успел помешать их чёрному замыслу. Нам пришлось заняться изготовлением большого количества разнообразных машин. К сожалению, враг и здесь не даёт нам покоя. Долго перечислять все его гнусные преступления. Невиданным, чудовищным способом он убил двух моих атонов, третьего сильно покалечил. Многие дозорные потеряли жизни при вылазках цохванов. Они действуют так быстро, что успевают избежать справедливого возмездия. Я сильно подозреваю, что негодяи послали своих людей в леса, те организовали местных крестьян, впавших в ересь; теперь эти жалкие людишки без конца грабят наши обозы. Их сила довольно велика, разбойники смогли разбить несколько наших достаточно больших отрядов, мы не получили из-за них многие необходимые вещи.
– Неужели никак нельзя с ними справиться?
– Это их леса, они знают тут все тропы... Чтобы найти преступников, необходимо послать на поиски всю армию. Я организовывал несколько отрядов, но те ничего не добились; более того, два из них бесследно исчезли, а один едва вырвался из ловушки, потеряв многих солдат. Пришлось отказаться от поисков, теперь каждый обоз конвоирует сотня всадников. Но и при этом разбойники ухитряются нападать, нанося небольшие, но обидные потери.
– Это неслыханно! Я думал, что офицер, провожавший меня к лагерю, сильно преувеличивает или шутит.
– Все наши храмовые стражники день и ночь несут службу, наскоро отсыпаясь в холодных палатках. Им вовсе не до шуток. Ополченцы строят лёгкие дома, но их слишком мало. Все силы уходят на подготовку осадных машин. У нас много случаев тяжёлых обморожений, несколько часовых замёрзли на посту. В это же время враги спокойно спят в тёплых домах и не прекращают готовить нам свои сюрпризы. В Ноттингеме целыми днями стучат топоры и кузнечные молоты, не видно и признаков голода, ветер доносит ароматы их обедов, мы так не едим. Наша основная пища – мясо суфимов. Сильных и здоровых животных приходится забивать по причине недостатка корма. Немудрено, что падает боевой дух. Солдаты ворчат, а среди ополченцев учащаются случаи дезертирства.
– Зардрак, мне бы хотелось поближе взглянуть на этот знаменитый Ноттингем.
– Это несложно. Сейчас уже темно, но завтра с утра мы съездим туда вместе. Сам увидишь, какие они метают валуны – настоящие скалы!
– Дивное искусство! Как они это делают?
– Не знаю, их машины скрыты за стенами. Я мечтаю схватить их вождя Робина Игнатова. Если пленить ещё иссу Сату Неомо Кайю, то он расскажет все свои секреты, только бы сохранить ей жизнь.
– Но держать иссу в плену? Это безумие! К тому же, как я слышал, она очень сильна.
– Девчонка не станет сопротивляться, если её возлюбленному пригрозить муками или смертью. Исса его боготворит.
– Это, конечно, интересно, но вряд ли осуществимо. Всё, что ты рассказал об этих людях, доказывает – бой будет очень кровавым, вряд ли мы возьмём много пленных.
– Я тоже так думаю, но не оставляю надежды.
– Хорошо, Зардрак, мне теперь есть о чём подумать перед сном. До утра я тебя покидаю, дорога была утомительной, очень хочется отдохнуть.
– Конечно, Трин. Прости за долгий разговор, завтра мы всё очень подробно обсудим. Спокойной тебе ночи.
Если бы Зардрак только знал, насколько эта ночь будет неспокойной, он бы поседел до последнего волоска.

В десмериуме светло даже ночью, но свет был довольно странный. Небо не имело звёзд, его затягивали совершенно немыслимые цветные разводы; странно было ясно видеть все предметы без каких-либо источников освещения. Сата стояла на берегу Стайры, в километре выше вражеского лагеря. Она готовилась сделать то, что до неё никто совершить ещё не пытался.
Девушка улыбнулась, вспомнив, как с помощью любимого пыталась разобраться в своей новой силе. Робин не мог делать подобные вещи, но его ум был необычайным. Слушая её рассказы после выходов из Верхнего Среза, он мог сделать совершенно неожиданные и правильные выводы. Именно он догадался, что исса может приказывать неразумным существам, управляя биологическими процессами в их нервной системе; от него же Сата узнала и другое – живые создания в основном состоят из обычной воды. Заинтересовавшись этим, исса поняла, что может приказывать этому вездесущему веществу. Сейчас пришла пора проверить такое предположение на практике. Здесь ей никто не помешает, лагерь врага, с его хитроумными защитами, остался далеко позади, за этой местностью никто не следит. А воды тут вполне достаточно для самых масштабных опытов.
Зима в этом году выдалась очень суровая, девушка не помнила таких морозов и снегопадов. Но быстрая река сопротивлялась холоду, который не смог сковать её русло льдом до конца, только вдоль берегов тянулись белые полосы. Взгляд иссы скользил между прозрачных струй, она видела, что её замысел вполне осуществим. Вода была очень холодной, иссе по силам разделить её на разные струи, направив замерзающую часть в места, где можно легко задержать течение.
В этом месте всё благоприятствовало задуманному действию. Река недавно пробила здесь новое русло, берега вздымались довольно круто, долина была узкая. На то, чтобы перекрыть русло, не должно уйти много сил, но работы предстояло немало. К сожалению, Сата не могла остановить течение всей реки, такой объём ей никак не удержать, но был найден остроумный выход – перекрыть Стайру ледяной плотиной.
Исса начала свой кропотливый труд. Вода, послушная её воле, начала вести себя необычно, разделяясь на две фракции – переохлаждённую и более тёплую. Остывшие струи отжимались к берегам, где по приказу Саты ускоренно кристаллизовались, наращивая забереги вглубь и в стороны. Река недовольно шумела в сужающемся русле, лёгкий лед закрыл её сверху. Тогда вода стала перехлёстывать через преграду, которая при этом стала наращиваться всё выше и выше. Процесс продолжался несколько часов, под конец уровень реки поднялся на нескольких метров. Долину отделяла от неё светлая плотина.
Вода с шумом вырывалась из-подо льда, перехлестывать через плотину она уже перестала. Однако поднять дамбу ещё выше было невозможно, в этом случае река потечёт по старому руслу. Настала пора приступить к следующей стадии хитрого замысла.
Сата напрягала все силы и вызвала кристаллические изменения в теле дамбы. Лёд потрескивал, подчинялся неохотно и очень медленно, но после двух часов утомительной работы исса добилась желаемого результата. Теперь все линии напряжений массива дамбы были стянуты в один узел посередине этого удивительного сооружения.
Титанический труд вымотал девушку почти до предела, но сейчас оставался последний, завершающий штрих. Продолжая удерживать реку в узде, Сата подняла лук, соткала из Ряби огненную стрелу, наложила её на тетиву... Разбрасывая цветные искры, снаряд ударил в нужную точку по центру дамбы. Лёд треснул, разваливаясь на множество огромных глыб, освобождённая из плена вода потащила их вниз, закручивая в огромной бушующей волне.
Только тут Сата поняла, чего ей это всё стоило. Она была страшно вымотана, сил хватило только на то, чтобы понять, куда же ей следует возвращаться. Если бы не это, можно было бы направиться в лагерь врага, попытаться атаковать их осадные машины. Атонам сейчас будет вовсе не до защиты. Но силы девушки были исчерпаны, теперь придётся долго отдыхать, нечего и думать о новой атаке. Исса пошла домой.

Проснувшись от громкого шума, Зардрак сразу понял – неугомонные цохваны опять что-то придумали. Шатёр странно шатался, снаружи слышался непонятный рокочущий звук, его заглушали страшные крики людей и быков, истошно выли нуры. В лагере осаждающей армии происходило нечто страшное.
Атон соскочил с ложа и не удержался от испуганного крика, по колено погрузившись в непонятно откуда взявшуюся ледяную воду. Сыпля ругательствами, он побрёл к выходу. Вода поднималась прямо на глазах. Оказавшись на пороге, жрец не сдержал вопля отчаяния. Большей части лагеря больше не существовало. В сторону озера катилась огромная волна, уносившая с собой палатки и шатры, среди них барахтались люди и бились суфимы. Было ещё очень рано, хотя уже довольно светло, стихия застала сонный лагерь врасплох.
Зимой не бывает наводнений, но задумываться над этим было некогда. Зардрак поспешил взойти на ближайший холм. На ходу он радовался, что шатёр Верховного атона стоял далеко от берега, волна его не достала всей силой, он даже смог устоять. Спасибо Туксу, который позаботился о том, чтобы жилище полководца обкопали землёй и снегом. А вот бедняге Трину акх Реудину повезло гораздо меньше. Шатер любителя водных процедур стоял на самом берегу, в том месте не уцелело ничего. Но возможная гибель Третьего Настоятеля не слишком волновала полководца, гораздо страшнее было то, что вода снесла значительную часть загонов нуров вместе со всеми обитателями. Эти уроды совершенно никудышные пловцы, наверняка в холодной реке погибнут очень многие.
Вода спала так же быстро, как и поднялась, в разорённый лагерь принялись спускаться замерзающие солдаты. Потери были страшные: армия лишилась почти сотни нуров, недосчитались множества солдат и ополченцев... Трин исчез с половиной своих телохранителей. Вымокли последние запасы продовольствия, не осталось ни одной сухой тряпки, унесло много палаток и шатров. Самое обидное, Ноттингем совершенно не пострадал, крепость стояла высоко, вода даже не добралась до её рва.
Узнав об этом, Зардрак сразу заподозрил неладное, слишком уж странным было это зимнее наводнение. Прихватив с собой Тукса, он направился вверх по реке и скоро обнаружил искомое. Осмотрев развалины плотины, атон остановился возле исполинской глыбы льда, постучал по ней костяшками пальцев, не замечая, что обдирает их в кровь.
– Великий, что это? – охнул охотник. – Такой лёд бывает только на вершинах высоких гор! Откуда он здесь взялся?
– Проклятая исса! Она перекрыла русло реки этим льдом, а затем прорвала плотину. Из-за этого произошло наводнение.
– Но великий! Как? Никто не слышал о таком чуде!
– Я не знаю, как, но очень хочу узнать. Ах, если бы она попала в мои руки!.. Сколько тайн можно узнать от этой иссы и её мерзкого мужчины!
Сделав паузу, Зардрак угрожающе добавил:
– И сколько я мог бы придумать для них унижений. Но ничего, через несколько дней мы придём в себя, исправим ущерб, причинённый наводнением; к счастью, оно не повредило наши машины. Берегись, Робин Игнатов, никто не защитит тебя от моего гнева!

ГЛАВА 8

Ликующие ноттингемцы высыпали на восточную стену, все смотрели на разбушевавшуюся реку. Бурные воды несли множество разнообразных предметов: куски льда, обрывки палаток, деревья, барахтающихся людей, суфимов и нуров. Закоченевшие солдаты выползали на берег, падали без сил, барахтались в грязи. Вокруг суетились сбежавшиеся отовсюду дозорные, помогали своим пострадавшим товарищам.
Робин гладил длинные волосы Саты, напряжённо ожидая того момента, когда в её тело наконец вернётся душа. Рядом сидела застывшая Анита, без перерыва раздавались ритмичные хлопки. Они слышали радостные крики защитников, понимали, что исса выполнила задуманное, и ждали её возвращения с минуты на минуту. Вдруг тело девушки напряглось, открылись карие глаза, явив измученный, опустошённый взгляд.
– Милая, что с тобой?! – вскрикнул Робин.
– Пить! – еле прошептала девушка.
Анита суетливо поднесла заранее приготовленный стакан. Сата сделала глоток, закашлялась, с трудом произнесла:
– Всё нормально, просто я очень устала. Надо отдохнуть.
– Конечно! – сказал Робин. – Спи, никто тебе не помешает.
Исса заснула почти мгновенно, так и не допив содержимое стакана. В дверь постучали. Робин встал, открыл... На пороге стоял запыхавшийся Игорь.
– Там, к воротам!.. Туда со стороны леса мчится какой-то большой отряд. Они все машут шлемами на копьях.
– Хорошо, сейчас приду. Анита, посмотри пока за Сатой.
Робин поднялся на стену в тот момент, когда всадники достигли рва. Здоровяк в стальных доспехах, завидев его, заорал:
– Робин, это я, Густав, с крестьянами Стабра. Вели открыть ворота, пока дозорные не очухались.
С грохотом опустился мост, по нему зацокали копыта суфимов, двойная колона воинствующих крестьян входила в Ноттингем. Впрочем, на крестьян они походили не больше, чем на балерин. В отборном снаряжении храмовых стражников, с отличным оружием, из-под низких шлемов смотрели холодные глаза. Жестокость атонов сильно изменила этих людей – из мирных землепашцев они превратились в жестоких убийц. Густав отъехал от ворот, быстро спешился. Обняв прибывшего товарища, Робин хлопнул его по спине:
– Здорово, партизан! Чего тебе в лесу не сиделось?
– Да скучно стало. Мы славно им пёрышки пощипали, теперь они меньше чем по сто человек даже посрать не ходят. Стало скучновато, решил к вам пробиваться. Долго караулили удобный момент, несколько раз чуть не нарвались, а сейчас все дозоры как с катушек слетели, к реке зачем-то умчались. Мы и дёрнули напрямую.
– Это Сате спасибо скажи, она им неплохое развлечение подкинула.
– Обязательно поблагодарю. Но ты гляди, каких я орлов вам привёл! Семьдесят пять человек, все в доспехах, на отличных быках, с кучей оружия. Да ещё с женщинами в лагере осталось почти сорок, но среди них много раненых. Это ничего, что я в лесу не остался? Сейчас воевать трудно стало, против сотни мы не потянем.
– Всё правильно, эти люди здесь не помешают. Зардрак приготовился к штурму, нам каждый человек дорог.
– У нас стрелы закончились, остались только трофейные, короткие, с медными наконечниками.
– Ничего. За время осады стрел и болтов изготовили достаточно, всем хватит. Пойдём, надо позаботиться о размещении новых людей.

Войско атонов не поддалось панике. Лагерь быстро перенесли подальше от берега, достроили все осадные машины. Многие солдаты серьёзно заболели, промерзнув в ледяной воде, но имины работали без перерыва, подняли почти всех на ноги в течение недели. Цохваны не смогли помешать армии, они только отодвинули свою гибель и продлили свои жалкие жизни всего на несколько дней.
Зардрак стоял на опушке леса, глядя на стены Ноттингема. За его спиной слышался стук топоров, мастера разворачивали машины, расчищая им путь. К вечеру работа будет закончена, на ночь останется огромная стража. Солдаты, сменяясь поочередно, не дадут врагу возможности сорвать планы полководца. Каждую машину защищали связки всевозможных оберегов, призванных помешать Сате Неомо Кайе нанести большие повреждения. Да и шатёр атонов перенесли на опушку, этой ночью они будут охранять всю округу.
Природа наконец сжалилась над воинами Одинокого бога. Трескучие морозы унялись, имины предрекали скорую оттепель, что будет уже совсем некстати – дороги развезёт, армии будет тяжело продвигаться к другому гнезду цохванов или ловить в лесах разбойничающих еретиков. Но Зардрак готов был месить грязь сколько угодно, только бы закончить эту осаду.
Завтра утром его солдаты пойдут на штурм.

– Песец – это не только северный зверь с ценным мехом, – глубокомысленно изрёк Хонда. – Это ещё и то, что нам завтра будет.
– Без тебя тошно, помолчал бы, – не сдержался Мавр. – Может, всё же попробовать рискнуть, пойти на вылазку?
– Нет! – Робин отрицательно покачал головой. – Там полно стражей, да и нуров привели несколько десятков. До машин мы если и доберёмся, то с огромными потерями. А их ещё сжечь надо будет успеть. Нереально.
– А может, Сата что сможет? – с надеждой отозвался Густав.
После памятного наводнения он преисполнился глубокого уважения к возможностям девушки. Всем ноттингемцам партизан по нескольку раз успел рассказать немудрёную историю, как однажды, на заре их пребывания в этом мире, сумел хлопнуть эту волшебницу по мягкому месту и отделался за это святотатство только оплеухой от Ахмеда.
– Не надейтесь, – мрачно ответил Робин. – После того потопа она до сих пор сил не набралась, а на опушке я в бинокль видел атонов. Они будут нести там вахту всю ночь; даже в лучшие дни ей не стоило там показываться, а сейчас и подавно.
– Вернёмся к северным животным, – не унимался Хонда. – Я считаю, что завтра придётся использовать всё. У нас есть немного патронов, несколько ручных гранат; это поможет против нуров. Будем стрелять из всего, что есть, не жалея зажигательных снарядов и бомб.
– Их не так много, – вздохнул Тевтон. – Доступа к устройству связи у нас нет, спирт брать негде, да и смолы не так много было. А машины обтянуты мокрой кожей в несколько слоев, местами даже укреплены бронзовыми и медными листами. Их даже напалм не сразу возьмёт.
– У нас есть несколько сюрпризов, – сказал Мавр. – Мы истолкли в пыль алюминиевые котелки, сделали несколько зажигательных гранат. Температура сгорания термита гораздо выше тысячи градусов, вся проблема в том, что таких зарядов у нас всего пять штук, бросать их надо наверняка, да и разгораются они не сразу.
– А ты сосчитал, что против нас выставили? – спросил Тевтон. – Я всё очень хорошо рассмотрел. Шесть огромных осадных башен, два тарана, здоровенная катапульта. Все сооружения сделаны капитально, боюсь, одной термитной гранатой никакое из них быстро не сжечь. В ручном заряде не так много зажигательного состава.
– Зато у нас артиллерия усилилась за эти месяцы, – довольно произнёс Мавр. – Мощных камнемётов восемь штук, куча баллист, малых катапульт и крепостных станковых арбалетов. Стрел и болтов наделали хороший запас. Вместе с прибывшими крестьянами у нас сорок девять лучников-рейнджеров, и тридцать человек имеют арбалеты...
– На стенах завтра будут все, – сказал Робин. – У камнемётов оставим по одному спецу, пусть их взводят и заряжают женщины. Понимаю, что им это нелегко, но нам потребуется каждый меч. На нижнем этаже надвратной башни устроим лазарет, там будет Сата с умелыми помощницами. Всех раненых сразу отправлять к ним. Врагов много, но и нас немало, а стены всё ещё крепкие. Бог даст, завтрашний день переживём, хотя и не всем из наших бойцов так повезёт. Берегите себя, ребята.

Маленький нур сбежал из клетки, воспользовавшись невнимательностью смотрителя. Он не знал, что такое изменение, и своим забавным видом мог вызвать улыбку у любого зрителя. Малыш спешил изо всех сил, он карабкался по стенам, проникал в узкие лазы, шлёпал по сырым коридорам, проделывая это с ловкостью, недоступной его изменённым собратьям. Нур спешил вверх, к центру Сердца Мира: там накопилось очень много работы, ведь все его сородичи уже много лет сидят в заточении, некому чистить плесень со стен и поедать ядовитые грибы, не давая им наполнять воздух запахом гнили.

Хранитель очень устал. Ему было грустно, этот мир потерял для него почти всякий интерес, он отрывался от действительности всё больше и больше. Он знал, что должен продолжать выполнять своё нынешнее призвание, но с каждым днём делать это было всё труднее и труднее. Хранитель уходил в свой замысел, не в силах противостоять своему главному предназначению. Такое уже случалось, не с ним, с другими, но каждый раз находился какой-нибудь выход.
Выход был и у него. Нужное ему создание преодолело немыслимый лабиринт развилок, оно уже рядом, но всё ещё далеко. Завтра путь его снова разветвляется, возможность может потеряться навсегда, но Хранитель знал: этого не произойдёт, ведь он сам помог собрать игрушки. Однако даже это знание не могло преодолеть скуку и отчаяние, терпеть ленивый ход времени становилось всё труднее и труднее, ведь созревший Замысел сиял перед его взором во всей своей первозданной красе, требовал немедленного воплощения.

Крошечный чистильщик скатился на пол из какой-то сырой щели в стене. Глаз зверька сиял диким восторгом: он увидел Бога! Запищав от радости, нур бросился к Хранителю и потрясённо замер, глядя, как огромный глаз рождает слезу. Налившись влагой, она сорвалась вниз, упала в Колодец, медленно опустилась на дно, застывая блестящей риалой.
Опешивший нур оглядел стены, скрытые порослью плесени, гроздья грибов, высыпавшие на потолке, кучи гнили во всех углах зала. Зверёк застонал: ему никогда не справится в одиночку с таким запустением. Сев возле головы Бога, он горько заплакал, разделяя его печаль.

ГЛАВА 9

Робин стоял на стене немного левее от надвратной башни. Он смотрел, как враги готовятся к штурму. Спешенные воины выстраивались колонами, перед ними толпились ополченцы с лестницами, их прикрывали нуры с огромными щитами, в эту же линию становились охотники и ополченцы с пращами. Осадные машины уже медленно ползли вперёд.
В Ноттингеме никто не бил тревогу, все заняли свои места с рассветом. Люди не завтракали – мало кто мог сейчас думать о еде, да и на полный желудок тяжело переносятся раны в живот. Все надели чистую белую одежду, на которой санитарки легко увидят кровь и по ней найдут опасные раны. Каждый защитник получил по чаше с вином, успокаивая тревогу и заодно причащаясь, возможно, в последний раз. Утро было довольно морозное, но никто не мёрз; все стояли молча, делать им было уже нечего, все приготовления давно закончены.
Затрещали механизмы камнемётов, давая первый залп. Робин с сожалением проследил за его почти нулевыми результатами. На одной осадной башне оторвало колесо, но деловитая обслуга кинулась исправлять повреждение; ясно было, что не пройдёт и часа, как машина вновь двинется вперед. Развернувшись, вождь прошёл в башню, спустился вниз:
– Ну как? – тревожно спросила Сата.
– Нормально, – улыбнулся Робин. – Мы повредили одну машину.
– А можно мне посмотреть?
– Нет, милая, я же запретил тебе выглядывать отсюда. Твоя задача – раненые, только ты можешь спасти многие жизни.
– Да, Робин. Я буду очень стараться, но пожалуйста, будь тоже осторожнее! Мне больно думать, что ты на стене, а кругом такие опасности.
– Милая, ничего не поделаешь, моё место там.
– Я понимаю, но не могу это принять. Моё сердце так боится за тебя!
– Успокойся, дай я тебя поцелую... У меня хорошие доспехи и очень крепкая рука. Сиди здесь, мне надо идти, помни, моё сердце с тобой.
– Победы тебе, любимый, – шепнула девушка вслед.
Из башни Робин вышел уже другим человеком: на лице было суровое, решительное выражение, его люди не должны видеть малейших следов неуверенности или неуместной нежности. Он должен казаться всем машиной смерти, перед таким вождём им будет стыдно выказывать свою слабость. Начали бить дальнобойные баллисты, посылая в атакующих врагов тяжёлые копья. Но большого ущерба они не причиняли, хотя при удачном попадании выводили из строя иногда сразу нескольких бойцов. Вскоре ударили катапульты и слабые баллисты, заработали крепостные арбалеты.
Робин поднял свой лук, натянул тетиву, чуть повёл в сторону, учитывая слабый ветер с озера... Тетива хлопнула по перчатке, и все вокруг охнули от восхищения – один из охотников упал замертво. Никто не мог бить на такие дистанции, да и не было в Ноттингеме второго такого лука. Робин успел выпустить больше десятка стрел, когда его начали поддерживать другие рейнджеры. Потери врага резко возросли. Щиты спасали их лишь отчасти, стрелы всё равно находили цели. Вскоре начали отвечать вражеские охотники, тучи стрел летели в разные стороны, между ними изредка пролетали увесистые снаряды баллист и катапульт.
Ударила тяжёлая вражеская камнемётная машина. Увесистый булыжник пролетел над стеной, разбив навес в щепки, всех осыпало осколками черепицы. Защитники уже стреляли из всего, что может стрелять – враг подходил ко рву. Кроме повреждённой осадной башни, все остальные машины серьёзного ущерба не понесли. Этим мощным сооружениям не могли повредить баллисты, а зажигательные снаряды только опалили их в нескольких местах.
На участок стены, где стоял Робин, надвигалась осадная башня. Это было огромное сооружение с неподвижным мостом, его удар должен был прийтись в самый верх укрепления. Вход закрывал сплошной щит, обитый кожей; в нужный момент его собьют изнутри. Выше поднимался закрытый этаж с лучниками, те били из трёх бойниц. Робин стал целиться в них, высматривая шевеление в тёмных щелях. Хватило нескольких выстрелов, чтобы охотники угомонились; если кто и выжил, то боялся и нос высунуть.
Рядом появился Хонда, хлопнул Робина по плечу:
– Не скучал тут без меня? – и заорал во всю глотку: – Смертельный номер, демонстрируется впервые и всего один раз! Спешите приобретать билеты, число мест ограничено!
Робин не успел ничего сказать, как Хонда тигриным прыжком перемахнул на приближающийся мост, подскочил к щиту, подпрыгнул, забросив в узкую бойницу дымящуюся термитную бомбу. Без промедления достал ребристую гранату, выдёрнул кольцо, просунул её в щель поверх щита, тем же прыжком вернулся на стену. Всё заняло менее десяти секунд. Обведя весёлым взглядом восхищённые лица защитников, Хонда успел покровительственно заявить:
– Сладкие мои, ну что бы вы без меня тут делали?!
И тут рванула граната. Щит сорвало напрочь, в дыму ревели искалеченные нуры, они бились на полу в лужах крови. По стене пронесся общий ликующий вопль, тут же стихший: показались новые монстры. Они поднимались по удобным сходням, проложенным в несколько колен до самой земли. Робин поднял лук, рядом одиночными выстрелами затрещал автомат в руках Хонды, без перерыва били луки и арбалеты остальных защитников. Нуры падали один за другим, в основном благодаря пулям. Никто из них не добрался до стены; самые шустрые достигали середины моста, не дальше. Вдруг Хонда отбросил автомат, со свистом выхватил меч:
– Всё! – хохотнул он. – Шутки кончились, начинаю резать!
Робин едва отложил лук, как на них обрушились нуры. Он увернулся от когтистой лапы, подхватил анр, прыгнул в сторону, встраиваясь в узкую шеренгу, вставшую поперёк стены. Монстр замешкался перед частоколом копий и пик, в него полетели пилумы, один удачно пронзил рот, но на месте убитого встали два новых нура. Один слепо рванул вперед, повис на копьях, пошатнулся, завалился вниз, унося с собой засевшее в монстре оружие. Второй налетел следом, успел разорвать плечо одному из тяжёлых латников, прежде чем Робин вонзил в его глаз лезвие арна. Вождя прикрыл какой-то боец, но тут же за это поплатился: взмах огромной лапы вырвал его щит вместе с рукой.
С другой стороны нуров зажимал маленький отряд под командованием Хонды. Монстры, преодолев мост осадной башни, вынуждены были останавливать свой неудержимый бросок и оказывались между двух огней. Пока они топтались перед копьями, из задних рядов в них летели стрелы и дротики, твари гибли один за другим. Но и потери защитников были ужасны: если чудовище достигало их рядов, то с треском разлетались поломанные копья, тяжёлые доспехи рвались как фольга. Один монстр, несмотря на копьё в брюхе, добрался до бойцов, махнул сразу двумя лапами: ратник в кожаной броне стоял ещё несколько мгновений, пока безголовое тело обливало всех кровью, второму распороло грудь; истыканный пиками и мечами, нур упал, но уже в агонии сломал ногу третьему воину.
Но тут поток врагов спал, Робин увидел, что диверсия Хонды всё же принесла результат. Термит сделал своё дело, верхняя часть осадной башни пылала жарким огнём. Однако отдыхать было некогда – там, где ров был не засыпан, по лестницам лезли храмовые стражники, браться за лук было уже некогда. Вождь подскочил к поднимающемуся врагу, со всей силы огрел его по шлему. Оглушённый солдат упал, но следом уже лез другой. Подскочил Ахмед, закованный в броню, которой может похвастать не всякий танк. Гигант подцепил верх лестницы двузубой рогатиной, поднатужился, оттолкнул её в ров.
– Я всех твой папа имел! – доверительно сообщил джигит карабкающемуся солдату.
Мелькнули удивлённо-перепуганные глаза верхнего врага, улетавшего прочь с нарастающей угловой скоростью. Робин бросился к следующей лестнице, постепенно продвигаясь к другой осадной башне.
Там обстановка была похуже. Ноттингемцы истратили немало горшков с горючей смесью, но зажечь машину не смогли. Нуры смели всех на приличном участке, бойцы пытались их давить, зажимая копьями, но безуспешно. Здесь была настоящая мясорубка, монстры разошлись во всю. Тевтон стоял в первом ряду копейщиков, выставив перед собой длинный двуручный меч. Латник работал им как пикой, прикончив уже несколько нуров, но и сам едва стоял на ногах. Когтистая лапа разорвала забрало, из раны на лбу струилась кровь, заливая глаза, плохо слушалась нога, воин сам не заметил, когда её повредили. Но уйти было нельзя, Тевтон был главным на этом участке, его отсутствие скажется на боеспособности соратников. Понимая, что необходимо идти на самые крайние меры, он заорал:
– Бросайте зажигалки прямо на стену, перед осадной башней! Надо зажечь всё! Скорее!
Полетели первые гранаты, взвыли обожжённые нуры. Бойцы двинулись вперёд, давя врагов лесом острых копий. Монстры бушевали, защитники падали один за другим, но навстречу им шла другая стена солдат, врагов зажимали с двух сторон. Концы их копий встретились перед мостиком. Тевтон радостно прорычал, приветствуя Робина, и тут, не удержав равновесия, рухнул на колено: стрела нашла брешь, оставшуюся на месте забрала, сбоку вонзилась в глаз. Сильный воин выбыл из боя только на несколько мгновений. Подняв руку, он как соломинку сломал древко стрелы, оставив торчать в глазнице небольшой обломок с наконечником, приподнялся, с ходу делая выпад в морду ближайшего нура, торжествующе заревел, чувствуя, как лезвие, пробив кость, уходит в плоть. Зримый мир сократился для него наполовину, и Тевтон не видел, как последние гранаты полетели в недра открытой башни, где всё запылало синим огнём от спирта вперемешку с чадящим пламенем горящей смолы. Бойцы торопливо тушили стену: надо было спешить, позади них кипел бой, храмовые стражи напали на стрелков, теснили их к башне.

Анита стояла на верхней площадке надвратной башни. Сегодня в битве участвовали все, просто женщин и подростков старались ставить на менее опасные места. Помимо кольчуги Пересвет выделил ей кожаный шлем, отделанный стальными пластинами, и толстый бронзовый нагрудник – он уже успел сослужить хозяйке хорошую службу, приняв на себя снаряд из пращи. Девушка от удара упала, но тут же вскочила, медлить было нельзя, справа от башни все кишело храмовыми воинами и ополченцами, они лезли на стены сплошной массой, настолько много здесь было лестниц. Защитники мало чем могли помешать, все их силы уходили на борьбу с нурами, рвущимися из осадной башни. Анита стреляла раз за разом, но бить сверху вниз под таким углом было неудобно, видно было только плечи и головы, а пробить шлемы не получалось.
Сзади раздался страшный крик; обернувшись, девушка увидела, что рослый подросток из обслуги баллисты упал на колени, с ужасом глядя на правую руку, раздробленную вражеским снарядом, рикошетом отлетевшим от разбитой станины орудия. Увидев, как густым потоком бьёт тёмная кровь, она даже не почувствовала дурноты, слишком много ей пришлось сегодня увидеть, чтобы бояться такого зрелища. Крыс, оставшийся без помощника, досадливо сплюнул и продолжил в одиночку бешено вращать ворот, крикнув Аните:
– Веди этого калеку вниз, иначе кровью совсем истечет.
Девушка подхватила раненого, едва переставляющего ноги, потащила его вниз по лестнице. На нижней площадке звенели клинки, совсем рядом на стене уже шла рукопашная схватка. Не обращая внимания на шум, девушка отвела паренька вниз; последние метры его пришлось тащить на себе. К ней подскочили женщины, осторожно приняли ношу, Сата взяла раненого за плечо, кровавый ручей сразу спал. Анита поспешила назад, но поднимаясь на вторую площадку, увидела, что со стены ворвались враги: защитники не успели закрыть дверь. Поняв, что в этой мясорубке ей не продержаться и нескольких секунд, златовласка сбежала вниз, подняла лук, готовясь пустить стрелу в первого, кто появится на лестнице, и закричала санитаркам:
– Бегите скорее и выносите раненых! Сейчас сюда ворвутся враги! Быстрее, дверь подопрёте снаружи!
Сата обернулась, склонилась над беспамятным раненым, вынула из ножен его меч, потушила мощный светильник, оставив помещение почти в полной темноте, и встала рядом с Анитой.
– Ты с ума сошла! – закричала та. – Быстро уходи, тебе нельзя лезть в бой, твоя жизнь слишком ценна для нас!
– Мы не успеем вынести раненых, – спокойно сказала исса. – У меня хорошая кольчуга, а лестница очень крутая, врагам придётся нелегко. Ты будешь стрелять из лука, а я стану бить их по ногам. Кроме того, я буду стараться делать так, чтобы солдаты ничего не видели. К нам обязательно придёт помощь, вот увидишь.
Спорить было некогда. Наверху раздался предсмертный крик, и в проёме показался страж; скаля окровавлено лицо, он всматривался вниз. Стукнул лук, враг рухнул со стрелой в шее, но тут же показался следующий, ему плохо было видно, что творится в сумраке лестницы. Выставив перед собой арн, солдат пошёл вперёд, следом уже спускался второй.

Хонда, оценив, что на его участке атака отбита, забрал десяток бойцов и бросился к надвратной башне – по другую её сторону творилось что-то очень неладное. Так и оказалось: едва он ворвался в башню, как споткнулся о труп защитника, тут же зазвенели мечи: здесь было полно врагов, они уже пытались разобраться с механизмом подъёмного моста. Схватка оказалась кровавой, тут было не до искусства боя – все перемешались и спешили нанести друг другу как можно больше ударов, преимущество было у тех, кто имел более крепкие доспехи. Хонда удачно достал одного в шею, но тут же заработал в спину столь сильный удар, что рухнул на пол всем телом; на него тут же упал кто-то ещё, а по руке от души врезал сапог с крепким каблуком.
Шум усилился, когда в башню ворвались Робин с Ахмедом. Обезумевший от страха за свою девушку, вождь походил на ветряную мельницу в ураган, его меч не останавливался, кинжал в левой руке тоже не оставался без работы. Снеся со своего пути нескольких врагов, Робин прыгнул вниз, легко оттолкнулся уже от середины лестницы и через миг был у её подножия.
В медпункте орудовали двое стражей, ещё столько же валялись на полу. Один зажимал в угол Сату, отчаянно отмахивающуюся мечом. Нападавший явно имел проблемы со зрением и часто тряс головой. Другой страж деловито резал женщин, мечущихся по всему помещению. Робин на ходу швырнул в него кинжал и бросился на помощь Сате. Миг, и лезвие меча прошило бронзовые доспехи стража, крепко засев в его позвоночнике. Перепуганная Сата обняла любимого:
– Робин! Ты пришёл! – потрясённо охнула она и вдруг вскрикнула. – Анита!
Златовласка лежала у подножия лестницы. Робин перевернул её на спину; голубые глаза смотрели слепо, удивлённо, он сразу увидел, что кольчуга на груди пробита узким лезвием, скорее всего арна, под девушкой растеклась большая тёмная лужа:
– Робин! – еле слышно шепнула Анита.
– Молчи! – крикнул он. – Не вздумай умирать! Слышишь?! Не вздумай! Сата, останови ей кровь! Да очнись же ты, иначе Анита умрёт!
Исса протянула ладонь, закрыла рану. Робин ласково погладил её щеку:
– Милая, прости. Мне надо спешить.
– Да, Робин, – кивнула девушка, – иди. Ты нужнее там. Я справлюсь.

В горячке ожесточённой схватки Ахмед потерял своего вождя. Устроив в башне кровавую баню, он решил, что Робин выбежал на другую сторону. Джигит в два прыжка выскочил из дверей и мгновенно оценил ситуацию. Стена перед ним кишела храмовыми стражниками, они наседали на защитников, в свою очередь сдерживающих нуров. Бедняги оказались зажаты с двух сторон. Несколько врагов спешили к башне, но остановились, завидев огромную гору железа с неподъёмной секирой в руках. Ахмед понял, что Робина здесь нет, но искать его было уже некогда. Многообещающе взревев, гигант сорвал с треноги огромный котёл с кипятком и, не обращая внимания на обожжённые ладони, щедро выплеснул его в ближайших врагов. Тем это страшно не понравилось! Несколько стражников, истошно воя, дымящими куклами свалились со стены, остальным пришлось ещё хуже. Сумасшедший горец, не останавливаясь на достигнутом, подхватил свой топорик, который не всякий смог бы оторвать от земли. Совсем не думая о красоте фехтования, он пошёл вперед, размахивая перед собой секирой в горизонтальной плоскости, как гигантским маятником. Те, кто не успевал убраться с его пути, огребали по полной программе:
– Я ваш папа имел! Я ваш дэдушка имел! Я имел ваш нуры и быки!
Защитники Ноттингема, выскакивая из башни, строились за спиной гиганта. Кто-то подхватил связку дротиков, их начали швырять во врага, прикрывая Ахмеда. Тот не обращал ни на что внимания: впав в ярость, он знал только одно, надо рубить всё, что мешает ему идти вперед. По доспехам били стрелы и камни, но тяжёлые латы с лёгкостью держали удар, даже бросок арна не смог остановить продвижение этого демона смерти. Некоторые стражи устрашились настолько, что бросились к лестницам. Им казалось, что этого великана победить невозможно. Лезвие секиры снесло голову стража, возвратным движением срезало огромную конечность нура и после нового взмаха засело в уродливой туше. Ахмед ещё больше разозлился, попытался освободить своё оружие. Страшный удар когтистой лапы смял тяжёлый наплечник, как фольгу... Не переставая рычать от ярости, горец улетел со стены, пробил крышу кузнечной пристройки, рухнул на земляной пол. Долго разлёживаться здесь не стал: вскочил, всё ещё рыча и не обращая внимания на сломанную руку. Огляделся, схватил тяжёлый кузнечный молот, дико завывая и пуская кровавую пену, выскочил наружу, помчался к башне, сверкая выпученными глазами: ему срочно надо было попасть на стену.

Хонда открыл глаза, с минуту приходил в себя. Ему было очень неудобно, он лежал под приличной кучей трупов. Ситуация требовала словесного выражения; не обращая внимания на отсутствие живых собеседников, он горестно пожаловался:
– Хичкок отдыхает. Вас что, специально на меня складывали? Я себя чувствую, как ишак, попавший на брачные игры слонов!
Кляня судьбу, бедняга стал выкарабкиваться на свет божий. Он уже наполовину вылез, когда мимо с воем и лязгом пробежало что-то огромное, в дверях на правую стену Хонда успел увидеть только мелькнувший молот.
– Однако! – удивился парень и продолжил своё барахтанье.
С трудом поднявшись, он понял, что неплохо бы выяснить, что сейчас происходит в округе. Шатаясь, Хонда поднялся на верхнюю площадку. Здесь было не слишком многолюдно. Одинокий Крыс пытался развернуть баллисту с развороченной станиной, наводя её вдоль стены, он хрипел от натуги, но упрямо продолжал двигать орудие. Ничего не говоря, Хонда стал с другой стороны, упёрся покрепче, дело сразу пошло веселее.
– Всё! – заорал Крыс, – Отойди, а то тебя зацепит плечом!
Баллиста с резким звуком метнула круглый камень, одинокий наводчик закрутил ворот, тупо глядя перед собой; он жил от выстрела к выстрелу и уже забыл о существовании Хонды. Тот отошёл к бортику, посмотрел на правую стену: там кипела страшная бойня, в центре кровавого водоворота спиной к спине стояли Робин и Ахмед. То, что они вытворяли, казалось немыслимым: это был живой фрезерный диск, монотонно перемалывающий все вокруг. Хонда восхищённо покачал головой, перешёл на левую сторону башни, глянул туда. Стена горела ярким пламенем, занявшись от башни, которую он собственноручно поджёг в начале боя. Сама осадная машина пылала так, что алые языки вздымались выше надвратной башни, жар бил в лицо. Но сильных боёв здесь не было, атака врага было отбита везде, кроме правой стены. Там вместе с Робином сражалось большинство оставшихся защитников.
Хонда направился к внешней стороне площадки, намереваясь увидеть, что предпринимает противник. В этот момент огромный булыжник, пущенный вражеской осадной катапультой, разнёс вершину башни. Во все стороны брызнули обломки брёвен, Хонду подбросило вверх. Перемахнув через ограждение, он вниз головой полетел во двор крепости, успев подумать, что в этом месте всё выложено булыжниками и мягкой посадки не будет.

Защитники Ноттингема сбросили со стены последних стражей и нуров; атака была отбита. Шатаясь от усталости, все кинулись тушить пожары, пока на это было время. Два огромных тарана продолжали бить в стены. Отступившие враги собирались вокруг последней осадной башни, её колесо было уже поставлено на место. Горящую крепость ждала новая атака.

Очнувшись, Хонда потрогал голову, убедился, что она на месте, только шлем немного помялся. Затем он открыл глаза, оценил ситуацию и сухим голосом констатировал:
– Я знал, что дуракам везёт, но не настолько же!
Падая вдоль стены башни, он зацепился металлическими пластинами сапога за верёвку. Сознание парень потерял от удара по брёвнам. Верёвка висела здесь не просто так и не для ловли пролетающих мимо Хонд: с её помощью на верхнюю площадку поднимали в корзинах снаряды к баллисте. Шутник теперь висел вниз головой, плавно раскачиваясь в десяти метрах над землёй; положение было незавидным.
Вдруг наверху, среди изломанных брёвен, показалась окровавленная голова Крыса. Глядя на Хонду, он тупо сказал:
– Я думал, тебя убило. И Аниты нет. Ты что тут делаешь?
– Онанизмом занимаюсь, – брякнул Хонда. – Сам, что ли, не видишь?
– А-а, – глубокомысленно согласился артиллерист.
– Что – а?! Вытаскивай меня наверх, но только осторожнее, представляй, что тянешь Аниту, и в случае успеха спасательной операции она, возможно, даст тебе подержаться за сиську.
Оказавшись на стене, Хонда обессилено присел на вывороченное бревно и перевёл дух. Он видел, что здесь всё держится только на честном слове; надо было уходить, но сил не было, от продолжительного пребывания кверху ногами кружилась голова. С трудом управляя собственным взглядом, Хонда с удивлением смотрел на Крыса. Тот невозмутимо уложил снаряд в гнездо разбитой баллисты и уставился на оторванную рукоятку ворота.
– Клеопатра, что ты делаешь, тебе что, совсем скучно? – не удержался Хонда.
Бросив на шутника безразличный, пустой взгляд, Крыс спокойно ответил:
– Мне надо взвести баллисту, я её уже зарядил.
– Кто бы тебе зарядил, – вздохнул Хонда. – Ты что за бред несёшь? Баллиста разбита, башня повреждена, мы с тобой едва уцелели. Надо уходить вниз.
– Хорошо, – согласился Крыс. – Сейчас я взведу баллисту, и мы пойдём вниз. Но только сначала надо будет выстрелить. Остался последний снаряд, почти все провалились в дыру после удара. Я выстрелю, мы спустимся вниз и найдём их, сложим в корзину, понесём наверх. Потом я заряжу баллисту...
Хонда отвесил парню оплеуху. Крыс глянул на него с недоумением и обидой:
– За что?
– Очнись, нет больше твоей баллисты, а у тебя сотрясение мозга. Нам нельзя здесь оставаться, пол может провалиться в любую минуту. Пойдём, я отведу тебя в лазарет.
Робина он нашёл неподалёку от башни. Тот сидел на краю стены, свесив ноги вниз, и смотрел на действия противника. Хонда присел сбоку, расстегнул помятый шлем, стянул с головы, морщась, когда освобождались слипшиеся от крови волосы. Освободив голову, он разглядел своего вождя. Вид у Робина был ужасен: он весь был покрыт кровью, причём неясно даже – своей или чужой. Доспехи были страшно измяты, пробиты в нескольких местах, отдельные пластины отсутствовали, в дырах виднелась нижняя кольчуга, левый наплечник был сорван, изжёванное забрало болталось сбоку от шлема.
– Ты скверно выглядишь, – произнёс Робин. – У тебя ничего не болит?
– У меня не болят только гланды, – огрызнулся Хонда. – О чём ты тут размышляешь с таким мудрым видом?
– Векшу убили, – грустно произнёс вождь, – Игоря тоже. Анита очень тяжело ранена, может, уже умерла.
– Зря ты её не трахнул, – усмехнулся Хонда.
– Может, и зря, – спокойно кивнул Робин. – Она защищала лазарет. И Сату. Так и лежала у подножия лестницы.
– Я только что оттуда, – сказал Хонда. – Крыса отводил, у него череп треснул. Там Тевтон с гордым видом всем рассказывает, как спас твой лук. Он лежал на стене, вот-вот мог сгореть.
– Что с ним?
– Всё нормально, огонь до него не добрался.
– Я спрашиваю о Тевтоне.
– Стрелу в голову получил. Остался без глаза, сейчас там пытаются наконечник вытащить, он кость пробил. Мавр там же, замотан с ног до головы, что твоя мумия.
– Я с ним уже говорил, – сказал Робин. – Его нур зацепил, доспех в лохмотья изодрал, рёбра переломал, да и мелких ран хватает.
Друзья замолчали, глядя в сторону врага. Стражи продолжали подготовку к новой атаке, уже строились первые колоны. Рядом слышались размеренные удары, это без передышки били тараны. Им недолго осталось работать: бревенчатая стена с земляной засыпкой не могла сопротивляться таким монстрам. Неподалеку от них суетились десятки человек, они заливали водой стену перед горящей осадной башней. На борьбу с пожарами были брошены все, даже обслуга камнемётов прекратила непрерывный обстрел.
– И что дальше? – наконец спросил Хонда.
– Ничего, – спокойно ответил Робин. – Сейчас они подведут к стене последнюю машину, мы не сможем им помешать, закончились зажигательные снаряды. По мостику и через проломы ворвутся нуры, их осталось ещё много, вновь приставят лестницы, полезут храмовые стражи и ополченцы. У нас на ногах осталось около трети бойцов, все вымотаны, изранены. Мы погибнем.
– Робин, – потрясённо выдохнул Хонда, – ты не должен так говорить. Мы все молимся на тебя, никто не отступит без твоего приказа. Пусть мы все умрём, но до последнего мига должна быть надежда. Люди мечтают: ты что-нибудь придумаешь.
– Сергей, я всё это понимаю, поэтому говорю эти слова только тебе. Мы перебили горы врагов, но чего нам это стоило? Их осталось ещё слишком много, они до нас доберутся. Есть одна надежда – продержаться до темноты и попробовать пойти на прорыв. Возле старого лагеря спрятаны несколько лодок, там у берега вода не замерзла. Можно попытаться спасти часть женщин, остальные попробуют уйти на суфимах.
– Вряд ли, – скептически сказал Хонда. – Смотри, сколько вокруг стен шастает отрядов всадников. Зардрак сильно опасается, что мы сбежим, не пожалел трёх сотен воинов, чтобы перекрыть нам все возможные лазейки.
– Я не говорил, что это будет легко, но так могут спастись хоть некоторые. Нам надо только выдержать ещё одну атаку.
Хонда улыбнулся и подчёркнуто любознательно поинтересовался:
– Раз уж ситуация настолько неприятна, не расскажешь ли напоследок, что ты проделываешь со своей девчонкой? Только поподробнее, я как-то слышал её вопли, проходя мимо вашего дома, даже не представляю, как можно довести до такого развратного состояния эту скромницу.
– Спасибо хоть подглядывать не стал, – усмехнулся вождь. – Вот уж не думал... не...
Робин замолчал, глядя куда-то вдаль удивлённым и странно пустым взглядом. Неподалеку ударил вражеский снаряд, стена качнулась, но он даже не вздрогнул. Вождь превратился в статую. Удивлённый Хонда настороженно спросил:
– Эй, парень, что с тобой? Ты ещё здесь? – Он помахал ладонью перед лицом застывшего воина.
Робин вскочил на ноги упругим движением хорошо отдохнувшего человека, взглянул на друга решительным, горячим взглядом, заговорил отрывисто и чётко:
– Мы должны атаковать, надо немедленно собрать всех, кто ещё может держать оружие в руках. Зардрак этого не ожидает, мы застигнем их врасплох.
Хонда ошеломлённо захлопал глазами: поведение вождя свидетельствовало о крайне запущенном случае шизофрении, но говорил он столь убеждённо и непререкаемо, что ноги сами готовы были нести тело выполнять приказ, независимо от сознания.
– Ты что? – охнул ошеломлённый боец. – Какая атака? Их там больше тысячи! А у нас сотня калек, еле ноги передвигающих. Крепость горит, нам даже в обороне не удержаться!
– Я хочу знать, – требовательно заявил Робин, глядя непреклонным, пронизывающим взглядом, – ты со мной?
Посмотрев в глаза друга, Хонда криво, через силу усмехнулся, поднял шлем, надел на голову:
– Я с тобой до самого конца, – спокойно ответил он. – И ты знаешь, что-то мне подсказывает, что до этого конца очень недалеко.
– Не хорони себя раньше времени, – твёрдо сказал Робин, – я знаю, что делаю, и спешу не умирать, а побеждать. Пойдём, надо собрать бойцов. Пожары пускай тушат женщины. Брёвна сырые, залиты водой, горят медленно, в крайнем случае мы отстроим Ноттингем заново.
Хонда сам не понял, что с ним случилось, но он вдруг поверил в благополучный исход самоубийственной затеи. Слишком сильна была убеждённость Робина в победе, да и с тактической точки зрения он был отчасти прав. Противник почему-то не трогал ворота, наверное, хотел их захватить и открыть для прямой атаки нуров. Как бы там ни было, выбраться за стены можно было свободно, а враги действительно не ожидали атаки, лениво строились в сотне метров от стен, не обращая внимания на редкий обстрел защитников.
Через несколько минут возле надвратной башни выстроились все, кто ещё мог держать оружие в руках. Перед Робином стояли сильные воины в окровавленных, измятых доспехах, рейнджеры и арбалетчики в кольчугах и кожаных кирасах, подростки из обслуги метательных машин, несколько решительных женщин – большинство из них впервые надели броню, она болталась на них нелепым гремящим мешком. Все с надеждой и плохо скрываемым отчаянием смотрели на вождя. Встав перед открытыми воротами, он показал на них рукой, заговорил уверенным, проникновенным голосом, от которого задрожали сердца:
– Бойцы, за этой преградой враг! Он уже отведал сегодня наших мечей, больше половины его солдат остались под стенами Ноттингема. Я знаю, вы очень устали и страдаете от ран. Но я прошу вас сделать ещё одно, последнее усилие. Сейчас мы выйдем и прикончим оставшихся врагов. Не бойтесь, хоть их много, но мы победим, я знаю, что делаю, и не собираюсь рисковать вами понапрасну. Прошу вас, соберите все свои силы, забудьте об усталости, нам потребуется вся наша твёрдость и отвага! Эй, на башне! Давай, нам нечего больше ждать!
С грохотом рухнул подъёмный мост. Выхватив меч, Робин бросился вперёд. За ним с криками ринулись остальные бойцы. Мало кто понимал, на какое самоубийство они идут; короткая речь ввела их в состояние боевого транса, и стометровую дистанцию ревущая толпа преодолела в рекордные сроки, заработали мечи.

Зардрак опешил, когда на его войско обрушились цохваны. Они будто обезумели, столь стремителен был их порыв и страшны крики. Его солдаты тоже растерялись: никто не ожидал от врага такой страшной атаки. Стены Ноттингема пылали, тараны доделывали отличные проходы, жалкая кучка израненных защитников не могла помешать новому приступу. Атон даже отослал триста воинов на суфимах окружить крепость со всех сторон, чтобы никто не сбежал. Перед стенами строились в основном ополченцы, нуров и стражей было мало; враг застал их врасплох, мечи сразу собрали немалый урожай.
Но тут Зардрак наконец пришёл в себя, он понял, что атакующих совсем мало. В их рядах большинство составляли женщины и подростки, и хотя все сражались с небывалой яростью, исход боя был предрешён. Повернувшись к своим телохранителям, он приказал:
– Видите воина в измятом позолоченном шлеме? Это Робин Игнатов, постарайтесь схватить его живым.
Опытные, свежие воины бросились к месту сражения. К тому времени растерянность солдат прошла, враг встретил отпор, их атака захлебнулась в плотной массе ополченцев. Три атона вели оставшихся нуров, собираясь обрушиться на цохванов с тыла. Сегодняшний день Зардрак запомнит надолго: таких чудовищных потерь он не мог предвидеть даже в страшном сне. Он лишился большей части войска, ему придётся долго оправдываться перед старшими жрецами, но сейчас всё кончится, враг будет побеждён окончательно.
Вырвавшегося вперёд проклятого Робина Игнатова окружили со всех сторон, но его меч успевал повсюду, а стражники, стараясь его схватить, никак не могли свалить вождя с ног. Зардрак следил за этой схваткой с таким вниманием, что не сразу услышал подозрительный шум. Его привело в себя странное поведение стражников в задних рядах: оглядываясь, они начинали панически метаться. Атон обернулся, и в его памяти на всю жизнь застыла страшная, величественная картина – на его войско мчалась сплошная белая стена единорогов! Казалось, лес никогда не перестанет выплёскивать эту нескончаемую волну. Могучие игрушки богов уже опускали головы, готовясь пустить в ход своё страшное оружие, ведь перед рогом зелми не устоит никто.
Зардрак понял – битва проиграна, победа невозможна. Сказочные создания были уязвимы и не имели представления о правильном ведении боя, во многих вопросах тактики их наивность была безгранична. Если бы солдаты готовились к такому нападению заранее, то можно было прикрыться стеной телег, выставить копья, но в чистом поле воины, потерявшие строй, увязнувшие в схватке с цоханами, бессильны. Разогнавшегося единорога не остановит даже нур. Жрецу оставалось последнее: надо попытаться спасти свою жизнь! У Зардрака оставалась ещё одна риала. Достав блестящую Слезу Хранителя, он медленно сдавил её в руке, умоляя Одинокого бога, чтобы он не рассеял его тело в пространстве и позволил в целом виде явиться к алтарю Заоблачного храма. Дневной свет померк, Зардрак исчез со слабым хлопком, оставив за собой искрящееся, быстро рассеивающееся облачко. В следующий миг нахлынувшие единороги смяли первых солдат.
Те, только недавно ликовавшие в предвкушении скорой победы, теперь метались в панике, побросав оружие и щиты. Нуры успели развернуться, но их было слишком мало, чтобы выдержать удар неукротимой белой лавины – тех, кто не попал под жала рогов, растоптали копыта. Единороги разделились на два потока, осторожно огибая ошеломлённых защитников Ноттингема. Животные гнались за храмовыми стражниками, поспешно нахлёстывающими своих неповоротливых суфимов. Скорость быков была смехотворно мала, зелми настигали их с великой лёгкостью, скидывая солдат ударами рогов. Враг даже не помышлял о сопротивлении, всё войско в один миг превратилось в перепуганную толпу. Ноттингемцы, придя в себя, поняли, что единороги на их стороне, после чего с энтузиазмом поспешили довершить дело, убивая уцелевших противников. Несколько воинов бросились к стенам, быстро вырезали обслугу таранов, которая была так увлечены своим разрушительным делом, что не заметила разгрома своей армии. Появление мрачных защитников крепости стало для мародёров неприятным сюрпризом. На стенах крепости, позабыв о тушении пожаров, ликовали женщины. Победа была явной и окончательной, армия врага перестала существовать.

– Здравствуй, Ромфаниум.
– Привет, Робин.
– Ты пришёл как нельзя кстати.
– Я не мог прийти раньше, пока не собрал всех оставшихся зелми. Ты почувствовал моё приближение?
– Да, Ромфаниум.
– Значит, в тебе ещё осталось что-то от прежнего ребёнка.
– Если бы я знал, что вас так много, то не повёл бы людей в эту атаку, у нас и так большие потери. Почему у тебя слёзы?
– Мне жаль твоих товарищей и нуров.
– Нуров?! Ты жалеешь этих чудовищ?!
– Да, Робин. Если бы ты только знал, какие это забавные, смешные создания. Они очень добры, трудолюбивы и радуют глаз. Их изменил человек, искалечил им тела и души; его звали Торанвер акх Рэйг.
– Да, я знаю, Сата рассказывала. Но мне ещё не доводилось видеть нуров в нормальном, неизменённом состоянии.
– А мне приходилось, когда Торанвер акх Рэйг привёл их в Первый Лес. Забавнее зрелища не придумать. Они так смешно пищали и сильно боялись всего. С ними поступили очень плохо, и я всегда пл́ачу при этих воспоминаниях.
– Успокойся, Ромфаниум, неужели ты не рад, что вернулся ко мне?
– Я счастлив! У тебя всё хорошо, ты не обижал Сату Неомо Кайю?
– Что ты, её я никогда не обижу, у нас с ней всё очень хорошо.
– Мне хочется посмотреть на иссу, где она?
– В крепости, помогает раненым, сейчас мы пойдём к ней.
– А там не опасно? Ведь твой город горит.
– Ничего, сейчас соберутся воины и всё потушат. Потом мы починим стены, и Ноттингем станет красивее прежнего. Хочешь, я угощу тебя сахаром, ты ел его когда-нибудь?
– Я даже не знаю, что это такое, но мне любопытно.
– Блестящие белые кристаллы, похожие на соль, но сладкие, как эмо. Они тают во рту, становится очень вкусно.
– Робин, я хочу сахар!
– Пойдём.

Ноттингем горел до утра. Жители не смогли отстоять левую башню с огромным куском стены, пострадали и другие участки; посёлок лишился многих домов и хозяйственных построек. Но даже с рассветом, победив огонь, никто не стал ложиться спать, ведь тела убитых товарищей так и оставались на стенах. Сколь ни велика была усталость, никто не роптал. Люди собирали своих павших, шатаясь от изнеможения, и только лишаясь сознания от усталости и ран, прекращали свой скорбный труд. Они победили, но очень многие этого не увидели; им надо было оказать хотя бы скромные почести.
Тела погибших сложили в оставшуюся вдали от стен осадную башню, туда же поместили множество зажигательных снарядов, найденных у врага, обломки телег и щитов. На закате запылал исполинский погребальный костёр, вокруг стояли выжившие защитники, оплакивая своих друзей и любимых. Никто не говорил речей, всё было уже сказано, ведь никто не погиб зря. Кем бы ни были эти люди при жизни, смерть их была честной и достойной – никто не подставил спину врагу, их смогли убить, но не победить.
Оставшимся надо было продолжать жить. Усталость свалила людей. Ночь усыпила весь Ноттингем, но он не остался беззащитным, его покой берегли единороги.

ГЛАВА 10

Зардрак пролежал без сознания более суток, да и теперь, на пятый день после страшного поражения, едва переставлял ноги. Он не смог удержать силу погибающей риалы, его перенесло недалеко, всего лишь к алтарю храма Рогеса, при этом сильно повредило местный зал Главных Церемоний. Настоятель был не в обиде, его больше потрясла весть о полном разгроме армии. Теперь он боялся, что ужасные цохваны нагрянут сюда в любой момент. Зардраку было всё равно, он спешил окрепнуть и вернуться в Первый храм, чтобы держать ответ перед старшими атонами. Он этого не боялся: серьёзного наказания не будет – как ни жаль погибшей армии, никто не станет срывать досаду на опытном полководце. Они сами виноваты, дали ему так мало солдат.
В комнату скользнул безликий послушник:
– Великий, пришло несколько спасшихся воинов твоей армии.
– Хорошо, скажи, чтобы ждали, я сейчас к ним выйду.
В малом дворе стояли два десятка солдат. Грязные, усталые, почти без оружия, с голодным блеском в глазах – они больше походили на нищих бродяг, чем на доблестных воинов. Один сильно выделялся вполне нормальным видом. Зардрак улыбнулся:
– Приветствую тебя, Тукс Длинный Лук. Я рад, что ты выжил.
– Да, великий, мне удалось спрятаться среди мёртвых тел. В темноте я покинул поле боя и собрал этих солдат. Нас было больше, но дорога трудна, два раза нападали еретики. В этом крае у нас теперь остались только враги.
– Ничего, Тукс. Сейчас они победили, но мы вернёмся, обязательно вернёмся.
– Да, великий. По пути в лесу мы поймали одного цохвана, привели его с собой. Он немного говорит на нашем языке. Привести?
– Конечно! – Зардрак даже подпрыгнул от радостной вести.
Пленника поставили на колени перед атоном. Тот рассматривал его с огромным интересом. Довольно высокий, неимоверно грязный и избитый, с мрачным, угрюмым видом, на лице багровеет уродливый шрам.
– Что он делал в лесу?
– Жил в маленькой землянке с женщиной, которую забрал у крестьян. Когда мы его нашли, он громом убил одного солдата.
– Ты можешь метать гром? – спросил Зардрак пленника.
– Уже нет, – угрюмо ответил тот.
– Почему ты сидел в этом лесу? Нападал на наши обозы по приказу своего владыки Робина Игнатова?
– Он мне не приказывает! – почти крикнул цохван. – Робин мой враг, его люди тоже!
– Почему? – заинтересовался Зардрак.
– Они убили моих товарищей, всех. Я едва спасся, только был ранен в лицо. Хотел забрать их девку, но она что-то сделала со мной, я едва не умер, да ещё и получил пулю в ногу. Долго прятался в лесах, потом нашёл деревню, украл женщину; мне надо было изучить ваш язык, ведь мне нет возврата к своим. Хонда меня убьёт.
– Хонда?
– Да! – пленник заскрежетал зубами. – Убийца, головорез, правая рука Робина. Это он ранил меня в лицо.
Задумавшись, Зардрак сказал:
– Я могу взять тебя на службу.
– А что я должен делать? – насторожился цохван.
– Всё, что я скажу. Мне нужны твои знания о наших врагах. Ты получишь красивых женщин, одежду, будешь есть вкусную еду, и никто не посмеет причинить тебе вред.
– Согласен, – решительно заявил пленник.
– Однако смотри, – пригрозил Зардрак, – если предашь, смерть твоя будет нелёгкой: ты оглохнешь от собственных криков. Как тебя зовут?
– Здесь меня знают под прозвищем Валет.

Ноттингем оправлялся от страшных ран. Стены пока не трогали, но уже убрали трупы врагов и суфимов, кое-как засыпали проломы, оттащили тараны и остатки осадных башен. В первые дни умерли многие раненые, но те, кто остался, наверняка выживут, и, к счастью, их было больше. Помогли лекарства из устройства связи и, разумеется, врачебное искусство иссы. Сата сидела у кровати Аниты. Девушка сегодня пришла в себя; она ещё была очень слаба, но жизни её больше ничего не угрожало:
– Видишь, как у нас с тобой получается, – слабо улыбнулась златовласка, – теперь ты за мной ухаживаешь.
– Размечталась, – усмехнулась Сата. – Видела бы ты, скольким мне пришлось помогать.
– Понимаю, – нахмурилась Анита. – Я сильно искалечена?
– Не бойся, твоя красота не пострадала. Лезвие арна проткнуло тебе вершину левой груди, повредило лёгкое. Рана тяжёлая, но не глубокая. Пострадавшая грудь скоро станет такой же высокой, как и правая. Останется небольшой шрам, но он рассосётся за год-два. В нашем мире они долго не держатся.
– Да, я это знаю. А как же меня ранили? Совсем не могу вспомнить!
– Память бережёт тебя от переживаний. Ты храбро сражалась, застрелила из лука двух врагов, третий ударил тебя арном. Я не смогла ему помешать, мой меч только поцарапал ему ногу, ворвался другой враг, они начали убивать женщин и раненых. Моя жизнь была на волоске, но появился Робин и спас нас.
– Ты знаешь, всё, что я могу вспомнить, – это его лицо.
– Да, он говорил с тобой. Сейчас Робин часто хвалит твою храбрость. Потом наши бойцы отбили врагов, напали на них сами. Следом появились единороги, растоптали всех, кто не успел убежать.
– Я знаю, мне уже рассказали.
Анита была не одна, в этом доме размещались девять раненых женщин. Все, кто мог говорить, не умолкали ни на миг. Побыв в этом шуме хоть минуту, можно было узнать все новости за последние несколько месяцев.
– Тебе здесь плохо лежать, – вздохнула Сата. – Потерпи, через несколько дней переведём тебя домой. Сейчас тебе лучше находиться под постоянным присмотром, я не смогу быть всё время рядом, очень много других раненых. Мне так их жалко. Сколько людей искалечили! Я пл́ачу каждый день, еле засыпаю. Столько страданий. Не знаю, что бы со мной было, если бы и ты умерла.
– Успокойся, Сата. Теперь всё будет хорошо, я это чувствую.

В соседнем доме возле кровати другого раненого стоял Хонда. Его обычный, слегка насмешливый взгляд буравил пациента с замотанной головой. Под этим взглядом больной чувствовал себя неуверенно и беспокойно ёрзал по кровати.
– Привет, Крыс, – наконец сказал Хонда. – Как голова? Череп не жмёт?
– Нормально, – насторожено ответил парень. – А что?
– Да ничего, из вежливости поинтересовался. Знаешь, извини, что я тогда тебя Клеопатрой назвал. Это просто неудачная шутка.
Крыс посмотрел на пересмешника с недоверием, явно опасаясь подвоха. Но Хонда был на удивление серьёзен.
– Да ладно, забыли, – буркнул он наконец.
– Вот и хорошо. Ты давай, поправляйся. Витамины кушай, медсестру свою пощипывай, может, даст. И не переживай, баллисту твою мы сделаем лучше прежнего.
– Да я за эту катапульту и не волнуюсь, – удивился Крыс.
– Да? – Хонда откровенно обрадовался. – Это хорошая новость. Ладно, бывай, мне идти надо. И это... в общем, ты молодец!
Провожаемый взглядом вконец удивлённого Крыса, Хонда выскочил из лазарета и догнал Робина, который с очень задумчивым видом направлялся к воротам.
– Куда это ты без охраны? Там можно нарваться на уцелевших стражников.
– Вряд ли, – усмехнулся Робин. – Они до сих пор бегут без оглядки. А без охраны не останусь: вокруг полно единорогов, да и ты наверняка увяжешься.
– Догадливый какой! Так куда идём?
– К устройству связи, у меня там намечается серьёзный разговор.
– Насчёт рохо. Мы собрали огромное количество меркитовых снарядов для пращи и баллист, сотума тоже хватает. Их надо сдать, там не меньше трёх тонн.
– Я знаю. Это как раз одна из тем предстоящего разговора.
– Так с кем ты собрался говорить?
– С пришельцами, забросившими нас сюда.
– ???
– Хонда, ты никогда не задумывался о том, зачем нас сюда забросили?
– Я похож на человека, думающего не только о бабах и жратве?
– А я вот иногда размышлял. Что-то узнал сам, кое-что подсказал Ромфаниум, мой единорог.
– Тебе в больницу надо и побыстрее, пока с суфимами не начал разговаривать.
– Нет, Хонда, единороги умеют говорить, просто ты их не слышишь. Но это и неважно. Переварив всю доступную информацию, я выдвинул одну гипотезу. Ты сам знаешь, что эта планета необычная; чего только стоит регенерация утраченных частей тела, у меня уже все шрамы исчезли. А то, что проделывает Сата? В этом мире есть что-то уникальное, чего нет больше нигде. И по каким-то причинам пришельцы не могут сюда попасть. Я не знаю, как и почему, но это факт. Однако им позарез нужны многие местные растения и минералы, для их сбора нас сюда и забросили.
– Твоя гипотеза дырявая, как решето, – возразил Хонда. – Судя по тому, как нас сюда забросили, эти ребята развиты весьма неслабо. Даже на Земле умеют синтезировать сложнейшие вещества и создают новые химические элементы. Пришельцы должны проделывать такие штуки с лёгкостью.
– Хонда, я всё это понимаю, но думаю, что не всё так просто. По каким-то причинам им необходимы именно местные растения и минералы. Сейчас мы с тобой это проверим на маленьком опыте.
– Как?
– Я написал на листке из блокнота записку следующего содержания: «Мы спокойно можем прожить без ваших товаров, их выбор слишком невелик, а пища плохая. У нас есть очень много сотума и меркита, но мы не будем их обменивать: ваши товары нам в таких количествах не нужны. Если хотите получать свои минералы, выполните наши требования».
– И чего ты хочешь требовать?
– К примеру, возврат на Землю. Может, кто-то захочет.
– Вряд ли. Несмотря на последние события, мало кто согласится покинуть мир, где можно прожить три человеческие жизни, сохраняя при этом здоровое тело.
– Я тоже так думаю, но некоторым хочется домой. А самое главное – мы можем потребовать у них более широкий выбор товаров. Понимаешь?
– Чего тут неясного! Я даже могу по быстрому набросать предварительный список – женские прокладки, тактические ядерные ракеты, шоколадные батончики, палубные истребители вертикального взлёта...
– Всё, помолчи, мы уже пришли.
Друзья стояли перед устройством связи. Робин достал блокнотный лист, завернул в него кусочек меркита – без него транспортировка не произойдёт: рохо не реагировало на посторонние предметы, но упаковочные пакеты и корзины с минералами исправно забирало. На экран легла ладонь, осуществились необходимые манипуляции, послание ушло. Несколько минут ничего не происходило, экран чернел кромешной тьмой. Хонда уже начал горестно закатывать глаза, собираясь отпустить едкий комментарий по поводу происходящего, но тут вспыхнула надпись:

701 – ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?

Робин быстро написал на втором листке: «Некоторым надо вернуться на Землю».

ЭТО НЕВОЗМОЖНО. С ТОБОЙ ГОВОРИТ КОУФФ. Я НЕ ВИНОВАТ В ТОМ, ЧТО ВАС ПОХИТИЛИ. ВИНОВНЫЕ УЖЕ НАКАЗАНЫ, НО ВЕРНУТЬ ВАС НЕВОЗМОЖНО. ПОВЕРЬ, МЫ ГОТОВЫ ИЗВИНИТЬСЯ И РАБОТАТЬ С ТОБОЙ НА ГОРАЗДО ЛУЧШИХ УСЛОВИЯХ. НАМ ОЧЕНЬ НУЖНЫ РАСТЕНИЯ И МИНЕРАЛЫ, ОСОБО ИНТЕРЕСЕН МЕРКИТ. ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ ЗА НЕГО?

В ход пошла другая записка: «На большом листе с этой запиской переправлен предварительный список предметов, которые нам необходимы. Большинство из них вам придётся доставать на Земле».
Экран долго оставался пустым, но наконец разрядился длинным сообщением:

МНОГИЕ ПРЕДМЕТЫ ПРИСЛАТЬ НЕВОЗМОЖНО. ТРАНСПОРТИРОВКА НА ВАШУ ПЛАНЕТУ НЕВОЗМОЖНА ДЛЯ МНОГИХ ХИМИЧЕСКИ АКТИВНЫХ ВЕЩЕСТВ И ИСТОЧНИКОВ ЭНЕРГИИ. МЫ МОЖЕМ ПРИСЛАТЬ ВАМ ОГНЕСТРЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ, НО БЕЗ БОЕПРИПАСОВ. НЕВОЗМОЖНА ПЕРЕСЫЛКА ГРОМОЗДКОГО ОБОРУДОВАНИЯ, ОНО НЕ ПОМЕСТИТСЯ В РАБОЧИЙ ОТСЕК УСТРОЙСТВА СВЯЗИ. ПРОСИМ ПОДГОТОВИТЬ ПОЛНЫЙ СПИСОК НЕОБХОДИМЫХ ПРЕДМЕТОВ. НАМ ПОТРЕБУЕТСЯ ВРЕМЯ, ЧТОБЫ ДОСТАТЬ ИХ С ЗЕМЛИ, НО БОЛЕЕ ПРОСТЫЕ ЗАКАЗЫ ВЫПОЛНИМ БЫСТРО. 701, Я ПРОШУ ТЕБЯ УСКОРИТЬ ОТПРАВКУ МЕРКИТА. ОБЕЩАЮ, МЫ КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ ДОСТАНЕМ ВАМ ВСЁ ТРЕБУЕМОЕ. ПРЕЖНИЕ ЦЕНЫ ОТМЕНЯЮТСЯ. ВЫ ПОЛУЧИТЕ ВСЁ В НЕОБХОДИМЫХ КОЛИЧЕСТВАХ. ЕДИНСТВЕННЫЙ ЛИМИТ – КОНСТРУКТИВНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ВАШЕГО УСТРОЙСТВА СВЯЗИ НЕ ПОЗВОЛЯЮТ ТРАНСПОРТИРОВАТЬ БОЛЕЕ ПОЛУТОННЫ ГРУЗОВ В СУТКИ.

Робин быстро набросал последнюю записку: «Хорошо, в ближайшие дни вы получите полный список наших заказов и около тонны меркита. Остальные минералы переправим после получения груза. Прощайте».

ПРОЩАЙ, 701.

Друзья долго стояли перед тёмным экраном. Хонда был ошеломлён, он не ожидал, что выводы вождя подтвердятся с такой безупречной точностью. Безликие прежде пришельцы прервали молчание, снизошли не только до разговора, но и до просьб. Они готовы были на всё, лишь бы получить тусклые серые булыжники со свинцовым блеском на свежем сколе. Что же кроется в этих травах и минералах? Никто из них этого пока не знал, но это было уже неважно. Теперь можно потребовать массу полезных вещей – титановые доспехи, семена земных растений, привычную одежду, хорошие инструменты. Им понадобится очень многое. Этот мир уже пытался их сломить, и он будет повторять свои попытки. Надо готовиться к очередным неприятностям – в следующий раз они будут подготовлены к проискам атонов гораздо лучше.
Робин хлопнул задумавшегося Хонду по плечу:
– Пойдём, нам надо составить список заказов. – Уже на ходу вождь улыбнулся, подставив лицо солнцу. – Эх, как хорошо – теплом повеяло, наконец-то кончились эти морозы!
Приближалась весна.

Шесть мощных портальных станций располагались в вершинах невидимого гигантского многогранника, именуемого Большим Октаэдром. Внутри себя он заключал небольшую систему, не имевшую порядкового номера и чёткого картографического названия. Во всей известной части галактики её называли Запретный Мир, другого обозначения не требовалось. В Империи трудно было найти разумное создание, ничего не знавшее об этой уникальной системе. Другой такой нигде не было. Невзирая на продолжительные поиски, пока ещё не нашлось ничего подобного второй планете системы Запретного Мира, она была единственной и неповторимой.
В панорамном зале Первой станции Большого Октаэдра возле обзорного экрана стояли двое. Один, высокий хлок-альбинос в парадной сбруе адмирала военного флота Империи, второй – коротышка-троанин с зеленовато-серой кожей и в комбинезоне службы Наблюдателей Окраин. Оба смотрели на увеличенное изображение второй планеты, получаемое с оптических систем станции.
– Теперь этот мир ваш, – сказал Коуфф. – Все ресурсы Большого Октаэдра, патрульный флот, дальние и ближние зонды – всё. Действуйте с такой же смелостью и изобретательностью, мы остро нуждаемся в ваших талантах и готовы их вознаграждать по заслугам. Мне кажется, вы не особо огорчились тем, что Семья Гвен потеряла здесь своё влияние?
– Нет, – Мессет покачал головой. – Запретный Мир – это мечта моего детства. Вся моя жизнь – путь к нему, сейчас меня переполняет счастье.
– Это хорошо, – кивнул адмирал. – Но я надеюсь, что ваш похвальный энтузиазм пойдёт нам только на пользу. Вы узнаете всё о Запретном Мире, любую доступную фактическую информацию и голые домыслы. Кто знает, может, вы всё-таки сорвёте покров тайны и поймёте, с чем же мы здесь имеем дело.
– Адмирал Коуфф, а как вы сами думаете, что скрывает Запретный Мир?
– Мне, как простому солдату, тяжело разобраться в подобных вопросах, хотя я и имею доступ к информации, недоступной широким массам. Но в целом склоняюсь к общепринятой гипотезе. Вам она, конечно, известна?
– Да. Большая часть учёных Империи уверена, что Запретный Мир защищён с помощью неизвестных технологий древних, давно исчезнувших цивилизаций. По всей видимости, они в своё время активно использовали его уникальные ресурсы, затем по каким-либо причинам исчезли почти без следа, но осталась функционировать их необычная система обороны, построенная на совершенно неизвестных принципах.
– А вы не задумывались о следующем: всем известно, что по крайней мере дважды эта оборона была преодолена.
– Да, это знают все; в истории данные события называют Первой и Второй попытками. Благодаря использованию новых технологий корабли смогли достичь поверхности планеты, но сами знаете, чем это закончилось. По сути, история нашей Империи началась после Второй попытки, на осколках прежних государственных образований. А параметры обороны Запретного Мира ужесточились настолько, что уже тысячи лет ни один корабль не может к нему приблизиться, к тому же это запрещено Советом. Все хорошо помнят, к чему это может привести.
– А вы не задумывались о странном изменении этих параметров?
– Мы не знаем возможностей этой системы обороны; почему бы ей не иметь способностей к изменению собственной конфигурации?
– А если предположить, что там сохранились уцелевшие представители древних рас, которые и вызывают изменения?
– Это маловероятно, – уверенно заявил Мессет. – С их огромными познаниями они не стали бы сидеть на одной планете, да и никто не фиксировал здесь прямые проявления присутствия Древних. Зачем им скрываться?
– Как сказать; нашими зондами за последние месяцы собрано немало интересной информации. Вам известно, что в районе памятного устройства связи 14-3 был зафиксирован эффект глубокого сворачивания пространства?
– Да, мне сообщили об этом.
– Несколько дней назад он опять повторился, в той же местности, правда, мощность была значительно ниже. Возможно, это нередкое явление в Запретном Мире, ведь мы следим за ничтожно малой частью его поверхности, да ещё и с огромного расстояния. Просто в район устройства 14-3 сейчас нацелены сенсоры очень многих зондов, ведь оттуда к нам поступает большая часть добываемых ресурсов. Кто знает, что творится в других уголках этой сумасшедшей планеты. Впрочем, могу попробовать ошеломить вас ещё больше.
Адмирал протянул руку в сторону экрана и сделал движение кистью:
– Взгляните сюда.
Мессет замер перед новой картиной; он не скрывал своего потрясения. Его и без того огромные глаза стали ещё больше:
– Да что же это такое?
– Снимок сделан ближним зондом несколько месяцев назад. Таких изображений несколько, получены они в разные годы, но данный наиболее качественный. Это существо появляется в разных частях планеты, но только в районах, где бушуют сильные грозы.
– Это невероятно! На моей родине, Грамане-16, такое создание описано в мифах: его называют Даргер, он является божеством в разных наших культурах.
– Сейчас вы удивитесь ещё больше, – усмехнулся Коуфф. – Описания подобных существ найдены в мифах всех известных разумных рас и на большинстве их планет. Само собой вытекает логическое объяснение этому странному феномену – перед нами уникальное изображение представителя древнейшей цивилизации галактики. В прежние времена Древние активно вмешивались в существование всех рас, оставив о себе память в мифах. Мессет, вы наверняка хорошо знаете о следах, оставленных этими предтечами. Взять хотя бы расселение разных рас по сотням миров, где они самостоятельно развивались до овладения технологиями межзвёздных перелётов. Посмотрите на меня – представителя хлоков. Коренные аборигены нашей расы обнаружены на сотнях планет, где они появились из ниоткуда, не имея эволюционных корней. Повсюду их развитие начиналось с дикости, иные до сих пор в ней пребывают. За десятки тысяч лет все приобрели индивидуальные черты – меня, альбиноса, никогда не спутать с чернокожим жителем Расвага-3, но в случае необходимости мы, как одна раса, легко можем иметь совместное потомство.
– Я знаю о следах, оставленных древними цивилизациями, но не понимаю, почему они прячутся на этой странной планете?
– Мне тоже это неясно, но я подключил к решению этой проблемы огромные ресурсы под руководством лучших аналитиков флота. Наиболее вероятная гипотеза – мы видим перед собой последнего уцелевшего представителя древней расы, оставшегося в одиночестве. Скорее всего, он очень стар, возможно – бессмертен. Это создание управляет Запретным Миром с помощью невероятных технологий.
Собеседники долго стояли перед изображением на экране; слов больше не было. Несмотря на низкое качество картинки, она вызывала невольный, непонятный трепет. Мессету почему-то хотелось склониться в религиозном поклоне. Наблюдателя останавливало от этого только присутствие Коуффа. Не выдержав, он тихо произнёс:
– Это ожившая сказка!
– Да, – сухо кивнул адмирал. – Но данное создание единолично пользуется уникальными ресурсами, не встречающимися более нигде. Наша Империя вполне может стать главной силой галактики, если всего лишь успешно посадит на поверхность Запретного Мира один-единственный производственный комплекс. Всё, что нам мешает – вот эта ожившая сказка!
Коуфф вытянул бледную руку, указывая на экран, полностью затянутый разводами плотных свинцовых туч, подсвеченных ослепительными грозовыми разрядами. В центре его, среди огромных молний, летел дракон.

КНИГА ВТОРАЯ
СЕРДЦЕ МИРА

ПРОЛОГ

Секретный аэродром было невероятно трудно заметить даже с самого минимального расстояния. Собственно говоря, единственный пассажир небольшого винтового самолёта не видел его, пока шасси не коснулись грязной бетонки взлётной полосы. В своё время военные строители ныне распавшейся державы на совесть позаботились о маскировке этого объекта. Все сооружения гармонично вписывались в ландшафт окружающей местности, переплетаясь с нетронутыми островками густой тайги. Бетонное покрытие взлётных и рулёжных полос густо разукрашивали тёмно-зелёные разводы, с воздуха эти грязные кляксы создавали полную иллюзию хвойных зарослей.
Некогда строго засекреченный резервный аэродром ныне находился в полном запустении. Огромные ангары чернели дырами проломов, приземистые здания различных служб стояли без стёкол, мёртвыми, грязными коробками, повсюду ржавели остатки антенно-мачтового хозяйства и коммуникаций. Таёжная дорога давно пришла в окончательную негодность, при уходе военные взорвали за собой мосты на нескольких речушках, а остальное довершила суровая природа. Местные охотники повадились в зимнюю пору наведываться сюда на мощных снегоходах и уже растащили всё, что могло представлять для них хоть какую-нибудь ценность. Объект, прежде являвшийся важным элементом системы обороны сильного государства, был мёртв.
Самолёт стремительно нёсся по бетонным плитам, ощутимо подёргиваясь на стыках. Накануне специально доставленная команда солдат расчистила накопившийся за годы запустения мусор, но о ремонте покрытия не могло быть и речи. Впрочем, даже нынешнее состояние полосы вполне позволяло принимать машины гораздо более мощные, чем этот двухмоторный малыш, ведь её делали в расчёте на тяжёлые бомбардировщики. Взревели двигатели, переключившись на реверс, скорость резко спала, пилот повернул усмирённый аэроплан в сторону диспетчерской башни и объехал здание, открыв панораму склада горюче-смазочных материалов. Сами по себе огромные тысячекубовые ёмкости странно выглядели на фоне тайги, но то, что сейчас находилось рядом с ними, смотрелось бы противоестественно на любом фоне, будь то джунгли или антарктический ледник. На бетонированной площадке стояла летающая тарелка.
Егоров видел довольно много не очень качественных фотографий и одну короткую, размытую видеозапись, но они не смогли передать и капли очарования от внеземного объекта, какое он сейчас ощутил. Полковник не знал принципов действия этой техники, её тактико-технических данных, но понял сразу – перед ним, несомненно, военный высокоскоростной аппарат: хищно обтекаемые обводы корпуса буквально кричали об этом. Лётчик остановил самолёт в сотне метров от корабля пришельцев, он даже не смотрел в его сторону. У пилота были полностью атрофированы любопытство и чувство удивления; при его работе они, мягко говоря, не поощрялись, более того, иногда грозили серьёзными последствиями, вплоть до летального исхода.
Полковник поправил галстук, он всё же довольно сильно волновался, но дверь открыл твёрдой рукой и уверенным шагом направился к летающей тарелке. Навстречу показалась другая фигура, одетая весьма странно – тёмный деловой костюм немногим отличался от одежды Егорова, да и внешностью незнакомец более походил на классического араба, чем на пришельца с другой планеты. В неисправимых мозгах бывшего чекиста немедленно зародилась мысль о хитрой провокации исламских террористов, хотя разум прекрасно понимал – это уже слишком. Одно подсоединение к закрытым линиям правительственной связи не менее удивительно, чем необычная техника и другие странные фокусы. Будь мусульмане способны на такие фантастические операции, то уже давно бы владели всем миром.
Два разумных создания остановились друг перед другом и обменялись оценивающими взглядами. Егоров неловко сглотнул; ситуация казалась несколько нелепой, он не так всё это себе представлял, но голос не дрогнул:
– От имени жителей Земли приветствую вас на нашей планете!
– Благодарю, – вежливым голосом, почти без акцента, ответил пришелец. – Я тоже рад, что мы наконец встретились лично. Как вас можно называть?
– Полковник Егоров.
– Хорошо. Насколько мне известно, начальная часть вашего имени означает местное воинское звание?
– Да.
– Меня можете называть капитан Шергер, первое слово – примерный перевод на ваши понятия моего статуса. Наше знакомство теперь можно назвать состоявшимся. Если желаете, сожмём друг другу кисти, мне известно о ваших обычаях.
Не выказывая колебаний, Егоров протянул руку. Ладонь инопланетянина оказалась тёплой и сухой, пожатие вышло мягким, осторожным.
– Вы совсем не отличаетесь от нас, – не сдержался полковник.
– Ваши выводы не совсем верны, они основываются на неполной информации, – возразил Шергер. – Наша цивилизация включает в себя несколько рас, относящихся к трём ветвям, вид некоторых из них может вызвать у вас сильный психологический дискомфорт. Поэтому для первого разговора прислали именно меня, снабдив вполне земной одеждой. Температура моего тела на три десятых градуса выше, чем у среднего представителя вашей цивилизации, мизинцы ног практически полностью атрофированы, но более заметных отличий между нами нет. Я могу даже иметь жизнеспособное потомство от земных женщин. Если вам удобнее вести общение с более экзотическими представителями нашей цивилизации, то это довольно несложно организовать.
– Нет, – Егоров отрицательно покачал головой, – вы вполне нас устраиваете. Давайте, пожалуй, перейдём сразу к делу. Согласно предварительной договорённости, мы подготовили эту встречу без каких-либо ловушек и лишних свидетелей. Сразу подчеркну: у нас сложилось неприятное впечатление, будто ваш интерес к Земле не вполне альтруистический. Нам бы хотелось хотя в общих чертах знать ваши замыслы, и очень настораживает столь негласный контакт.
– Простите, – усмехнулся Шергер, – у моего государства нет по отношению к вашей планете никаких серьёзных корыстных замыслов, нас никогда здесь ничего не интересовало. Коммерческие запасы минерального сырья отсутствуют, единственная пригодная для жизни планета занята вами, да и никто не станет в здравом уме колонизировать самую окраину галактики. А на тайных переговорах настояла ваша сторона, нам совершенно всё равно с кем общаться, просто вопросы, нас интересующие, вполне может решить небольшое количество людей, обладающих властью.
– Но что вам тогда здесь надо? Ваши корабли мы замечаем вот уже несколько десятилетий. Они сводят с ума системы противовоздушной обороны, атакуют наши средства перехвата, похищают людей, оставляют немыслимые круги на полях. Это мало похоже на полное отсутствие интереса!
– Мне совершенно незачем вас обманывать. По закону Империи, агрессия против аборигенов неразвитых планет считается серьёзным преступлением, никто не пойдёт на это без всякой выгоды. Да, наши корабли в течение последних тысячелетий не раз посещали этот район. Около столетия назад в вашей системе была основана специальная станция наблюдения, её задача – следить за окружающим пространством. Дело в том, что на области галактики, расположенные вблизи края её диска, часто нападают странные создания – эрмины. Это страшное бедствие, они буквально пожирают звёзды. В случае их успешной атаки можно потерять несколько светил, а вместе с ними и населённые планеты. Из-за них нам приходиться постоянно держать на страже колоссальные силы флота и множество автономных наблюдательных станций. Но при этом возникают разные дополнительные проблемы, связанные с отрывом персонала от цивилизованных мест. Если военные корабли непрерывно заняты на патрулировании, где постоянно меняется обстановка и возникают всевозможные неожиданные ситуации, которыми так богат космос, то на стационарных станциях царит скука. Делать там абсолютно нечего, если не считать отражение очередного нападения эрминов, но это невероятно редкое явление для отдельного поста. Вот и придумывает персонал себе различные нестандартные развлечения, а здесь их даже искать не требуется. Под боком густонаселённая планета с мощной биосферой, трудно не удержаться от её посещения в свободное от вахты время. Кто-то пугает военных, другие охотятся на животных, ловят рыбу, собирают сувениры, рисуют картины на злаковых полях, заводят тесные знакомства с вашими красивыми женщинами, причём их согласием могут даже не поинтересоваться. Подобные действия являются нарушением инструкций, а иногда и закона, но в этих краях на подобные шалости смотрят сквозь пальцы. Таким образом, мы не планируем против вас никаких завоевательных замыслов, более того, защищаем Солнечную систему от страшных врагов всего живого. Надеюсь, вы не слишком обиделись на проделки наших скучающих наблюдателей?
– Я не могу сейчас вам на это ничего ответить... – Егоров покачал головой. – Мои полномочия сильно ограничены, я лишь должен провести с вами предварительные переговоры.
– Мы не намерены долго разговаривать. – В голосе Шергера прорезался металл. – Меня уполномочили передать вам наше предложение. Поверьте, ничего страшного оно в себе не несёт, это обычная торговая сделка, не угрожающая суверенитету вашей страны или планеты. Она может дать немалую выгоду. Вот, возьмите, пожалуйста, список того, что нам от вас сейчас требуется. Можете его просмотреть, только быстрее, подробное его изучение займёт много времени.
Полковник взял тонкую пластиковую папку. Внутри оказалось несколько подшитых листов, густо покрытых текстом. Ему хватило всего минуты... Лицо Егорова вытянулось, он недоумённо пожал плечами:
– Но зачем вам всё это? Я ещё могу понять ваш интерес к нашему продовольствию и семенам земных культур, но ради бога, зачем вам нужны арбалеты или средневековые доспехи? А для чего высокоразвитой цивилизации могут потребоваться чертежи древней галеры, да ещё и снабжённые советами по сборке и управлению?
– Полковник Егоров, это наши проблемы. Ваша задача – в самый кратчайший срок доставить наш заказ своему руководству. Желательно, чтобы оно как можно быстрее приняло решение о возможности нашего сотрудничества. В случае задержки ответа или прямого отказа, мы немедленно обратимся к другим странам или неправительственным структурам. Товар, который мы предлагаем, настолько для вас интересен, что своего покупателя обязательно найдёт, он уникален.
– А что вы предлагаете? Новые технологии?
– Ну зачем же? Любая технология – это прежде всего вещь в себе. Не всегда возможно сразу определить её выгоды. А кроме того, запрещено передавать отсталым планетам высокое знание. Вот наш товар.
Шергер протянул маленькую пластиковую коробку, осторожно её открыл. Внутри в аккуратных гнёздах лежали три маленькие пузырька с желтоватой жидкостью.
– Что это?
– Волшебный эликсир... – Пришелец усмехнулся. – Этот препарат необходимо ввести в кровеносную систему, приём можно повторить через семь месяцев. Действует лекарство весьма просто – в течение трёх месяцев биологически омолаживает организм, отматывая назад его возраст примерно на два с половиной ваших года. Регулярно принимая подобный эликсир, можно полностью остановить процесс старения и даже со временем вернуть свой возраст до зрелой молодости. Побочных действий у него нет, но вы можете испытать эти образцы, результат будет удивительным. После приёма в течение нескольких дней исчезают язвы желудка и кишечника, сглаживаются шрамы и заживают свежие раны, рассасываются неизлечимые раковые опухоли. Мы готовы поставлять вам пятьдесят доз каждый месяц в обмен на своевременное выполнение наших заказов.
– А почему так мало?
– Препарат очень дорогой, сырьё для его изготовления добывается в единственном месте галактики, синтезировать его невозможно. Поверьте, шестьсот доз в год – это невероятно хорошая цена. И я не думаю, что ваше руководство откажется от сотрудничества с нами.
Егоров не сомневался: его руководство будет согласно на что угодно ради этой невзрачной желтоватой жидкости. Товар пришельцев был воистину бесценен.

ЧАСТЬ 1
ВСАДНИКИ

ГЛАВА 1

Зардрак акх Даутор медленно поднимался по священной Лестнице, семьсот сорок пять ступеней которой вели к Сердцу Мира. Его парадный харг был щедро увешан Атрибутами Скорби: жрец шёл принимать своё наказание. Атон был спокоен: как он и ожидал, кара за потерю армии оказалась чисто символической. Для настоятелей Первого храма не составило большого труда определить, что Источник свободен, Хранителя нет. Любой непосвящённый послушник мог сейчас подняться наверх без всякого риска для своей психики или жизни.
Больше месяца Зардрак провёл в родном Заоблачном храме. Он оправился от физического и духовного потрясения, навёл полный порядок в своей вотчине и дико скучал, занимаясь одними хозяйственными хлопотами. Жреческая верхушка долго переваривала неприятное известие о страшном разгроме войска под Ноттингемом. Никто не знал, что же теперь следует делать – собрать вторую армию было затруднительно, ожесточённая война с Побережьем вытягивала все резервы. Положение в Вертине и до этого было не слишком простым, а новый враг ухудшил его в несколько раз. Гарнизоны храмов и городов лишились многих бойцов и нуров, были убиты шесть сильных атонов, нелепо погиб Трин акх Реудин, один из почётных настоятелей Первого храма. Зашевелились недобитые риумы, прежде спокойные деревни предаются ереси совершенно открыто и ничего не боясь. На юге страны власти жрецов больше не существовало. С этим надо было срочно что-то решать, а лучший специалист по проблемам этого мятежного края – Зардрак акх Даутор, он уже не раз добивался большого успеха в самых сложных ситуациях. Пришла пора вновь вернуть его на воинскую службу.
Лестница наконец закончилась, атон, переводя дух, стоял на верхней площадке перед входом в пещеру. Он знал, что Сердце Мира сейчас пустует и ему совершенно ничего не грозит, но не мог сдержать невольную робость перед этим могущественным местом. Остановившись на несколько мгновений, жрец с трудом сделал первый шаг, направляясь вглубь пещеры.
Как и ожидалось, зал был совершенно пуст. Огромное, сильно вытянутое помещение встретило жреца мрачным сумраком, рассекаемым несколькими тусклыми столбами дневного света, который струился из узких проёмов в потолке. Здесь царили сырость и запустение. Ступни атона сминали роскошную поросль пышной плесени, давили корявые грибы и комья вонючей гнили. Сердце Мира слабело, с каждым годом оно разлагалось всё сильнее и сильнее.
Зардрак подошёл к священному Колодцу, замер, с благоговением вглядываясь в хрустальную воду магического Источника. Вдруг жрец насторожился – откуда-то неожиданно послышался странный шум; затем из щели в стене показалась забавная мордочка маленького нура – радужный глаз, не моргая, с опаской следил за атоном.
– Привет, малыш! – Зардрак расслабился, усмехнулся. – Умудрился сбежать из своей клетки? Похвальная ловкость! Да, здесь тебя точно никто искать не догадается.
Заслышав ласковый человеческий голос, доверчивый зверёк вмиг успокоился, радостно пискнул, скатился вниз, бодро пришлёпал к ногам атона, довольно щебеча, принялся счищать плесень с его испачканных сапог. Жрец внимательно огляделся. Только сейчас он заметил, что маленький нур хозяйничает здесь уже довольно давно. Во многих местах стены были очищены почти полностью, а груды гнили свалены в сухом центре зала, где они мгновенно исчезнут при появлении Хранителя. Побег маленького чистильщика был немалым происшествием, за ними следили очень строго и быстро находили. Но сюда никогда не зайдёт никто из смотрителей клеток. Ничего, жрец скажет им о своей находке, нура вернут за решётку и скорее всего отправят в Айтэг Бланориз для изменения: с неисправимыми беглецами так обычно и поступают.
Атон склонился к самой воде, медленно вытянул руку, погрузил до самого дна, собрал несколько застывших риал. Урожай был на удивление богатым, он очень порадует настоятелей Первого храма. Зардрак сложил Слёзы Хранителя в специальный ритуальный сосуд из белого нефрита и развернулся к выходу. Нур понял, что снова остаётся в полном одиночестве, и жалобно пискнул. Жрец наклонился, потрепал милого зверька по бархатной голове. Глядя в преданно-восхищённый радужный глаз, Зардрак не удержался от улыбки. Провожаемый к Лестнице щебечущим созданием, он понял, что ничего не станет говорить смотрителям клеток; пусть маленький чистильщик хоть немного уменьшит запустение, царящее в Сердце Мира.

В Ноттингеме вновь кипели строительные работы. Весеннее солнце освещало настоящий человеческий муравейник: после полного разгрома вражеской армии к победителям стеклись почти все крестьяне из разорённых деревень и множество прячущихся риумов. Теперь население городка перевалило за полторы тысячи человек и неуклонно продолжало увеличиваться. Люди жили во временных хижинах и трофейных палатках – чего-чего, а уж в этом добре недостатка сейчас не было, хоть за что-то можно поблагодарить атонов. Стены крепости починили и теперь строили новый, гораздо больший оборонительный пояс, ведь прежний посёлок не вместит теперь и половины населения. Часть крестьян торопливо распахивали ближайшие поля, которые хотели засеять земными семенами, присланными пришельцами: местные культуры не могли сравниться с ними по урожайности.
В семи километрах от Ноттингема, на приличном удалении от берега озера решили строить второе поселение. Там, на берегу маленькой речки, было обнаружено небольшое месторождение высококачественной железной руды. Робин не хотел быть полностью зависимым от поставок непредсказуемых пришельцев, необходимо было налаживать свою собственную металлургию. Все, кто хоть что-то понимал в этом вопросе, внимательно изучали специальную литературу, доставленную с Земли с помощью устройства связи. Новый посёлок назвали, естественно, Локсли; там трудилось ещё три сотни человек. На очень удобном с точки зрения обороны холме строили небольшую каменную крепость из местного известняка. Маленькую речушку плотно перекрывали плотинами, валы турбин должны были вращать приводы огромных мехов и молотов, распускать брёвна на пилорамах. Главные мастерские оставались в Ноттингеме, там металл превращался в конечные изделия. Между селениями проложили удобную дорогу, только через разлившуюся Стайру приходилось переправляться на пароме, но Робин уже начинал подумывать о нормальном мосте.
После страшного поражения атоны себя больше никак не проявляли. Крестьяне из разных деревень без конца присылали своих послов, которые просили только об одном – принять их под свою власть. Они согласны были платить положенные подати, отдавать своих людей в Ноттингем, благо здесь никого не обижали, но взамен умоляли оградить от страшного гнева мстительных атонов. Миролюбивая политика Робина принесла свои щедрые плоды. Жестоких правителей терпели, пока им не было никакой альтернативы. Теперь же, после столь громкой победы, все поняли, что земляне не только щедрые купцы, но и грозные воины, способные защитить как себя, так и тех, кто к ним примкнул. Аборигены, участвовавшие в военных действиях, хвастались богатейшими трофеями и немалыми наградами, вызывая нестерпимую зависть у остальных крестьян. По местным меркам, даже бронзовый топор был огромным сокровищем, а победителям достались доспехи, оружие, отличные суфимы и телеги, много другого имущества. Самый последний селянин стал неизмеримо богаче старшего азата любой большой деревни. Меркантильные туземцы спешили присоединиться к столь грозным и на удивление щедрым хозяевам. Маленькая колония пришельцев с далёкой Земли укреплялась с каждым днём.

Совет был внеочередным, все собрались по срочному зову Робина. Вождь, дождавшись, когда люди рассядутся по местам, спокойно заявил:
– Мы получили достоверную информацию о существовании ещё одной группы землян к северо-востоку от Ноттингема.
– Ты в этом уверен? – спросил Мавр. – Крестьяне и раньше приносили нам разные слухи о других странных цохванах, но плели при этом такие чудовищные небылицы, что непонятно было, чему там можно верить.
Робин вытащил из кармана и положил на стол металлический цилиндрик:
– Перед вами отстрелянная гильза калибра 5,56, натовский стандарт, подходит к американской автоматической винтовке. У нас подобного оружия и боеприпасов никогда не было. Пересвет сегодня выменял её у одного из пришлых крестьян, тот, в свою очередь, приобрёл эту вещицу на северо-востоке отсюда. По его рассказу, поселение землян расположено где-то в десяти днях пути.
– Надо срочно послать туда наших ребят, – сказал Густав. – На хороших суфимах они доберутся дней за пять, это тебе не крестьяне косолапые.
– А сколько их там? – поинтересовался Тевтон.
– Без понятия, – Робин пожал плечами. – Этот крестьянин толком ничего сказать не может. Если бы не гильза, я бы ему просто не поверил. Ясно одно: если они до сих пор живы, то неплохо организованы, их может быть не меньше, чем нас. Мы стоим ближе к опасным горам атонов, так что этих чужаков могли совсем не беспокоить, на нас все шишки сыпались в первую очередь.
– А ты не пробовал выяснить у пришельцев, сколько они вообще сюда людей забросили? – не унимался Тевтон.
– Узнавал. По их собственным словам, около двух с половиной тысяч. Людей старались выбросить поближе к устройствам связи, но это не всегда получалось. В этом мире, как они говорят, трудно осуществить прицельную нуль-транспортировку. Пришельцы сообщили, что услугами рохо воспользовалось более трёхсот человек, но количество выживших может быть и больше. Даже у нас свободный доступ к установке категорически запрещён, мы строго стараемся выбирать суточный лимит в полтонны.
– Ладно, с этим мне всё ясно, – сказал Мавр. – Кого туда пошлём? Ты, Робин, сразу отпадаешь, вождь нам нужен здесь. Язык мы все уже достаточно хорошо усвоили, так что без тебя спокойно обойдутся, хватит парочки толковых ребят из наших.
– Да я особо и не рвусь, – усмехнулся Робин. – Действительно, кто туда пойдёт?
– Я, – сказал Густав. – У меня имеется неплохой опыт работы с местными партизанами, язык знаю отлично, не пропаду в любой ситуации.
– Без меня там никак не обойтись, – сокрушённо вздохнул Хонда. – Густав парень неплохой, но вот ума ему явно не хватает, моя скромная гениальность полностью компенсирует его недостаток.
– Это кто тут у нас гениальный? – набычился бывший партизан. – Таких придурков, как ты, на Земле электрошоком лечат! Ума у тебя не больше, чем у инфузории, одно самомнение!
– Успокоились, быстро! – Робин стукнул кулаком по столу. – Ведь взрослые мужики, а ведёте себя как первоклассники на перемене! Признавайтесь, что за художник на белой тряпке изобразил сцену интимной жизни между рыцарем и нуром, причём монстр был в очень униженном положении? Пикассо отдыхает! Чего тут смешного, клоуны? Этот натюрморт несколько дней спокойно провисел на главной башне вместо флага, пока я не увидел, да и то случайно! Больно уж туда крестьяне потрясённо посматривали.
– Я не знаю, какой негодяй это сделал, – не очень убедительно заявил Хонда, – но что тут такого страшного? Ведь наш латник был, так сказать, в полностью доминирующем положении, не допускающем двоякое толкование ситуации. Пусть все знают, как мы поступаем со своими врагами!
Все хором заржали, уже не сдерживаясь; не выдержал и Робин, однако, пряча улыбку, сурово покачал головой:
– Бедные нуры! Ладно, на поиски наших земляков пойдёшь ты, Хонда, вместе с Густавом. Парочка из вас неплохая, один – клоун, второй – член ходячий. Смотрите, как бы вас там самих не поставили в, так сказать, не совсем доминирующее положение.

– Зардрак акх Даутор, мы внимательно выслушали всё, что ты посчитал нужным нам сообщить. Очень жаль, но армию сейчас собрать не удастся. Малое войско там ничем не поможет, а большое неоткуда взять. После твоего поражения юг Вертины полностью обескровлен, гарнизоны городов и храмов укомплектованы недостаточно. Ты лучше всех знаком с этими краями, сам решай, что необходимо делать в этой непростой ситуации.
– Нужно серебро и хоть немного самых опытных воинов. Надо попытаться причинять врагу ущерб, где только это возможно. Будем непрерывно запугивать еретиков, привлечём к делу орды хафидов, займёмся вторым поселением цохванов: там мы ещё не действовали и можно рассчитывать на беспечность неприятеля. Но всё это – только полумеры, так их никогда не победить. В лучшем случае, противник станет слабее, но разгромить его должна настоящая армия.
– Зардрак акх Даутор, мы обещаем: как только обстановка на Побережье станет более спокойной, ты получишь много солдат. Но сейчас это совершенно невозможно – скоро стихнут весенние шторма, флот врагов вновь активизируется. Мы и сейчас не можем полностью изолировать осаждённые города, корабли подходят к ним без особых помех.
– Всё это мне хорошо известно, я лишь прошу серебро и немного хороших воинов. Можно ли мне хоть на это рассчитывать?
– Да, ты получишь, что просишь.

ГЛАВА 2

По лесной тропе маленький отряд разведчиков двигался неспешно – следовало дать отдых быкам. Впереди красовались Хонда с Густавом, за ними двигались пять бывших партизан Стабра, трое из них вели за собой запасных суфимов. Экипированы все были весьма неплохо: доспехи сияли надраенным металлом, два солдата имели отличные луки, у всех остальных – мощные арбалеты. По местным меркам, это целая небольшая армия, способная легко разгромить любую деревню. Разведчики выехали из Ноттингема семь дней назад, всё это время они непрерывно двигались на северо-восток, в каждой встреченной деревне узнавая новые сведения о второй колонии землян. Зачастую они сильно противоречили друг другу, но в последние два дня путь их уверенно шёл по одной прямой: здесь каждый ребёнок отлично знал правильную дорогу.
Время было весеннее, но жарой ещё не пахло. Путники уже порядком притомились, да и баня бы им совсем не помешала. Устав ехать молча, Густав решил развеяться изящной светской беседой и обратился к напарнику:
– Хонда, тебе не кажется, что от твоего быка воняет, как от законченного педика?
– Не знаю Густав, тебе виднее.
– А в глаз?
– Поцеловать? Сначала с губ своих помаду вытри, у меня на неё аллергия.
– Слушай, твои шутки уж больно какие-то однотипные. Интересно, у тебя с ориентацией всё нормально?
– За это не переживай, все твои жены были мною очень довольны, особенно радовалась младшая, она же у тебя самая любимая? Да ты не напрягайся, расслабься, не надо начинать пошло скандалить, ведь за нами сейчас кто-то наблюдает.
– Кто?
– Конь в пальто, – буркнул Хонда и коротко рявкнул. – Отряд, стоять! Приготовиться к бою, противник впереди!
Опытные воины мгновенно спешились, укрылись за быками, приготовили оружие. Неизвестные, поняв, что их заметили, вылезли из кустов в полусотне метров впереди по тропе. Их было около двух десятков. Крепкие мужчины в тёмных кожаных доспехах, с металлическим оружием, многие держали луки, у парочки были автоматы. Подойдя поближе, они замерли, встав полукольцом в паре десятков шагов. Несмотря на трёхкратное преимущество, нападать не спешили: у разведчиков были более качественные доспехи, и кроме того, они укрывались за суфимами. Даже если у них хватает патронов, в один миг всех не перебить, а болт арбалета на такой дистанции пробьёт любой доспех. Один из незнакомцев, здоровенный парень с буйной рыжей шевелюрой, выбивающейся из-под низкого шлема, коротко скомандовал своим людям на чистом русском языке:
– Будьте наготове, я сейчас попробую поговорить с этими уродами.
Обернувшись к разведчикам, он заговорил на вертинском:
– Кто вы такие и зачем идёте к нашему городу?
Хонда не удержался, на том же языке выдал:
– А что вы делаете на нашей дороге?
– Ты что несёшь? Какая она ваша? Да ты знаешь, что я с тобой сделаю?
Радостно улыбнувшись, Хонда на чистом русском предположил:
– Конечно! То, что Моника Левински сделала с Клинтоном. Начинай!
Густав громко расхохотался. После короткой паузы засмеялось несколько незнакомцев, чьи лица на фоне классических крестьянских рож явственно выделялись нездешним происхождением. Рыжеволосый охнул:
– Так вы с Земли?!
– С Сириуса, – усмехнулся Хонда. – Приветствую вас, братья по разуму!
– Твою мать! Мы же вас едва не обстреляли! Тут пару раз стражники атонов появлялись, приходится заставы держать. Наш разведчик ещё утром доложил о приближении неизвестных солдат, я собрал кого только можно, сделали засаду. А как вы нас заметили?
– Патлы получше прячь, – усмехнулся Хонда. – Огненно-рыжее пятно в весенних кустах смотрится довольно странновато.
Вперёд вышел Густав:
– Мы вас уже целую неделю разыскиваем. Меня называют Густав, а этот клоун откликается на прозвище Хонда; мы пришли сюда из Ноттингема.
– Так вот вы откуда! Наслышаны, наслышаны! А правду говорят, что вы наголову разбили армию из пяти тысяч нуров?
– Практически да, – кивнул Хонда, – только ваши информаторы ошиблись немного, раз в десять. Далеко ли отсюда до вашего мегаполиса?
– Через час будем! Меня, кстати, зовут Егор, я заместитель мэра по военным вопросам. Пойдёмте, вам наш кормчий понравится.

По дороге земляне болтали без умолка. Ноттингемцы узнали, что их поселение называется Интер, очевидно, из-за большого разнообразия наций. Русских здесь было менее тридцати процентов, столько же составляли различные европейцы, остальных было поменьше – американцы, китайцы, африканцы, несколько арабов и индусов. Всего собралось около полутора сотен землян. К радости Густава, двое оказались его одноклубниками и входили в группу лучших местных бойцов.
Главенствовал мэр русского происхождения – Сергей Кущин по прозвищу Медведь. Он был офицером спецназа, попал сюда с небольшим отрядом своих солдат. Им удалось быстро найти местное устройство связи и основать рядом посёлок. Остальные примкнули по ходу дела, причём не всегда обходилось без сложностей. Часть людей встала на сторону появившегося отряда американских таможенников и полицейских, желавших навести демократические порядки. План их был предельно прост – свергнуть русского тирана, затем провести выборы правительства. Аккуратные англосаксы даже приготовили избирательные бюллетени, изрезав для этого рулон туалетной бумаги. Однако действительность оказалась совсем не похожа на классическую продукцию Голливуда. Матёрые спецназовцы устроили в Интере такую жестокую зачистку, что толстым таможенникам не снилось подобного в кошмарных снах. Собрав уцелевших жителей, Кущин, попирая ногой труп полицейского, произнёс короткую, но очень эмоциональную речь на тему демократии вообще и его интимных отношений с ней же в частности. Поняли командира все, невзирая на языковой барьер. Бюллетени немедленно ушли по прямому назначению, благо нежный материал соответствовал самым взыскательным запросам, а к вожаку с тех пор прилипла приставка мэр, как шутливое признание его демократического избрания.
С местным населением ужиться по-хорошему не удалось. Кущин без особых колебаний поступил по-плохому. Несколько деревень жестоко сожгли дотла, уничтожив мужчин и забрав себе женщин. На остальные наложили дань. Кто пытался возражать, очень сильно об этом жалел. Крепкие мужчины подмяли под себя всю округу, перебили местных атонов и сборщиков податей, разгромили пару небольших отрядов храмовых солдат. Беспокоить их сразу перестали, правда, часть крестьян снялась с насиженных мест, не желая жить с такими опасными соседями. Но места тут были довольно многолюдными, народу всё равно хватало. Минералов в Интер почти не приносили, но трав селяне собирали целые стога: на берегах местной реки Пришаны ценными растениями заросли целые поля. Утихомиренные деревни получали трофейную медь и стальные ножи, методом кнута и пряника земляне заставили работать на них около двух тысяч аборигенов.
Ноттингемцы рассказали о своей нелёгкой жизни. В беседе время прошло незаметно. Наконец показался местный город.
Интер стоял на высоком берегу широченной, величественной реки. Чёткий квадрат деревянных стен, четыре башни по углам, две маленькие – по бокам ворот. Ров был неглубокий и сухой. Густав сокрушённо покачал головой:
– Слабая же у вас крепость. Если появится хотя бы тысяча солдат, сметут вас за три дня, ровное место останется.
– Замучаются сметать, – усмехнулся Егор. – У нас патронов ещё много осталось, даже гранаты есть и много других неплохих сюрпризов. Кстати, вы говорили, что столковались с пришельцами. Как бы с них боеприпасы получить?
– Сложный вопрос, – скривился Хонда. – Наш Робин малость блефовал, когда на них жал. Те сказали, что транспортировка патронов невозможна. Даже порох и другие активные вещества передавать нельзя, хорошо хоть бензин и спирт согласились отпускать. Мы уже потом предлагали им телепортировать контейнеры напрямую, как с нами в своё время поступили, их потом можно поискать по округе. Но эти гады отнекиваются, дескать, опасно, совсем нельзя. Нам кажется, что пришельцы просто воду мутят, но сильно давить на них тоже опасаемся: кто знает, во что это всё выльётся, ведь пока они исправно доставляют нам все заказы, устройство связи работает на полную мощность.
Густав замолк, всматриваясь вдаль, затем взревел от радости и кинулся восторженно обниматься с часовым у ворот, это оказался его бывший одноклубник. Егор еле оторвал бывшего партизана от приятеля и повёл ноттингемцев во дворец мэра.
Может, это был и не дворец, но здание высилось очень приличное, в Ноттингеме подобных сооружений не было. Огромный обеденный зал, через который их провёл Егор, мог вместить без тесноты человек триста. Обстановка была предельно простой, но добротной; чувствовалось, что здесь хозяйничают весьма основательные люди.
Сергей Кущин имел такое мощное телосложение, что становилось ясно, откуда у него такое прозвище. Трудно было понять, в какую сторону он больше – по ширине или высоте. Егор быстро представил послов, тот радостно рявкнул:
– Земляки значит! Это хорошо, мы уж сами хотели к вам наведаться. Как вам наш Интер?
– Не Рио-де-Жанейро, но в остальном вполне нормально, – нейтрально произнёс Хонда.
– Ну так переселяйтесь все сюда, даже и не думайте! Мы должны держаться сообща. Места всем хватит, бабами я полностью вас обеспечу, не переживайте, самолично всех проверю, плохих ни за что не подсуну!
Здоровяк оглушительно захохотал, но обмануть Хонду таким дешёвым простодушием было невозможно. Тот с одного взгляда понял, Медведь по характеру скорее ближе к лисе, чем к своему тёзке, и ухо надо держать торчком, не поддаваясь наигранному обаянию гиганта.
– У нас в Ноттингеме всё же получше будет, – тактично отозвался Хонда, – да и своих баб хватает, мы к вам не за этим добром пришли.
– Оно понятно, – ухнул Кущин, – только нечего о важном деле с порога говорить. Сейчас спокойно отдохнёте, в доброй баньке попаритесь, а вечерком у нас ежемесячный городской праздник, День Гранёного Стакана. Посидим, покушаем... и не только покушаем. Завтра спокойно поговорим, или вы торопитесь?
– Ради хорошей бани я готов почти на всё, – мечтательно охнул Густав.
– Добро, – заключил мэр и крикнул. – Цатра!
Из боковой двери появилась высокая светловолосая женщина весьма пышных форм, почтительно замерла.
– Отведи моих новых друзей в баню, да прихвати им несколько симпатичных девок погорячее, видишь, товарищи устали с дороги, сами мочалку в руках не удержат.
Коротко хохотнув, Кущин покровительственно хлопнул повеселевшего Густава по плечу:
– Давай, паря, сравни сам, у кого бабы лучше!
Проводив глазами удалившихся послов, мэр повернул к Егору резко посерьёзневшее лицо и строго спросил:
– Сколько их?
– Двое землян и пятеро местных, но те тоже с оружием.
– Доверяют аборигенам?! – удивился Медведь.
– Насколько я их понял – вполне. Они не трогали местных крестьян, с самого начала наладили с ними нормальные торговые отношения. Женщин насильно не забирали, честно выкупали у родных, жили с аборигенами в мире и согласии. Когда у них была серьёзная заварушка с атонами, многие туземцы выступили на их стороне. Ноттингемцы сами их обучают и вооружают.
– Ни хрена себе, ну и дела! Что-нибудь ещё интересное рассказали?
– Говорили, что как-то договорились с этими пришельцами. Те им высылают горы разного добра, нам такое и не снилось.
– С чего бы это такая радость?
– Пришельцам до зарезу нужен меркит, ради него они готовы на любые уступки. У ноттингемцев его полно, вот и пользуются своим положением.
– А где берут?
– Им с северных гор крестьяне приносят, там есть хорошие месторождения, его здесь используют на снаряды для пращ и баллист, он тяжёлый, как свинец.
– Ясно. Что ещё?
– Сказали, что землян у них в городе примерно как у нас, но вот пришлых крестьян около полутора тысяч. Отлично налажено собственное кузнечное дело, сами выплавляют железо из руды. Крепость у них гораздо мощнее нашего Интера, есть куча разных метательных машин, множество обученных лучников и арбалетчиков. Все солдаты у них отлично вооружены, имеют стальные или бронзовые доспехи.
– А чего от нас хотят?
– Не знаю, для начала просто познакомятся. Но скорее всего они мечтают, что мы к ним присоединимся. У ноттингемцев не прекращается борьба с атонами, нас те пока не трогают по причине нашей отдалённости. Но если их разгромят, то враги немедленно займутся Интером.
– Понятно, – кивнул Кущин, – они ищут помощь, где только возможно. Но тут им делать нечего, у нас едва хватает сил сдерживать своих крестьян. Да и не станем мы переселяться под их руку. Впрочем, завтра поговорим с ними подробнее, прикинем, что к чему.

Пировать в Интере умели, такого праздника Хонда с Густавом ещё не видели. Крепостные ворота закрыли наглухо, оставили на страже человек десять. Остальное население города организованно собралось в обеденном зале. Тут сразу стало тесно, ведь помимо землян в застолье участвовало около двух сотен местных женщин, да ещё обслуга разносила еду и выпивку. Жрали тут, как перед смертью, бедные служанки едва поспевали за новыми порциями и кувшинами.
Хонда приятно разомлел после первых двух тостов. За дружбу и знакомство ноттингемцев заставили выпить по две исполинские чарки весьма подозрительного напитка, лаконично именуемого наждак. Ощущения после его употребления вполне соответствовали названию, тянуло закусить напильником. Но после этих убийственных доз послов не забыли – их кубки пустыми не оставались. Как-то на удивление быстро пришло понимание, что жить стало гораздо веселее. Хонда стал с нескрываемым интересом поглядывать на соседок по столу, хотя после того, что произошло в бане, был уверен, что о женщинах придётся забыть на неделю. С каждой новой порцией горючего дамы становились всё симпатичнее. Осоловевший Густав, не покладая рук, тщательно ощупывал сразу двух девчонок, изредка отвлекаясь на выпивку и закуску; ему явно было очень хорошо.
А вот Хонда никак не мог полностью расслабиться и отвлечься от своих беспокойных дум, его угнетала странная тревога. Вечная подозрительность не давала ему без оглядки окунуться в разгульную пучину праздника. Почувствовав на себе пристальный взгляд, он резко обернулся, уставившись на соседа, почти пацана. Тот пьяно улыбнулся и щедрым жестом протянул ему тлеющую самокрутку:
– На вот, пыхни, – радостно предложил юнец.
– Что это? – нетрезво поинтересовался Хонда.
– Как тебе сказать, белобрысый. Ты когда-нибудь коноплю курил?
– Стогами!
– Это типа того, только круче раз в девятнадцать. Пыхни, ты об этом не пожалеешь, улетишь, как Гагарин!
Недоверчиво принюхавшись к сомнительной дури, Хонда осторожно затянулся. Свет погас, исчезли звуки; откашлявшись, он с трудом продрал помутневшие глаза, невольно заулыбался. Мир стал гораздо ярче, прибавилось цветов и красок, все предметы приобрели немыслимую, звенящую чёткость, женщины превратились в невероятных красавиц. Благодарно отсалютовав польщённому соседу, Хонда сделал новую затяжку; реальность погасла окончательно.
Неизвестно, сколько времени он пробыл в глубокой коме, но очнувшись, отчётливо понял, что сознание вернулось к нему ненадолго и только из-за настойчивых сигналов переполненного мочевого пузыря. Открыв глаза, Хонда усомнился в том, что вышел из нирваны, уж больно изменилась окружающая обстановка: весь мир почему-то лежал на боку. Ноттингемец поднял голову и восхитился, поскольку обеденный зал послушно поворачивался синхронно его движениям. Сергей понял, что его голова является абсолютным центром мироздания и надо вести себя как можно осторожнее, ведь неловкий наклон может перевернуть Вселенную вверх тормашками.
Осторожно сфокусировав мутный взгляд на близком движении, Хонда увидел, что его юный сосед спустил штаны и демонстративно, но без лишнего эпатажа приседает возле стола с явным намерением совершить очень чёрное дело в непотребном месте. Какие-то мужики с нецензурной бранью повалили его на пол, куда-то поволокли. Посол великого Ноттингема искренне изумился странному местоположению забавной физиономии, но следом понял, что смотрит на голую задницу. Сей факт Хонду почему-то потряс окончательно, в ошеломлённом мозгу наступило короткое и совершенно безумное просветление: он вдруг понял – надо побыстрее уходить и прятаться от общества, пока не пройдёт позорная телесная беспомощность.
Сделать это оказалось совсем непросто, мир окончательно сошёл с ума, обзор зрения сузился настолько, что всё виделось как через тонкую длинную трубу. Пол то и дело наклонялся, а то подпрыгивал, норовя коварно ударить по ногам. Хонду непрерывно толкали какие-то подозрительные незнакомцы с физиономиями племенных дегенератов, полуголая женщина редкой уродливости схватила его за руку, норовя куда-то утащить, но он был непоколебим, как гранитная скала, продолжал идти вперёд, туда, где в конце узкого туннеля виднелся выход. В голове щелчками отбивался обратный отсчёт, при цифре ноль сознание твёрдо пообещало надолго покинуть хозяина. Какой-то мерзкий голос с явным еврейским акцентом непрерывно шептал в левое ухо разные дельные советы и полезную информацию. Хонда узнал от него много интересного: в частности, незнакомец рекомендовал уходить от погони огородами, клятвенно обещал, что в Смольном его будет дожидаться китайский епископ, а между этими сообщениями позорно уличил какого-то неизвестного Костю в гнусных пристрастиях.
Холодный воздух ударил в разгорячённое лицо, невменяемого посла встретила тёмная ночь. Гордо встав на крыльце, он стал совершать круговые движения, характерные для капитанов военных субмарин, припавших к своим перископам. Цифра ноль быстро приближалась, надо было срочно решать, куда податься. Но это было нелегко, зримый мир сужался всё сильнее и сильнее, туловище помимо воли склонилось наземь, нависла угроза пасть прямо здесь, на открытом месте. Но тут Хонда увидел небольшую будку, перед которой чёрный магир сонно грыз огромную кость. Загадочный еврейский голос любезно сообщил пароль доступа к объекту – «Месопотамия». По его словам, отзыв не требовался.
В одурманенном сознании билась последняя мысль – спрятаться куда угодно; тело само двинулось вперёд. Магир глухо зарычал, но увидев, что странный человек не покушается на его изысканное лакомство, успокоился. Глупое животное не могло представить, что гнусный негодяй поднял руку на святое – на его будку!
– Месопотамия! Отзыв не требуется! – с трудом произнёс Хонда и ввинтился в тёмный лаз, не обращая внимания на ошеломлённого зверя.
Здесь было тесно и неудобно, но трудности посла никогда не пугали. Скрючившись в три погибели, Хонда уже собрался окончательно отключиться, когда мочевой пузырь, о котором все незаслуженно забыли, послал последний, предсмертный сигнал. Бедный ноттингемец судорожно задёргался, пытаясь сделать хоть что-то, но тщетно: тело отказало полностью, шлюзы открылись. Почувствовав, что по ноге зажурчал горячий поток, Хонда понял: праздник удался – и устало смежил веки.

ГЛАВА 3

Четверо дозорных расположились за огромным столом, занимавшим солидную часть караулки у ворот Интера. Грустно было нести героическую службу в то время, когда все веселятся, но деваться было некуда. Сегодня на посты отправили штрафников, чтобы в другой раз неповадно было повторять свои проступки. До утра ещё далеко, да и вряд ли их сменят теперь до самого обеда. Судя по доносившемуся шуму, гулянка выдалась на славу. Перетасовав замусоленную колоду карт, один из дозорных начал раздачу, между делом заявив:
– Может, сгонять к ним? Девку подговорим, она нам бухла вынесет. Повеселимся немного.
– У Медведя веселиться будешь, – буркнул командир караула, – после него ты весь остаток жизни памперсы носить станешь.
– Да ладно, чё так сразу?! Мы же по маленькой, никто и не узнает!
– По маленькой ты в свой памперс ходить будешь.
– Как хотите, моё дело предложить!
– А ну, тихо! Вроде скрипнуло что-то в воротах.
Дозорные опрометью выскочили наружу, начальник крикнул часовому на стене:
– Саня! Что там перед воротами?
– Всё спокойно, – отозвался тот, – это, наверное, доски рассыхаются, вот и трещат.
Дозорные, недовольно ворча, потянулись назад. Зардрак, стоявший возле входа в караулку, в упор осмотрел вражеских солдат и повернулся к двум младшим атонам:
– Когда я начну, немедленно вышибите ворота и убейте караульных.
Тёмные фигуры послушно склонили головы.

Пир продолжался своим чередом, правда, многие участники уже выбыли по уважительной причине: они валялись под столами. Пьяный вдребезги Густав едва мычал, но продолжал мужественно накачиваться в компании Кущина. Медведя тоже развезло, но выглядел гигант покрепче своего гостя; он не бросал попыток напоить посла до состояния, в котором тот будет готов рассказать всё, что знает и не знает. Замысел мэра приближался к финалу, но Густав упрямо разговаривал только о бабах; эта тема была для него неисчерпаемой.
Белокурая Цатра тихо сидела возле своего господина. Страшные цохваны ещё осенью забрали её из родной деревни, оторвав от мужа и близких. Поначалу ей казалось, что жизнь кончилась, страшные демоны внушали ей неописуемый ужас. Но постепенно всё наладилось, её здесь не обижали, хорошо кормили и красиво одевали. А сейчас, когда она носила под сердцем дитя грозного азата Кущина, с ней и вовсе обращались как с любимым всеми ребёнком. Искоса взглянув на своего огромного мужчину, женщина улыбнулась: тот вёл себя очень смешно, обнимаясь со своим гостем из далёкого Ноттингема. Но тут зрачки её резко сузились: она отчётливо увидела, как в розовом пламени светильников замелькали голубоватые огоньки. Испуганно задрожав, женщина обратилась к своей ничтожной, едва тлеющей Искре, аккуратно, не сбиваясь с нужного ритма, захлопала в ладоши, три удара, два, затем ещё один. На последнем хлопке грозно зазвенела посуда на столе, выплеснулись напитки из переполненных чаш.
Испуганно вскрикнув, Цатра вскочила, вцепилась в огромную руку своего мужчины, попыталась его потянуть за собой, от испуга крича на родном языке:
– Бежать! Бежать! Пришли твои враги!
– Дура беременная, чего орёшь? – опешил Кущин.
– Надо бежать! Здесь атоны, они в верхнем срезе, нам с ними не справиться!
– Иди отсюда! Отдохни! – Медведь небрежно стряхнул руку женщины, повернулся к гостю и опешил.
Трезвый, как стекло, Густав смотрел на него паническим взглядом, медленно поднимаясь из-за стола.
– Ты чего? – охнул мэр Интера.
– Бегите!!! – страшно заорал посол. – Надо немедленно вырваться на улицу, здесь все погибнем! Тут смерть!!!
Опрокидывая массивные лавки, сшибая с ног служанок, Густав яростным рывком бросился к выходу, не переставая кричать. Пирующие люди смотрели на него изумлённо, только на лицах некоторых женщин начал проступать затаённый страх. Уже у дверей он со свистом выхватил меч, опасаясь, что на улице его могут встретить вполне реальные враги, но оружие ему не понадобилось – гроздь молний разорвала его тело на куски, Густав умер в одно мгновение. Ослепительные разряды заметались по пиршественному залу, сметая столы и уничтожая людей. Помещение стало быстро наполняться дымом, мелькнули первые языки пламени.
Опешивший Кущин вдруг осознал, что женская рука исчезла, перестала его тянуть за собой. Обернувшись, он увидел, что тело несчастной Цатры бьётся на полу, плечи и голова обгорели дочерна. Взревев в бессильной ярости, он вскочил, опрокидывая огромный стол, и в этот миг молния ударила перед ним, залив всё вокруг таким ослепительным светом, что Медведь продолжал тонуть в нём даже с выжженными глазами.

Выждав, когда стихнет буйство выпущенных Молний Испепеления, Зардрак несколькими Ледяными Укусами усмирил очаги начинающихся пожаров и невозмутимо оценил полученный результат. Зал был разгромлен полностью, пол покрывал сплошной завал из обломков мебели и страшно изувеченных трупов. Выжившие цохваны корчились в дыму и пытались ползти к выходам. Атон улыбнулся: здесь не было ни одной даже самой завалящей иссы. Для победы ему хватило разового мощного усилия, да и то значительную часть вырвавшихся разрядов принял на себя закованный в броню враг, не вовремя метнувшийся к выходу. Он всё-таки почувствовал неладное, но было уже слишком поздно.
Больше забавляясь, чем сражаясь, Зардрак стал швырять в оглушённых цохванов Умирающие Звёзды. Спутанные шары тончайших силовых жгутов, плавно распрямляясь, синими плетьми полетели по залу, разрывая тела, срезая головы и конечности. Беспомощные враги испуганно разевали рты в безмолвном крике; их слабость была столь очевидной, что очень скоро убивать надоело. Растянув под потолком Кипящий Покров, Зардрак решил уйти. Воющие цохваны, хватаясь за поражённые места, пытались удержать свою расползающуюся кожу и рвались к выходу из ада пиршественного зала.
На улице атон не стал сдерживать довольную улыбку. Его солдаты были уже здесь. Крепко перекрыв все выходы, они держали наготове оружие и верёвки; беспомощные враги не имели против них ни одного шанса. Жрец невидимым фантомом прошёл по крепости и вышел через дымящийся проём, оставшийся на месте ворот. Он спешил к ближайшему лесу, где на укромной поляне ждало его тело, сотрясаемое мерными хлопками Ритма Возвращения.
Со вторым гнездом цохванов было покончено.

В будке было тесно и страшно воняло. Тело сильно затекло, но вокруг кишели враги. Проклятый магир, пощажённый храмовой стражей, не прекращал свою борьбу с незваным квартирантом. Тактика боевых действий была очень проста – зверь засовывал в будку свой зад, опустошал на Хонду содержимое мочевого пузыря или кишечника, затем отправлялся к миске с водой. Пил он до тех пор, пока мог, затем ложился возле входа, ожидая перезарядки своих гнусных орудий. Всё, что мог на это ответить гордый посол – только ругательства и чудовищные проклятия в мыслях. Эффект был нулевой, даже не успокаивало. Но действовать более агрессивно было нельзя: в случае обнаружения, Хонда будет вспоминать эту будку с ностальгией.
Сквозь щели он отлично мог следить за происходящим. Атоны полностью завладели Интером. Каким образом это произошло, вначале было не ясно, но завидев знакомую фигуру Зардрака, Хонда мгновенно понял, что к чему. Своей иссы в этой крепости, видимо, не было, и атоны могли спокойно развернуться во всю свою мощь. Посол даже пересчитал врагов: здесь было более полусотни храмовых стражей, несколько воинов из горных кланов и всего шесть нуров. Кроме Зардрака прошли ещё два мрачных атона. Сила небольшая, но сокрушили землян играючи – не было видно ни одного пострадавшего солдата. Нет, тут явно не обошлось без странной магии жрецов. Медведь не настолько глуп, чтобы спасовать при обычной военной хитрости.
Сам Зардрак вершил суд неподалёку от будки. Возле него горделиво стоял Валет; вот уж кого Хонда не ожидал здесь увидеть! Бывший уголовник был добротно прикинут в чёрную хламиду с капюшоном, под ней виднелся бронзовый нагрудник. Левую скулу уродовал неровный шрам, раньше его не было. Спесивый, уверенный вид доказывал, что он тут вовсе не на положении жалкого пленника, скорее наоборот. К этой парочке по одному подводили связанных пленников. Валет с ними разговаривал, в конце беседы что-то сообщал Зардраку. После этого землян часто отдавали нурам, но некоторым ничего плохого не делали, отволакивали в огромный погреб, где располагался городской склад продуктов.
Враги никуда не спешили, они явно не собирались покидать Интер, им пока и здесь хватало приятных занятий. Беседа с пленными займёт их до самого вечера, а надо ещё планомерно ограбить захваченную крепость. Хонде придётся сидеть в вонючей будке до темноты.

К Зардраку подвели очередного пленника. Это был крупный широкоплечий парень, выделявшийся своей огненно-рыжей шевелюрой. На избитом лице горели яростные глаза.
– Как твоё имя? – спросил Валет на чётком русском языке.
– Таким сукам, как ты, моё имя знать незачем, – выдохнул рыжеволосый.
Без замаха ударив беспомощного пленника кулаком по печени, Валет спокойным, деловитым голосом сообщил:
– Герой, я могу щёлкнуть пальцем, и тебе немедленно отрубят руки. Это не помешает нашей дальнейшей беседе, ведь твой язык останется на месте. Его тебе отрежут в самую последнюю очередь и запихают в задницу, раз ты всё равно не умеешь им пользоваться. Ещё одна попытка: как твоё имя?
Морщась от боли, пленник с ненавистью процедил:
– Егор.
– Хорошо. Чем ты занимался на Земле?
– Спецназ главного разведывательного управления. Звание – прапорщик.
– Гражданская специальность у тебя есть?
– Кораблестроительный техникум, не окончил последний курс.
– Понятно.
Валет развернулся к Зардраку, заговорил на языке Вертины:
– Великий, этот человек профессиональный воин, служивший в наших самых боеспособных частях. Кроме того, он имеет некоторые знания о строительстве больших кораблей.
– Это умение нам очень полезно, – кивнул атон. – Мы хотим создать свой флот на Побережье.
– Великий, с этим воином придётся держаться настороже, он может убивать даже без оружия, голыми руками.
– Ничего, за ним будут хорошо присматривать и в случае чего жестоко накажут.
Кивнув солдатам, Валет скомандовал:
– Этого в погреб, и давайте сюда следующего.
Очередной пленник был профессиональным охотником, но в молодости работал на золотодобыче бульдозеристом. Атона это не сильно вдохновило. Узнав, что землеройную машину он создать не сможет, жрец отрицательно покачал головой, и монстры получили новую порцию лакомства. Следующий цохван был попросту страшен. Огромный мужчина ужасно пострадал от жестокой магической атаки, лицо его превратилось в сплошной багровый ожог. Он слепо водил головой из стороны в сторону, страшно скаля зубы в окружении лохмотьев губ.
– Как твоё имя?
– ..! Иди на...!!!
– Я знаю его, – понимающе усмехнулся Зардрак. – Это их предводитель, он сидел во главе пиршественного стола.
– Так допрашивать его?
– Нет, вождя оставлять в живых не следует. К нурам его!

ГЛАВА 4

Как бы нё медлило ленивое время, но всё же тьма наконец соизволила спуститься на разорённый Интер. Сортировка пленников закончилась ещё ранним вечером, площадка перед крыльцом полностью опустела, только изредка здесь проходили солдаты, рыская по городу в поисках добычи. Большая луна, Прета, висела низко над горизонтом, её свет проходил над крепостными стенами, не освещая затенённый внутренний двор. Часа через два, поднявшись повыше, она исправит это упущение, но пока можно было почти спокойно перемещаться по всему посёлку, не показываясь на глаза нежелательным свидетелям.
Хонда так и не понял, каким чудом смог выбраться из проклятой будки. Одеревеневшее тело не слушалось, оно было совершенно чужим, мёртвым. Упав у самой будки, Хонда долго корчился от нестерпимой боли, мучительно закусив губу до крови, стараясь не застонать во весь голос – к затёкшим мышцам приливала свежая кровь. Немного придя в себя, посол с трудом пополз к темнеющей двери главного здания, напоследок обернулся к хозяину будки, шустро занявшему освободившуюся жилплощадь, и угрожающе пообещал:
– Я вернусь!
Времени до полного восхода луны было не много, а дел предстояло совершить порядочно. В Интере находились около сотни врагов, а армия Хонды состояла пока что из него одного. При таком соотношении сил битва обещала выдаться весьма интересной. Едва достигнув двери, он чуть не выругался, порезав руку об острый край металлического осколка. Однако, разглядев изогнутую железяку получше, похолодел: вокруг валялись обрывки до боли знакомых доспехов. Обернувшись, он обомлел от ужаса: у стены лежала голова Густава, выраставшая из обугленного куска исковерканной плоти – всё, что остался от грудной клетки и плеч партизана. Закрыв лицо ладонями, Хонда не сдержался и зарыдал от нестерпимой тоски и яростного ожесточения. Весельчак и бабник, прошедший огонь и воду, всегда готовый постоять за товарищей и никогда не унывающий в трудную минуту... Густав, Густав! Найти такую глупую смерть в богом забытом посёлке, так далеко от Земли и даже от Ноттингема, ставшего им всем второй родиной. Ты оставил там трёх беременных вдов и никогда не увидишь своих детей. Даже тело твоё, разорванное в клочья, так и останется в этом проклятом Интере. А ведь это была простая поездка в дружеский город, никто не предполагал, что придётся воевать и умирать.
Но горевать сейчас было некогда. Хонда поспешно справился с минутной слабостью, тщательно размял конечности. Достал из ножен кинжал, размазал по лезвию кровь с порезанной ладони, натёр пылью с пола. Теперь оружие не выдаст хозяина предательским блеском. Выпрямившись, он мрачно отсалютовал клинком в сторону павшего друга и развернулся к выходу. Хонда шёл убивать.

Тёмная фигура тенью скользила от укрытия к укрытию. Враги, лязгая бронзовыми доспехами, выдавали себя издалека; они не замечали уцелевшего противника. Хонда вчера время не терял: по дороге к бане и пиршественному залу внимательно запомнил расположение построек и проанализировал их назначение. Он делал это по старой привычке, без всяких задних мыслей, но сейчас эта информация здорово пригодилась. Ему было точно известно, где располагается местный арсенал, и хорошо запомнились слова Егора о том, что в Интере осталось достаточно много боеприпасов. До склада оружия Хонда добрался за десять минут, зарезав по пути двух храмовых стражей. Трупы он быстро оттащил в самые тёмные уголки: вряд ли на них наткнутся слишком быстро, враг давно считает себя полным хозяином крепости и позабыл об осторожности. Никто ведь не догадался проверить будки магиров – разве можно заподозрить, что в них имеют обыкновение скрываться демоны мщения?
У запертых дверей арсенала при свете чадящего факела деловито возился воин горных кланов: он пытался сбить замок рукояткой меча. За этой шумихой Хонда незаметно подкрался ему за спину, коротким движением перерезал горло и тут же вонзил лезвие парню в подмышку. Выждав, когда умирающий перестанет дёргаться, он склонился к замку. Грубое изделие было огромных размеров, простая примитивная самоделка. Вынув из сапога тонкий стилет, Хонда быстро справился с убогим механизмом – в замках он разбирался прекрасно, не хуже своего однофамильца-махинатора, которые был способен открывать дверные замки ногтем мизинца. Затащив внутрь труп, забрал факел, прикрыл за собой дверь.
Стены покрывали аккуратные стеллажи, добротно сколоченные из толстых досок. Тут лежали детали доспехов, связки стальных топоров, груды ножей. Но самое ценное было у дальней стены, в двух отдельных шкафах, запертых на такие же инвалидные замки. Они почти не сопротивлялись дерзкому взлому. Осмотрев открывшийся арсенал, Хонда довольно усмехнулся. Это была первая положительная эмоция за сегодняшний нелёгкий день. Он тут же подхватил автомат с подствольным гранатомётом, зарядил, повесил на плечо, сразу почувствовал себя гораздо увереннее и вдумчиво приступил к дальнейшей экипировке, стараясь вооружиться как можно лучше, но в то же время не потерять маневренности.
Защищённый крепким бронежилетом и обвешанный различным оружием, будто Терминатор, Хонда, уже ни от кого не скрываясь, направился к продуктовому складу. У входа стояло трое часовых; никто из них не успел отреагировать на вышедшего из-за угла мстителя. Пистолет-пулемёт скороговоркой выплюнул длинную очередь. Глушитель не подвёл, выстрелы были немногим громче хлопка в ладоши, но вот девятимиллиметровые пули наделали немало шума, с грохотом ударяя по доспехам. Переступив через агонизирующее тело, Хонда отбросил подпорку, раскрыл дверь:
– Живые дома есть? – поинтересовался он.
– Ну? – неуверенно ответили из темноты.
Ничего не сказав, Хонда вытащил факел из стены, шагнул вперёд. Разрезав путы первого пленника, скомандовал:
– Иди на улицу, забери меч или кинжал у часовых и возвращайся. Нам надо быстро освободить остальных ребят, – приглядевшись к народу, он, чуть помедлив, добавил: – И девчат.
Узники зашевелились, до них наконец дошло, что Хонда – не призрак. Избитые, мрачные люди оживали на глазах, неистово помогали своему освободителю, не обращая внимания на жестокие порезы, получаемые от неуёмного рвения. Через несколько минут, убедившись, что все заключённые свободны, Хонда заявил:
– Идите к арсеналу, забирайте все оставшиеся там стволы и боеприпасы. Потом направляйтесь к воротам, там собраны суфимы. Оседлайте самых лучших, к тому времени я к вам подойду. Вперёд, времени нет!
Освободителя догнал рыжий Егор:
– А ты куда?
– Дело у меня, – туманно заявил Хонда. – Надо кое-какие долги отдать. Ты, кстати, не знаешь, где расположились жрецы?
– Нет. – Рыжий пожал плечами. – Интер большой, где же их ночью найдёшь!
– Плохо, – вздохнул посол, – придётся действовать быстро.
– Я с тобой, – твёрдо сказал Егор.
– Как хочешь; вот, возьми «Узи». – Хонда протянул пистолет-пулемёт.
– Спасибо! Ох! А чего от тебя так воняет?
– Духи испортились.
– Какие духи? – недоумённо спросил Егор.
– Шанель №5. Помолчи лучше, не порть мне такой долгожданный момент, я о нём мечтал весь этот проклятый день.
Остановившись, он с торжественно-мрачным видом посмотрел в сторону крыльца пиршественного зала, вытащил из-за спины две трубы. Улыбнулся, вскинул на плечо одноразовый противотанковый гранатомёт, прицелился.
– Ты чего? – охнул Егор.
Не обращая на него внимания, Хонда торжественно произнёс:
– Я говорил, что вернусь? Получи, вонючая тварь!
Реактивная граната ударила прямиком в будку магира, оставив от неё одно воспоминание. Едва затих страшный грохот взрыва, как посёлок огласил хор недоумённо-перепуганных криков. Хонда вскинул плазменный огнемёт, выпустил заряд в сторону пиршественного зала, тут же отбросив пустой контейнер. Огненный смерч снёс дверные створки, вход превратился в раскалённую печь.
– Это тебе, Густав! – крикнул Хонда, устроив соратнику огненное погребение. – Покойся с миром, братишка!
Егор выпустил две короткие очереди, по улицам начинали метаться перепуганные солдаты противника. Хонда вскинул автомат, нажал на спусковой крючок. Хлопнул подствольник, граната разорвалась в густой толпе стражей. Вбив туда же длинную, в полмагазина, очередь, он заорал:
– Егор, уходим к воротам, нам надо немедленно бежать отсюда!
– Но зачем?! – крикнул тот. – Наши ребята со стволами, мы легко зачистим Интер, патронов вполне хватит!
– Не спорь со мной, здесь целых три атона, а мы не знаем, где они прячутся! Достаточно одному выйти в десмериум, и нам полный писец!
– Я не понял!
– Дурак! Когда на вас здесь напали, вы хоть что-нибудь смогли сделать?!
– Да мы даже не поняли, что это было!
– Вот именно! Без защиты иссы нас передавят, как слепых котят. Поверь мне, надо уходить, пока они окончательно не очнулись.
Сменив опустошённый магазин, Хонда поспешил к воротам. По пути они расстреливали всех встречных, не встречая особого сопротивления. Только однажды из дверного проёма вылетела стрела, вскользь прошла по бронежилету. Хонда не удержал равновесия, неловко упал на колено, разрядил в сторону противника подствольник, кинул вдогонку ручную гранату. Невидимый лучник тут же угомонился.
Возле ворот уже вовсю трещали частые выстрелы. Егор начал кричать товарищам издалека, опасаясь попасть под огонь своих. Подбежав поближе, Хонда скомандовал:
– Хватайте осёдланных суфимом и быстро выбирайтесь за ворота, я добью оставшихся быков – надо, чтобы остальные этого не видели, а то начнут беситься!
Подождав, пока все люди выберутся наружу, Хонда принялся поливать несчастных животных длинными очередями. Те с рёвом рвали путы, пытались разбежаться, кто куда. Бросив напоследок ручную гранату, парень выбежал из крепости, вскочил на свободного суфима, отъехал подальше, вытащил из-за спины последнюю трубу плазменного огнемёта и выпустил заряд прямо из седла. Огненный шар в один миг сожрал ворота, клубы жадного пламени взлетели выше стен. Догнав остановившийся отряд, Хонда указал рукой за спину:
– Пока не сгорят эти башни, нас не смогут преследовать. Уходим, надо оторваться как можно дальше.
– Куда мы теперь пойдём? – испуганно спросил кто-то из толпы.
– В Ноттингем! – Хонда отвернулся от горящей крепости. – Мы возвращаемся в Ноттингем, там всё будет хорошо!

ГЛАВА 5

Небольшой отряд рейнджеров возвращался с удачной охоты. Несколько перегруженных суфимов еле плелись под тяжестью добытого мяса. Люди шли пешком, ведя быков за собой. До Ноттингема уже рукой подать, вот-вот покажется дорожная застава. На крутом холме поставлена бревенчатая башенка, на площадке всё время дежурит пара шустрых ребятишек с хорошим зрением. Если случится беда и отряд врага пройдёт незамеченным через все разъезды единорогов, то часовые немедленно зажгут дымный огонь, пошлют гонца на крепком быке. Но это маловероятно: большому войску никогда не подобраться к городу землян, разве что все солдаты станут невидимками.
– А ну, стой! – скомандовал Петрович. – И луки приготовьте.
Из леса показался небольшой отряд – человек двадцать на усталых суфимах. Рейнджеры спешились, принялись натягивать тугие луки. Незнакомцы выглядели довольно странно – в разношёрстной одежде, некоторые в доспехах, почти все с перевязанными ранами. Очень настораживало странное оружие: у многих были ружья или автоматы. Если к стволам имеются патроны, ноттингемцам здесь делать нечего. Но тут Петрович завидел в толпе знакомое лицо, опустил лук, обрадовано заявил:
– Тихо, ребятушки, это наши парни, – и заорал во весь голос: – Хонда, ах змеюка болтливая! Ты где ж свой доспех пропил, я без него тебя не сразу признал!
– Нет больше моей брони, – на удивление угрюмо отозвался подъехавший пересмешник. – Ноги ей приделали.
– Кто?!
– Солдаты атонов.
– Да как же это?
– Просто. В баньке хорошо помылся, оставил железо с поддоспешником бабам почистить. Так всё и накрылось медным тазом, возвращаться за ними некогда было.
Петрович, ничего не понимая, оглядывал измученных, совершенно незнакомых парней. В толпе разглядел двух грязных, уставших женщин, у одной из-под широкой повязки на голове выглядывал чудовищный ожог, поразивший левую половину лица.
– Слушай, – неуверенно спросил притихший егерь, – а где Густав?
– Нет больше Густава, – мрачно ответил Хонда. – Погиб.
– Как?! – охнул Петрович.
– Зардрак, – коротко ответил Хонда.
– Да что же это делается! – воскликнул егерь. – Мы же все Густава ждём – не дождёмся, пир хотели закатить! Я такой самогон приготовил, чисто нектар!
– Какой пир?
– Да ведь Глита ему сынка родила. Настоящий богатырь получился, а не дитё, весь в отца! Что ж делать-то?
– Нечего уже делать, – вздохнул Хонда, – совершенно нечего. Где Робин?
– Да он целыми днями торчит в старом лагере, на холме. Что-то там с единорогами химичит. Только к вечеру будет в городе.
– Сегодня ему придётся спуститься немного пораньше, – уверенно предположил Хонда.

– Сам я в доме не был, но ребят по пути расспросил очень хорошо. Там мало кто что-нибудь понял, но мне хватило. Это была мощная магическая атака, никто в Интере с подобными вещами никогда не сталкивался, а сказочным россказням местных жителей не верили. Атоны спокойно смели всех в течение нескольких минут, благо народ был как назло собран в одном месте. Скорее всего, кто-то из местных женщин или слуг предал интеровцев, передал врагу сведения о намечающемся празднике. Мне удалось спастись просто чудом, весь день прятался в вонючей будке магира, там никто не догадался меня искать. Вечером вылез, освободил тех, кто остался в живых. Потом устроили напоследок неплохой переполох и быстренько слиняли, пока атоны не очнулись.
– А почему они не убили всех землян? – спросил Робин.
– История ещё та, – криво усмехнулся Хонда. – Знаете, кто сейчас у нашего Зардрака в любимчиках ходит? Вы даже не поверите – красавчик Валет!
Робин не сдержался, крепко выругался, сжав кулаки чуть не до крови. Он прекрасно помнил, что из-за этого мерзавца в своё время едва не погибла Сата. Остальные собравшиеся удивлённо загудели: новость действительно была просто невероятной.
– Откуда он там взялся? – с трудом сдерживаясь, спросил Робин.
– Не знаю, про то передо мной как-то не отчитались, – ответил Хонда. – Но эта собачья блевотина у Зардрака на довольно хорошем счету. Одет, обут, и морда как у олигарха. Я эту суку рассмотрел хорошо, морду он отъел пуще прежнего.
– А что он при атоне делает? – уже гораздо спокойнее поинтересовался вождь.
– В Интере этот козляра устраивал настоящую фильтрацию пленных. Тех, у кого были навыки, интересующие Зардрака, оставили в живых. Очевидно, в надежде на дальнейшее плодотворное сотрудничество. Остальных без затей отдали нурам. Таким образом, уцелело всего двадцать четыре землянина. Из них только три женщины. Остальных прикончили вместе с нашими солдатами. Не пожалели и местных женщин, их там было сотни три. Густав погиб сразу, при нападении магов, его на куски разорвало.
– Какие навыки у пленников интересовали Зардрака?
– Самые разнообразные. Но в общем ценились только те, которые можно легко применить в этом мире, учитывая технологический уровень бронзового века. Спецы по металлургии, военному делу, толковые механики, химики. Допустим, компьютерщики и работники атомной станции здесь никого не заинтересовали, вряд ли их знания будут особо полезными в данный исторический период.
– Понятно, – кивнул Робин. – Ну что же, интеровцев очень жаль, но нам следует подумать о себе. Прибывших мы распределим, без дела никто из них не останется, этот иуда Валет отбирал только неплохих специалистов, нам они тоже лишними не будут.
Встав, вождь заложил руки за спину, стал медленно прохаживаться вокруг стола, за которым собрался почти весь нынешний совет Ноттингема. Отсутствовал только Пересвет: он второй день безвылазно торчал в Локсли, доводя до ума первую водяную мельницу. Резко остановившись, Робин чётко заявил:
– Мы наслаждаемся мирной жизнью уже почти два месяца. Нас защищают многочисленные дозоры рейнджеров и табуны единорогов, никто сейчас не подберётся к Ноттингему незамеченным. Но наши враги не полные дураки, сейчас они нам это эффектно доказали. Разгром Интера – неглупый ход: они не оправились от страшного поражения и наносят удары там, где можно добиться успеха с минимальными силами. Если мы продолжим отсиживаться на одном месте, то через некоторое время вновь увидим врага под стенами, и на этот раз их придёт гораздо больше.
– Мы будем готовы к этому намного лучше, – заявил Мавр.
– Да, – согласился Робин, – лучше. Но разве от этого легче? Пассивная оборона в этой ситуации не лучший выход. Это гарантированное поражение. Враг располагает огромными военными ресурсами, нас никогда не оставят в покое, сколько бы армий мы ни разгромили. В прошлой осаде погибло около сорока землян, некоторые до сих пор не оправились от страшных ран. Посчитайте сами, сколько потребуется ожесточённых битв, чтобы нас осталась жалкая горстка. А ведь каждый пришелец с Земли незаменим. Мы обладаем знаниями и навыками, совершенно неизвестными здесь, только это нас и спасало всю осаду. Один боец, обученный земному искусству фехтования да в хороших стальных доспехах – сколько он положит отборных храмовых стражей, прежде чем падёт сам?
– Считать долго придётся, – ухмыльнулся Тевтон.
– Правильно! Он может завалить многих, но всё же падёт, ведь мы не бессмертны. В обороне мы не сможем обойтись без серьёзных потерь, а кроме того, враг уничтожит все деревни, перешедшие на нашу сторону. Мы должны нападать сами. Разрушать их храмы, брать крепости и города, терроризировать преданные атонам деревни. Я понимаю, это трудно, но у нас нет другого выхода, это не вопрос желания – это требование выживания!
– Но как мы это сделаем? – спросил Мавр. – Ведь нашей армии достаточно нарваться на одного единственного сильного атона, и этого вполне хватит, чтобы понести чудовищные потери: доспехи не защитят от магии. А если взять с собой Сату, то без всякой защиты останется Ноттингем.
– Всё верно, – согласно кивнул Робин, – исса у нас всего одна. Но есть выход. Сата предложила его сама. Несмотря на моё негативное личное отношение к её словам, должен признать, что это очень неплохой выход. Она проверила множество местных женщин на предмет наличия магического таланта. Дело в том, что среди вертинок этот дар встречается относительно часто, но почти всегда он предельно слаб. Но с помощью несложных тренировок слабой Искрой можно вполне эффективно управлять, соединять усилия нескольких обладательниц подобного таланта. Эти женщины могут нести круглосуточную вахту, издалека засечь приближение сильных атонов или выход человека в десмериум. Общими усилиями они могут поставить защитный щит над нашим городом, он будет пассивным, совершенно безобидным для магов, но преодолеть его трудно даже очень сильному жрецу. На это уйдёт много времени и энергии, а тем часом к телу атона подоспеют наши бойцы. Большое войско внезапно здесь не появится, а маленький отряд мы легко разгромим. Кроме того, можно по пути следования врагов расставить засады рейнджеров или снайперов с карабинами. Пулю или стрелу магия не остановит.
– А сколько женщин отобрала Сата? – спросил Хонда.
– Пока что двадцать шесть, но будет больше.
– И как ты это себе представляешь? Таскать их за войском? Но насколько я понял, их сила очень мала, и даже для простого наблюдения они должны оставаться на одном месте. В движении наше войско будет совершенно беззащитным.
– Всё правильно, – Робин нахмурился. – Женщины останутся в Ноттингеме, мы возьмём с собой Сату.
– Не боишься? – охнул Мавр.
– Угадай с одного раза! – вскипел Робин. – Но кому здесь надо знать, что я об этом думаю! Вся беда в том, что это для нас единственный выход. Единорог может защитить вокруг себя небольшую область, но некоторые виды атаки легко пробьют его избирательную защиту: атонам известны их уязвимые места. Без Саты нам не высунуть нос из города; как бы я ни боялся таскать свою девушку за собой, без неё нам не обойтись.
– Может, где-то уцелели и другие иссы? – предположил Тевтон.
– Запросто! – согласился Робин. – Но где нам их искать? А кроме того, по части обороны с Сатой никто не сравнится. За всё время долгой осады шесть атонов во главе с самим Зардраком просидели как мыши, наша исса запугала их до заикания. Ни одной попытки атаки, все их силы уходили только на оборону, но всё равно малышка несколько раз проводила разведку без особых помех, а один раз смогла устроить им неплохую пакость. В общем, тут думать нечего. Избранные женщины останутся на вахте в городе, дежурить будут посменно. Дополнительно навешаем по всей округе оберегов риумов; помогают эти талисманы слабо, но и радоваться им атоны не будут. Сата пойдёт в поход со мной. Будем беречь её пуще собственных жизней, пусть не снимает кольчугу и шлем, от стрелы защита неплохая, а солдат врага надо не подпускать к ней на версту. Что бы ни случилось, она не должна пострадать, без иссы нам придёт конец.
– Робин, – голос Мавра был неуверенным, – но как мы сможем наступать со столь малыми силами? На сегодня у нас менее трёхсот относительно обученных солдат. Подготовка пришлых крестьян займёт немало времени. В общем, если оставить в Ноттингеме нормальный гарнизон, то в поход можно выпустить около сотни бойцов. Это слишком мало для серьёзного дела, таких сил хватит только для захвата небольших деревень.
– Ничего, – усмехнулся Робин, – главное – в битву ввязаться, а там видно будет. Завтра с утра пойдём на холм к устройству связи, покажу вам нечто очень интересное. Наше войско от моей задумки неплохо усилится. Мягко говоря.

От старого посёлка остались жалкие обгорелые головешки. Во время осады здесь располагался наблюдательный пункт врагов, они сожгли все полуразрушенные постройки, ведь на лысом холме дров было мало, а большие костры требовали много топлива. На высокой скале по-прежнему дежурили наблюдатели Ноттингема: три бойца непрерывно следили за озером на случай появления орды хафидов. В начале весны сюда уже сунулось около полусотни дикарей, но их заметили издалека. Робин усадил в лодки сорок рейнджеров и арбалетчиков и вышел врагам навстречу. Победа была быстрой и бескровной – осыпаемые градом безжалостных стрел, хафиды пустились наутёк, понеся огромные потери; ушли только две лодки из восьми. На берегу Стайры сейчас развернули целую верфь. Сооружали небольшую боевую галеру и несколько парусных баркасов с баллистами, против лодок дикарей это страшная сила, с таким флотом земляне будут контролировать всё озеро.
Возле наблюдательного поста стояли все члены совета Ноттингема. Робин, приведя их к гранитным скалам, повернулся к озеру и залюбовался глубокой синевой его чистых вод.
– Эх, красота-то какая! – протянул он.
– Красота, да не та, – заявил Хонда. – Ты обещал показать нечто, что поможет нам в бою с врагами. Мы надеялись увидеть парочку танков, а что получили? Кроме озера, я тут ничего интересного не вижу, напрашивается логический вывод – храмовых стражей будем топить в глубоких местах. Так? Могу внести достойное контрпредложение: самых злейших врагов, типа Валета или Зардрака, будем мочить в сортирах Ноттингема. И казнь достойная, и заветы своего российского президента вспомним. Дескать, не забываем его, помним и чтим!
– Не выйдет, – буркнул прагматичный Пересвет. – Все толчки недавно полностью опустошили. Наши химики во главе с твоей чокнутой Леной пытаются из говна выделить селитру.
– Кстати, Хонда, – язвительно заявил Мавр, – а как у вас с ней ночью, производственный запах не сильно мешает?
– Настоящему мужчине ночью могут помешать только хирургические причины, – с барственным достоинством произнёс Хонда. – Кстати, моя ты хорошенькая, от тебя запах гораздо хуже, но нашим отношениям он никогда не мешал!
Ничуть не обидевшись на позорную клевету, негр повернулся к вождю:
– Ну, так что ты хотел нам показать?
Робин коротко свистнул, послышался стук копыт; из-за скалы стремительно выбежал единорог. Все невольно охнули. Благородный зверь мчался с огромной скоростью, под крепкой шкурой красиво перекатывались мощные мышцы, длинный хвост вытянулся почти горизонтально. Зелми был оседлан основательным, боевым седлом с высокой лукой, бока прикрывала кольчужная попона, шея и голова также были защищены. Единорог прогарцевал мимо ноттингемцев и остановился возле устройства связи. Указав на него рукой, Робин заявил:
– Все вы, конечно, знаете наших сказочных союзников. Они крепко выручили нас в трудную минуту, но в свою очередь ждут от нас помощи. Их отчизна, Первый Лес, оккупирована атонами, там они выращивают сейчас своих монстров. Единороги могут выводить своё потомство только там, а кроме того, для пополнения магических сил им необходим Источник, захваченный нашими общими врагами. Они нам помогли и ждут теперь поддержки от нас. Понятно, что у Ноттингема сейчас нет армии для успешной атаки на Айтэг Бланориз, но они готовы ждать. Когда-нибудь мы станем сильнее и поможем нашим верным союзникам. Но пока придётся начинать борьбу с тем, что есть.
– А седло ему зачем? – спросил Тевтон. – Ведь единороги вряд ли позволят нам на них кататься, разве что только девственницам. Странная получится конница!
– Вот тут ты ошибаешься, – усмехнулся Робин. – В рамках нашего договора зелми согласны отменить некоторые свои ограничения. Ездить на единороге труднее, чем на суфиме, но есть разница. Бык, какой бы он хороший ни был, неповоротлив, медленно набирает скорость, столь же долго тормозит или разворачивается. Зелми избавлены от таких недостатков, кроме того, способны развивать гораздо большую скорость; их серебристая шерсть очень прочная, хорошо держит рубящий удар, а выносливость этих созданий просто невероятна. Пришельцы исправно поставляют нам рулоны кольчужной сетки. Наши мастера уже сделали два десятка комплектов доспехов для единорогов.
– Ребят придётся переучивать, – сказал Тевтон, – это всё-таки не быки. Седло другое, высота посадки, скорость движения при ходьбе и галопе. Сам знаешь, мы никогда не пытались вступать в рукопашную на суфимах, храмовые стражи в таких схватках гораздо опытнее, с ними нам не сравниться.
– Понимаю, – кивнул Робин, – но сейчас мы получим огромное преимущество перед врагом. Помимо своих превосходных физических данных, единороги вполне разумные создания: в схватке они могут принимать независимые решения, сражаться копытами и несокрушимыми рогами. Если бойцы спешатся, зелми, оставшиеся без своих наездников, не останутся без дела, будут сражаться самостоятельно или под командованием человека. Нашу речь они прекрасно понимают, правда, только вертинский диалект. Сейчас необходимо срочно подготовить небольшой отряд всадников на единорогах. Даже сотня таких бойцов может нанести атонам серьёзный ущерб. За счёт скорости и выносливости мы сможем делать огромные переходы, нанося удары в самых неожиданных местах. Пусть все вокруг увидят, как непрочна власть жрецов, и сделают из этого правильные выводы.
– Надо отобрать подходящих людей, – сказал Тевтон. – Парни должны быть выносливыми, достойными своих «коней».
– Сату тоже придётся подучить верховой езде, – добавил Мавр. – И Аниту не забыть: они работают в паре при выходе в десмериум, думаю, не стоит привлекать к этому кого-либо другого.
– Да, – согласно кивнул Робин, – дело это не особо сложное, но к Аните Сата привыкла, чувствует себя в её компании гораздо спокойнее, а при магической схватке сохранение присутствия духа – главнейший фактор. Тевтон, ты лично займёшься отбором достойных бойцов. Всё, идите в Ноттингем, я пока поговорю с единорогом.
Переглянувшись, товарищи без комментариев покинули своего вождя. Они уже привыкли к его необычным способностям, и никто не сомневался в том, что Робин может телепатически общаться со сказочными созданиями. Проводив друзей, Игнатов подошёл к единорогу и легко, не касаясь стремени, взлетел в седло.
– Скачи, Ромфаниум!
– Куда?
– Куда угодно!
– Тогда давай к двойной скале, которая высится на берегу озера. Там родник с очень вкусной водой, а я хочу пить.
– Давай!
– Робин, как прошла твоя беседа с друзьями?
– Отлично!
– Им понравился единорог в броне?
– Ещё как!
– А ты принёс мне сахар?
– Конечно, когда я о тебе забывал?
– Как хорошо! Я съем его возле ключа. А почему твои друзья не принесли сахар?
– Успокойся, обжора! Много сахара есть вредно, диабет получишь.
– Это тоже угощение?
– Нет. Это такая неприятная человеческая болезнь, иногда она возникает от неумеренного поглощения сладкого.
– Мы не болеем!
– Совсем?
– Да, Робин. Ведь мы не животные и не люди. Мы детские игрушки.
– Но ты говорил, что без Источника вы слабеете, теряете силу.
– Это не болезнь. Просто без силы Первого Леса мы не можем делать множество разных волшебных вещей. Когда ты был ребёнком, я приходил в твои сны, но с великим трудом. Из всех зелми подобное удалось только мне, а ведь раньше любой из нас мог проделать такой путь с великой лёгкостью. Мы можем многое, но только не сейчас.
– Ромфаниум, а зачем ты приходил ко мне в детстве? Я ведь почти ничего из этого не помню, так, отдельные отрывки.
– Тебя надо было подготовить.
– К чему?
– Робин, я разговаривал с тобой, после моих слов ты должен был выбрать путь воина. Только так можно выжить в нашем мире, ты же сам понимаешь.
– Ты знал, что я попаду на эту планету?
– Конечно! Робин, хотя ты не помнишь моих слов, но они остались в твоём сердце. Посмотри на себя: ты очень сильный воин, равного тебе я не встречал! Всё, к чему прикасаются твои руки, приносит победу!
– Ты внушал мне приказ стать опытным бойцом?
– Я ничего тебе не приказывал, мы на это неспособны. Но мои слова остались глубоко в твоей душе, ты всю жизнь совершенствовал своё воинское умение и сильный дух, и угодив сюда, смог победить врагов, выжил сам и защитил друзей.
– А откуда ты узнал, что я попаду в Запретный Мир?
– Мне рассказал об этом Бог.
– Хранитель?
– Да, Робин, у Бога много имен, но в то же время ни одного.
– А где он обитает?
– Весь мир его дом.
– Вся планета?
– Нет, Робин. Вся наша Вселенная.
– Сата сказала, что я его увижу.
– Значит, так и будет, твоя исса никогда не обманывает. Вот и родник! Робин, слезай и доставай сахар, я хочу его съесть.

ГЛАВА 6

Завидев приближающийся отряд храмовой стражи, в деревне суетливо забегали испуганные жители, из ворот опрометью выскочил азат, распростёрся в пыли, приняв жалкую, покорную позу. Его обступили солдаты. Зардрак подъехал поближе и, не покидая седла, скомандовал:
– Подними голову.
Испуганно выполнив приказ, крестьянин поспешно затараторил:
– Великий, я Тигир Праум Скатор, старший азат деревни Риева, и рад приветствовать тебя в нашем селении!
– Что-то я не вижу твоей большой радости, – криво усмехнулся Зардрак.
– Великий, – взвыл перепуганный крестьянин, – мы живём в постоянном страхе. Повсюду одни еретики, никто теперь не боится гнева богов. Твои солдаты сжигают целые деревни, мы тоже страшимся такой участи.
– У вас в селении есть те, кто предается риумской ереси или ведёт торг с проклятыми Одиноким Богом цохванами?
– Великий, в нашей Риеве все чтят Одинокого Бога. У нас есть орудия из серого металла, которые продают нечестивые цохваны, но мы их покупаем у проезжих торговцев, никто из нас не ходил к Большому озеру, в Ноттингем.
Глядя в перепуганные глаза крестьянина, Зардрак прекрасно понимал, что тот говорит далеко не всю правду. Наверняка кое-кто здесь проводил риумские ритуалы, слишком много их оберегов развешано в этих краях. Да и с цохванами они торговали, естественно, сами, не переплачивая бродячим посредникам. Такому искушению невозможно противостоять ни одному жадному крестьянину. По всей деревне сушились огромные связки весьма специфических трав. Благодаря Валету, жрец теперь знал, что их можно отдать на съедение рохо; так может делать любой цохван в Ноттингеме, а взамен получить ценные вещи, в том числе и стальные орудия.
В данной ситуации можно было поступить по-разному. Первый выход – сжечь деревню дотла, перебить почти всех обитателей. Второй – наказать только азата и нескольких особо подозрительных крестьян. Третий – ограничиться строгим устным внушением, пусть не забывают, кто настоящий хозяин этих мест. Посмотрев на азата ещё раз, Зардрак наконец принял решение. Не похоже, что здесь очень сильны еретики, поселение исконно шоквутское. Надо умерить свой гнев, иначе на юге Вертины не останется ни одной уцелевшей деревни, а без подданных эта местность потеряет всякую ценность.
– Хорошо, – кивнул атон. – Если здесь и впрямь так почитают Одинокого Бога, то вам не причинят никакого вреда. Я, Зардрак акх Даутор, Великий Настоятель Заоблачного храма, прибыл со своими ближайшими помощниками для объезда окрестных поселений. Сейчас ты разместишь храмовых стражей и соберёшь своих людей. Мы дружно проведём торжественную хвалу Одинокому Богу, потом я буду вершить справедливый суд по всем накопившимся тяжбам. Да, и приготовь зрелых эйко, тех, кому пора становиться ирранами, мы окажем им эту милость.
– Да, Великий, – подобострастно проговорил успокоившийся Тигир, – мы всё сделаем очень быстро и хорошо, ты будешь нами доволен.
Отпустив азата, Зардрак развернулся к своим спутникам – Туксу, Валету и младшему атону Огиру акх Жевару:
– Деревню жечь не будем. Проведём торжественную хвалу, немного попируем, окажем честь местным эйко.
Валет не сдержал довольной ухмылки: такая жизнь ему всё более нравилась. Зардрак едва сдержал своё раздражение: этот человек внушал ему немалое отвращение, но нельзя было не признать его немалую пользу. В Интере он спас своего хозяина, не дав выскочить из дома, когда на улице поднялся страшный шум. Младший атон, которого этот цохван не успел вовремя остановить, был тяжело ранен удивительным оружием. Приходится скрывать свои чувства и всячески награждать неприятного слугу, но с этим легко смириться.
Зардрак подозвал старшего офицера стражей, велел взять большую часть отряда и немедленно отправиться к соседней деревне: про неё было известно совершенно точно – там царит оголтелая риумская ересь. Семь десятков солдат даже без нуров легко справятся с нечестивыми мятежниками, темноту окрасит зарево пожара. Это зрелище ещё более укрепит верноподданнические чувства обитателей ближайших селений, они трижды задумаются, прежде чем примкнуть к мятежникам и еретикам.
Тем временем жители торопливо собирались на пыльной деревенской площади. Наступал вечер, большая часть крестьян уже вернулась с полей, почти все были на месте. Тигир с парой младших азатов подогнал к атону группу молодых девушек.
– Великий, вот наши прекрасные эйко, ждущие своего часа!
Осмотрев перепуганных девчонок, Зардрак лениво указал пальцем на двух выбранных кандидаток в ирраны:
– Этих я возьму себе, вымойте их получше, чем остальных. Другими девками займутся мои приближённые.
– Но Великий! – удивился Тигир. – Твои избранницы совсем худые, здесь есть гораздо более толстые эйко!
– Ничего, меня вполне устраивают эти, – улыбнувшись, сказал Зардрак и еле слышно добавил: – Они хоть немного похожи на Сату Неомо Кайю.

Запретный Мир ещё никогда не видел подобного зрелища – по лесной дороге двигался грозный отряд всадников на единорогах. Даже без учёта волшебных животных в этом странном войске было много необычного. Каждого воина защищали великолепные доспехи из крепкой стали или титана, у многих поддета тонкая кольчуга. Все детали брони тщательно зачернены, не дают предательского блеска. Каждый воин держал в специальном седельном гнезде короткую пику или массивный арн – они не будут сильно мешать при движении в лесных зарослях. Сбоку наготове крепились луки или арбалеты, свисали мечи и секиры; оружия у всех хватало. В середине колоны двигались две красивые девушки, защищённые крепкими кольчугами двойного плетения. Возле них держалось с десяток бойцов, не отставая от подопечных ни на один шаг. Замыкал отряд табун из двух десятков неосёдланных единорогов, защищённых кольчужными попонами и навьюченных провизией, палатками, запасным оружием и стрелами.
Отряд ноттингемцев покинул свой город ещё неделю назад. С той поры они значительно удалились от дома, но серьёзных стычек пока ещё не было. Робин вёл маленькое войско причудливыми зигзагами, стараясь захватить в движении как можно большие территории, но у похода была и определённая конечная точка – храм Рогеса. По пути ноттингемцы не пропускали ни одной деревни – в некоторых их встречали очень хорошо, в других приходилось показывать силу, вешать азатов и иминов на воротах. Убили несколько схваченных послушников и младших атонов, а также трёх нуров, но боями это назвать было нельзя: никто из воинов не получил ни царапины.
Передовой дозор насторожился, бойцы приготовили оружие: на тропе показался суфим с парой наездников. Солдаты помчались вперёд, окружили незнакомцев, заставили спешиться. Робин подскочил к месту действия, посмотрел на перепуганную парочку. Молодой парень и совсем юная девушка с тонкой фигуркой и огромными, страшно перепуганными глазами.
– Кто вы такие? – спросил вождь.
– Дорк Ратон Скатор, – сумрачно ответил парень, – а она Эйна Праум Ирда, дочь старшего азата. Мы идём из деревни Риевы.
– А что делаете здесь? Ночь уже на носу, до следующей деревни вы засветло не успеете.
– Мы... мы простые торговцы, – неуверенно ответил Дорк.
– Интересные дела, – усмехнулся Робин, – у вас отсутствуют товары, нет никаких вещей, седла, и того нет. Странные нынче пошли торговцы. Мне сдаётся, что ты врёшь!
Глаза парня изумлённо расширились: он наконец очнулся настолько, что смог спокойно рассмотреть странных солдат и их волшебных животных.
– Да кто вы такие? – охнул Дорк.
– Я Робин Игнатов, а это солдаты из города Ноттингема.
– Правда? – изумился парень.
– Посмотри сам, неужели мы похожи на храмовую стражу?
Девушка потрясённо вскрикнула, а Дорк засмеялся и радостно сообщил:
– Как замечательно, мы же шли как раз к вам, в Ноттингем!
– Зачем?
– Все говорят, что у вас нет власти атонов, никто не обижает крестьян, даже наоборот, вы помогаете им освоиться на новой земле, даёте инструменты и скот. Вот мы и решили отправиться к вам.
– Странно это, – Робин покачал головой, – зачем же так спешить? Неужели нельзя было спокойно собраться в дорогу? Вы не взяли с собой ничего, кроме полудохлого быка.
– Нам было некогда, – вздохнул Дорк. – В Риеву сегодня нагрянул сам Зардрак акх Даутор. Он не стал никого убивать, но собрался провести посвящение наших эйко. А я с Эйной... мы... мы давно хотим быть вместе. Но она дочь старшего азата, а я сын простой дэйко, никто этого не позволит. Мы договорились бежать, но завтра, однако тут появился этот атон. Для меня ненавистна сама мысль, что он будет сжимать в своих объятиях мою Эйну!
– Я сама подговорила его бежать немедленно, – всхлипнула девушка. – Это моя вина.
Робин улыбнулся: перед ним было очередное подтверждение правильности его миролюбивой политики. В Ноттингем бежали самые смелые, инициативные люди, ещё не забитые до состояния тупой скотины. Эта парочка не посчиталась с многовековыми обычаями, не испугал их и гнев страшного жреца, ради своего счастья они готовы были идти на что угодно. Такие люди пригодятся, с ними надо непременно дружить, потому что враги из них получаются самые страшные.
– Где ваша деревня? – спросил Робин.
– Осталась позади, мы идём уже почти час.
– Она большая?
– Да, тридцать дворов.
– Много там солдат у Зардрака?
– Около сотни, наверное. Но большая часть сразу ушла к Фарге.
– Зачем?
– Не знаю, наверное, сожгут. Там живут одни мрины, они начали возвращать свою старую веру, выгнали недавно сборщиков дани.
Робин обернулся к солдатам-проводникам, хорошо знакомым с местностью:
– Вы знаете, где это?
– Да! К Фарге ведёт единственная тропа, но можно хорошо сократить путь через лес, пока довольно светло.
– Отлично! – Робин повернулся к влюблённой парочке, протянул пару стальных метательных ножей, достав их из седельной сумки:
– Вот, Дорк, возьми себе. В ближайшей деревне сразу обменяй на нормального суфима и еду, до Ноттингема ехать ещё далеко. Старайтесь выбраться ближе к Стайре, вдоль неё идёт самая удобная и безопасная дорога. Когда приедете, спросишь Мавра, вас к нему сразу отведут. Расскажешь о нашей встрече, передай, что всё в порядке и поход идёт по плану. Понял?
– Да!
– Ну всё, Дорк, езжай дальше. И береги свою Эйну! – Робин погрозил пальцем. – Вернусь в Ноттингем, обязательно проверю, не дай бог, девчонка будет чем-нибудь обижена!
– Что вы! – воскликнул Дорк. – Дороже её нет для меня человека! Спасибо вам, огромное!
– Не за что, прощай!

Отряд ноттингемцев спешил изо всех сил, но у врага была очень большая фора времени. Когда передовой дозор показался из леса, начали загораться первые дома, в деревне вовсю хозяйничали храмовые стражники. С ходу оценив обстановку, Робин воскликнул:
– Развернуться вдоль леса, приготовить луки и арбалеты. Шевелитесь!
Стражники быстро заметили появление новых персонажей, но в сумерках тяжело было рассмотреть подробности. Впрочем, опытные воины немедленно бросили грабить деревню и начали подтягиваться к окраине, собираясь атаковать противника плотной массой. Офицер медлил: неизвестно, что это за люди, возможно, отряд таких же храмовых стражей, хотя ему здесь неоткуда взяться. Кроме того, его настораживал необычно большой размер всадников и странная поступь животных. Тьма скрывала пришельцев, но понятно было, что это необычные солдаты. Командир уже было решил вступить с ними в переговоры, но тут полетели первые стрелы; противник явственно обозначил свои враждебные намерения.
Робин выпустил три стрелы. Обученный Ромфаниум не шевелился, замер статуей, боясь сбить седоку прицел. Вокруг щёлкали луки и арбалеты. В несколько мгновений враг получил сотню жалящих гостинцев. Стражники выставили копья и арны, помчались вперёд, вытягиваясь в тупой клин. И тут сказалась неповоротливость суфимов. Ноттингемцы успели выпустить несколько сотен стрел, прежде чем Робин залихватски свистнул и помчался вдоль опушки. Грациозные единороги легко развернулись и понеслись в разные стороны, уходя из-под удара. Отряд разделился на две части, удалившиеся друг от друга в разные стороны. Враги с гневными криками осаживали разогнавшихся быков, стражники понимали, что их удар пришёлся в пустое место. Стремительные ноттингемцы, обойдя слуг атонов с двух сторон, не прекращали обстрел. Стражники, потеряв скорость, могли им помешать только гневными воплями.
Стрелять из седла – великое искусство. Ноттингемцы пока не были столь искушёнными, чтобы метать стрелы на скаку. Они останавливались, стреляли, отъезжали подальше, вновь стреляли. Стражники сыпались один за другим, рёв раненных быков слился в сплошной гул. Робин не успел ополовинить свой колчан, когда враги побежали – их осталось не более десятка. Вслед убегающим стражам продолжали нестись смертоносные стрелы, в лесу скрылись считанные единицы. Ноттингемцы добили спешенных врагов и повернули к горящей деревне, чтобы помочь жителям справиться с пожарами. Надо было спешить – Робин надеялся ещё до утра успеть нагрянуть в Риеву и проведать своих давних приятелей. Такого сюрприза атоны не ожидают.

– Прости нас, великий! – Старший азат Риевы Тигир Праум Скатор униженно корчился у ног Зардрака.
– И почему же я тебя должен прощать?! – рявкнул ничего не понимающий жрец.
– Не доглядел, – всхлипнул крестьянин.
– Чего не доглядел?
– Великий, эйко, которую ты выбрал для себя, сбежала в лес.
– Как?! – изумился Зардрак. – Зачем же ей бежать от такой чести?
– Великий, это моя глупая дочь, Эйна Праум Ирда. Она водила дружбу с Дорком Ратоном Скатором, сыном презренной дэйко. Я наказал Эйну и его, запретил им даже приближаться друг к другу, но тщетно. Дочь предала меня, сбежала с этим оборванцем, опозорило всю нашу деревню! Мне нет прощения!
Зардрак угрюмо молчал. То, что здесь сейчас произошло, было огромным святотатством. Ни одна эйко не должна противиться воле владык гор. Ночь она могла провести с любым, кого выберет атон, и только жрец имел право снять с неё белую заколку, распустив волосы при людях. Этот древний, нерушимый обычай наглядно показывал народу, кто их господа. Любые нарушения права первой ночи карались немедленно и беспощадно. Зардраку иногда приходилось убивать людей только за то, что эйко успела с кем-то согрешить до него. Проступок на первый взгляд совсем нестрашный, что возьмёшь с глупой девчонки, но в этом вопросе нельзя было оставлять безнаказанной ни одну мелочь. Все должны помнить своих владык и не покушаться даже на каплю их незыблемой власти, ведь любой мятеж возникает из крохотных капель неповиновения. Нет большего преступления, чем посягательство на привилегии правителей. Проклятье, а ведь он твёрдо решил не свирепствовать в этой деревне! Теперь придётся наказать глупых беглецов, а если их не догонят, то родственников. Придётся немного повременить с посвящением остальных эйко, пусть сластолюбец Валет погрызёт пока себе локти. Зардрак уже приготовился произнести суровую речь, как вдруг послышался шум, на площадь вылетел стражник на взмыленном, вконец загнанном суфиме. Едва остановившись, несчастное животное, хрипя, завалилось на бок и умерло. Солдат успел выскочить из седла и подбежал к атону:
– Великий, – испуганно вскрикнул он, – на нас напали цохваны!
– Как? – изумился Зардрак. – Откуда они здесь взялись?
– Не знаю, великий, но их очень много! Мы захватили деревню еретиков без особого сопротивления, но затем налетели страшные всадники на огромных зелми, они легко нас разбили; боюсь, что я единственный, кто смог уйти от погони.
Зардрак не раздумывал ни мгновения. Он сразу понял, что надо уходить, и как можно быстрее. Если воины Ноттингема действительно передвигаются на ужасающих единорогах, то нельзя терять времени. В темноте надо удалиться подальше, затеряться в лесу. Промедление может стоить жизни.
– Уходим отсюда! – скомандовал жрец. – Заберите в деревне всех суфимов, мы будем гнать их как можно быстрее, не жалея животных.
Приказ был исполнен за несколько минут. В отряде Зардрака осталось всего семь воинов из горных кланов и пять храмовых стражей. Всего в отряде Верховного атона было теперь шестнадцать человек. С такими силами остаётся только бежать без оглядки до самого Кораллиума, где есть серьёзные силы, которые могут противостоять наглому вторжению. Обернувшись к мрачным нурам, атон отдал короткий ментальный приказ. Медлительных монстров придётся оставить, они только задержат продвижение. Пусть хоть накажут напоследок грязную деревню, где народ обнаглел до того, что покушается на священные права жрецов.
Всадники поспешно скрылись в лесу. Нуры, оставшись без своего хозяина, поспешили выполнить его последний приказ. Они громили деревню более часа, пока с противоположной стороны поляны не показались наездники на сказочных животных. Им хватило нескольких минут, чтобы расстрелять неповоротливых монстров. Уцелевшие крестьяне, воя и причитая, бродили по развалинам своих жилищ; они проклинали Зардрака и всех атонов. К утру делегация жителей попросила Робина принять деревню Риеву под свою защиту, обещая взамен полное повиновение.

ГЛАВА 7

Храм Рогеса был основан почти сто лет назад на месте древнего святилища риумов. Работники атонов выворотили из земли огромные каменные столбы, разбили их на прямоугольные блоки для фундамента главного святилища. Места здесь были неспокойные, и весь храмовый комплекс с набором служебных зданий и казарм окружала высокая бревенчатая стена, на ней постоянно дежурили нанятые охотники. По окрестностям целыми днями бродили сильные патрули, мимо них не пройдёт большой отряд врага. С мелким войском легко справится немалый гарнизон храмовой стражи, усиленный несколькими священными нурами.
За свою более чем вековую историю храм уже шесть раз подвергался нападению мятежных мринов и фанатичных риумов, а однажды его надолго осадила орда диких хафидов, рискнувших удалиться от реки в поисках богатой добычи. Но никто не смог разорить это крепкое гнездо почитателей Одинокого Бога. Стены содержались в образцовом порядке, солдат хорошо кормили и не экономили на крепкой амуниции. Они легко отбивали все атаки врагов, заставляя их искать добычу полегче, а пару раз сами одержали победу, устроив удачные вылазки.
Старший настоятель стоял на высокой стене, глядя, как из леса показывается вереница новых врагов. В этот раз всё было по-другому. Он ясно видел, что это вовсе не дикари и не мятежные крестьяне. Всадники шли организованной колонной, их амуниция и оружие были великолепны, а огромные единороги вызывали страх. Враг был очень опасен, атона не обманывало их малое число. После страшного поражения под Ноттингемом храм Рогеса лишился многих своих людей, но гарнизон оставался ещё сильным. Под командованием настоятеля оставалось более сотни стражей, десяток охотников и восемь нуров. При храме было два десятка младших атонов и послушников, около сорока преданных слуг. Настоятель понимал, что на удачную вылазку рассчитывать не приходится, но надеялся, что им удастся усидеть в храме, не пустив врага за стены.
Он сейчас сильно жалел, что не уделял раньше должного внимания обороноспособности храма. Чего ему стоило в своё время отправить несколько послушников на обучение к инженерам Заоблачного храма? Теперь они могли бы иметь на стенах собственные дальнобойные баллисты. Да и ров совсем обмелел, местами в нём осталось воды по пояс, давно следовало бы его углубить, а то скоро негде будет жить лягушкам. И к чему было беречь храмовую казну? На неё можно было нанять на весенние месяцы десятка три охотников с хорошими луками и добрым запасом стрел. Как бездарно потрачено бесценное время!
Все мы сильны задним умом.

Робин остановился на дистанции полёта стрелы, внимательно посмотрел в сторону храма. На стене суетились защитники, блестели бронзовые кирасы, дымили костры под котлами с кипятком и смолой. Один охотник не удержался, поднял лук. Вождь презрительно проследил за полётом стрелы, которая вонзилась в землю, не долетев двух десятков шагов до цели.
– Ну и? – усмехнулся Хонда. – Что будем с ними делать?
– Сейчас мы ворвёмся за стены, и горе тем, кто не успеет сбежать!
– Хороший план! Долго придумывал?
– Минуты хватило.
– Однако! А не мог бы ты объяснить свой гениальный замысел поподробнее?
– Иди за мной, сам всё сейчас поймёшь.
Робин развернул единорога и поспешил к Сате. Девушка сидела на своём зелми, пристально глядя в сторону храма.
– Ну, как? – спросил он девушку.
– Я не вижу здесь ничего сложного, – уверенно ответила исса. – Там есть один сильный атон и несколько мелких носителей Силы, но они не представляют для нас никакой опасности. Стены защищены, их специально обливали водой, набранной из колодца в Сердце Мира.
– Ты можешь вышибить эти ворота?
– Да, Робин, это несложно, они сделаны из простого дерева, я с ним легко могу сделать всё, что угодно.
– Милая, их надо разрушить как можно быстрее.
– Хорошо, мне потребуется несколько минут. Я могу повредить и стены, хочешь?
– Нет, Сата, побереги силы; кто знает, что будет дальше. Они тебе не помешает в любом случае.
– Хорошо. Я открою ворота, потом задержусь в десмериуме, пока ты не одержишь полную победу. Я прослежу, чтобы никто не помешал тебе действиями из верхнего среза. Надо торопиться: сильный атон не ждёт немедленного нападения, я могу покинуть ролиум незаметно и напасть неожиданно, мне не смогут помешать.
– Хорошо, давай. Ты с Анитой останешься здесь, вас будут охранять десять всадников под командой Ахмеда.
Под прикрытием тел единорогов на земле расстелили несколько одеял. Робин поцеловал свою иссу, сурово погрозил ей пальцем, напоминая об осторожности. Сата послушно кивнула, легла на спину, рядом присела Анита и начала отбивать Ритм Возвращения.
Робин выждал минуты две, давая Сате время, затем вскочил на единорога:
– Все за мной, приготовиться к стрельбе.
Колона всадников помчалась к воротам.

Настоятель нахмурился. Необычный враг вёл себя странно. Весь отряд сбился в кучу, всадники бестолково топтались на месте, не пытаясь приблизиться к стенам, но и не отходя к лесу. Их действия были совершенно непонятны; может, они передумали осаждать святой храм? Это не жалкая крестьянская деревенька, высокие стены, набранные из толстых брёвен, способны смутить любого противника. Но тут цохваны двинулись вперёд.
Настоятель увидел приготовленные луки; храмовые стражи не нуждались в дополнительных приказах, они поспешно подняли свои щиты и присели за гребнем стены, обстрел не принесёт им ущерба. Но тут случилось страшное! На поле, прямо перед лавиной несущихся всадников, сверкнула ослепительно-голубая вспышка, из неё вынеслось что-то стремительное, неуловимое и ударило в ворота. Сила удара была столь велика, что створки напрочь вырвало с петель и унесло в глубь крепости. Потрясённый настоятель оторопело проследил, как они перелетели через крышу казармы, и только тут понял – против храма действует могущественная исса. Мощь её была просто невероятной: она смогла незаметно для атона перейти в десмериум и вынесла ворота одним единственным ударом, несмотря на все защитные обереги.
– Сата Неомо Кайя! – испуганно вскрикнул настоятель.
Он даже не подумал о том, что необходимо покинуть ролиум, чтобы вступить в схватку. С этой иссой не смог справиться сам Зардрак, а настоятель по сравнению с ним просто беспомощный мышонок. Оставалась одна надежда – пойти на вылазку туда, где замерла небольшая группа врагов, охраняющих застывшее тело волшебницы. Но настоятель понимал, убить иссу не удастся. Более того, храм Рогеса лишился ворот, и если не случится чудо, он падёт, причём очень скоро.
Чуда не случилось.

Всадники без всяких помех ворвались во внутренний двор храма. Защитники на стенах представляли собой отличные мишени, с этой стороны их ничего не защищало. Начался беспощадный расстрел. В первую очередь пали все охотники, у них не было доспехов, а ноттингемцы спешили выбить опасных лучников. Высота собственных стен сыграла со стражами плохую шутку. Прыгать вниз было опасно, без переломов тут не обойтись, а лестниц было всего две. Напротив каждой замерли несколько всадников, хладнокровно расстреливая спускающихся солдат.
Некоторые защитники завертели своими пращами, но нанести существенный ущерб бронированным всадникам не смогли. Это было избиение младенцев. Только в одном месте часть стражей смогла как-то организоваться – прикрываясь щитами, они спустились вниз, бросились на врагов. Но ловкие наездники не приняли честного боя, рассыпались в стороны, окружая смельчаков со всех сторон. Луки и арбалеты били без перерыва. Рассеяв все очаги организованного сопротивления, ноттингемцы взялись за пики, выбивая уцелевших одиночек. Резня заняла не более десяти минут. Храм Рогеса бесславно пал, его не защитили высокие стены и сильные стражи, так выручавшие при нашествиях мятежников и еретиков. Настоятель, не ожидавший от врагов такого быстрого победоносного штурма, оставил всех нуров в крепком загоне, где их перестреляли без всякого риска.
Робин немедля поспешил к иссе. Сата уже очнулась и встретила его, сидя в седле.
– Робин, ты не пострадал?
– Да нет, всё прошло отлично, у нас никто не получил серьёзных ран. Как ты?
– Нормально.
– Не устала?
– Нет, я ведь ударила всего один раз.
– Никто не пробовал помешать?
– Нет, всё прошло хорошо. Можно мне посмотреть храм?
– Не стоит, там могут скрываться уцелевшие враги, да и нечем там любоваться, одни трупы и кровь повсюду.
– Я не чувствую больше присутствия атонов. Их всех убили?
– Да, в первую очередь.
– Я так и подумала, ведь они ничего не успели предпринять.
– У них не было доспехов, а их фигуры в чёрном хорошо выделялись среди солдат.
– Робин, ты захватил крепость с великой лёгкостью. – Сата усмехнулась. – Я так горда своим мужчиной!
– Без тебя пришлось бы повозиться, – улыбнулся вождь. – Я так и не понял, куда делись ворота, их унесло очень далеко.
– Робин, мне никогда ещё не приходилось сталкиваться с защитой атонов, и я на всякий случай ударила со всей силы. Сама удивилась, когда ворота унесло на такое расстояние.
– Ты точно не устала?
– Нет. Я ведь послушалась тебя и больше не пыталась атаковать. Робин, а что мы будем делать дальше?
– Сейчас ребята соберут всё ценное, а потом сожжём. Раньше я хотел после захвата крепости вернуться в Ноттингем, но теперь передумал. Слишком легко всё получилось. До Кораллиума осталось примерно два дневных перехода, хочу туда наведаться, в гости.
– Робин, – изумилась Сата, – но там множество солдат и нуров, атоны непременно сгонят жителей в ополчение. У тебя же меньше ста воинов!
– Милая, я не говорю, что собираюсь захватить город, не такой уж я глупец. Мы просто им покажемся, устроим небольшой переполох, пусть знают, кто здесь хозяин. Так ты точно не устала?
– Ну... – глаза девушки лукаво блеснули. – Есть одно верное средство восстановить силы любой женщины, оно подходит и для иссы.
– Какое же? – смеющийся Робин прикинулся полным поленом.
– Говорят, тут неподалёку есть большая деревня мринов. Там можно хорошо вымыться, мне надоела постоянная дорожная грязь.
– Всего-то! – разочарованно произнёс Робин. – Чтобы вернуть силы, тебе надо вымыться? Я-то уж было подумал...
– Ты правильно подумал! – Девушка не сдержала улыбки. – Вернуть силы ты мне поможешь позже, после того, как я хорошенько искупаюсь.
Сделав самую плотоядную ухмылку, Робин хрипло заявил:
– Я легко помогу тебе прямо сейчас, запах женского пота меня никогда ещё не останавливал. В крайнем случае, буду закрывать нос, но от дела отлынивать не стану.
– Бесстыжий, – фыркнула Сата.
Подъехавший Хонда услышал последние слова, слух у него был великолепный; он тут же вник в тему и отвесил комментарий:
– Повсюду бой и смерть, а у этих по-прежнему только одно на уме. Там до хрена добра захватили, доспехи, посуда, всякое барахло. Несколько тонн будет, с собой столько не утащить, суфимов здесь мало, да и с ними мы не сможем так быстро двигаться.
– Утопим в ближайшем озере или раздадим крестьянам, оставлять ничего не будем. Храм надо сжечь.
– Это мы быстро организуем!
– Вот и давай, нечего здесь уши греть.
– Будем возвращаться?
– Нет. Отправимся в Кораллиум.
– А что мы там делать будем? – ничуть не удивился Хонда.
– Убивать всех, кто не успеет сбежать.
– И когда ты только успеваешь составлять свои гениальные планы?

Мрины встретили пришельцев насторожено, но когда они осознали, что быки с богатейшей поклажей переходят в их полную собственность, начался буйный праздник. На деревенской площади разожгли несколько огромных костров, рядом разделывали коз и суфимов, к такой закуске выставляли запасы спиртного. Робин оставил на страже два десятка бойцов, остальным запретил напиваться до смерти и обижать местных дам. Правда, вскоре окончательно понял, что скорее те обидят его солдат – ошалев от обилия столь великолепных кавалеров, и девицы, и матроны напрочь позабыли про такое понятие, как женская скромность.
Робин с наслаждением воспользовался услугами местной бани, оказал честь старшему азату деревни, перекусив за его столом. К тому времени подоспела посвежевшая Сата, за ней шёл неразлучный телохранитель – мрачный Ахмед. Одну её он оставлял только в бане и туалете, да и то предварительно тщательно осматривал эти заведения. Прижавшись к Робину, девушка бросила на него короткий взгляд, но сказал он многое. Извинившись перед азатами, вождь подхватил со стола маленький узелок яств, кивнул Ахмеду... Понятливый телохранитель моментально испарился, присоединяясь к празднику. Взяв девушку за руку, Робин вышел из ворот деревни, на ходу бросил часовым:
– Если что, мы будем неподалёку.
– Там может быть опасно, – удивился старший дозорный.
– Нет. В окрестностях пасутся единороги, они никого не подпустят к деревне.
Выйдя на травянистый бережок маленькой речки, Робин расстелил припасённое одеяло, усадил Сату, взялся за узелок:
– Сейчас перекусим, а то ты вечно вымоешься до дыр, а о еде никогда не подумаешь. Иногда мне кажется, что не заставляй, так ты вообще есть перестанешь.
– Помнишь, как ты меня кормил из ложечки?
– Ещё бы! Я эту икру на всю жизнь запомнил, а о Петровиче вообще молчу!
– Мы спокойно можем поужинать и позже, – тихо шепнула Сата, в притворном смущении потупив глаза.
– Ну, всё, – вздохнул Робин, – ты сама напросилась! Сейчас я выковыряю тебя из этой консервной банки!
– Робин, я не понимаю, что ты говоришь?
– Всё ты понимаешь! Я хочу стащить с тебя эту окаянную кольчугу.
– Подожди, не спеши, я тебе помогу.
В темноте долго лязгал крепкий металл, любовники поспешно избавлялись от своих бронированных оболочек, ласковые слова девушки перемежались с отчаянными проклятиями Робина – стальная сбруя не спешила покидать тела хозяев, доспехи требовали неспешного обращения. С одеждой дело обстояло проще, ночь выдалась на удивление тёплой, так что без неё вполне можно было обойтись. По окончании трудоёмкого процесса разоблачения все участники были столь возбуждены, что дополнительного разогрева не потребовалось; девушка только охнула, когда мужское тело нетерпеливо придавило её к земле. Всякие связные разговоры на некоторое время затихли, возлюбленные наслаждались друг другом. Робин едва успевал запечатывать уста волшебницы поцелуями, серьёзно опасаясь, что на её крики сбегутся любопытные единороги: в ночной тишине слышно было очень далеко. Но не всегда удавалось сохранить тишину: возбуждённая Сата была уже не прежней зелёной девчонкой, краснеющей по малейшему поводу. Робин иногда забывал с ней про всё на свете, в том числе и о том, что надо быть поосторожнее. Оставалось надеяться на то, что единороги временно оглохнут или проявят щепетильность.
Однако всё хорошее кончается, через некоторое время в этом убедились и они. Девушка расслабилась на груди своего мужчины, она даже задремала, приходя в себя от бурной ласки.
– Тебе не холодно? – шепнул Робин.
– С тобой замёрзнешь, – усмехнулась Сата. – Давай не будем сегодня возвращаться в деревню, там такой шум. Ночь тёплая, у нас есть одеяло, спокойно выспимся.
– А тебе не жёстко?
– Да нет, я привыкла спать где угодно.
– Туристка ты моя!
– Робин, я до сих пор не понимаю некоторые ваши слова. Что такое туристка?
– Туристы – это такие люди, которые лазят по лесам и горам, жгут костры, пьют спиртные напитки, занимаются любовью на свежем воздухе.
– Значит, вся наша армия – туристы?
– Вроде того. Ну что, восстановила силы?
– Полностью! – усмехнулась девушка.
– Вампирка!
– Это слово я знаю! Кстати, хорошая идея, никогда не пробовала крови. – Сата, засмеявшись, щёлкнула зубами.
– Захотела есть?
– Да! А что ты принёс?
– Самое вкусное из того, что там было. По причине твоего похотливого взгляда забыл всё на свете и не прихватил чашки, придётся пить вино прямо из фляги.
– Ничего, так даже интереснее.
– Тем лучше.
– А ты чего не ешь?
– Пока тебя ждал, крестьяне до отвала накормили. Вина немного выпью, а то ты из меня все соки вытянула. Вампирка кровожадная!
Прыснув, Сата присела, соорудила некое подобие бутерброда из холодной лепёшки, кусков мяса и сыра. Робин отстранился подальше, с улыбкой наблюдая, как ест девушка. Он пожалел, что полностью лишён художественного таланта и не сможет запечатлеть чудесное зрелище – в свете двух лун обнажённая исса выглядела великолепно, призрачный свет со всех сторон подчеркивал все достоинства её фигуры, а прекрасное лицо, всё ещё хранящее следы возбуждения, способно было свести с ума любого. Робин немедленно почувствовал, как к нему стремительно возвращаются утраченные силы.
– Ты чего так смотришь? – спросила Сата.
– Я не просто смотрю, я любуюсь. Ты ужасно красивая!
– Не надоела ещё! – засмеялась польщённая исса. – Чего ты ещё во мне не рассмотрел?
– Не знаю, но мне всё время кажется, что я вижу тебя в первый раз!
– Робин, ты смотришь на меня таким жадным взглядом, что я не могу есть! Магир на кость облизывается с менее плотоядным взглядом!
– Ешь, милая, не обращай внимания, я отвернусь. Питание прежде всего, не торопись, успеем.
– Что успеем?
– Поешь, потом увидишь. Тебе понравится, я уверен.
– Мне любопытно!
– Не спеши, у нас вся ночь впереди; раньше обеда мы эту деревню не покинем, так что отоспимся на славу.
Чтобы не будоражить девушку своими плотоядными взглядами, Робин лёг на спину и уставился в звёздное небо. Зрелище нельзя было сравнить с обнажённым телом любимой, но тоже красиво. Сата протянула ему флягу, он с наслаждением хлебнул добрый глоток лёгкого душистого вина, вернул флягу девушке.
– Знаешь, сегодня я ощутила что-то странное, – сказала она.
– Не понял? – насторожился Робин.
– Там, в десмериуме, после того, как вышибла ворота храма. Вы все ворвались внутрь, а я стояла на месте, опасаясь действий атонов. Но вокруг было спокойно, однако не совсем. В какой-то момент я почувствовала очень странное ощущение, будто на меня кто-то внимательно смотрит. Причём чувство это было столь настойчивым, что я вертелась во все стороны, стараясь заметить наблюдателя. Однако тщетно, никого не было. Я уже было подумала, что виновато моё воображение, но потом заметила, как странно ведёт себя Рябь.
– Что?
– Ты не поймёшь, это просто надо видеть. Всё пространство десмериума колышется особой зыбью, каждый объект ролиума порождает в верхнем срезе свои собственные Волны. Взаимодействуя друг с другом, они рассыпаются и слагают мелкую Рябь, пронизывающую весь мир. Любое значительное событие вызывает свои Волны, иногда они столь мощные, что проходят огромные расстояния, прежде чем раствориться в Ряби, а на ещё большем удалении последняя ведёт себя неестественно, как бы возмущённо. У меня не хватает опыта, но сегодня Знаки Ряби указывали на довольно близкий выход в десмериум другого человека.
– Может, они исходили от тебя?
– Нет, не знаю почему, но я вхожу в десмериум без малейшей Волны, его пространство совсем не реагирует на мой фантом.
– Возможно, кто-то из младших атонов пытался выйти из ролиума, или даже сам настоятель очнулся.
– Нет, Робин, они все были рядом со мной, Волна бы поднялась огромная. А кроме того, это странное чувство чужого взгляда. Я привыкла доверять своим ощущениям, они ещё никогда меня не подводили.
– Любимая, я совершенно ничем не могу тебе помочь, в этих делах у меня нет никакого опыта или знаний.
– У меня тоже, – вздохнула Сата, – кто знает, может, я столкнулась с обычным явлением? Десмериум непростое место, а с моими знаниями я там практически слепа. Мне нужно учиться многие годы, но как это сделать без наставников?
– Малышка, обещай, что будешь острожной, у меня всё время ноет сердце, когда ты покидаешь своё тело!
– Робин, ничего не поделаешь, без меня вам никак не обойтись. Я так же боюсь за тебя, любимый, ведь ты ищешь в бою самые опасные места!
– Милая, не бойся, я нелёгкая добыча, не счесть тех, кто обломал на мне свои зубы. Тебе гораздо опаснее, ведь ты сущий ребёнок и сама не знаешь, как распоряжаться своей невероятной силой.
Робин не сдержался от удивлённого возгласа. Вокруг на несколько мгновений стало светло, как днём, небо перечеркнул росчерк невероятно яркого метеора.
– Что это? – воскликнула Сата.
– Болид. Огромный метеор.
– Таких падающих звёзд не бывает, – возразила девушка.
– Бывает, они даже могут падать на землю, в виде камней. На Земле их называют метеоритами, это не такое уж редкое явление.
– Я никогда не видела столь ярких падающих звёзд.
– Странно, той ночью, когда мы пытались схватить Зардрака, была такая же вспышка. Вспомни, мы как раз расстреливали шестёрку нуров, разрушавших деревню шоквутов.
– Не помню. Я тогда все силы отдавала на слежение за окрестностями, опасалась, что атон ударит из десмериума.
– Странно! Если ты раньше не видела таких метеоров, то выходит, что в небе сейчас творятся удивительные дела. Даже без них там хватает чудес; посмотри на эти звёзды, как они красивы!
– Робин, твои глаза смотрят на звёзды, о них же говорят твои уста. Мне непонятно только, почему твоя рука показывает не в небо, а так бесстыже крадётся по моей ноге?
– Милая, но разве я могу достать рукою до звёзд? Вот и приходится пользоваться тем, что поближе. А кроме того, ты красивее всего на свете, разве можно тебя сравнивать с какими-то жалкими небесами?
– Робин, ты умеешь говорить красивые слова.
– Я стараюсь.
– И мне кажется, что не просто так.
– Конечно. Я рассчитываю на некоторую женскую благодарность. Надеюсь, мне можно надеяться на награду?
– Можно. На, выпей вина, потом будет некогда.
– Звучит заманчиво. Насчёт некогда.
– Но, Робин, ты же сам пообещал, что завтра нам можно отсыпаться до обеда!
Через некоторое время на небе вспыхнула целая серия громадных метеоров. Разведка имперского флота проводила запуск экспериментальных зондов в верхние слои атмосферы Запретного Мира. За испытаниями следили сотни средств дальнего наблюдения, результаты скрупулёзно фиксировались для дальнейшего анализа. Фантастическое зрелище продолжалось почти две минуты, но ничего этого возлюбленные не увидели. Им не было дела до небес.

ГЛАВА 8

Исконной столицей древней, ещё свободной Вертины был Трогус, но духовным центром страны всегда являлся Кораллиум. Относительно небольшой город наполовину состоял из храмов, в нём располагался огромный воспитательный центр для молодых исс, роскошная резиденция Верховного Триумвирата жрецов и многие другие важные учреждения религиозного характера. Войско атонов осаждало эту твердыню несколько месяцев, пока орды нуров не ворвались за разрушенные стены. Последовала одна из самых страшных страниц войны: солдаты, ожесточённые упорным сопротивлением защитников города, устроили жестокую трёхдневную резню. Не жалели никого, страшной смертью погибали беззащитные женщины и дети, кровь лилась по улицам кошмарными ручьями. Кораллиум почти вымер в один день, за оставшиеся два дня его добили до конца.
Даже сейчас, спустя многие годы после страшной трагедии, город всё ещё походил на призрак. Оживлённые улицы неожиданно перемежались с древними руинами величественных зданий, рыночные торговцы располагались на обширном пустыре, среди огромных каменных глыб – здесь когда-то собирались строить новый храм, но помешала война. Стены города были сложены из больших блоков светлого известняка, но осада не прошла для них даром: во многих местах укрепления были сильно повреждены и довольно небрежно залатаны кирпичными заплатами. В Кораллиуме располагался большой гарнизон, являвшийся самой большой вооружённой силой во всей южной Вертине. Здесь же при двух городских храмах постоянно жили около сотни нуров. Сюда время от времени доставляли партии новых монстров из Айтэг Бланориза, до которого от Кораллиума было не столь уж далеко. Здесь при главном храме располагалась школа, где молодые нуры проходили необходимую тренировку, именно отсюда их распределяли по всему государству атонов. В случае нападения, помимо постоянного гарнизона, враг столкнулся бы с сотнями ужасающих «курсантов».
Эти мысли непрерывно просчитывались в голове Зардрака с того момента, когда он миновал городские ворота. Его здесь хорошо знали, и стража бодро отсалютовала на входе. С Кораллиумом у атона было связано много различных воспоминаний. В своё время, будучи ещё совсем молодым, но перспективным жрецом, он участвовал в долгой осаде и жестоком штурме города. Вместе с двумя десятками других атонов он пошёл на приступ, находясь в десмериуме; навстречу им тогда вышло почти столько же исс. Бой был страшен, на месте магической схватки до сих пор не росла трава. Когда толпа штурмующих солдат ворвалась в зал академии исс, где находились уязвимые тела волшебниц, на ногах, кроме Зардрака, оставалось всего трое жрецов. После этой изнурительной схватки он мертвецки спал почти три дня, послушники поили его через трубочку, опасаясь, что тело жреца высохнет совсем, – оно стремительно теряло жизненные соки. Магия исс отличалась коварной разрушительностью и могла убивать уже после окончания сражения. Но, к счастью, в тот раз всё обошлось.
Оставив своих людей на попечение храмовых распорядителей, Зардрак поспешил в покои главного настоятеля, предупредив его заранее о своём прибытии. Хитрый Линн акх Зиран встретил своего знаменитого коллегу очень хорошо, его круглая физиономия противно лучилась показным радушием. Вокруг суетливо порхали смазливые послушники, что Зардрака несколько раздражало: он весьма отрицательно относился к нездоровым пристрастиям изнеженного настоятеля. Однажды Верховный атон довольно грубо поговорил с Линном на эту тему, с тех пор развратный настоятель перестал включать его в круг своих амурных интересов, но послушников по-прежнему выбирал только лично, руководствуясь вовсе не их духовными качествами, а совершенно другими, вполне определёнными особенностями. Некоторым юношам нестерпимо хотелось заглянуть под серые хламиды, поскольку с трудом верилось, что это парни, а не девушки.
Заставив весь немалый стол напитками и яствами, послушники исчезли. Атоны неспешно приступили к трапезе, разговаривая о разных пустяках. Линн не любил вести за едой важные беседы. Отдав должное изысканным закускам, они перешли на большой балкон, где их дожидались мягкие кресла и столик с кувшином доброго вина. Зардрак не спеша, со всеми подробностями, рассказал о своих последних приключениях, начиная с того самого момента, когда его отряд разгромил второе гнездо цохванов. Линн одобрительно улыбался, выслушивая, как солдаты навели твёрдый порядок в десятках деревень, но узнав о новом поражении подле никому не известной Риевы, потрясённо охнул:
– Кто посмел на тебя напасть?
– Сам я их не видел, – сказал Зардрак, – но уцелевший страж очень хорошо описал негодяев. Это были воины проклятого Робина Игнатова.
– Не может быть! Это же совсем рядом с храмом Рогеса! Как они туда могли добраться из своего Ноттингема?
– Линн, они все были в крепкой броне, разъезжали на единорогах, метали страшные стрелы, пробивающие любые наши доспехи. Если это были не воины Ноттингема, то можешь делать со мной что угодно!
– Звучит заманчиво, – Линн похабно захихикал, бросив на Зардрака замаслившийся взгляд. – Но, думаю, ты всё же прав. Под это описание никак не подходят обычные мятежники. Одни единороги чего стоят, если только солдату такое чудо с большого перепугу не померещилось.
– Не думаю. Это опытный воин, как ни велик был его страх, он тщательно запомнил всё, что видел. Плохих солдат в моём отряде не было. Мы два месяца усмиряли еретиков, потеряв при этом всего трёх стражей. Большие потери мы понесли только один раз, при захвате гнезда цохванов, но эти отродья тьмы будто созданы для того, чтобы нести повсюду смерть.
– Но что они делают вдали от своего проклятого города?
– Думаю, собираются напасть на храм Рогеса.
– Как? Это совершенно невозможно, никто ещё не смог взять штурмом столь несокрушимую твердыню!
– Не знаю, но не удивлюсь, если на месте этой твердыни остались одни дымящиеся развалины. Робин Игнатов – невероятно опасный противник, никогда не знаешь, что он сделает в следующий момент, а каждый его солдат сражается, как два голодных нура. Больше того, с ними исса, подобной которой не было никогда! Нет, этого врага не стоит недооценивать, они не будут отдыхать после большой победы, давно следовало ожидать от них неприятностей. Я даже удивлён, как долго продлилось это затишье.
– Я пошлю к храму несколько своих разведчиков, пусть посмотрят, что там делается, и предупредят местного настоятеля.
– Да, это не помешает, если, конечно, там есть кого предупреждать.
– Меня страшит твой пессимизм.
– Такова реальность.
– Зардрак, каковы твои дальнейшие планы?
– Сейчас я самолично отправлюсь к хафидам, надо любой ценой собрать их орду, пусть ударят по Ноттингему.
– Это нам не особо поможет, ведь цохваны слишком сильны, они легко отобьются от грязных дикарей.
– Ничего, хафидов нам не жалко, пусть перебьют хоть всех, а Робину их нападение принесёт лишние хлопоты.
– Но Зардрак, зачем ты хочешь отправиться туда лично? Это крайне опасно, поступки жестоких дикарей совершенно непредсказуемы. Можно направить туда делегацию простых младших атонов, они и без тебя справятся.
– Можно. Но скорее всего, они провалят нам всё дело: с дикарями иногда очень трудно разговаривать. Кроме того, я надеюсь расшевелить наших хафидов на славу, собрать огромную орду. После весеннего праздника они будут весьма покладисты, а вожди ещё не успеют разбежаться по своим болотам. Их можно будет застать на Холме Воинов, где проводятся главные церемонии, не придётся отлавливать поодиночке.
– Что же, твой замысел мне понятен. Чем я могу тебе помочь?
– Надо быстрее подготовить подходящие подарки и небольшой отряд воинов на выносливых суфимах. Мы пойдём по суше, водный путь перекрывает Ноттингем, они нас не пропустят по Стайре. За оплату не переживай, Первый Храм компенсирует все расходы.
– Хорошо, мы всё сделаем в течение ближайших дней, а пока расскажи мне об этом Робине Игнатове. Правду ли говорят, что он весьма красив?

– И что мы теперь будем делать? Послушно встанем в очередь? – поинтересовался Хонда.
– Если надо будет, встанем, да ещё и пошлину послушно заплатим, – спокойно сказал Робин. – Нам главное – попасть на ту строну.
Путь отряду преграждала широкая река. Единороги отличные пловцы, но никому не хотелось устраивать сейчас заплыв. Впрочем, можно было легко обойтись и без водных процедур: через реку был проложен основательный бревенчатый мост на массивных каменных опорах. Но просто так пройти по нему не получалось. На другом берегу он упирался в массивную каменную башню, охраняемую стражниками. На ночь ворота закрывали, всякое движение по магистрали прекращалось. Десятка два крестьян при суфимах и телегах терпеливо ожидали момента, когда стражники позволят им проехать, но сонные солдаты не спешили, хотя солнце уже давно взошло.
– Можно послать туда Сату, она спокойно переработает эту башню на мелкий щебень, – предложил Хонда.
– Это самый крайний случай, ей следует беречь силы. Да и до Кораллиума уже совсем недалеко, там местные атоны вполне могут засечь всплеск энергии, мы же не хотим объявлять им о себе раньше времени?
– Это верно. Проклятый мост, к нему незаметно никак не подобраться, а потом ещё сотню метров придётся скакать по настилу, они сто раз успеют за это время закрыть свои ворота. Ну его, может, просто брод поищем?
– Хонда, здесь самые густонаселённые места, если наши перемещения заметят, то сразу отправят гонца в Кораллиум. Нам всем очень повезло, что у реки уцелела такая густая чащоба, что легко можно спрятать весь отряд. Нет, надо непременно разгромить этот проклятый пост. Сколько, по-твоему, там солдат?
– Человек десять, не меньше.
– Я тоже так думаю. И вряд ли это слишком крутые воины: ты посмотри на их пузатые животы, доспехи не сходятся. Немедленно пошли наших ребят к ближайшей деревне, до неё десять минут хорошего хода. Пусть добудут несколько комплектов крестьянской одежды и суфима с телегой. Но только не грабить, за всё надо очень щедро заплатить, чтобы не было никаких обид.

Через некоторое время ленивые солдаты всё же соизволили открыть ворота. С хохотом и руганью пошёл таможенный процесс. Телеги, гружённые продовольствием, медленно уходили в сторону города, дорожная пошлина оставалась у стражников. Технология местных гаишников была отработана до мелочей, и дело шло довольно быстро. Скопление повозок моментально рассосалось. Когда к мосту подъехала телега ноттингемцев, крестьян уже давно не было.
Вожжи держал угрюмый Трак, молчаливый риум, наделённый крайне кровожадным талантом. По меткому выражению Тевтона, он наверняка родился с острым ножом в зубах. Этим предметом Трак владел с виртуозным совершенством. Робин и Хондой, облачённые в крестьянскую одежду, сидели по бокам телеги, свесив ноги вниз. Свои нетипичные физиономии они опустили вниз, чтобы не смущать стражников раньше времени.
Толстяк, чьи доспехи не прикрывали боков, покинул своего напарника, подпиравшего стену, и лениво подошёл к Траку:
– Что везём?
– Дерьмо, – коротко ответил риум.
– Зачем оно вам? – тупо изумился солдат.
– Дерьмо не в телеге, дерьмо – это ты, – спокойно уточнил Трак и коротко повёл рукой.
Захрипев перерезанным горлом, толстяк упал на колени. Робин выхватил из соломы обнажённый меч, подскочил ко второму стражнику, мощным уколом пробил его шею, тотчас почувствовав, как кончик клинка ударил в камень стены. На пороге караулки показался третий солдат; сухо щёлкнул арбалет Хонды, страж рухнул на спину, получив стальной болт в бронзовый нагрудник. Робин перескочил через убитого и ворвался в башню.
Нападения здесь не ждали. Дорожная служба имела свои приятные преимущества: хмельные напитки у стражников никогда не переводились, и персонал поста ещё не вполне отошел после вечерних возлияний. Они как раз поправляли своё здоровье известным народным способом. На крестьянина с мечом воззрилось пять удивлённых физиономий. Клинок со свистом рассёк воздух, вдребезги разнёс кружку в руке одного из стражников и разрубил ему шею. Робин лишь немного повернулся, придавая своему оружию пространство для дополнительного разгона, и лезвие прошлось по голове следующего стража. Из-за спины выскочил Хонда, его клинок немедленно встретил свою добычу. Два уцелевших солдата дико заорали: до них дошло, что здесь происходит нечто ужасное, чего не должно быть в этом спокойном, выгодном во всех отношениях тёплом месте. Но никто из них даже не успел поднять оружие: друзья прикончили их мимоходом, спеша на верхнюю площадку башни, однако там было пусто, никто даже не смотрел за окрестностями.
Робин сорвал с головы крестьянскую войлочную шапку, надел её на конец меча, энергично замахал. Сигнал заметили, к мосту поспешно потянулась колона всадников. Застава была уничтожена без всякого шума, с этой стороны теперь никто не будет ожидать появления неприятеля. До Кораллиума оставалось не более часа пути.

ГЛАВА 9

Зардрак акх Даутор покидал город. Спопровождал жреца небольшой отряд – около сорока человек с полным набором сменных суфимов. Этого вполне хватит, чтобы не опасаться нападения разбойников или еретиков-мятежников, большего атону и не требовалось. Он намеревался обогнуть территорию, подвластную Ноттингему, так что встреч с сильным противником не предвиделось. Линн акх Зиран лично провожал важного гостя, не забыв прихватить свиту юных любимчиков. Неприятные привычки настоятеля городского храма за эти дни окончательно достали Зардрака, но приходилось терпеть, не обижать же хозяина своим слишком явным отвращением.
Колонна вышла из ворот и остановилась на невысоком пригорке, неподалёку от городских стен. Атоны начали было церемонно прощаться, но тут один из стражей дико закричал, показывая куда-то вдаль. Все обернулись и с изумлением уставились на небывалое зрелище – из леса показались весьма странные всадники. Разглядев их получше, Зардрак сразу подумал, что история действительно имеет обыкновение повторяться, особенно это касается неприятных моментов: он ещё слишком хорошо помнил о своей прошлой встрече с единорогами.
Схватив Линна за руку, атон заорал ему в ухо:
– Быстрее, за мной! Надо бежать, пока стража не закрыла городские ворота!
Ошеломлённый настоятель повиновался, как послушная марионетка. Они помчались к городу, оставив позади своих замешкавшихся спутников. Те поспешно разворачивали неповоротливых суфимов, надеясь успеть спастись. Скорость единорогов была просто невероятной: за несколько мгновений они вынесли своих наездников на расстояние выстрела. Засвистели первые стрелы. По толпе улепетывающих врагов промахнуться было трудно. Оставляя убитых соратников и бьющихся в агонии быков, кораллиумцы спешили к крепости, поскольку только там можно было спасти свои жизни.
Зардрак успел первым, за ним в ворота влетел Линн. Повернувшись к стражам, пухлый настоятель визгливо проверещал:
– Закрывайте ворота!
– Но великий, там же ещё остались наши люди! – опешил офицер.
– Закрывай!!! – яростно заорал Зардрак.
Солдаты бросились к тяжёлым створкам. Самые расторопные всадники успели проскочить в закрывающиеся ворота, остальные с воем колотили по бронзовым листам, требуя впустить. Стражи быстро наложили огромные засовы, опустили бронзовую решётку.
Тем временем враги приблизились к стенам и хладнокровно перестреляли всех, кто не успел укрыться. Стрелы густо били по узким бойницам надвратной башни и часовым на стенах. Зардрак подозвал Тукса:
– Где Валет?
– Великий, он не успел скрыться! Остался за воротами!
– Проклятье! Быстрее скачи в казармы, сообщи дежурному офицеру, пусть немедленно поднимают солдат и нуров, мы отгоним этих мерзавцев от города!
Повернувшись к перепуганному Линну, Зардрак спросил:
– Атоны держат магическую защиту?
– Нет, – удивился тот, – зачем? Ведь с иссами давно покончено. Не переживай, один атон всё время следит за окрестностями, никто не покинет ролиум незамеченным, мы успеем принять необходимые меры.
– Идиот!!! – истошно взвыл Зардрак, и в этот миг мощный магический удар снёс деревянную вершину башни.
Сила его была столь велика, что ударная волна сбила всех с ног, следом посыпались брёвна и обломки крепостной катапульты, калеча и убивая солдат. Схватив вконец ошалевшего Линна за ворот, Зардрак быстро поволок его к караулке – надо было срочно выставлять защиту против атаки Саты Неомо Кайи.

Исса неподвижно застыла перед городскими воротами: она концентрировалась для мощного удара, призванного открыть путь внутрь вражеской крепости. Её смущали огромные створки, обитые толстыми бронзовыми листами. Чтобы их выбить, потребуется очень большая сила. Девушка напряглась перед атакой, единороги были уже близко, надо спешить. И тут исса услышала за своей спиной деликатное покашливание.
Сата была уже не прежней забитой дэйко, отчаянно боящейся собственной тени. Не тратя времени на удивление, она резко развернулась, вскидывая руки. Рябь возбуждённо заколыхалась, реагируя на выставленный щит. Перед волшебницей стоял атон. Высокий, атлетически сложенный, чёрный харг без украшений и черепов бласов, руки миролюбиво скрещены на груди, взгляд насмешливый и мудрый. На вид он был ещё довольно молод, но девушка сразу поняла, что это впечатление обманчиво. Неизвестный противник каким-то невероятным образом мог скрывать свой истинный возраст даже здесь, где это считалось совершенно невозможным.
– Здравствуй, Сата Неомо Кайя, – произнёс враг, вежливо кивнув головой.
– Не могу пожелать тебе того же, – презрительно бросила исса. – К тому же я даже не знаю твоего имени.
– Это пока не к чему, я ещё не готов к окончательному знакомству.
– Если ты думаешь, что твоё инкогнито меня смутит, то сильно ошибаешься, – холодно бросила волшебница.
– Я не пытаюсь тебя смутить и не собираюсь драться, – усмехнулся атон.
– Ты меня за полную дуру принимаешь? – фыркнула Сата.
– А за кого мне тебя ещё принимать, глупая девчонка? Скажи на милость, что ты собираешься здесь устроить?
– Для начала вышибу эти ворота, они мне очень не нравятся.
– Ну чем не дура! Ты просто пародия на иссу! Погляди внимательнее, ведь перед тобой не жалкие двери всеми забытого храма. Ворота Кораллиума неимоверной прочности, а следом за ними опущена двойная решётка из толстых бронзовых прутьев. Засовы крепкие и уходят глубоко в стены. Если ты сделаешь задуманное, то твоя слепая сила обрушит всю башню, твои друзья не смогут попасть внутрь из-за груды обломков.
– Атон, – презрительно произнесла Сата, – может, ты меня ещё станешь обучать, как разрушать крепостные ворота?
– Почему бы и нет, – незнакомец пожал плечами, – но учти, за учёбу я обычно взимаю плату! Ладно, не переживай, первый урок бесплатно!
Жрец вскинул руки. Рябь буквально смялась, почти погаснув от мощного выброса дикой силы. И тут Сата поняла, что атака направлена вовсе не в неё. Исса ошеломлённо обернулась. У надвратной башни больше не было верхней площадки, страшным ударом обломки унесло вглубь города. Атон тут же нанёс новый удар; девушка так и не поняла, как он это делает, но результат впечатлял! Каждая атака срезала с башни очередной слой, перед страшной силой не могли устоять даже вековые каменные стены толстой кладки. Вскоре от крепостного сооружения остался только нижний ярус. Остановившись, атон сделал гостеприимный жест:
– Прошу вас! – любезно предложил он.
Изо всех сил стараясь не поддаться удивлению, девушка с самым невозмутимым видом взмахнула рукой. Исполинское Касание Ветра вынесло ворота вместе с решёткой: они и так держались на честном слове после того, что проделал с башней жрец.
– Как это грубо и неженственно! – Атон сокрушённо покачал головой. – От такой милой красавицы я ждал чего-нибудь более изящного. То, что ты проделала, больше подходит для мускулистого дровосека с минимумом мозгов.
Сата немедленно соткала из бунтующей Ряби чёрный лук, наложила на тетиву огненную стрелу, пустила её в пролом. Пылающий снаряд снёс половину караулки, плавно ушёл вверх, добивая крыши ближайших домов – после забав сумасшедшего атона они сиротливо чернели, лишившись почти всей черепицы.
– Очень похвально! – Незнакомец вежливо похлопал в ладоши. – Но тебе ещё надо совершенствоваться, ты льёшь ведро воды там, где достаточно маленького стакана. Не стоит так бездумно растрачивать силу, она у тебя не беспредельна.
Подняв оружие, Сата заявила:
– Это ты следил за мной возле храма Рогеса, теперь я точно знаю! Говори немедленно, кто ты такой и чего хочешь?
– Ох уж мне это женское любопытство! – Атон сокрушённо покачал головой. – Ты лучше посмотри на своих дорогих друзей, мне почему-то кажется, что у них возникли некоторые проблемы.
Быстро обернувшись в сторону города, Сата увидела, что атака всадников замерла за воротами: по широкой улице на них двигалась сплошная масса нуров. Бойцы осыпали их стрелами, медленно пятясь назад; атаковать монстров в лоб было явным безрассудством. За спиной иссы отозвался атон:
– Помни, Сата Неомо Кайя, ты мне задолжала за обучение!
Обернувшись, волшебница с удивлением увидела, что таинственный незнакомец бесследно исчез. Если бы не руины башни и бешеная свистопляска гаснущих Волн, можно было подумать, что всё померещилось. Девушка пожала плечами, случившееся не укладывалось у неё в голове. Сила незнакомца была воистину огромной, и пользовался он ею виртуозно. Однако странный атон не вступил в поединок, а наоборот, атаковал собственный город. Сата встрепенулась, ведь Робин категорически требовал от неё немедленно покидать поле боя в случае малейшей опасности. Надо уходить, пока странный незнакомец не вернулся, кто знает, что у него в голове?
Не удержавшись, волшебница запустила в толпу нуров огненную стрелу, но смотреть на впечатляющий результат не стала, а развернулась и быстро пошла в сторону леса. Она торопилась вернуться в своё тело. Всадники, израсходовав весь запас стрел, потянулись следом за невидимой волшебницей: здесь оставаться было опасно – к разрушенным воротам спешили многочисленные отряды врагов.

Зардрак и Линн пролежали под развалинами караулки почти до полудня, пока их наконец не откопали солдаты. Воющего толстяка пришлось уносить на носилках. Бедняге сегодня очень не повезло: он не только заработал переломы обеих ног, но и лишился всех своих миловидных любимчиков. Нежные послушники оказались неважными наездниками, никто из них так и не успел спрятаться в крепости. Впрочем, Линну некоторое время будет не до любовных утех. Зардраку повезло гораздо больше. Когда мир сошёл с ума, он, как бывалый солдат, не задумываясь, бросился к стене, под прикрытие массивного стола. Этот предмет мебели спас его от лишних травм: ножки подломились, но перекошенная столешница образовала под собой маленькое убежище, где атон скромно ютился несколько часов.
Разминая затёкшие конечности, Зардрак осмотрелся и невольно скривился. От надвратной башни уцелела только самая нижняя, массивная часть, сложенная из огромных каменных блоков. Проклятой иссе этот орешек оказался не по зубам. От ворот не осталось и следа, если не считать нескольких жалких обломков засовов. Повсюду валялись трупы солдат и нуров, густо истыканные длинными стрелами. К атону бодро подскочил помятый Валет и замер в ожидании распоряжений хозяина.
– Как, ты жив? – удивился жрец.
– Да, великий! Стрела ударила мне в спину, застряла в крепкой кирасе; от удара я упал с быка и притворился убитым. Враги не тронули меня, они не видели лица, иначе бы обязательно проверили, моя личность им хорошо известна.
– А что случилось с остальными?
– Тукс жив, из нашего отряда уцелело менее половины.
– А что с врагами?
– Ничего, великий. Они разрушили башню, ворвались в город, но к тому времени подоспели нуры и солдаты. Робин не рискнул на них нападать. Враги постреляли многих из луков и арбалетов, после чего скрылись в лесу. Храмовая стража не рискнула их преследовать, да это и невозможно: единороги передвигаются гораздо быстрее быков.
– Ты видел самого Робина Игнатова?
– Нет, я же лежал лицом вниз. Да и не знаю его внешности, лично с ним я никогда не встречался. Но я слышал голос Хонды, он ближайший помощник Робина, самый лучший его убийца и палач.
Зардрак судорожно сжал кулаки. Судьба играла с ними в весьма странные игры, всё время сталкивая лбами атона с его необычным врагом. Жрец не верил в такое количество странных совпадений. Сперва он захватывает в плен девочку, ставшую впоследствии сильнейшей иссой и возлюбленной Робина. Позже Зардрак сталкивается с нею в жестокой схватке и едва остаётся в живых. Кровавая осада Ноттингема, страшный разгром армии, захват Валета, врага Игнатова и Саты. Столкновение его отряда с ноттингемцами в краях, где прежде это казалось невозможным. А что произошло сейчас? Робин напал на город в тот самый момент, когда его покидал Зардрак; жрец при этом едва уцелел. Их жизни связаны странной, неразрывной нитью, они встречаются снова и снова, но никто не одерживает окончательной победы.
Кто же связал их судьбы? И зачем?

– Может, сожжём мост? – предложил Хонда, когда голова отряда достигла караульной башни. – Настил бревенчатый, чинить его придётся долго, пусть помучаются.
– Не надо, – отмахнулся Робин и, повернувшись к Сате, спросил:
– Как ты?
– Всё хорошо, – задумчиво ответила Сата.
– Что-то случилось? – насторожился Робин. – Я же вижу!
– Потом расскажу как-нибудь. Я сейчас просто устала, немного.
– Ничего! – Вождь загадочно усмехнулся. – Доберёмся до хорошо знакомой нам деревни мринов, я постараюсь поправить твои силы.
– Звучит заманчиво, – лукаво улыбнулась Сата.
Чуткие уши Хонды не пропустили, разумеется, ни одного слова.
– Волшебница наша, – торжественно заявил он, – если вождь Ноттингема не сможет поправить твои силы, то можешь всецело рассчитывать на мою скромную помощь. Кстати, Робин, а почему ты не хочешь разрушить этот мост?
– Нам он самим пригодится, и надеюсь, это случится скоро.
– Не понял?
– Хонда, мы сюда ещё вернемся. Обязательно! А я не хочу перебираться через реку вплавь. Пусть мост стоит на своём месте.

ГЛАВА 10

Зардрак акх Даутор, Великий Настоятель Заоблачного храма и один из верховных атонов, гордо восседал на грязном плоском валуне в кругу вождей Девяти Болот. Из одежды на нём была только массивная золотая цепь, украшенная крупными рубинами, всё его тело было щедро намазано перебродившим дерьмом водного ящера. Запах от этого парфюмерного средства шёл такой, что хотелось сбежать в десмериум и не выходить оттуда больше никогда. Но дипломатия требовала жертв, приходилось терпеть столь досадные бытовые неудобства. Были в этом маскараде и определённые плюсы: чудовищный по своей силе запах разогнал болотную мошкару – даже этим ко всему привыкшим кровопийцам перепачканный жрец пришёлся не по вкусу.
В ложбине меж пологих холмов собрались девять главных вождей хафидов. На это время были забыты все междоусобные ссоры, любой, кто во время праздника прольёт кровь соплеменника, будет жестоко наказан. В данный момент как раз проводилась показательная экзекуция. Вожди тепло отнеслись к появлению посла атонов, встретили его хорошо и не пожалели лучшего дерьма, а теперь спешили развлечь желанного гостя весёлым зрелищем, прежде чем непосредственно приступить к деловому разговору.
Несчастный молодой дикарь был виноват в том, что вступил в связь с женщиной до окончания священного праздника. Строгие обычаи исконных жителей болот разрешали в этот период любые способы удовлетворения желаний, кроме одного-единственного исключения – мужчины и женщины должны заниматься этим только раздельно. А уж каким образом, это их личное дело, пусть хоть с помощью тех же водных ящеров; закон не запрещал более ничего. Но этот парень окончательно обкурился толчёного корня дракуса и позабыл всё на свете. Слабая женщина не смогла ему помешать, но подняла дикий крик, на который сбежались все вокруг. Благодаря этому она избежала сурового наказания, да ещё и получила при этом удовольствие. Неизвестно, получил ли наслаждение мужчина, но сейчас он был весьма далёк от неземного блаженства. Горячего варвара по древней традиции приговорили к кастрации, что сейчас и проделывали два деловитых палача. Согласно приговору, они никуда не спешили, своё чёрное дело выполняли по чуть-чуть, тщательно стараясь максимально растянуть процесс наказания. Связанный пленник истошно мычал и яростно грыз основательный деревянный кляп. Один изувер ловко орудовал зловещими, чудовищно тупыми медными клещами, второй заботливо прижигал раны раскалённым нефритовым стержнем, не давая несчастной жертве окончательно потерять сознание от большой потери крови.
Веселью вождей не было предела. Они шумно комментировали действия палачей, давали разнообразные советы и обменивались примитивными шуточками. Зардрак, мастерски скрывая свои истинные чувства, весело смеялся вместе со всеми и сам отпустил пару остроумных замечаний, вызвавших у почтенного общества взрывы искреннего смеха. Истязуемый дикарь был очень силён, и несмотря на дикие муки, потерял сознание не скоро. Палачи попытались привести его в чувство, но тщетно: жертва «удалилась» накрепко. Быстро закончив процесс, они утащили безвольное тело в сторону веселящегося становища.
К атону повернулся Чер Медная Голова – этот вождь был избран владыкой праздника, сейчас он был здесь самым главным:
– Нашему гостю понравилось забавное зрелище? – поинтересовался дикарь.
– О, да! – важно кивнул Зардрак. – Давно я так не смеялся.
– Великий атон с высоких гор хочет чего-нибудь ещё? Мы готовы развлечь его и другими чудесными зрелищами, стоит ему только вслух высказать свои пожелания.
Больше всего Зардраку в этот момент хотелось взять те же тупые клещи и проделать со всеми вождями по очереди аналогичную процедуру, а закончив мучительный процесс, утопить их в том же перебродившем дерьме. Но жрец справедливо полагал, что гостеприимство хафидов настолько далеко не простирается и они наверняка будут против его пожелания. Приняв самый величественный вид, атон громко заявил:
– Я хочу говорить о деле. Развлечения пока могут подождать.
– Хорошо, гость, – сурово произнёс Чер. – Все вожди Девяти Болот внимают твоим мудрым словам. Говори!
Набрав в грудь побольше воздуха, Зардрак выдал чуть ли не на одном дыхании:
– Я пришёл к вам с самых высоких гор, где даже летом не тает сверкающий снег. Я стар и мудр, мне известны все тайны мира. Я знаю, что под звёздами ценнее всего – отвага воина, всё остальное – кал. И даже в горах, где никогда не тает снег, знают: воины Девяти Болот – отважные воины. Я пришёл за их отвагой, ибо отвага подобна медному ножу: в сырых ножнах он быстро темнеет, покрывается прозеленью, только кровь врага придаёт металлу красивый блеск. Доблесть воина сверкает только в битве, а не возле домашнего очага. И только сильный враг достоин настоящей воинской отваги. Я сказал все слова, которые нёс от самых гор, покрытых сверкающим снегом, который никогда не тает даже летом.
Вожди важно покивали головами, приложили ладони к вискам и плавно провели ими по телу, сводя на грудь. Они показывали, что их уши всё слышали, а слова дошли до самого сердца. Чер Медная Голова величаво ответил на речь гостя:
– Наш великий гость, скажи же, кто, по-твоему, этот сильный враг, достойный нашей необычайной отваги?
– Его зовут Робин Игнатов. Вместе со своими воинами он построил на берегу Большого озера город, там, где заканчивает свой долгий путь быстрая Стайра, и назвал его Ноттингем.
– Мы знаем об этом городе. Наши воины несколько раз воевали с этим опасным врагом, но победы не добились. Жители города очень сильны, у них крепкие доспехи и хорошее оружие, они все умеют им пользоваться.
– Ноттингем очень богат. В городе можно взять огромную добычу, он просто переполнен ценностями и красивыми женщинами.
– Почему наш гость сам не хочет взять себе все эти богатства?
– Солдаты высоких гор сейчас сражаются с нечестивыми жителями Побережья, им некогда отвлекаться от этой великой битвы. Но нам очень не нравится, что в наших землях появились нечестивые чужаки, не чтящие никаких богов. Вот мы и вспомнили о своих лучших друзьях, решили им предложить дело, достойное их отваги.
– Чтобы победить, нам придётся объединить силы всех болотных родов! – Чер покачал головой. – Это очень нелёгкий замысел.
– Настоящие воины никогда не ищут лёгких путей. Мы поможем своим друзьям. Я привёз с собой много медного оружия, крепких наконечников для стрел, красивые ожерелья из серебра и сверкающих камней. Всё это может неплохо помочь в вашем великом походе.
– Твои слова радуют наши сердца, – кивнул Чер. – Но мы должны посовещаться между собой. Не мог бы ты нас оставить? Присоединяйся к великому празднику, веселись со всеми. Утром мы сообщим тебе о решении девяти вождей. Жди.
Зардрак встал, молча кивнул и направился к становищу. Он уже давно понял, что хитрые дикари собирались пощипать богатый Ноттингем самостоятельно, его поддержка только придаст им силы и желания. Тем лучше: если повезёт и они не перегрызутся между собой ещё до начала похода, то к деревянным стенам Ноттингема могут пожаловать до трёх тысяч дикарей. Вряд ли эти кровожадные ублюдки справятся с сильными цохванами, но хлопот у тех прибавится.
Врага нельзя оставлять в покое.

В отсутствие вождя дела в Ноттингеме шли по-прежнему хорошо. Никто не покушался на спокойствие его обитателей, своим чередом шли обширные строительные работы. Всю дорогу отряд всадников обгонял одиночных крестьян и небольшие их группы. Большинство шли торговать, но много было и таких, кто решил крепко связать свою судьбу с землянами: население города вырастало с каждым днём, такими темпами он скоро станет демографическим центром южной Вертины. Бойцы вернулись в Ноттингем как раз накануне прибытия гостей.
Поутру на острове Торговцев закипела весенняя ярмарочная суета. Сюда точно в обычный срок пожаловали корабли от Побережья. Робин ещё с вечера осмотрел эскадру в бинокль, убедился, что их пришло в два раза больше, чем прошлой осенью. Торговцы причалили уже в полной темноте, а с рассветом в Ноттингем направилась целая делегация. Стража провела гостей в дом совета, где их приветствовал сам вождь, тепло принявший старых знакомых.
Лаций Мар Улак времени на пустые разговоры терять не стал и с ходу взял быка за рога:
– Робин Игнатов, все города Побережья знают о твоей великой зимней победе, нам поведали об этом пленные воины атонов. От имени старейшин всех наших городов, поздравляю тебя и твоих людей! Вы достойные воины! Я всегда знал это!
– Спасибо, – поблагодарил вождь.
– Помнишь наш давний разговор прошлой осенью?
– Конечно. Ты тогда предупреждал, что атоны нас никогда не оставят в покое. Как видишь, так и вышло: они всю зиму осаждали Ноттингем.
– Мне очень жаль, но это было неизбежно. Вас и дальше будут пытаться уничтожить, им не нужны чужаки на земле атонов.
– Понимаю.
– Но ты вспомнил не все мои слова, сказанные осенью.
– Это вовсе не значит, что я их забыл. Ты тогда обещал оказать Ноттингему посильную помощь в борьбе с атонами.
– И я не забыл своих слов, ведь обещания следует исполнять. Наши корабли привезли для тебя большой груз меди и тяжёлого меркита. Не забыли и про сотум, его тоже захватили немало. Со мной прибыло множество опытных мастеров – строители, каменщики, кузнецы, инженеры, хорошие лекари, плотники. Мы привезли свои отличные обереги, напитанные грозной силой зимнего моря, они защищают от страшной магии чёрных атонов: достаточно расставить их по высоким стенам, и город будет почти неуязвим для магических атак.
– Спасибо, Лаций, вы очень помогли, нам сейчас дорога любая поддержка. Не знаю, чем могу тебя отблагодарить.
– Не стоит благодарностей. Но, впрочем, там, возле дверей, когда ты нас встречал на пороге, за твоей спиной быстро проскользнула какая-то девушка. По местным меркам она очень худа и поэтому некрасива, но у нас на Побережье другие каноны прекрасного, ведь мы ценим изысканность во всём, в том числе и в женщинах. Эта стройная дева воистину великолепна! Если твоя красавица обычная рабыня, я выкуплю её за хорошую цену, не пожалев ни о чём, а если полностью свободна, то хочу добиться её взаимности и увезти с собой в свой город. Ты поможешь мне в этом сердечном вопросе?
– Лаций, я очень рад нашей встрече, но моё гостеприимство всё же имеет некоторые пределы. Эта красавица вовсе не рабыня, она сильная исса и, помимо всего прочего, моя любимая жена – Сата Неомо Кайя!
Глядя на вытянувшееся лицо опешившего купца, Робин не выдержал и искренне расхохотался:
– Ладно Лаций, не грусти, у нас в Ноттингеме хватает других красавиц, может, подберёшь себе ещё какую другую. Пойдём же, нас ждёт роскошный пиршественный стол, там ты вволю можешь полюбоваться моей супругой поближе, но учти, я очень ревнивый и любовники моей жены обычно умирают долго и мучительно!
Понимая, что Робин шутит, купец засмеялся в ответ и пожал плечами:
– Да, такие красавицы не могут оставаться без хозяина, мне ли этого не знать! Ладно, Робин Игнатов, пойдём за твой стол, залью свою печаль крепким вином и полюбуюсь твоей супругой. Обещаю руками её не трогать!

Лишних здесь не было. Все, кто сейчас находились в этом зале, являлись фигурами вселенского масштаба. Это не пустые слова, ведь Вторая Империя являлась самым крупным политическим образованием в освоенной части Галактики, а данные индивидуумы во многом определяли её политику. Они не имели заметного внешнего статуса в виде высоких государственных постов и громадных личных состояний, но силы, стоящие за их плечами, были просто колоссальны. Несколько коротких слов, произнесённых в их узком кругу, могли легко изменить границы, уничтожить миллиарды разумных созданий, зачастую вместе с планетами обитания, создать новые государства, разрушить прежние. Десятки тысяч грозных военных кораблей готовы были выполнить любой их приказ, уничтожая саму жизнь в обширных районах Галактики. Это была истинная власть, огромная, почти божественная, но не безграничная. Чем дальше от центральных областей имперского сектора, тем более нарастали неразрешимые противоречия. В этом невероятно причудливом политическом конгломерате варилось множество совершенно различных культур и биологически чуждых друг другу рас, возникали колоссальные напряжения, сглаживаемые только суровой государственной силой. Но этот перегретый котёл непрерывно бурлил, давление нагнеталось, ища выход в самых неожиданных местах, чаще всего выплескиваясь подальше от центра, где власть Империи всегда была слабее.
Но имелось в их освоенном секторе место, где власть могучих правителей, как явных, так и тайных, являлась не более чем пустым звуком. Не было никакого способа навязать обитателям Запретного Мира свою твёрдую волю, но обиднее всего было не это. Проклятая планета была богата невероятными, уникальными ресурсами, не встречающимися более нигде. Миллионы ученых тысячелетиями бились над тайной загадочных веществ, но не только не сумели синтезировать хоть мельчайшую частицу – за многие годы никто так и не понял, с чем же они вообще имеют дело.
Верховный адмирал военного флота Империи в последнее время мечтал только об одном – установить свой порядок в Запретном Мире. Оборона государства требовала всё большего количества сил, разбухшая военная машина с каждым годом теряла эффективность. Остановить этот процесс обычными силами невозможно, но выход был, простой и надёжный. Всего несколько килограмм меркита позволяют создать необычный крейсер, по своим боевым качествам превосходящий несколько стандартных кораблей более высокого класса. Флот можно спокойно сократить втрое, а боеспособность его нисколько не уменьшится, скорее даже наоборот. Коуфф уже давно позабыл о своих примитивных планах захвата редкоземельных месторождений Матриархии, они теперь казались мелкими до примитивизма. Увеличивающиеся с каждым днём поставки незаменимого меркита привели к возникновению совершенно невероятных грандиозных проектов. Правильно говорят: аппетит приходит во время еды. Он даже не пожалел дорогих, уникальных биологических препаратов, щедро подмаслив ничтожных правителей дикой Земли; они теперь без перебоя поставляли то, что требовали их соотечественники, запертые в ловушке Запретного Мира. Ведь с этими людьми, прочно оседлавшими устройство связи 14-3, портить отношения не хотелось. Неизвестно, чем закончатся планы по окончательному захвату ресурсов Запретного Мира, но в данный момент без землян не обойтись.
Заканчивая доклад о результатах модернизации флота, адмирал особо подчеркнул:
– Даже если поставки меркита останутся на этом уровне, мы сможем выпускать около трёхсот новых кораблей ежемесячно, но у меня появились некоторые дополнительные идеи по поводу увеличения поставок; надеюсь, вы уделите мне ещё немного своего внимания.
Собеседники, разумеется, не возражали: все присутствующие знали, что Коуфф не привык тратить зря своё или чужое время. Адмирал сменил очередную картинку на демонстрационном экране. Все увидели знакомый кадр – невероятно древнее, легендарное существо, парящее среди грозовых молний. Снимок был невысокого качества, его сделал разведывательный зонд, с огромного расстояния следящий за атмосферой Запретного Мира. По вполне понятным причинам наблюдение с меньшей дистанции совершенно исключалось.
Указав рукой на парящее чудовище, Коуфф заявил:
– Согласно результатам анализа всей доступной информации, перед нами уцелевший представитель древней расы, некогда владевшей всей Галактикой. Мы считаем, что он одинок и невероятно стар. Этот сказочный дракон самостоятельно управляет уникальной системой обороны Запретного Мира, перенастраивая её по мере необходимости.
– Простите, – отозвался один из собеседников, – для меня так и осталось непонятным, на каком основании вы считаете это странное создание единственным?
– Это не мои выводы, тут хорошо постарались аналитики. Во-первых, изучение всех полученных изображений не выявило никаких различий между ними; во-вторых, если бы там существовала колония этих реликтов, они бы обязательно стали размножаться, это нерушимый закон биологии, рано или поздно он сметет всё препятствия, но только не в том случае, если остался одиночка. Что произошло с его сородичами, каким образом он уцелел – мы пока не знаем, но сомнений, что он именно одиночка, практически не осталось. Более того, почти очевидно следующее: достаточно уничтожить это древнее создание или попытаться с ним по-хорошему договориться, и все ресурсы Запретного Мира окажутся в нашем полном распоряжении.
– Договориться?
– Почему бы и нет? Мы уже пытались подавать сигналы самыми экзотическими способами. Тщетно: это существо не желает выходить на контакт. Не исключено, что с его точки зрения нас нельзя причислять к разумным созданиям, заслуживающим диалога.
– Но адмирал, уничтожить мобильную цель, не покидающую нижних слоев атмосферы Запретного Мира – это ещё большая фантастика, чем диалог с представителем давно исчезнувшей расы. Ни один корабль не может подойти к планете на расстояние уверенной атаки, да и сам выстрел вряд ли будет слишком эффективен, вы же сами это понимаете!
– Можно телепортировать в район появления Древнего несколько мощных зарядов, – предложил другой собеседник. – Они выжгут там всё живое на огромной площади.
Адмирал покачал головой:
– Не выйдет. Точная транспортировка невозможна, но не в этом даже дело. Дракон показывается ненадолго, в разгар крупной грозы, затем совершенно бесследно исчезает. Для настройки систем Октаэдра потребуется в несколько раз больше времени, мы просто не успеем отреагировать. Следует так же не забывать, насколько ужасающими могут быть последствия нашей неудачной атаки, ведь мощь Древних невероятна.
– Но к чему вы тогда подняли этот вопрос?
– Да, действительно, у вас наверняка есть какие-то разумные соображения по этому поводу?
– Конечно, – кивнул Коуфф, – зря бы я не говорил. Вам известно про дроидную программу Семьи Гвен?
– В общих чертах об этом известно всей Империи.
– Хорошо, но позволю себе уточнить некоторые технические аспекты программы. Ещё давно, в рамках комплексного исследования Запретного Мира, изучалось воздействие его таинственного излучения на различные материалы. Никакого практического применения результатам изысканий не нашлось, пока они не попали в жадные до гениальности лапы Первого Лорда Семьи Гвен, отца нынешнего главы. Тот быстро обратил внимание на то, что некоторые образцы полимерных материалов после облучения приобретали новые свойства, сохраняя при этом прежнюю структуру и вещественный состав. Все хорошо знают, что любой известный нам источник энергии, приближаясь к Запретному Миру, быстро выходит из строя. Скорость и сила этого разрушительного процесса тем выше, чем ближе образец находится к светилу или планете, сильно влияет и мощность самого источника. Защиты от подобного явления не существовало, по крайней мере, до опытов Семьи Гвен. На свой страх и риск мудрый лорд провёл маленький эксперимент: заключил связку мощных протонных блоков в плотный кокон изменённого полимера, запустил этот зонд по сильно вытянутой эллиптической орбите так, что он должен был пройти достаточно близко от планеты. Опытный образец всё же взорвался, но просуществовал до этого момента невероятно рекордное время. С этого всё и началось. Семья Гвен быстро получила ограниченную концессию, создала Большой Октаэдр. Впервые со времен Второй Попытки наладилась хоть какая-то добыча ресурсов Запретного Мира. Технология была очень проста: на поверхность телепортировались биомеханические устройства с минимальным набором функций и одноразовым транспортным комплексом крошечной мощности. Весь агрегат защищало полимерное покрытие, оно позволяло существовать дроиду в течение некоторого времени. Если тот успевал что-либо найти, то активировал комплекс, переправляя свою добычу хозяевам. Простая, но довольно эффективная схема.
– Простите, но её результативность была минимальной. Затраты огромные, а добыча ничтожна; бывало, целыми днями не удавалось добыть ни грамма ценных веществ, хотя дроиды засылались десятками и сотнями.
– Да, это правда. Но программа всё же работала, а это уже немало. До Семьи Гвен никому не удалось реализовать подобные замыслы. Но мы отвлеклись от главного вопроса. Открытие изменённых полимеров дает нам некоторые шансы создать эффективное оружие, которое можно применить в условиях Запретного Мира.
– Но каким образом?
– Всех подробностей не знаю я сам. Мои исследователи за последние месяцы провели немало обнадёживающих опытов, изучая бреши системы обороны планеты. Они клятвенно заверяют, что могут разработать специальную тактику и особое вооружение, позволяющее уничтожить любой объект в атмосфере Запретного Мира.
– То есть могущественный Древний может быть побеждён?
– Безусловно, ведь он обычный биологический объект, а значит, уязвим. Уничтожить его нелегко, но теоретически вполне возможно, особенно если применить мощное оружие.
– А что вам требуется от нас?
– Для реализации подобного проекта в его детали придётся посвятить слишком многих, при этом неизбежно произойдёт утечка информации, а это нежелательно даже в минимальных масштабах. Уважаемые, вы прекрасно понимаете, какая страшная буря может возникнуть в Совете или обществе, если они узнают про планы военных действий в Запретном Мире. Для паники вполне хватит нескольких неясных слухов.
– А чего вы хотели? Так и будет, это же самая главная страшилка всей Галактики, пожиратели звёзд не идут с ней ни в какое сравнение.
– Это мне вполне понятно самому. И, естественно, в случае вашего полного согласия с моими намерениями, я бы хотел, чтобы вы избавили меня от давления перепуганных обывателей и этого опереточного Совета.
– Если вы надеетесь на наше полное согласие, то должны разработать воистину безукоризненный план атаки.
– Мои специалисты как раз работают над этим. Я вовсе не форсирую события, Древний не должен получить ни единого шанса.
– Мы знаем вашу дотошность в любых вопросах и надеемся, что вы ей не измените и впредь. Можете всецело рассчитывать на нас, но только не спешите, атака должна пройти без промаха или осечек. Риск всё равно достаточно велик, но и награда баснословна.
– Да, господа, – Коуфф указал в сторону экрана, – в случае его гибели мы можем рассчитывать на полное господство в Галактике.
– Хорошо. Адмирал, давайте теперь вернемся к менее глобальным вопросам. Вы знаете о последних политических событиях в Матриархии, не пора ли приступить к осуществлению наших предыдущих планов?

ЧАСТЬ 2
БРОНЗА ПРОТИВ СТАЛИ

ГЛАВА 1

Среди деревьев замелькали человеческие фигуры. Выскакивая на опушку, велиты суетливо выстраивались в неровную тройную шеренгу. Командир лёгкой пехоты, убедившись, что все бойцы в сборе, скомандовал атаку. Быстроногие воины бросились вперёд. Их не отягощало излишнее вооружение: помимо связки дротиков, каждый имел только короткий меч и небольшой нож за голенищем низкого сапога. На поясе болталась кожаная сумка со снарядами для пращи, тело защищала лёгкая кольчуга с круглым нагрудником и стальной шлем.
Выйдя на необходимую дистанцию, велиты быстро начали метать дротики. Тяжёлые пилумы пробивали соломенные чучела насквозь, от них только труха летела. Из леса не прекращали лететь длинные стрелы рейнджеров, а на опушке уже выстраивалось вытянутое каре тяжёлой пехоты, с флангов стремительно вырывались всадники, разделённые в два отряда. Лязгая доспехами, кнехты бросились на «врага», их обгоняли наездники, опускающие на скаку свои пики.
– По-моему, чучела сдаются, – уверенно заявил Хонда.
– Пленных сегодня не будет, – уверенно ответил Робин, – опять придётся новые делать.
Глядя, как облаками разлетаются солома и обрывки тростниковых стеблей, Хонда покачал головой. Солдаты явно не успокоятся, пока не развеют все учебные манекены по ветру. Друзья стояли на маленьком пригорке, внимательно наблюдая за разворачивающейся учебной атакой. Подобные картины на тренировочном поле происходили ежедневно. Каждый мужчина Ноттингема после короткой подготовки обязан был трижды в неделю принимать участие в учебных боях, и в случае необходимости город уже мог выставить на свою защиту сравнительно большую армию.
– Ты смотри, – усмехнулся Робин, – с каждым разом у них это получается лучше и лучше! Чучела проиграли с разгромным счётом!
– Хороших бойцов здесь мало, – буркнул Хонда. – В основном обычное пушечное мясо. С храмовой стражей их не сравнить, эти волчары служат десятилетиями, наши крестьяне для них что жареные семечки.
– Согласен, один на один наши бойцы им, конечно, проигрывают, если не считать самых лучших. Но учти и другое: храмовая стража привыкла сражаться в основном верхом, против лёгкой пехоты городов Побережья и неорганизованных мятежников, а наш плотный строй неуязвим для их суфимов. Слабые быки не переносят даже небольших ран и не имеют другой защиты, кроме кожаных попон; несколько удачных залпов лучников, и врагам придётся спешиться, идти в рукопашную на своих двоих. А тут у нас все козыри.
– Ты это всё нурам объясни, особенно про наши козыри.
– С этими монстрами разговор отдельный. Но стражникам при столкновении с нашими бойцами ничего не светит. При тренировках основной упор делается на взаимодействие солдат в строю. Тяжёлая пехота действует как единый организм; даже если рассечь линию мощной атакой, враг просто получит против себя два отряда, бойцы приловчились быстро перестраиваться, наш манипулярный строй для этого и предназначен.
– Робин, у нас сейчас около шести тысяч жителей, мы можем выставить немногим более пятисот более-менее обученных бойцов, из них чуть ли не большинство легковооружённые велиты, годные только для метания дротиков и камней, в серьёзную рубку их пускать нельзя. Даже если спешить всех всадников, у нас выйдет немногим более трёхсот сильных кнехтов. Это не слишком великое войско, чтобы выставлять его против огромных нуров. Наши латники для них не более чем вкусное мясо в консервной банке.
– Я понимаю, но пойми меня и ты. Наша сила растёт с каждым днём; ты знаешь, сколько вчера пришло крестьян?
– Нет.
– Семьдесят девять человек, а позавчера шестьдесят два.
– Из них большинство обычные женщины и дети, а среди остальных хватает засланных шпионов атонов.
– Ничего с этим не поделаешь. Но мы всё растём, с каждым днём становимся сильнее. Представь, что нынешнее войско было бы у нас во время зимней осады; мы бы никогда не пустили врага на стены города.
– Да я с тобой полностью согласен, однако такими темпами мы будем расти очень долго. Представь, что на нас пустят все силы, и сюда заявится тысяч десять стражников со своими дополнительными отрядами и нурами.
– Этого не будет, – уверенно заявил Робин. – Они плотно завязли в войне с городами Побережья, большие силы им взять сейчас негде, разве что бросить всё завоёванное и переключиться исключительно на нас.
– А ты не боишься, что так и будет?
– Города сильны и многолюдны, они страшно злы на атонов, что не удивительно. Стоит атонам оттуда уйти, как все армии Побережья двинутся в горы, ведь их золотая мечта – захватить Заоблачный храм с его уникальными оловянными рудниками, тогда они станут монополистами в производстве бронзы.
– Всё равно, если жрецы перейдут там к обычной обороне, то у них высвободится немало солдат. Нам придётся очень туго.
– Ты прав, скорее всего, так и случиться рано или поздно, но к этому моменту мы будем ещё сильнее. Нам ли с тобой бояться доброй драки? Ты смотри на этих героев! Всё вышло, как я тебе и говорил, от манекенов остались одни жалкие лохмотья, пленных нет!
По вытоптанному полю, собирая дротики и стрелы, бродили успокоившиеся бойцы. Сзади послышался стук копыт, друзья обернулись. К ним подскакал всадник на единороге и поспешно обратился к вождю:
– Дозор на скале заметил хафидов! Их много, очень много!
– Понял. Слезай, мне нужен твой единорог.
Вскочив в седло, Робин обернулся к Хонде:
– Поднимай тревогу, сдаётся мне, намечается неплохая драка!

Хафидов действительно было очень много, такое количество не укладывалось в голове. По озёрной глади двигалась сплошная тёмная масса; в бинокль было хорошо видно, что она состоит из множества отдельных лодок. Робин попытался хотя бы грубо прикинуть их количество; выходило что-то около четырёх сотен посудин. Это было настоящее нашествие, дикарей было не менее двух тысяч, а скорее, даже ближе к трём. Новая стена Ноттингема ещё не была закончена, город совершенно не готов к осаде, а ведь есть ещё и Локсли, где укрепления так же не доведены до конца. Нет никакой возможности укрыть всё население в надёжных крепостях.
Бой придётся давать в открытом поле. Робин нисколько не боялся поражения, он уже сталкивался с хафидами, знал, что они собой представляют, и не сомневался в победе. Однако дикари отличались редкостной воинственностью и почти полным презрением к смерти. Несмотря на слабое вооружение, они способны нанести в схватке немалые потери. Это вождю совершенно не нравилось; он перебирал в голове разные варианты тактики войны, желая нанести противнику максимальный урон, сохранив при этом свои силы в целости.
Лодки дружно повернули к большому острову. Посмотрев на солнце, Робин понял, что хафиды устраиваются на ночлег; до темноты им никак не успеть добраться до устья Стайры, ведь придётся грести против речного течения. Ну что ж, в таком случае ночью их будет ждать неплохой сюрприз. Отдав бинокль дозорному, он скомандовал:
– Глаз с них не спускайте ни на минуту, если что, немедленно высылайте гонца.
– Они вроде ночевать собираются?
– Да. Но мало ли что, смотрите внимательно, от этих диких индейцев запросто можно ждать чего угодно.
Развернув единорога, вождь галопом направил его к Ноттингему: до темноты надо было успеть сделать многое.

Берег большого острова ярко освещали сотни больших костров: дикари явно собирались уничтожить здесь всю растительность. Несмотря на довольно поздний час, враги и не думали спать. По воде звуки доносились очень далеко, Робин слышал хохот и крики, отголоски каких-то гортанных, явно воинственных песен. В отблесках огромных костров было хорошо видно, что на песчаном пляже не осталось ни одного свободного места, лодки стояли в несколько рядов, борт к борту, сгрудившись сплошной тёмной массой.
Галера шла очень медленно, работали всего несколько пар вёсел, остальные замерли в поднятом положении, как крылья невиданной птицы. Вряд ли приближение корабля услышат за шумом лагеря, но Робин опасался не этого. Озеро здесь изобиловало коварными песчаными мелями, не хотелось намертво засадить туда киль. Впереди шла маленькая лодка, с неё без конца бросали лот, временами следовал предупредительный свист, вёсла сдавали назад, галера поворачивала, выискивая более безопасный путь.
Последнюю часть пути шли буквально по метру; корабль остановился, когда до ближайших костров оставалось около ста метров. Гребцы расслабились, их задача теперь была предельно проста – спокойно отдыхать до момента отхода, пришло время солдат. Лодка с лоцманами отправилась разведывать акваторию для отступления. На палубе галеры закипела воинственная суета, выстраивались рейнджеры, разворачивались две заранее взведённые баллисты. Вспыхнули голубые языки горящего спирта, заскрипели луки.
Залп метательных машин был просто великолепен. Благодаря пришельцам, особого недостатка в горючих веществах не было, керамические снаряды были снабжены простейшим напалмом – смесь хорошего бензина с тончайшей алюминиевой пудрой. По берегу заметались горящие тела, послышались перепуганные крики. Луки рейнджеров принялись собирать свою кровавую жатву: дикари, не имея хороших доспехов, были лёгкой добычей.
Торопливо выпуская стрелы, Робин не забывал следить за действиями противника, собираясь в случае опасности немедленно дать команду к отступлению. Он видел, какой огромный урон наносит их обстрел; особенно эффективны были залпы баллист, враги сгорали десятками. Если бы у Ноттингема было хотя бы полдюжины таких замечательных кораблей, набег хафидов бесславно закончился этой же ночью. Но враг справился с первым замешательством, вожди рассмотрели, откуда летят стрелы и снаряды, погнали воинов к лодкам.
– Отходим! – немедленно крикнул Робин.
– Паря, да ты чего это? – удивился стоящий рядом Петрович. – Я ж тока во вкус вошёл! Ты глянь, как эти папуасы забегали, как колобки поджаренные!
– Сейчас сюда толпой пойдут их лодки, они разгоняются быстро, в отличие от нашей галеры.
– Да и леший с ними, окружить не больно то успеют, уйдём, у нас скорость выше, а их луки большого вреда не принесут.
– Ты знаешь, что наконечники своих стрел они заботливо смазывают дерьмом?
– Да на хрена же им это надо? – удивился егерь.
– Ну, во-первых, с этим уникальным натуральным продуктом у них связано множество милых жизненных обычаев. Дерьмо для них, что для нас мыло. Очень необходимая и полезная во всех отношениях вещь. А во-вторых, малейшая царапина, причинённая такой стрелой, моментально воспаляется и заживает очень долго. Если её не лечить, то запросто можно сдохнуть от заражения. Сказал, надо уходить, значит, уходим, без возражений! А если хочешь говно из ран вычищать, то пересаживайся в отдельную лодку.
После этой лекции егерь больше не сомневался в целесообразности немедленного отступления. Лучники переместились на корму, осыпая стрелами самые прыткие лодки, галера быстро набирала ход, все гребцы трудились на пределе сил. Хафиды, яростно крича, размахивали вёслами, как бешеные, но тщетно: корабль постепенно удалялся. Им так и не удалось приблизиться на дистанцию уверенной стрельбы: деревянные луки дикарей не отличались особой дальнобойностью.
Когда галера вошла в струю течения, создаваемого впадающей Стайрой, преследователи отстали окончательно. Корабль уверенно шёл вдоль самого берега, по знакомому фарватеру. В пути взяли на буксир лодку с лоцманами, хотя вряд ли дикари их смогли бы теперь догнать. Впереди сверкнул масляный фонарь, дозорный на берегу предупреждал об опасности, здесь надо было резко уйти в сторону, чтобы не напороться на острые скалы. За поворотом усилилось встречное течение, показалось устье реки. Пристань была уже рядом, там их ждали.

То ли сказалось ночное нападение, то ли виновата была утренняя лень, но хафиды выступили далеко после рассвета. Флотилия лодок пошла вдоль берега, стараясь раньше времени не входить в сильное течение Стайры. Достигнув острова Торговцев, они остановились и густо облепили весь пляж. Здоровый челн отделился от эскадры, ходко пошёл к берегу озера.
Там, на довольно крутом склоне холма, увенчанного пентаграммой устройства связи, выстроилось всё войско Ноттингема. Бойцы лениво сидели на земле, накапливая силы перед схваткой; они с интересом следили за действиями противника. Тем временем из приставшей лодки выбрался здоровенный, почти голый дикарь, с ног до головы разукрашенный цветными татуировками. Его щёки и нос пронзали костяные иглы, голову украшало сложнейшее сооружение, сделанное из перьев, змеиных шкур и черепа неизвестного науке существа, скалящегося частоколом острейших клыков. Отойдя от берега шагов на пятьдесят, он демонстративно положил перед собой большой топор, гордо выпрямился и скрестил руки на груди.
Робин обернулся к ближайшим спутникам:
– Схожу, узнаю, чего он от нас хочет.
– Я пойду с тобой, – сказал Хонда.
– Нет, он один, ещё подумает, что я его боюсь.
– Будь осторожен, – предупредил Стихос, – хафиды очень коварны и жестоки!
– Не бойся, милая, по сравнению со мной они сущие младенцы!
Робин зашагал вниз по склону, быстро достиг точки рандеву, встал перед раскрашенным дикарем. Тот, надменно оглядев его с ног до головы, величаво представился:
– Меня зовут Чер Медная Голова, я избран военным вождём на время похода. Всё великое войско подчиняется моим приказам.
– А я Робин Игнатов, вождь города Ноттингем и всех окрестных поселений. Моё войско стоит перед тобой.
– Ты напал на наш лагерь ночью, исподтишка, не принял честный бой. Это недостойно воина! – констатировал Чер.
– На войне как на войне. Вы пришли к нам с оружием в руках, без всякого приглашения и ждёте, что мы будем любезно предупреждать вас перед нападением, да ещё и сражаться по вашим правилам? Это просто смешно!
– Смеяться тебе ещё рано! – Дикарь зловеще оскалился. – Взгляни на озеро: я привёл сюда самых лучших воинов Девяти Болот, их с детства вскармливали человеческой кровью, они не знают пощады и страха.
– Не знаю, – усмехнулся Робин, – этой ночью они мне показались обычными молокососами.
Заскрежетав зубами, Чер гневно прохрипел:
– Бойся моей дикой ярости, Робин Игнатов, она ужасна. Мои воины сильны, нас очень много. На каждого твоего солдата я могу выставить пять или шесть своих, этот холм покраснеет от вашей грязной крови. Потом мы сожжём ваш деревянный город, убьём там всех, кроме самых красивых женщин; они станут последними рабынями в наших хижинах. Знай, уже к вечеру вороны будут клевать твои мёртвые глаза!
– А не боишься, что твои им придутся больше по вкусу?
– Я воин, и страху нет места в моём огромном сердце! Но мне приходится думать не только о себе, но и о своих людях. Твои солдаты очень слабы, но они укрыты хитрой броней и хорошо вооружены. В селениях Девяти Болот сегодня осиротеют многие хижины, их хозяева сложат свои головы на этом холме. Мне больно об этом думать, однако я не только храбр, но и мудр. Есть способ избежать лишней крови. Не хочешь ли им воспользоваться?
– Что же ты предлагаешь?
– Дай нам много своего хорошего оружия и крепких доспехов, чтобы ими можно было наполнить десять наших лодок. Из своих женщин выберите сто самых толстых и красивых. После этого мы не станем вас трогать, уйдём вверх по Стайре, брать добычу в деревнях Вертины. По душе ли тебе моё щедрое предложение?
Робин не сдержался, рассмеялся:
– Чер Медная Голова, ты настолько пустоголовый, что считаешь всех вокруг тупее себя! Может, нам вообще отдать вам всё оружие? Твоим смердящим воинам тогда будет намного легче с нами справиться, не так ли? Такие жадные твари, как вы, никогда не пройдут мимо того, что можно украсть. Не рассказывай мне красивые сказки о походе вверх по Стайре и о том, что вы не тронете наш богатый город. Разве сравнится добыча в нищих деревнях с тем, что прячут высокие стены Ноттингема? А кроме того, все окрестные селения находятся под нашей властью, и я не дам их тебе грабить. Ты понял это? Тупая скотина, убирайся к своим вонючим воинам и объясни, что им придётся сегодня умереть. И не забудь заставить их хорошенько вымыться: согласно вашему же благородному обычаю, с теми, кто выживет в бою, мы поступим как с женщинами. Всё, Чер, ступай обратно, разговор с дураком меня сильно утомил.
Вождь, выслушивая этот унизительный монолог, краснел всё больше и больше, на последних словах о его рожу можно было смело зажигать спички. Сжав кулаки, он затрясся от еле сдерживаемой ярости и прошипел:
– Робин Игнатов, ты мой враг навек! Я лично медленно сдеру с тебя шкуру, она украсит стены моей хижины! Сейчас вы узнаете, что такое смерть!
– Иди, Чер, иди и не забудь сам помыться, сделай мне приятное одолжение, – рассмеявшись, произнёс вождь Ноттингема.
Оставив дикаря в прединфарктном состоянии, Робин развернулся и спокойно поднялся на холм. Рейнджеры держали свои луки наготове, они бы не дали хафиду возможности для предательского броска топора.
– Что хотела эта ходячая реклама пирсинга? – поинтересовался Хонда.
– Ничего интересного.
– Наверняка предлагал, чтобы мы отдали оружие, открыли городские ворота, стали перед ними и самостоятельно спустили штаны?
– Ты прав почти на сто процентов.
– Они нападут?
– И наверняка немедленно. Когда я расставался с этой обезьяной, он вслух размышлял, что делать с моей шкурой.
– Милый мальчик! Крепко же ты его обидел.
– Так было надо: они должны напасть на нас прямо здесь, в этом подготовленном месте. Надеюсь, Чер в такой ярости, что позабудет о всякой осторожности.
– Хорошо бы. У нас отличная позиция, и всё готово для тёплой встречи.
– Они уповают на свою огромную численность, однако опасаются нашего вооружения и, возможно, знают о единорогах, иначе бы даже не пытались вести переговоры.
– Ты смотри, они зашевелились!
Медная Голова достиг острова Торговцев. Там немедленно началась суета, лодки поспешили к берегу. Ноттингемцы поднялись и, не торопясь, сомкнули свои ряды, вперёд выскочили шеренги велитов. Хафиды почти не имели брони и щитов, только немногие красовались в кожаных нагрудниках, укреплённых костяными бляхами, да у кое-кого имелись шлемы из звериных черепов. В связи с этим стрелки не использовали увесистые пилумы, он несли связки более лёгких дротиков с зубчатыми наконечниками. Вытащить из раны такое лезвие можно только с добрым куском мяса.
В воздухе засвистели первые стрелы, с вершины холма залпом ударили полевые баллисты. Лодки двигались борт к борту, часто мешали друг другу, целиться в эту толпу было легко. Самые шустрые хафиды, первыми выскочив на берег, пали практически все под обильным ливнем дротиков, но вскоре велиты выдохлись – с такой массой противников они справиться не могли. Развернувшись, легковооружённые ратники бросились наверх, под защиту кнехтов, вслед им свистели стрелы врагов.
Самые отмороженные хафиды, истошно вопя, бросились наверх, не дожидаясь накопления основных сил. Некоторые кнехты подняли арбалеты и с удовольствием перестреляли воющих дикарей. Оставшиеся не стали так глупо торопиться, собрались огромной толпой и только тогда с дикими криками поспешили наверх. Велиты торопливо выпустили последние дротики, встали за спинами латников, взяли приготовленные копья. Кнехты отбросили арбалеты, выстроились в шахматном порядке двойной шеренгой, подняли острые пики.
Орда хафидов налетела на стальной частокол, едва не захлестнула его; самые прыткие, миновав широкие лезвия пик, повисли на копьях велитов. Пехота выдержала страшный натиск, толпа дикарей расплескалась в стороны, стараясь охватить кнехтов, чтобы окончательно их задавить своим численным превосходством.
– Пора! – крикнул Робин, опустил забрало и взялся за пику.
Послушный Ромфаниум с места взял в галоп; полсотни рыцарей вытянулись клином, за ними неслось стадо неосёдланных единорогов. Неподалеку такой же отряд возглавлял Мавр; они намеревались взять войско дикарей в клещи. Снизу, от берега озера их не видели, пока грохочущая лавина не вынеслась из-за гребня холма. К тому времени вытянутый строй пехоты изогнулся в нескольких местах, не выдержав страшного давления, на угрожающих участках уже рубились рейнджеры, оставившие луки. Хафиды были поглощены боем и появление новых персонажей заметили не сразу. А зря!
Ромфаниум опустил голову и выставил рог. Робин на выдохе ударил пикой, тут же её лишившись – длинное обоюдоострое лезвие пробило дикаря насквозь и остановилось в животе следующего. Вытащить засевшее оружие на полном скаку не было ни малейшей возможности. Вождь выхватил длинный меч, успел ударить несколько раз, недоумённо огляделся – впереди больше никого не было. Бронированный клин легко пронзил толпу врагов, как раскалённый нож проходит через кусок масла; неосёдланные единороги втоптали в землю тех, кто чудом уцелел под ударом рыцарей.
Сбоку мелькнул авангард второго отряда. Робин яростно замахал рукой, приказывая Мавру разворачиваться. Сам пошёл вверх, забирая наискосок, чтобы не сталкиваться с тылом вражеской орды. Он хотел поднять отряд выше по склону, чтобы вновь ударить на полном скаку, остановить разогнавшегося единорога может только крепкая стена.
Однако хафиды не дали времени завершить тактический маневр. Их хвалёная храбрость всё же имела свои пределы. После молниеносной атаки волшебной конницы потери были столь чудовищны, что уцелевшие наконец окончательно уяснили – им здесь не рады. Самые безрассудные всё ещё бросались на копья пехоты, но большинство шустро поспешило к лодкам. Робин немедленно остановился, замахал руками своим бойцам, призывая их обойти его, выстроив клин заново.
Когда он наконец скомандовал атаку, бегство врагов приняло повальный характер. Побросав неудобные копья, за отступавшими мчались велиты, рубили их в спины; тяжёлые кнехты безнадёжно отстали, но спешили изо всех сил. Кривой, поспешно выстроенный клин, подминая под себя улепётывающих хафидов, доскокал до подножия холма, где на пляже кишело большинство уцелевших противников. Разогнавшийся Ромфаниум не смог вовремя затормозить и, опасаясь падения, прыгнул вперёд. Робин даже удивился, когда копыта простучали по дереву; внизу блеснули обезумевшие глаза, перепуганные дикари бросили вёсла и резво попрыгали за борт. Им наверняка нечасто приходилось видеть, чтобы их лодку столь непринуждённо посещали скачущие всадники. Не сумев остановиться и здесь, Ромфаниум, покидая посудину, неловко зацепился передним копытом и завалился вперёд. Робин испытал короткое ощущение свободного полёта и матерящимся метеоритом рухнул в воду.
К счастью, здесь было совсем не глубоко, далеко от берега они не удалились. Нащупав дно, вождь встал – вода была почти по грудь. Рядом отчаянно бился единорог: поднявшись, он взмахнул головой и отогнал излишне прыткого вражеского пловца.
– Ромфаниум, ты цел?
– Да, Робин!
– Выбирайся на берег!
– Только с тобой, поспеши, бой ещё не закончен!
Робин подскочил к единорогу, схватился за луку седла, прыгнул, преодолевая сопротивление воды. Оказавшись в седле, он выхватил секиру – меч был потерян при падении, найти его быстро не удастся, а время не ждёт. На берегу и песчаном мелководье продолжалось сражение, правда, скорее это можно было назвать бойней. Хафиды больше не помышляли о сопротивлении, они поспешно спихивали лодки, торопились удалиться подальше. Самые отчаянные бросали оружие и уходили вплавь, догоняя удалявшиеся челноки. Подоспевшие кнехты довершили разгром противника. Армия Ноттингема уже потеряла всякое подобие строя, в беспорядочной толпе смешались все рода войск, бойцы работали, не покладая окровавленных мечей, повсюду возбуждённо метались единороги-одиночки, выискивая добычу для своих рогов и копыт.
Ушло менее сотни лодок; их любезно провожали рейнджеры, спеша опустошить вслед свои колчаны. Со стороны устья Стайры показалась галера; бедным хафидом покоя не будет ещё долго: ветер был благоприятным, и на корабле ставили паруса, медлительным лодкам не удастся уйти от погони. Робин поспешно собрал пару десятков рейнджеров, приказал им садиться в лодки и плыть навстречу судну, к нему же направил десяток кнехтов.
Галера преследовала врагов до самой темноты, расстреляв все снаряды и запасы стрел. В ночи смогло скрыться не более трёх десятков лодок; за всю историю своего существования дикари не знали подобного разгрома. Осиротело большинство хижин, племена Девяти Болот остались почти беззащитными. Если их не истребят враги, то очень нескоро они станут думать о новых нападениях. К чести хафидов, они были всё же по-своему доблестными воинами: никто так и не попросил пощады. На глазах потрясённых ноттингемцев израненные воины со смехом перерезали себе горло специальным ритуальным ножом из блестящего чёрного обсидиана, спеша при этом выкрикнуть врагам последние проклятия. В плен не сдался ни один.

ГЛАВА 2

– Ахмед, тебе ещё не надоело? – поинтересовалась Анита.
– Скучно! – вздохнул джигит и вновь метнул кинжал в толстое дерево.
Этому занятию он предавался вот уже более часа. Постоянное мелькание клинка здорово надоело девушке. Неподалеку, в тени раскидистого дерева, тихо сидела Сата. Скрестив перед собой поджатые ноги, она не шевелилась уже около двух часов. Волшебница медитировала, стараясь развить свои невероятные способности. Помимо Ахмеда и Аниты, её охраняла парочка единорогов; сказочные животные паслись с другой стороны, никто не пройдёт через этот заслон незамеченным, да и место было не опасным – до городских стен рукой подать.
– Горец, полежи спокойно, бедное дерево скоро свалится!
– Ничего, тут их ещё много!
– Всё равно!
– Вах! Тибе жалко? Вон, целый лес, зачем жалеть?
– Я жалею свои нервы, этот стук уже просто достал!
– Когда такой красивый дэвушка сердится, то становится совсем некрасивый!
– Перед кем здесь красоваться? Ой! А это ещё кто?
Со стороны леса показалась одинокая телега, увлекаемая полудохлым быком. На ней восседали четверо крестьян. Ахмед нахмурился, поднял свою чудовищную секиру, вскинул её на плечо. Из этого положения он мог в долю секунды произвести арифметическое действие под названием деление для любого желающего. Анита подхватила лук, встала рядом. В подобных случаях переговоры всегда вела она. Грозная речь страшного гиганта вызывала у крестьян приступы недержания кала, поэтому Ахмед скромно предпочитал отмалчиваться.
– Стоять! – крикнула Анита, когда до телеги осталось шагов двадцать.
Крестьяне тупо захлопали глазами, не в состоянии быстро переварить поступившую информацию. Щелкнул лук, стрела со стуком впилась в телегу.
– Стоять, вам сказано!!!
До сиволапых сразу дошло. Осаженный бык грустно посмотрел на Аниту измученным, странно мудрым взглядом, как будто просил прощения за своих чудовищно тупых хозяев.
– Чего вам здесь надо? – сурово спросила девушка.
Встав по бокам телеги, крестьяне сняли шапки и дружно поклонились, один нерешительно шагнул вперёд, испуганно залебезил:
– Мы направляемся в город Ноттингем.
– А почему не по дороге?
– Но нам сказали, что там будет застава, где взимают высокую пошлину. Мы простые бедные крестьяне, пробираемся к вам от самого Кораллиума, много раз в пути были на волосок от смерти, у нас не осталось ничего ценного. Простите нас.
– Никакой пошлины у нас здесь не взимают, что за глупости? Вы что, хотите остаться в нашем городе?
– Да, очень хотим!
– А где же ваши женщины и дети?
– Они немного отстали, вот-вот должны появиться.
Действительно, со стороны леса показалась телега, набитая разным народом. Её с трудом тащили два быка. Одна женщина шагала впереди и вела животных за собой. Выждав, когда повозка приблизится, Анита расслабилась: с виду всё было нормально. Она уже было хотела скомандовать мужикам объехать это запретное место стороной, но тут заметила нечто странное – при неловком шаге юбка передней крестьянки обрисовала вытянутый предмет, спрятанный у неё под подолом. Острый глаз лучницы скользнул по лицу, ничуть не похожему на женское. Девушка даже разглядела остатки короткой щетины в уголках губ. Крестьяне на глазах напрягались, чуя что-то неладное, их руки совершали плавные, медленные движения и тянулись за борта телеги.
Не поворачиваясь, Анита произнесла на чётком русском:
– Ахмед, это враги!
Полученной информации джигиту вполне хватило. Мощным, звериным прыжком он в тот же миг швырнул своё обманчиво расслабленное тело вперёд, опережая стрелу, выпущенную девушкой. Секира слетела с плеча, наискосок развалила пополам переднего, самого разговорчивого лазутчика. Второй упал, сражённый лучницей, двое оставшихся по-кошачьи отскочили в стороны, сжимая мечи, подхваченные с телеги. Но Ахмед, несмотря на огромные габариты, отличался завидным, звериным проворством. Лезвие его оружия не замедлило движения, он только перенаправил его по другому вектору и острым углом пронзил бедро следующего врага, вскрыв ему ногу до самой кости.
Анита не успела выстрелить второй раз: страшный удар в плечо сбил её с ног. Уже на земле она с ужасом увидела, как Сата заваливается на бок, и только тут поняла – их обстреливают вражеские лучники, спрятавшиеся на опушке леса. Вскочив, девушка бросилась к иссе, побив все рекорды скорости. За несколько шагов до подруги она прыгнула вперёд, накрывая волшебницу своим телом, не сдержала болезненного крика, когда новая стрела угодила ей в бок. Кольчуга смягчала удары, но всё равно было очень больно. Роговые луки, используемые воинами Горных Кланов, отличались большой мощностью.
Ахмед не остался сражаться в одиночестве: к нему присоединился единорог. Второй зверь был ранен стрелой и лежал на боку, суча копытами. Вокруг бойцов, размахивая оружием, метались мнимые женщины и последний «крестьянин». Они не старались сражаться с телохранителями, а рвались напролом к своей цели – Сате.
Анита приподнялась на колено и достала свой узкий меч. Она уже довольно научилась прилично фехтовать, но понимала – против бойцов Клана Горных Теней шансы её были мизерны. Зашевелилась исса, окончательно выходя из транса. Сата раскрыла помутневшие глаза, недоумённо шепнула:
– Что случилось?
– Лежи! На нас напали! В тебя стреляли из луков!
– Ничего, под плащом у меня хорошая кольчуга.
Волшебница поднялась, вытащила кинжал. К ним бежал убийца в женском платье, он мастерски размахивал двумя мечами. Девушки перепугано переглянулись, встали плечом к плечу; опытный убийца внушал им страх. В нескольких шагах от них враг неожиданно подлетел в воздух, подброшенный мощным ударом. Упав, он безжизненной куклой перекатился через плечо, сломав при этом стрелу, засевшую в его спине; через несколько мгновений рухнул второй наёмник, затем ещё один, последний. Разъярённый Ахмед метался кругами, на манер собаки, устроившей гонки за своим хвостом, от него не отставал взбешённый единорог; оба искали врага, но не находили. Всё было кончено.
От Ноттингема уже мчалась целая толпа: зоркий дозорный на башне заметил неладное и поднял тревогу. Девушки подбежали к Ахмеду, тот наконец перестал метаться, присел на землю; у него была сильно рассечена левая икра, кровь, переполнив сапог, щедро лилась на землю, удивительно, как он с такой раной оставался на ногах. Горцу налаживали тугую повязку. Вскоре подоспели солдаты, которые закрыли их со всех сторон, часть бросилась дальше к опушке: надо было найти лучников.
– Вы там осторожнее! – крикнула им вслед Анита. – Оттуда кто-то из наших стрелял, не убейте ненароком хорошего человека.
Мелькнула озабоченная физиономия Хонды:
– Вы живы?
– Частично, – ответила Анита.
– Бедняжка, – вздохнул Хонда и деловито добавил: – Ты едва не умерла девственницей, это непорядок! На нашего вождя в таком вопросе полагаться не стоит, сама видишь, толку от него нет. Так что зайдёшь ко мне вечером, я тебе помогу справиться с проблемой.
Фыркнув, прекрасная лучница быстро парировала:
– Это у тебя проблемы! Смотри, как бы к тебе кто-нибудь из таких грозных ребят не заскочил в женском платье.
– Меня это не смутит, я человек широких взглядов.
– Может, сам юбку нацепишь?
– Если пообещаешь прийти, надену что угодно, хоть кружевные трусики.
– Неплохое будет зрелище!
Отходя от ужаса короткой схватки, Анита говорила резким, дрожащим голосом, почти не задумываясь о своих словах. Понимая её состояние, Хонда оставил её в покое, принялся разглядывать трупы врагов.
Толпу растолкал Робин, бросился к Сате:
– У тебя кровь!
– Не бойся, это Ахмеда, он в ногу ранен.
– Ты цела?
– Да. В меня попали пара стрел, но кольчуга выдержала.
– Дай посмотрю!
– Робин! Не буду же я здесь раздеваться, при всех!
– Анита, как ты?
– Аналогично. Серьёзно у нас пострадал только Ахмед, нога у него рассечена до самой кости, надо зашивать. Да и мелких ран у него хватает; если бы не крепкие доспехи, его бы изрубили в куски.
– Хонда, что здесь произошло?
– Я сам только пришёл. Но картина вполне ясна: они хотели убить Сату.
– Кто это такие?
– Есть две отличные версии. Первая – перед нами отряд воинствующих гомосексуалистов, на это явно указывают женские одеяния и...
– Хонда!!! После того, что я сейчас с тобой проделаю, ты сам будешь носить красивую женскую одежду!!!
– Да ладно, не кипятись! Спорю на задницу Ахмеда, это наши старые знакомые – ниндзя из Клана Горных Теней!
Джигит немедленно встрепенулся и принялся громогласно вспоминать о своих интимных отношениях с многочисленными родственниками Хонды, стараясь не пропустить никого. Тот даже ухом не повёл, склонился к одному из убитых и распорол ему рукав. На плече мертвеца алела яркая татуировка – голова, надетая на острие меча.
– Ну вот, что и требовалось доказать!
– На что они надеялись? – Робин покачал головой. – Напасть под самыми стенами Ноттингема! Им ни за что не дали бы уйти живыми в любом случае.
– Они шли на смерть, это и козе понятно, – уверенно заявил Хонда.
– Да, так и есть. Атоны заплатили Клану бешеную цену, раз он отдал в жертву столько своих воинов. А что там за дети на телеге?
– Обычные ребятишки, – ответил один из солдат. – Их родные шли в Ноттингем. Всех убили, телеги и быков забрали, детей оставили в живых для правдоподобия.
– Понятно, – сказал Робин и обернулся к иссе. – Всё, Сата, свои занятия будешь проводить только под усиленной охраной! Ты сегодня была на волосок от гибели.
– Зелми жалко, – вздохнула волшебница, – его убили.
– Ничего, – сказал один из риумов, – мы устроим ему хорошее огненное погребение и долго будем поддерживать Костер Памяти.
Со стороны леса подскакал всадник:
– Там, в кустах на опушке, мы нашли трёх мертвых лучников. Рядом схватили четвёртого, он не сопротивлялся, сейчас его сюда приведут.
– Это же наш человек! – воскликнула Анита. – Он стрелял по убийцам, свалил троих, да и лучники наверняка тоже его работа.
К Робину подвели высокого человека в одеянии охотника. Руки его были связаны за спиной. Приглядевшись к пленнику, вождь изумлённо воскликнул:
– Я тебя вспомнил! Это ты приходил прошлым летом ко мне вместе с Зардраком акх Даутором. Вы ещё выдавали себя за простых охотников! Как твоё имя, я позабыл?
– Да, Робин Игнатов, ты прав, мы с тобой знакомы. Меня зовут Тукс Длинный Лук, я был здесь прошлым летом и при зимней осаде города.
– Почему ты убил воинов Клана?
– Я не хотел, чтобы они убили Сату Неомо Кайю.
– Но почему? Ты же верный слуга Зардрака!
– Я свободный охотник, один из лучших в этих краях. Надо мной нет хозяина, я служу, но не прислуживаю.
– Игра слов! Ты так и не ответил на мой вопрос: почему?
– Зардрак послал этих убийц на верную смерть: воины Клана неуязвимы в своих родных горах, но в наших лесах они беспомощнее младенцев, им не удалось бы спрятаться от погони. Я должен был проследить за результатом, потом вернуться. В лесу вы бы меня никогда не нашли, даже с помощью единорогов. Но в последнее время мне больше не по душе служба у верховного атона. Слишком много напрасной крови, не достойной настоящего воина. Я видел, как гибли цветущие деревни до последнего грудного ребёнка. Так не должно быть, Зардрак не остановится ни перед чем, будет навязывать свой порядок, пока вся Вертина не останется без людей. Его надо остановить, только вам это по силам, я знаю.
– Поэтому ты решил перейти к нам?
– Нет. Слишком многим известно моё лицо, вы бы мне не поверили.
– И ты надумал убить воинов Клана, чтобы заслужить наше доверие?
– Нет. Робин Игнатов, моя семья имеет Долг Крови, его надо отдавать при любой возможности. Вчера ко мне подошёл человек, который хранит Долг, он сказал, что ему требуется моя помощь: надо сделать так, чтобы Сата Неомо Кайя избежала смерти. После этого я должен был сдаться тебе.
– А сдаваться-то зачем?
– Не знаю. Но Долг Крови священен, я выполнил всё, что требовалось.
– Кто этот человек?
– Я не могу сказать, так как он этого не просил.
– Давай я костерок разведу? – предложил Хонда. – А ребята пока к кузнецам за плоскогубцами сбегают!
– Вы можете меня истязать, – кивнул Тукс, – это ваше право. Под пытками я назову его имя, но не скоро.
– Хонда, успокойся, – сказал Робин и приказал солдатам: – Развяжите его!
Охотник стал разминать затекшие кисти, а вождь заявил:
– Ты помог защитить от смерти самого дорогого мне человека, никто не станет тебя здесь пытать. Спасибо, Тукс Длинный Лук, если у тебя есть какое-либо желание, скажи!
– Пусть мне вернут вещи и лук, – буркнул охотник.
– Ты получишь всё, не беспокойся.
– И я смогу уйти?
– Да, ты свободен, никто не станет тебя задерживать.
Тукс внимательно посмотрел в глаза Робина:
– Я одинок. У меня нет семьи, а Зардрак акх Даутор сжёг мою родную деревню. Если бы меня спросили, куда я хочу пойти, то ответил бы одно – в Ноттингем!
– Чего ты хочешь получить, присоединившись к нам?
– Я жажду стать частью вашей великой силы. Из меня плохой работник, но трудно найти стрелка, равного мне. Я постигал это искусство у великих мастеров, в далёких горах, у меня самый мощный лук во всей Вертине, он не будет лишним в твоём войске. Робин Игнатов, ты можешь взять с меня клятву верности, но и без неё наши пути не разойдутся, если только твои поступки будут по-прежнему доблестными и достойными настоящего воина.
– У тебя странное имя, так себя здесь не называют.
– Да. Моя семья родом из северных хафидов. Всё наше племя давно уничтожено, только несколько человек смогли спастись благодаря помощи величайшего атона – Торанвера акх Рэйга. Мои родные нашли приют в Южной Вертине.
– Хорошо, Тукс, ты можешь остаться. Иди в город, спроси там Петровича, скажешь ему, что я велел принять тебя в отряд рейнджеров.
– Эй! – окликнул Хонда охотника. – Ты долго был с Зардраком, наверняка видел шпионов, которых он засылал к нам?
– При мне он не вёл важных бесед. – Тукс покачал головой. – Но я видел многих людей и не жалуюсь на плохую память. Надо внимательно походить среди ваших крестьян, наверняка замечу знакомые лица.
Проследив за уходящим охотником, Хонда спросил:
– Ты ему доверяешь?
– Да, я видел его глаза, он не обманывает.
– Мне бы твою уверенность!
– Слушай, объясни-ка мне лучше, как ты со своей манией подозрительности прозевал это наглое нападение? Ведь если бы не этот Тукс, кто знает, была бы сейчас жива Сата?
Хонда внимательно посмотрел в суровые глаза вождя и печально вздохнул. Разговор обещал быть непростым.

ГЛАВА 3

Заседание совета Ноттингема шло обычным чередом, пока Робин не высказал вслух своё шокирующее предложение. Удивление соратников было столь великим, что все немедленно затихли, за столом установилась полная тишина. Вождь как ни в чём не бывало невозмутимо продолжал развивать свою мысль:
– Ребята, я об этом думаю с тех самых пор, как мы полностью разгромили хафидов. Смотрите сами: дикари для нас сейчас неопасны, после такого разгрома они надолго забудут о больших набегах. Наше население уже приближается к десятитысячной отметке и большинство – молодые, инициативные крестьяне и ремесленники, не обременённые женщинами и детьми. В случае необходимости мы сейчас можем выставить до двух тысяч боеспособных мужчин.
– Робин, да ты совсем с ума сошёл! – охнул очнувшийся Мавр. – Как мы можем захватить Кораллиум? Там одних нуров сотни три или четыре, сколько бы мы не привели туда людей, всё это без толку. Большая часть наших бойцов просто корм для монстров. Тяжёлой пехоты и всадников очень мало, туда мы набираем только самых лучших воинов. Все остальные – обычные велиты, их можно ставить только в задних рядах, под защитой кнехтов. Любой храмовый стражник легко перережет трёх таких вояк, ведь у большинства всего месяц-другой подготовки по три раза в неделю. Хорошего бойца за такой срок не подготовишь, как ни старайся.
– Мавр, не кипятись, остынь! – остановил его Робин. – Я был в этом неприступном Кораллиуме, копыта моего единорога звенели по его мощеной улице. Укрепления города сильно обветшали, ров заплыл почти полностью, на многих участках он засыпан после давней осады, его так и не восстановили. Наша разведка докладывает, что там сейчас около тысячи стражников и охотников, не столь уж великая сила. Зимой мы расправились с гораздо большей армией.
– Ты забыл сказать, что там ещё немножечко нуров, – ухмыльнувшись, добавил Хонда. – Кстати, раз пошли такие планы, предлагаю переименовать тебя из Робина Гуда в Наполеона. Ставлю вопрос на всеобщее голосование. Кто за?
– Не скалься, клоун, монстров там действительно хватает. Но вспомните сами: во время осады Ноттингема их было не меньше, причём все отлично обучены, а ведь в Кораллиуме большинство тварей новички, их туда присылают на подготовку из Айтэг Бланориза. Мы же смогли зимой одержать победу мизерными силами.
– Много нуров тогда погибло при наводнении, устроенном Сатой, – сказал Мавр. – А потом нас спасли единороги.
– Согласен. Но смотрите сами – единороги никуда от нас не ушли. Более того, мы сделали для них защитные доспехи, обучили сражаться в паре с наездником. Наша армия с той поры выросла в несколько раз. Благодаря пришельцам, мы теперь имеем великолепные доспехи из титана и легированной стали, отличное оружие. Почти все велиты обучены стрельбе из арбалета, они могут метать не только дротики и камни.
– Я во всём согласен с Робином, – отозвался Тевтон. – Мы можем собрать немалую силу, воинов вполне хватит для сражения с гарнизоном города. Правда, без такого количества работников здесь придётся туговато, но ничего не поделаешь, с голода мы не умрём, окрестные крестьяне завалят нас своими продуктами, только успевай платить.
– И затягивать с вторжением тоже нельзя, – предупредил Робин. – К зиме война на Побережье сбавит свой накал, флот городов не сможет действовать с прежней эффективностью. Да и не любят теплолюбивые жители юга сражаться в холодную пору. Атоны смогут перевести сюда часть своих сил, к тому времени мы должны выгнать их с территории всей Южной Вертины, чтобы военные действия не дошли до Ноттингема. Оборонительная тактика для нас совершенно неприемлема – если мы хотим победить, то должны атаковать. Я уже не говорю о наших верных союзниках единорогах. По договору с ними, мы должны отбить у атонов Первый Лес – Айтэг Бланориз, а путь к нему лежит через Кораллиум. Нам непременно надо захватить этот город.
– Робин, ты нас ошеломил! – Мавр покачал головой. – Мы все знаем, что ты по мелочам не размениваешься, но не ожидали столь больших масштабов. Лично я думал, что не стоит лезть в бой, пока у нас не накопится достаточно сил для этого. Но после твоих слов сам поверил – пора начинать!
– Вот и отлично! Я тут начерно всё рассчитал. Нам потребуется около тысячи солдат, по пути наверняка присоединится немало ополченцев из деревень, там все не прочь пограбить богатые городские храмы. Надо как можно скорее подготовить необходимые детали для осадных машин, параллельно собрать армию для вторжения. Возьмём самых лучших солдат, остальные пусть продолжают подготовку. Тевтона я заберу с собой, а ты, Мавр, останешься здесь на хозяйстве, сам будешь следить за обучением рекрутов.
Робин повернулся к Пересвету:
– Вся задержка только за твоими кузнецами. Детали надо подготовить быстро; если не будете успевать, подготовь чертежи, сбросим заказ пришельцам.

– Робин, Хонда сказал, что ты собираешься захватить Кораллиум. Он шутит?
– Нет, Сата, это правда.
– Мы пойдём в поход?
– Не сейчас. Дней через десять, нам надо подготовиться.
– Там так много нуров и солдат!
– Не бойся, мы уже не так слабы, как раньше. Справимся.
– Даже трудно понять, чего в тебе больше – глупости или отваги!
– Малышка, так надо. Мы не можем тихонько сидеть в своём углу. Если бы атоны предложили нам мир, я бы согласился. Но они послали наёмников и хотели убить тебя.
– Робин, успокойся, ведь всё кончилось хорошо.
– Этого я им не прощу. Как твои синяки, дай посмотрю...
– Успокойся, они уже не болят и почти прошли. Меня больше волнует твоя война, Кораллиум огромный город и хорошо защищён.
– Ничего, мы там были, не такой уж он и неприступный. Помнишь, как разлетелась крепостная башня?
– Конечно. Но ты же знаешь, что это была не я.
– Тот загадочный атон так и не появлялся?
– Нет! Но несколько раз, находясь в десмериуме, я отчётливо чувствовала его близкое присутствие.
– Проклятие, он меня волнует гораздо больше всяких нуров! Что же ему от тебя надо?
– Не знаю. Но таинственный атон ни разу не пытался причинить мне вред, да и тогда, в Кораллиуме, сам разнёс городскую башню.
– Знаю. Но эта загадка меня сильно смущает.
– Робин, когда он разрушал крепость, я могла его свободно атаковать, в такие мгновения атон был довольно уязвим, но не стала этого делать.
– Почему?
– Знаешь, я не могла поверить, что он захочет причинить мне вред.
– Сата, но всё равно, может, это какая-то невероятно хитрая ловушка врагов? Он ведь даже не представился!
– Что это за ловушка, если он не пожалел разрушить собственную крепостную башню? Нет, тут нечто совершенно непонятное! Но я почти уверена: что бы ему ни требовалось, он не станет мне вредить. Меня больше пугаешь ты.
– Почему?
– Опять война, ты снова будешь в самой гуще боя.
– Не бойся, я заговорён от обычной бронзы, а стального оружия у наших врагов нет.
– Робин, ты со мной серьёзно говоришь или как? Что делает твоя рука?!
– Ты что, сама не видишь?
– Негодяй, убери её немедленно, или я перестану с тобой разговаривать!
– Молчи, малышка, молчи, меня это не смутит!
– Роб-бин!!!

– Линн акх Зиран, ты даже не дурак, ты полный, законченный идиот!!! – Зардрак не скупился на обидные комплименты.
Настоятель городского храма всё ещё оправлялся от ран, не вставал с постели, но распоряжался своим хозяйством уже довольно бодро.
– Но Зардрак, я просто обязан был это сделать! В храме Рогеса могли уцелеть наши атоны или послушники, солдаты их найдут.
– Толстый слизень! Ты послал почти сотню хороших солдат на съедение Робину Игнатову! Надеешься, что он скажет тебе спасибо?
– Мои воины пошли с хорошим проводником, по укромным тропам, там не может быть слишком много цохванов, ведь сил у Ноттингема не так уж и много, а до храма Рогеса от него далеко.
– Дурак! Да каждый тупой крестьянин с огромной радостью предупредит воинов Робина Игнатова, единороги втопчут твоих солдат в землю! Ты губишь людей ни за что. Наверняка надеешься, что они тебе приволокут симпатичного послушника со смазливой задницей и ты утешишь бедного паренька!
– Зардрак!!!
– Не ори, я и так прекрасно слышу. Какой же ты идиот! Твой город находится под угрозой вторжения, помощи ждать неоткуда! Надо немедленно собирать здесь всех, кто может держать оружие в руках, сжигать мосты в южном направлении, высылать туда дозорных. Вместо этого ты бездарно губишь своих лучших солдат!
– Зардрак, очнись! Какое вторжение?! Ты же видел войско Ноттингема, им удалось нанести нам ущерб только из-за неожиданного нападения. Но больше этого никогда не повторится. Даже не учитывая мощи наших стен, одни нуры легко разгонят любое войско, а кроме них у меня хватает опытных стражников. Нам нечего бояться этих проклятых цохванов, пока что мы хозяева Вертины!
– У нас с тобой разговор двух глухих, – успокаиваясь, хмыкнул Зардрак. – Линн, мне не к чему тебя обманывать. Кораллиуму грозит большая опасность. Я лучше всех знаю, на что способен Робин Игнатов. Ко мне приходят донесения от шпионов, Ноттингем укрепляется с каждым днём, трудно представить, какие у них сейчас силы. Не надейся на своих нуров, единороги очень страшные противники, вполне достойные наших чудовищ. Если сюда придёт враг, сиди за стенами безвылазно, в открытом бою тебе цохванов не победить.
– Зардрак, я уже послал срочные донесения в горы и в Северную Вертину, оттуда обязательно придёт подкрепление. А отряд из Айтэг Бланориза уже на подходе. Мы легко отобьёмся от любого врага.
– Линн, много солдат ты всё равно не получишь, – Зардрак покачал головой. – Бойся, твой противник очень силён, орду хафидов они начисто разгромили за один день, помни об этом!
– Не бойся, вскоре я начну ходить и наведу здесь крепкий порядок. Ты сам видишь, мы не сидим без дела – чинятся стены и башни, солдаты регулярно тренируются. Пусть только попробуют к нам сунуться!
Встав с кресла, Зардрак заявил:
– Линн, завтра я покину Кораллиум – мне надо поскорее возвращаться в Заоблачный храм, он слишком долго оставался без моего попечения. Обещай, что будешь осторожным и не наделаешь новых глупостей.
– Зардрак, я не настолько безголовый, как ты думаешь. Не волнуйся, Кораллиум может дать достойный отпор любому агрессору.
Атон молча кивнул и направился к дверям. На сердце его было неспокойно; он не верил в благоразумие недалёкого Линна и знал, что тот совершенно не имеет способностей полководца. Но сделать Зардрак ничего не мог, в этом городе он не вправе отдавать приказы о смене командования. Однако никто не мешает ему отправить донесение в Первый храм, где можно подробно высказать все свои соображения по этому поводу.
Вот только ответ придёт не слишком быстро.

ГЛАВА 4

Колона солдат и обозных телег вытянулась почти на два километра. С этим ничего нельзя было поделать, лесная дорога была слишком узкой для такой большой армии. Во главе войска, выпустив перед собой несколько дозоров, двигался мощный отряд всадников. Вчера ему пришлось вступить в схватку: непонятно откуда появился отряд храмовых стражников. К счастью, их заметили издалека, успели хорошо подготовиться; мощную атаку не пережил ни один враг, но ноттингемцам так и не удалось узнать, кто это такие и что здесь делают. Робин предполагал, что это просто сильный дозор, высланный из Кораллиума, а возможно, карательный отряд. Под впечатлением первой победы пришлые ополченцы перепились тем же вечером, как свиньи, многие поутру не смогли вовремя подняться и теперь догоняли войско, пристраиваясь в хвост колонны.
Других столкновений больше не было, но без сюрпризов не обошлось. Два дня назад в лагерь заявилась парочка новых землян. Оказалось, что они скрывались в болотах целый год, даже не думая о поисках устройства связи. За это время они потеряли несколько человек в стычках с местным населением и хищниками. Прослышав о Ноттингеме, заблудшие собрались туда податься, но тут, к их счастью, пришла армия. Всего в общине насчитывалось девятнадцать землян. Их снабдили оружием и припасами, объяснили дорогу к городу.
Встреча с земляками всех обрадовала. Возможно, сохранилось ещё немало таких групп, прячущихся в глухих уголках Вертины; рано или поздно они узнают о Ноттингеме, наверняка захотят присоединиться. Каждый землянин, как хранитель уникальных знаний, был на вес золота.
Робина нервировало медленное продвижение армии, но делать было нечего. Скорость повозок, запряженных суфимами, была невелика, но обоз не бросишь. Возникала немалая опасность, что враг, прознав о наступлении ноттингемцев, успеет подготовить разные пакости, но помешать этому было невозможно. Тевтон предлагал послать большую часть всадников на опережение, но вождь не согласился. Растянутая колонна была уязвима для нападения из засады, не стоит оставлять войско без самых мобильных частей.
В поход выступило более тысячи солдат, но из них четыреста – обычные велиты, так что сильных воинов было немного. Основная надежда возлагалась на без малого две сотни всадников, ещё сотня единорогов шла без наездников, они могли мчаться в задних рядах при кавалерийской атаке, добивая уцелевших противников. К Робину чуть ли не ежедневно подходили заискивающие азаты разных деревень, просили принять к себе отряды их мужиков. Вождь настаивал, чтобы давали только охотников и крепких парней, но, разумеется, попадались всякие. Ополченцев набралось уже более трёх сотен, толку от них в бою не предвиделось никакого, но как обозные и осадные рабочие они не помешают. Охотникам выдавали стрелы со стальными наконечниками, каждый крестьянин получал короткое копьё в придачу к скудному вооружению, прихваченному из дома. Боеспособности это не прибавляло, но зато вид у горе-вояк становился более грозным.
К Робину подскакал вестовой:
– Наш дозор вышел к реке. На мосту сильная стража, не менее двух десятков солдат.
– Тевтон! – крикнул вождь, подзывая соратника.
– Что?
– Возьми свой отряд, переправьтесь ниже по течению, в прошлый раз мы там удобное место заметили, практически брод. Затем ударьте по этой караульной башне со стороны города, оттуда вас никто не ждёт.
– А почему бы ни переправиться выше? Там гораздо удобнее, и берег пологий.
– Не стоит. Единороги сильно замутят воду, пятно пойдёт вниз по течению, на башне его могут заметить, насторожатся. Ведь кому в здравом уме придёт в голову мысль лезть в воду, если рядом отличный мост?
– Добро, всё понял!
– Будь осторожнее, после нашего нападения там здорово усилили охрану.
– Не понимаю, почему они ещё не сбежали в город?
– Как ни странно, но, по-видимому, в Кораллиуме ещё не знают о нашем приближении.
– Ладно, я помчался!
– Удачи!

Караульные помнили печальную участь предшественников и за мостом следили строго. Каждую телегу проверяли три мрачных стражника. Собрав положенную пошлину, они командовали в башню, только после этого открывались крепкие ворота. Но нападения с тыла никто не ожидал, да ещё такого массированного. Сотня всадников вынеслась из-за поворота дороги, каждый сжимал арбалет или лук. Стремительно подлетев к башне, они открыли огонь в упор. Солдат буквально выкосили, только несколько человек успели забежать внутрь, но закрыться им не дали – спешившиеся всадники быстро ворвались следом и устроили маленькую резню. Трое стражников, оставшихся на мосту, сделали правильные выводы и в панике попрыгали вниз, не снимая доспехов. Только тут они осознали, что бронзовые кирасы отличаются от спасательных жилетов, а глубина реки была приличной.
Тевтон немедленно послал гонца, и вскоре показался авангард войска. Робин притормозил обоз, вперёд послал сильный отряд велитов, за ними, гремя тяжёлыми доспехами, спешили кнехты. Вождь стремился хорошо закрепиться на левом берегу, поскольку опасался атаки противника. Если в Кораллиуме ещё не знают об их появлении, то это ненадолго, скоро там поднимется тревога. Противник силён, а войско на переправе очень уязвимо. Хороший военачальник может блокировать мост и сжечь.
Но никто и не думал им мешать. Отряд за отрядом спокойно переходили на другой берег, следом потянулись телеги; всё войско без помех миновало водную преграду. Подозвав старшего обозного, Робин отдал распоряжение о постановке укреплённого лагеря, сам же с кавалерийским отрядом Хонды направился к воротам города.
В Кораллиуме о них уже знали. На стенах суетились стражники, вдали поднимался чёрный столб сигнального дыма. Башню, снесённую загадочным магом, уже успели восстановить, она белела свежей кладкой. В бинокль было видно, как на её верхнюю площадку занесли носилки, в подготовленное кресло усадили толстого атона. Тот энергично жестикулировал, вокруг него метались слуги и посыльные. Робин заподозрил, что видит перед собой градоначальника – Линна акх Зирана; приметы сходились, да и телесная немощь указывала на это. После магической атаки атон заработал тяжёлые переломы ног, даже в условиях Запретного Мира они залечиваются не так скоро.
Робин удивлённо перевел взгляд вниз. Новенькие ворота распахнулись, оттуда потянулась колонна верховых стражников, разворачиваясь в строй вдоль стены.
– Это что ещё за делегация? – удивился Хонда.
– Похоже, они собираются устроить нам сражение в открытом поле, – сказал Робин.
– Похоже, у их военачальника пострадали не только ноги! – Хонда покачал головой. – Почему дуракам никогда не сидится на месте?
– Посылай вестовых, пусть гонят сюда всех бойцов.
– И ополченцев?
– Нет, толку от них здесь не будет. Пускай пока обустраивают лагерь, я сомневаюсь, что нам удастся взять город с наскока. Линн, конечно, не гений, но стражников у него хватает. Да не забывай о нурах, их здесь как саранчи.
Через ворота проходили всё новые отряды; враг действительно готовился к грандиозному сражению. Робин нетерпеливо ждал на холме, его войска подтягивались довольно медленно, особенно задержались кнехты и полевые баллисты. Выслушав доклад очередного вестового, вождь узнал, что они будут через несколько минут. Можно было начинать. Позвав Петровича, Робин скомандовал:
– Веди вперёд своих рейнджеров, начинайте обстрел. Следом я пущу велитов, если всадники попробуют на вас напасть, я немедленно ударю, наездников у них немного, менее трёх сотен, мы их спокойно разобьём.
– Тока не медли, – попросил егерь, – иначе нас сразу в блины стопчут, без копий в чистом поле делать нечего.
– Не бойся, мои единороги стоят наготове.
Из ворот показался первый отряд огромных нуров. Монстры, понукаемые младшими атонами, выстраивались узким прямоугольником, скорее цепочкой. Этим тварям не нужен был слишком глубокий строй. От леса поспешил небольшой отряд рейнджеров, их было немногим более пятидесяти. За ними потрусила шеренга велитов; помимо трёх тяжёлых пилумов, каждый нёс арбалет. Толстяк на башне засуетился, послал вниз вестового. Робин выругался, увидев, как стражники начали подгонять своих быков. Рейнджеры даже не успели приблизиться на дистанцию стрельбы; остановить сотни всадников они не смогут даже с помощью велитов, те не слишком хорошо владеют арбалетами и без поддержки сильных кнехтов атаку не выдержат.
– Ну, Линн! Ну, шустрый парнишка, погоди! – Робин погрозил башне кулаком и повернулся туда, где под прикрытием холма стоял наготове отряд Хонды.
– К бою, – скомандовал вождь и поднял пику.
Выстраиваясь на ходу привычным клином, всадники пошли на перехват стражников. Те уже здорово разогнали суфимов и не сразу среагировали на новую угрозу. Неповоротливые животные, бешено осаживаемые наездниками, останавливались довольно медленно. Мало кто успел развернуть быков и достойно встретить стремительного противника. Робин приподнялся на стременах, выбрасывая вперёд правую руку – пика прошла над самым краем щита, ударив стражника в лицо. Разбег единорога усилил молниеносный выпад, лезвие легко пронзило голову, его даже прикрывавший затылок шлем не остановил. Легированная сталь легко разворотила бронзу и крепко засела в ней. Робин бросил древко, выхватил длинный меч, успел принять на щит скользящий удар арна, полоснул по кирасе противника, выбив его из седла, новым движением рассёк нос суфиму. Ромфаниум принял на рог очередного врага, и тут всё кончилось: они пронзили вражеский отряд, разделив его на две части.
Развернув единорога, Робин поспешил вернуться к противнику. Стражники торопливо останавливались, разворачивались; стремительный удар единорогов их ошеломил, надо было довершать начатое. Ноттингемцы почти все лишились своих пик, без них эффективность атаки была значительно снижена. Но конница сильна прежде всего своей скоростью, а у ноттингемцев её хватало. Сказочные животные могли разогнаться в несколько шагов, суфимы на это были совершенно не способны, а сейчас всадники атонов окончательно потеряли разбег и разворачивались статичными мишенями.
Перекинув щит на седельное гнездо, Робин заорал:
– В рубку не вступать! Готовьте арбалеты!
Подняв лук, он выпустил первую стрелу. Разворачивая Ромфаниума, вождь увлекал своих всадников за собой. Стрелы густо заколотили по бронзовым доспехам. Бойцы бросили поводья – умным единорогам не надо было указывать путь, они послушно мчались за вождём. Освободившимися руками стрелки быстро взводили рычажные арбалеты, некоторые стреляли из луков или бросали увесистые дротики. К такой тактике стражники были не готовы и десятками посыпались на землю. Однако их офицеры не растерялись и повели сильно поредевший отряд к городу, под защиту своих охотников и баллист. Рейнджеры успели выпустить вслед им пару убийственных залпов и пустились в погоню, стараясь успеть обстрелять разворачивающееся войско врага.
Хонда весело сделал в сторону отступающих стражников очень неприличный жест и обернулся к Робину:
– Мы их поимели!
– Ещё не вечер, – охладил его Робин, – сейчас начнётся самое главное.
Шеренга нуров двинулась вперёд, их набралось не менее двухсот. Очевидно, Линна взбесила неудача всадников и он не стал дожидаться подхода остальных монстров. Не поверив в такую чудовищную тупость градоначальника, Робин послал несколько разведчиков ко вторым воротам, опасаясь удара с неожиданной стороны.
Тем временем рейнджеры приступили к обстрелу нуров, однако больших успехов в этом не добились: передняя шеренга прикрывалась огромными дощатыми щитами, обтянутыми бычьей кожей, стрелы пробить их не могли. Обгоняя медлительных монстров, замелькали быстрые фигурки в меховых плащах – в бой пошли вражеские лучники, и стрелы теперь летели в обе стороны.
Велиты немедленно дали залп из арбалетов, уцелевшие охотники спрятались за спинами нуров. Легконогие воины бросились вперёд, в воздух взмыли тяжёлые пилумы. Они намертво застревали в огромных щитах, но сильным монстрам это не мешало, они легко несли свои дощатые укрытия невзирая на увеличившуюся тяжесть. Признав своё поражение, велиты бросились наутёк, стремясь укрыться от вражеских лучников.
За шеренгой нуров спешило каре пеших стражников, сбоку перегруппировывались уцелевшие всадники, а из ворот непрерывно появлялись новые отряды врагов. Бой разгорался. Робин остановил отступление велитов, велел им дожидаться подхода тяжёлой пехоты. В ожидании этого момента они вели стрельбу из арбалетов. Рейнджеры прекратили обстрел и поспешили назад, шеренга нуров была уже совсем близко, из-за неё непрерывно летели стрелы вражеских лучников.
Три сотни кнехтов выстроились тройной шеренгой, за ними встали уязвимые велиты. Робин расположил всадников Хонды позади всех пехотинцев, с высоты седел они вели эффективный огонь над головами солдат. Выждав, когда до монстров осталось менее сотни метров, он заорал:
– Гранаты!
Подготовленные кнехты выскочили из задних рядов, каждый держал огромную жестянку на коротком ремне. Подпалив фитили факелов, они бросились вперёд, закрутили свои страшные снаряды и бросили их вперёд. Зрелище было потрясающим! Небольшие заряды чёрного пороха взметнули фейерверк горящих напалмовых брызг, дико завыли горящие монстры, заметались в разные стороны. Стена щитов полностью разрушилась.
– Кнехты! Ложись!!! – крикнул Робин.
Велиты разрядили арбалеты над головами присевших пехотинцев. Залп вызвал гораздо большие потери, чем обстрел зажигательными снарядами: на этой дистанции болты наносили страшные раны. Перезарядить оружие они уже не успели – нуры бросились вперёд.
Их встретила стена пик, но мощь монстров была велика: даже проколотые в нескольких местах, они продолжали рваться в бой, а погибая, уносили с собой засевшее в теле оружие. Если бы не велиты, бьющие из арбалетов поверх голов кнехтов, то нуры смели бы латников в одну минуту. Начали стрелять полевые баллисты, но они целили в сторону приближающихся стражников, обстреливать чудовищ было теперь невозможно, неминуемо зацепишь своих солдат. Понимая, что долго строй сохранять не удастся, Робин обернулся и замахал мечом, указывая влево. Тевтон, единственным глазом видящий лучше, чем многие двумя, повёл в атаку своих всадников, обходя поле сражения с левого фланга.
Убедившись, что его указание выполняется верно, Робин повёл за собой отряд Хонды, охватывая врага справа. Миновав нуров, они помчались на пеших стражников, по пути вытаптывая замешкавшихся охотников. Клин легко рассёк жидкое каре. Ромфаниум успел поднять кого-то на рог, Робин дважды взмахнул мечом, вынесся на чистое поле и, не останавливаясь, плавно повернул, направляя бойцов в сторону ещё не оправившейся кавалерии противника.
Пехота, не успев прийти в себя, попала теперь под атаку отряда Тевтона, он окончательно расстроил их ряды. Тем временем верховые стражники поспешно развернули быков, стремясь поскорее вернутся к стенам. Они чётко запомнили, что атаку единорогов им не сдержать. Завидев хвосты суфимов, Робин изменил направление атаки и повёл всадников на выручку тяжёлой пехоте. Больше всего он жалел, что у них не осталось пик, в спешке боя собирать их было некогда.
Разметав остатки охотников, единороги опустили головы, сбавляя ход: им не хотелось по инерции растоптать своих. От рога зелми защиты не существовало, мерцающие бивни вскрывали нуров, как молочных поросят. Мощным ударом Робин снёс занесённую лапу ближайшему монстру, тот взревел и повернул к вождю свою страшную морду, украшенную арбалетным болтом. Вытянувшись на стременах, Робин вонзил клинок в огромный глаз.
– Отходим!!! – заорал он, хлопнув Ромфаниума по боку.
Потеряв скорость, всадники были сейчас беспомощны перед сильными монстрами; их спасло только то, что изменённые нуры не отличались большим проворством и разворачивались довольно медленно. Единороги схлынули белой волной, а ободрённые кнехты, наоборот, шагнули вперёд и стали быть врагов уцелевшими пиками. Монстры оказались меж двух огней, но помня, кто им нанёс самые большие потери, ринулись на всадников. Те легко уклонялись от схватки, выманивая чудовищ подальше от своей пехоты. К этому моменту атоны-поводыри были уничтожены и, разумеется, уже не могли управлять своими неразумными созданиями.
Робин легко отвлёк взбешённых нуров на себя, отвёл их подальше, подставив под удар отряда Тевтона. Разогнавшиеся единороги ударили монстрам в тыл, уцелевших дружно расстреляли из луков и арбалетов.
После полного разгрома двух сотен нуров Линн наконец сделал правильные выводы. Он спешно отозвал войско в город, под защиту стен. Ноттингемцы не препятствовали беглецам: рейнджеры опасались обстрела крепостных машин. Робин уже думал, что на сегодня всё закончено, но не оценил находчивости Крыса. Бывший бритоголовый боевик после осады Ноттингема вконец помешался на метательных машинах, став по ним лучшим специалистом. В нынешнем походе его назначили командиром всей артиллерии, и он оправдал оказанное доверие.
Неизвестно, как, но парень успел вновь запрячь быков и разогнать десять полевых баллист до скоростей, достойных «Формулы-1». Остановившись на дистанции уверенного выстрела, Крыс быстро расставил орудия, и они начали метать снаряд за снарядом. Крепостные машины дали по наглецам суетливый залп, но впустую. Пока враги перезарядили свои огромные катапульты, баллисты успели метко выпустить пару десятков зажигательных снарядов и шустро укатили из-под обстрела.
То, что творилось в воротах, не поддавалось описанию. Напалм разлился среди толп отступающих солдат и нуров, ужасающие крики достигли небес. Один из горшков угодил прямиком в бойницу, надвратная башня весело загорелась. Наверху заметались, перепуганного градоначальника спустили под ехидные улюлюканья ноттингемцев на стену с помощью верёвки. К сожалению, полностью башню сжечь не удалось, но и без того урон был нанесен немалый: в воротах сгорело около сотни нуров и стражников. Крыс до вечера выслушивал многочисленные поздравления.
Враги, потушив пожар, быстро угомонились, ворота закрыли наглухо; атонов больше не тянуло на подвиги. Робин выставил вокруг города усиленные дозоры, остальное войско отправил в лагерь: солдатам надо было отдохнуть.

Над воинским станом опустилась тёмная ночь, когда вождь приказал привести пленного офицера, схваченного после его падения с убитого быка. Пленный, несмотря на помятый вид, держался с заносчивой надменностью, пряча за напускной бравадой свой страх. На вежливые вопросы Хонды стражник презрительно отмалчивался или давал глумливые ответы. Пришлось позвать красавчика Ахмеда, тот разыграл своё любимое шоу с разогревом клещей, щёлканьем пассатижей и звериными ухмылками. После того, как Робин затеял с Хондой увлекательную дискуссию на тему, с какого яйца надо начинать процесс выяснения истины, пленник сник окончательно, бросая на джигита панические взгляды.
– Чего вы от меня хотите? – наконец соизволил поинтересоваться офицер.
– Уже ничего, – ласково успокоил его Хонда. – Упрямый ты больно. Но у нас никто зря не пропадает, пусть хоть Ахмедик немного повеселится. Бедняга уже дней десять не пробовал человеческой печени, осерчал вконец.
Пленник побледнел, судорожно сглотнул, однако пересмешник не остановился на достигнутом и повернулся к Робину:
– Спорим на его задницу, что он и суток здесь не протянет?
– Да ну, – усомнился вождь, – прошлого стражника он почти два дня разделывал, под конец не понятно было, жив тот или нет. Парень даже ничем пошевелить не мог.
– Конечно, не мог! У него же и не было ничего, чем можно было бы шевельнуть. Только дышал шумно, с кровавыми пузырями. Но тот парень крепкий был, а этот так, жалкий офицеришка. После каждого глаза его откачивать кипятком придётся, попомнишь мои слова!
Пленник окончательно сломался через несколько минут подобного диалога. Робин узнал количество солдат в гарнизоне и то, что в Кораллиум должно подойти подкрепление с севера. Оказалось, что ноттингемцы немного опоздали: перед их появлением прибыло полторы сотни стражников и несколько десятков нуров из Айтэг Бланориза, они вошли в другие ворота города. Друзья разочаровано переглянулись; жалко было упущенной возможности пощипать силы врага. Но бездарная вылазка и без того здорово подкосила силы гарнизона. Кораллиум лишился около половины своих нуров и примерно четверти солдат. Потери землян были минимальны, да и то в основном легко раненые, пострадавшие от стрел охотников.
Офицер не закрывал рта, даже когда его поволокли в загон к пленникам: он страшно боялся, что Робин сейчас передумает, отдаст его страшному великану, и продолжал сыпать самыми разнообразными сведениями. Но всё, что требовалось, стражник уже сообщил.

ГЛАВА 5

На четыре дня город оставили в покое. Ноттингемцы согнали с окрестностей сотни крестьян, причём всем неплохо платили за труд. Те возводили укреплённый лагерь, помогали изготавливать огромные осадные машины. Вокруг Кораллиума выставили крепкую изгородь, за которой постоянно перемещались патрули; это сильно изолировало город от внешнего мира. Настоятель городского храма больше не рисковал устраивать бездарные вылазки; кроме редких выстрелов из баллист, гарнизон ничего против осаждающих не предпринимал.
На утро пятого дня сонное затишье кончилось. С рассветом деловито засуетился Крыс, подгоняя приданных рабочих: в сторону города потащили четыре огромных требучета. На стены Кораллиума высыпало множество защитников – все с опасливым интересом следили за странными машинами, похожими на огромные колодезные журавли, и ожидали, когда по ним начнут стрелять.
Камнемёты остановили возле самой изгороди, на безопасном расстоянии от огня вражеской артиллерии. Обслуга начала взводить мощные механизмы, заряжать огромные булыжники. Первые выстрелы заставили горожан закричать от страха и удивления. Как ни странно было видеть, но увесистые снаряды легко преодолели немыслимое расстояние. Один рухнул в ров, два улетели в город, вызвав там немалый переполох и разрушения, а четвёртый ударил в самый верх стены; во все стороны полетели обломки камней, широко разошлись швы между древними известняковыми блоками, несколько человек не удержались на ногах, упали вниз. Следующим залпом уже два валуна ударили рядом с местом первого попадания. Обветшалая стена не выдержала насилия, из неё вывалился немалый кусок.
Камнемёты работали без перерыва, всё более увеличивая разрушения. Недостатка в боеприпасах не было – совсем рядом находились древние городские каменоломни, с давних времен там остались немалые запасы готовых глыб, которые так и не успели обработать каменотёсы. Робин видел, что по ходу дела стрельба становится всё более эффективной, обслуга постепенно приноравливалась к своим огромным машинам. Вождь понял, что через несколько дней проломов будет вполне достаточно для эффективного штурма, а враг лишится всей своей крепостной артиллерии: её полностью уничтожат удары огромных валунов. После этого можно будет пустить в ход полевые баллисты, пусть выкашивают солдат на стенах. Осада продвигалась по намеченному плану.

Сата безвылазно находилась в шатре и часами сидела на толстом войлочном коврике. За последние дни она здорово устала, ведь даже ночью ей приходилось спать урывками, одним глазом. Но делать нечего: исса опасалась активных действий городских атонов. По её ощущениям, там находились не менее четырёх сильных жрецов. Враг пока не рисковал, попыток магических атак не было, но расслабляться не следовало: если она прозевает возмущение верхнего слоя, то последствия могут быть ужасными. Четвёрка магов легко нанесёт колоссальный ущерб осаждающей армии, уничтожая солдат и осадные машины.
Если бы Сата могла увидеть, что творится в Кораллиуме, то немало бы удивилась. Настоятель городского храма отлично помнил, чем закончилось предыдущее посещение города проклятыми цохванами, переломы ног беспокоили его до сих пор, а ведь заработал он их как раз в результате магической атаки. Жрец не забыл, что случилось с мощной башней; лёгкость, с которой разлетелось капитальное сооружение, впечатлила его неимоверно. Перепуганный Линн собрал всех, кто имел хоть кроху Силы. Атоны день и ночь несли караулы, готовясь защищаться от нападения страшной иссы. Об активных действиях не было даже разговора. Помимо всего прочего, настоятель прекрасно помнил, что проклятая девчонка в своё время едва не прикончила самого Зардрака акх Даутора, а ведь по мощи с ним мало кто мог сравниться. Ничего этого волшебница не знала, ей приходилось быть наготове день и ночь.
Полог шатра качнулся в сторону, показалась Анита:
– Сата, там говорят, что подготовили нам баню, ты пойдёшь?
– Конечно! Ты со мной?
– А куда же я денусь? – усмехнулась лучница. – Робин приказал не покидать тебя ни на одну минуту. Сейчас я скажу посыльному, что мы скоро будем.
К бане пошли целой процессией. Помимо Аниты, иссу охраняли шестеро крепких кнехтов под командованием Ахмеда, они не давали приблизиться ни одному ополченцу или местному крестьянину. Маленький отряд железным кулаком двигался через бурлящий муравейник военного лагеря. Путь шёл к реке, на её берегу дымило несколько временных бань, собранных из тонких брёвен, густо обмазанных глиной. Эти сооружения не шли ни в какое сравнение с теми, что остались в Ноттингеме, но учитывая условия военного похода, представляли собой немалую роскошь.
До конца пути было уже совсем недалеко, как вдруг Сата резко остановилась. Она сама сперва не поняла, что её так насторожило в мелькнувшем среди ополченцев крестьянине. Исса увидела его только со спины; незнакомец спокойно шёл в сторону площадки, где собирали военные машины.
– Ты чего? – спросила удивлённая Анита.
– Там крестьянин! – Сата вытянула руку. – Мне надо увидеть его лицо. Быстрее, его надо догнать, пока он не скрылся!
Исса стремительно бросилась вперёд, за ней рванули все остальные. Ахмед предупреждающе крикнул, призывая Сату не отрываться от солдат, но легконогая девушка его не слышала. Проскользнув между опешившими ополченцами, она догнала крестьянина, схватила его за плечо. Тот спокойно развернулся и глянул на неё с мудрой снисходительностью. На крестьянина незнакомец был похож не более, чем волк на овцу. Подскочившие солдаты плотно окружили его со всех сторон. Удивившись странному выражению лица волшебницы, Анита удивлённо спросила:
– Кто это?
Исса, будто очнувшись, быстро произнесла:
– Немедленно идём в шатёр, мне необходимо поговорить с этим человеком.
Странный крестьянин не сопротивлялся и послушно пошёл за девушкой. Деваться ему было в общем-то некуда, он был в окружении солдат, приготовивших на случай сопротивления острые мечи. Анита попыталась что-нибудь спросить, но Сата упорно молчала до самого шатра. На пороге, развернувшись к спутникам, она категорически заявила:
– Оставьте нас одних!
– Но Сата! – воскликнула Анита. – Робин нас убьёт! Тебе нельзя оставаться один на один непонятно с кем!
– Хорошо обыщите этого человека, заберите всё оружие. Мне необходимо поговорить с ним без свидетелей.
Телохранители поняли – спорить с волшебницей бесполезно. Ахмед с ворчанием тщательно обыскал загадочного крестьянина, но не нашёл ничего, кроме чёрного обсидианового ножа, отшлифованного до зеркального блеска. Отобрав любопытную находку, он напоследок пригрозил мужчине весьма затейливыми карами на тот случай, если парень попытается хоть что-нибудь учудить или нанести вред иссе.
В шатре Сата молча указала незнакомцу на высокий чурбак, служащий табуретом, сама встала рядом и мрачно посмотрела на него сверху вниз. Крестьянин, не теряя беспечного вида, бодренько придвинулся к столу и деловито открыл небольшой кувшин с узким горлышком. Понюхав содержимое, одобрительно кивнул, налил себе полную кружку и шутливо отсалютовал посудиной:
– За твоё здоровье, Сата Неомо Кайя.
Проследив, как гость одним добрым глотком влил в себя немалую порцию вина, исса покачала головой:
– До сих пор не могу понять, почему я не приказала тебя немедленно заковать в кандалы и держать под неусыпной охраной!
– Милая, – делано изумился крестьянин, – я знавал на своём веку немало распутных женщин с весьма странными фантазиями, но ты казалась мне не такой испорченной!
– При чём здесь фантазии? – удивилась Сата.
– Ну вот, – сказал наглец, деловито наливая себе новую кружку, – чего и следовало ожидать! Ты не знаешь многих странных вещей, которые иногда проделывают мужчины и женщины с помощью цепей и кандалов, а значит, действительно не настолько испорчена.
Отсалютовав, он произнёс:
– За твою несравненную красоту!
– Не пытайся казаться неотразимым сердцеедом! – Сата покачала головой. – Может, я и не испорчена, но зато отлично вижу, что как женщина тебя вовсе не интересую.
– Похвальная наблюдательность! Но могу же я просто любоваться прекрасной девушкой, не имея никаких намерений ею обладать? Да и я не настолько уж испорчен, чтобы возжелать свою собственную внучку.
– Что?!!
– Привет, Сата, я твой любимый дедушка. У тебя случайно не найдётся пирожка для старичка? Покинутый всеми внуками, он умирает от голода и живёт в полной нищете!
– Немедленно прекрати паясничать! – гневно воскликнула девушка. – Негодяй!!! Мой дед погиб в долине Костей вместе со всей семьей! Я сейчас позову охрану, они быстро превратят тебя в мешок переломанных костей!
– Воистину говорят люди – нет в мире совершенства, – вздохнул «дедушка». – Если девушка красива, то она обязательно ущербна в чём-то другом. В твоём случае природа сэкономила немалую толику ума. Красавица моя пустоголовая, сама подумай, да где же это видано, чтобы у человека был один единственный дед?
Побледнев, Сата попятилась, глядя на незнакомца, как на приведение. Ноги отказались её держать, и она неловко присела на лежанку, почти упала и еле слышно прошептала:
– Торанвер акх Рэйг!!!
Наливая третью кружку, маг кивнул:
– Если женщина занимает ложе в присутствии мужчины, это обычно считается приглашением. Но раз ты всё же вспомнила своего несчастного дедушку, то будем считать, что у тебя от неописуемой радости просто отнялись ноги.
– Ты давно должен был умереть! – вскрикнула Сата.
– Кредиторов у меня хватает, но смерть среди них не значится.
– Сколько же тебе сейчас лет? – Голос волшебницы был почти спокоен, она постепенно приходила в себя.
– Прости, внучка, с арифметикой у меня совсем плохо, я давно уже сбился со счёта, примерно после цифры двести пятьдесят.
– Где же ты был столько времени, ведь о тебе никто не слышал?
– Легче будет рассказать, где я не был. Хорошее здесь вино, надеюсь, ты не обидишься, если я его допью? Давно не пробовал ничего подобного. Впрочем, если хочешь, глоток оставлю, вид у тебя сильно бледный.
– Почему ты сразу не пришёл ко мне? Зачем следил, помогал атаковать крепость, даже не представился при этом? Если бы я тебя случайно сегодня не заметила, ты бы и дальше продолжал скрываться?
– О молодость! Сколько вопросов в нескольких коротких фразах! Красавица, а к чему мне было объявляться?
– Но, Торанвер, я ведь действительно твоя внучка! Чего здесь такого, если бы ты пришёл ко мне и представился?
– Моя глупая маленькая исса! – Маг нахмурился, сокрушённо покачал головой. – Ты же отлично знаешь об ошибках, которые я совершил в своей непростой жизни. Мне уже много лет, но хочется пожить ещё и умереть самой приятной смертью, желательно на ложе с прекрасной женщиной. – Чуть помедлив, он уже более весёлым тоном добавил: – А лучше с двумя!
– Ты имеешь в виду то, что являешься создателем нуров?
Помрачнев, Торанвер кивнул:
– Это моя главная ошибка в жизни!
– Ты ещё глупее меня! – воскликнула Сата. – Все знают о том, что было после. Ты же спас народ гор от порабощения и вернул всех монстров в Сердце Мира! Но тебя предали другие атоны, заточили в темницу, забрали нуров, поставив их себе на службу. Твоей вины здесь совсем нет!
– Ошибаешься, – мягко возразил Торанвер. – Мы должны отвечать за свои поступки, чем бы они ни обернулись. Я должен был предвидеть коварные действия храмовых атонов, а не позволить им застать меня врасплох, как глупого послушника.
– Твоя сила велика, но ничем бы не помогла. Никто не смог бы в одиночку справиться с таким количеством сильных жрецов.
– Ты бы смогла, – усмехнулся бывший атон.
– Нет! – Сата отрицательно покачала головой. – Моя сила очень странная и не поддаётся обычному контролю. Возможно, ты знаешь, что я не проходила никакого обучения; всё, что я сейчас могу, узнаётся путём многочисленных удачных проб и горьких ошибок.
– Сата Неомо Кайя, моя бедная внучка... – Глаза Торанвера заблестели. – Как ты похожа на свою бабушку, она бы гордилась тобой!
– Я видела её портрет, – тихо сказала Сата.
– Он у тебя сохранился?
– Нет. У меня не осталось ничего от прежней жизни, кроме белой заколки для волос. Но больше я не могу её носить, ты ведь понимаешь.
– Сейчас ты счастлива?
– Да. Я ни о чём не жалею и готова испытать вновь любую боль и унижение, но в конце остаться с Робином. Торанвер, ты напрасно стыдишься своих прежних ошибок. Присоединяйся к нам, никто не причинит тебе зла.
– Я и так с вами, неужели ты ещё не заметила?
– Но почему ты не делаешь это открыто? Боишься гнева атонов?
– Ты меня за полного труса считаешь? – всерьёз обиделся Торанвер. – Эти жалкие жрецы не могут разделаться с одной нам знакомой глупой девчонкой, так что же может грозить величайшему магу Сердца Мира?
– Значит, ты присоединишься к нам?
– Сата, я сделаю это, но при условии – моё имя должно остаться неизвестным широким массам. Ты можешь это обещать?
– Конечно! Но почему?
– Малышка, мне не опасны люди, но как я смогу теперь смотреть в глаза зелми? По моей вине они потеряли свой Первый Лес. А сколько их нашло страшную смерть от когтей нуров? Не удивлюсь, если единороги не оставят от меня мокрого места, когда узнают, кто перед ними.
– Хорошо! Твоё полное имя почти никто уже не помнит, я представлю тебя как Рэйга, давнего знакомого моего отца. Тебя это устроит?
– Вполне.
– А как ты вообще меня нашёл?
– Сата, ты очень удивишься, но мне помогли.
– Кто?
– Хранитель.
– ???
– Я не понимаю твоего удивления, ведь дракон мне сам говорил, что ты с ним встречалась.
– Да, это он вытащил меня из долины Костей, когда там шла резня. Если бы не Хранитель, я бы погибла.
– Значит, ему было надо, чтобы ты спаслась.
– Торанвер, как по-твоему, зачем он свёл нас вместе?
– Мне он сказал, что я должен помогать тебе и обучать всему, что умею сам.
– А мне – что я должна защищать своего любимого.
– В то время у тебя его не могло быть, возраст ещё не позволял. Хотя, конечно, есть такие ранние ягодки...
– Торанвер!!! Мы же сейчас говорим серьёзно!
– Молчу! Знаешь, Сата, мне иногда кажется, что мы здесь ради одного единственного человека.
– Робин?!
– Да.
– Почему?
– Это знает только Хранитель.
– Но Робин даже не верит в бога!
– Ты ему рассказала о своём спасении?
– Да.
– Он что, и тебе не поверил?
– Мне он доверяет. Но при этом считает, что Хранитель не бог, а просто какое-то разумное создание, наделённое большой мудростью и силой.
– Странные у него взгляды, первый раз о таком слышу.
– Я не пыталась его переубеждать, это ни к чему. Хранитель сам говорил мне, что встретится с Робином, после этого он сам узнает всю правду.
– Это будет сильным потрясением для неверующего человека!
– Робин верит, просто он сам боится в этом признаться.
– Странно, зачем же он потребовался Хранителю? Впрочем, мне кажется, что со временем мы это узнаем.
– Рэйг, ничего, что я не называю тебя дедушкой? Не обижайся, мне просто непривычно.
– Это даже лучше, меньше риска быть разоблачённым.
– Пойдём, я распоряжусь относительно тебя.
Выйдя на улицу, Сата подозвала Ахмеда и указала на мага:
– Знакомьтесь, это Рэйг, давний друг моего отца. Ему надо выдать амуницию и оружие. Робин не будет возражать.
– Куда его направить? – спросил гигант.
– Он умеет делать некоторые магические вещи и будет при мне, среди телохранителей.
– На это надо личное разрешение Робина, – сказала Анита. – Он самостоятельно отбирает сюда людей.
– Не переживай, разрешение будет.

Обстрел городских укреплений продолжался в полной темноте. Машины были точно наведены на свои участки стен, обслуге оставалось только взводить механизмы и заряжать камни. Люди работали посменно, Кораллиум не оставят в покое даже на ночь. Робин хотел уйти раньше, но задержался – не выдержав огромных напряжений, треснуло коромысло одного из требучетов. К счастью, наготове была запасная деталь, ремонт обещали закончить к утру.
В шатре за накрытым столом ждала Сата:
– Робин, уже всё остыло, Хонда мне говорил, что ты подойдёшь раньше.
– Прости, малышка, пришлось задержаться, камнемёт вышел из строя.
– Никто не пострадал?
– Нет, трещину вовремя заметили. Ух ты, даже холодное вкусно! Ты ела?
– Да, с Анитой.
– Ну, давай, рассказывай всё, пока я жевать буду.
– Что рассказывать? – удивилась Сата.
Еле сдерживаясь от невольной улыбки, Робин сурово произнёс:
– Мне всё доложили до малейших подробностей.
– Что доложили? – Исса ничего не понимала.
– Всё! Как ты полдня шлялась по лагерю, выбирая себе нового любовника. Как укрылась потом с ним в шатре. Мне даже до минуты сообщили, насколько долго вы предавались разврату и выпили при этом всё вино. Даже не пытайся отпираться!
– Да, – вздохнула девушка, – разве здесь что-нибудь скроешь! А про вино откуда узнал, неужели Анита выдала? Я от неё такого не ожидала!
– Нет. Вы ушли в баню, а в шатре устроили уборку верные слуги. Они сменили опустевший кувшин, немало при этом удивившись, ведь прежде он не осушался так быстро.
– Да, спрятать тут ничего нельзя.
– А ещё мне доложили, что любовник тебе настолько понравился, что ты, обнаглев окончательно, решила его оставить при себе на постоянной должности, в качестве официального телохранителя. Да, такого распутства я от тебя не ожидал! Невозможно поверить, что совсем недавно ты была совершенно наивной девчонкой, не умеющей даже целоваться!
– Ну, и как тебе в роли рогоносца? – прыснула Сата.
– Нормально, витые украшения не жмут, но шлем одевать будет нелегко, – Робин небрежно провёл рукой по голове и мрачно добавил. – Но ты готовься, сейчас доем, буду душить! Ничего личного, просто порядок такой.
– Интересно, – удивилась девушка, – как к этому можно готовиться?
– Ну, не знаю! Шею хотя бы помой!
– Робин, угадай, кто этот человек?
– А что мне будет, если угадаю?
– Я тогда шею не только вымою, но и духами натру!
– Дёшево берешь! Давай так, угадаю – выполняешь моё желание. Любое!
– Хорошо, – кивнула исса, – но у тебя всего одна попытка!
– Мне хватит! Это Торанвер акх Рэйг.
– Робин!!! – потрясённо вскрикнула девушка. – Так нечестно, ты это знал! Неужели Хонда подслушал?
– Да нет, его уши не везде успевают. Мне уже доложили, что его зовут Рэйг, дальше не трудно догадаться, я ведь не забыл твой рассказ.
– Хорошая у тебя память, я-то думала, что ты его почти не слушал.
– Это почему?
– Мы тогда сидели на берегу реки, на мне было надето новое платье, которое ты подарил накануне. Судя по всему, тебе пришлось обойти всех приезжих торговцев: более короткого подола я ещё не видела.
– При чём здесь длина подола?
– При том! На протяжении всего рассказа ты не сводил плотоядного взгляда с моих ног, вот я и удивилась твоей памяти. Тебе тогда явно было не до рассказов.
– Издеваешься? Изменница моя, я ведь смотрел только глазами, уши в это время внимательно воспринимали твои мудрые слова.
– Робин, ты должен молчать! Торанвер не хочет, чтобы о нём все узнали.
– Это он помог тебе снести крепостную башню?
– Да. Ты что, догадывался?
– Были такие мысли. Могущественный маг в одеянии атона нападает на Кораллиум. Тут поневоле начнёшь задумываться.
– А почему мне не сказал? Я ничего не подозревала, думала, это какой-то жрец-отступник, вся извелась от размышлений!
– Это были только неясные догадки. Думаю, что Туксу тоже он приказал тебя спасти.
– Почему ты так решил?
– Я слышал, что Торанвер у хафидов вроде святого. А род этого охотника из дикарей. Помнишь, он сам рассказывал, что их от междоусобной резни спас какой-то атон?
– Помню!
– Ну, вот всё и сходится. Наверное, оттуда род Тукса несёт Долг Крови. Он не мог отказать Торанверу ни в чём.
– Действительно! Робин, ты умеешь думать, как три мудреца!
– Не хвали меня, я стесняюсь. Чего он хочет?
– Его принёс Хранитель, велел помогать мне.
– Опять это странное создание! Да что же ему надо?
– Не знаю, сам у него спросишь при встрече.
– Помощь Торанвера нам не помешает. Он один?
– Да.
– Странно, а как же он выходил в десмериум?
– Выйти можно и в одиночку, но тогда не получится возвратиться. Но у Торанвера редчайший дар: его сердце может отбивать Ритм Возвращения, ему не нужен помощник. Сегодня он приказал мне отдохнуть получше, атоны будут под его контролем.
Встав, Робин прошёл к умывальнику, поплескался и, вытирая руки, подмигнул Сате:
– А у тебя нет с собой того самого короткого платья?
– Нет, – пряча улыбку, ответила девушка. – А зачем оно тебе понадобилось?
– Не надейся, одевать его буду не я. Ты случайно не забыла, что только что задолжала мне одно желание?
Рассмеявшись, волшебница заявила:
– Робин, то откровенное желание, которое так ясно читается в твоих бесстыжих глазах, я выполню и просто так!

ГЛАВА 6

Отряд всадников на суфимах двигался по широкой дороге, тянувшейся через зелёный луг. Воины были расслаблены, многие сняли свои кирасы и шлемы. Здесь нечего было опасаться, ни один разбойник не станет нападать на такой большой отряд – в колонне находилось почти полторы сотни храмовых стражников. Офицер торопил своих разленившихся солдат, он надеялся ещё до темноты попасть в Кораллиум, в случае задержки им придётся долго ждать, пока охранники откроют ворота, а могут и вообще не пустить. Местные крестьяне окончательно сошли с ума, вовсю распускали нелепые слухи о появлении большой вражеской армии. Но солдаты в это не верили; всё, на что способны проклятые цохваны – нападать исподтишка и быстро убираться прочь в свой Ноттингем, спасаясь от справедливого возмездия.
Неясный шум заставил офицера оглянуться. Потрясённо обомлев, он первым делом пожалел, что разрешил воинам снять раскалившиеся на солнце тяжёлые доспехи. Затем офицер проклял свою непоседливость: зря он добровольно вызвался в этот поход. Но ведь все знатоки нахваливали горячих горожанок Кораллиума, он давно мечтал на личном опыте в этом убедиться. Больше офицер пожалеть ни о чём не успел – длинная, хищно зауженная пика, опередив защитный блок меча, пронзила его шею.
Отряд Тевтона буквально смёл вражеских всадников, промчавшись через всю колонну. Вырвавшись из схватки, бойцы оборачивались, разряжая арбалеты и луки. Деморализованные стражники яростно нахлёстывали суфимов и спешили укрыться в густом лесу. Однако убежать смогли не более тридцати человек – те, кто вовремя догадался бросить быков и прорываться в гущу колючих зарослей самостоятельно.
Быстро собрав богатые трофеи, победители удалились, не обременяя себя излишними хлопотами о погребении павших. Стражники, которых так ждали в осаждённом Кораллиуме, остались лежать на земле, погибнув бесславной смертью. Отряд Тевтона не потерял ни одного бойца.

Камнемёты трудились уже третий день, обстрел не затихал ни на минуту. Изредка одна из машин останавливала свою разрушительную деятельность, вокруг начинали суетиться десятки рабочих, спеша устранить поломку. Но остальные требучеты не стояли в это время без дела.
На южной стене не осталось неповреждённых башен, с них снесли все верхние площадки с метательными машинами, баллисты на стенах тоже не пережили обстрела. В нескольких проломах толпами копошились защитники, спешно возводя баррикады. Иногда прямо в их скопление ударял снаряд, вызывая хор ужасающих криков, но свою деятельность кораллиумцы не бросали. Могучие укрепления местами превратились в груды развалин, надо было выставить хотя бы какую-то защиту против орды цохванов. Горожане с радостью видели, что, несмотря на страшные разрушения, Кораллиум не остаётся без защиты. Отовсюду несли брёвна, подвозили на телегах камни, временные укрепления росли с огромной скоростью. Но то, что началось после полудня, погрузило защитников в пучину отчаяния.
Машины начали метать зажигательные снаряды. Это был настоящий кошмар. Огромные сосуды, начинённые смолой и напалмом, посыпались на баррикады, сложенные преимущественно из брёвен. Костры взметнулись на немыслимую высоту, дым пожарищ затмил солнце. Вперёд выдвинулись полевые баллисты; теперь не стоило бояться ответного огня. Они усилили разрушения, сметая защитников со стен. Лучники атонов ничего не могли поделать, на такой дистанции их оружие было почти бесполезно – потеряв убойность, стрелы бессильно стучали по доспехам.
От лагеря медленно тащили осадные башни, спеша вывести их на исходные позиции. Робин назначил штурм на утро. День был жарким, обслуга машин истекала потом, но им было легче, чем защитникам Кораллиума. Для тех наступила настоящая баня.

В Матриархии стергов свирепствовала смута: могучие владычицы традиционно, так как это происходило с пунктуальной регулярностью, грызлись за престол. Государство синекожих амазонок было самым оригинальным в Галактике, но оно базировалось на твёрдых, нерушимых законах. Согласно им, в случае внутренней междоусобицы корабли сторонников разных партий беспрепятственно бороздили пространство, столкновения в космосе были строжайше запрещены, нарушительниц ждал вечный позор, смыть его было невозможно. Даже могучие боевые станции, где дежурство велось, несмотря на любые неурядицы, не обращали внимания на суетливые распри воительниц, их интересовали только внешние враги.
Бои велись исключительно на планетах, где имелись резиденции владычиц. Согласно тем же законам, они проводились при помощи исключительно холодного оружия и без защитных доспехов. Яростные амазонки ожесточённо рубили друг друга в течение нескольких десятков дней. В конце концов победительница получала действующий титул, а её сторонницы весело делили гаремы погибших, не интересуясь мнением овдовевших мужчин. Честно говоря, их мнением в Матриархии вообще никогда не интересовались, ни по какому поводу.
Боевая станция «Энеро Локус» двигалась по высокой, слабо вытянутой орбите, поднявшись над плоскостью эклиптики системы Тенир-4. Вокруг этого яркого светила обращалось целых четырнадцать планет, за исключением четырёх газовых гигантов, на всех велись широкомасштабные горные разработки. Помимо этого, сеть орбитальных производственных комплексов эксплуатировала все три астероидные пояса. Система Тенир-4 в силу неизвестного каприза природы являлась самым богатым месторождением редкоземельных элементов в Галактике. Соседние звёзды тоже славились своими богатыми рудниками, но с местными залежами их сравнить было невозможно. Подобные богатства следовало заботливо беречь, охотников за чужим добром хватает всегда и во все времена. Именно поэтому в черноте космоса парили шесть огромных космических крепостей. Регулярно корректируя свои орбиты, они не давали вероятным противникам выработать чёткую схему атаки.
В главной боевой рубке коротко продребезжал тревожный зуммер. Эа Яфира, дежурный офицер «Энеро Локуса», уточнила:
– Объект?
С наблюдательного поста отозвались в ту же секунду:
– Рудовоз 16-4, дежурный рейс, идёт порожняком. Опередил своё расчётное время выхода из гиперпространства на сто сорок три секунды, что не выходит за пределы естественных флуктуаций.
– Контроль!
– Есть контроль! Биометрия экипажа полностью соответствует характеристикам команды рудовоза 16-4, кодировки стандартные.
– Что там с караваном на Ирму-7?
– Идёт строго по расписанию. Передний вымпел совершит прыжок примерно через двадцать пять минут.
Вновь продребезжал зуммер:
– Объект?
– Нет данных, подозреваем ложное срабатывание системы.
– Математическая вероятность подобного невероятно мала. Контроль!
– Есть контроль! Данных не поступает, резервной смене отправлена контрольная запись показателей.
Взбесившийся зуммер выдал целую серию звонков, сигнализируя, что в охраняемом районе вышли из гиперпространства сразу несколько кораблей.
– Объект? – с тревогой спросила Яфира.
– Нет данных, – испуганно ответила наблюдательница.
– Проверь всеми средствами, это может быть флот воительниц! Не хватало нам только их обстрелять!
– От наших сенсоров закрыться невозможно, рабочим телом системы является всё пространство вокруг Тенир-4. И здесь нечего делать флоту воительниц, у нас нет резиденции, это простой технологический мир без биологически благоприятных планет.
Зуммер не замолкал, выход оставался один – сняв защиту, Яфира полностью активировала оборонную систему и по громкой связи заявила:
– Боевая тревога! Незадействованному персоналу немедленно занять свои места в резервных ячейках!
– Есть уверенный контакт на гравитационных каналах! – обрадовано отозвалась наблюдательница.
– Объект?
– Что-то странное! Множественные цели, но ни одна не имеет линейных размеров. Система воспринимает их как точки с массой, приравненной к лёгкому крейсеру.
– Бред!!!
– Но это так!
– Остальные каналы?
– Ничего!
– Мы не можем вести точную стрельбу по одним данным гравиметрии!
Мигнуло освещение, стены задрожали. Взвыла сирена, панели взбесились яркой россыпью сигнальных огней.
– Пост №8, повреждены мощным залпом субсветового гравера, отключаем энергопроводы четвёртой палубы, переход на запасные через пятнадцать секунд.
– Щиты на полную мощность!!! Объект?! – крикнула Яфира.
– Других данных не поступает, отслеживаем трассу выстрела. Постойте! Есть! Получено изображение в оптическом диапазоне, передаю на мониторы.
Обзорный экран вспыхнул. Яфира потрясённо замерла: в космосе неслась огромная чёрная рыбина, суженная к голове до иглы, далеко вперёд уходили шипы спаренного гравера.
– Анализ! – приказала офицер.
– Нет данных, – немедленно отозвался нужный наблюдатель.
– Вы что, сговорились сегодня?
– Все наши сенсоры сошли с ума, они показывают полный бред, мы не в состоянии сканировать этот объект!
– Но хоть примерно что это такое?
– Код на обшивке соответствует лёгкому крейсеру Империи Звездного Содружества, масса тоже совпадает, всё остальное полный бред. Этот корабль просто не может существовать, его габариты не позволяют иметь кольцевое оборудование, а спаренный гравер занимает большую часть объёма. Непонятно, как они вообще могут стрелять!
– Перегрузка системы защиты одиннадцать процентов, – предупредил другой пост.
– Дайте пеленги с соседних станций, – приказала Яфира. – Наше вооружение не может целиться в эти странные корабли, необходима точная триангуляция. Торпедному посту, беглый огонь – секторы сто девятнадцать, сто сорок четыре и двести восемь по верхней полусфере. Задержка от двадцати до семидесяти секунд, плотность огня – максимальная.
– Перегрузка системы защиты семнадцать процентов!
Яфира не надеялась зацепить эти невероятные корабли слепым ракетным обстрелом, но если создать на их пути завесу раскалённой плазмы, это немного сбавит повреждения от их беспощадного огня. Остальные боевые станции Тенир-4 тоже были атакованы, рассчитывать на их помощь было бессмысленно, а флот отсутствовал, дружно отправившись на междоусобные разборки.
Корабли противника, помимо огромной мощи и невидимости, отличались немалой маневренностью. Спешно подстраиваясь к быстро меняющимся данным триангуляции, «Энеро Локус» открыла огонь из всего, что только можно. Станция успела уничтожить два вражеских крейсера; с момента первого тревожного сигнала до своей гибели она яростно сражалась почти тринадцать минут. Оставив на месте уничтоженной крепости облако раскалённого газа, чёрные корабли перестроились в защитный порядок, принимая под охрану десантные суда, выходящие из гиперпространства. Вооружённых сил на планетах Тенир-4 практически не было – в это кризисное время их отозвали на штурм резиденции мятежной властительницы. Через один час сорок три минуты после начала операции вся система перешла под полный контроль космического флота Империи Звёздного Содружества.
Систёмная оборона оказалась бессильной перед чёрными кораблями, каждый из которых нёс в своей конструкции пять с половиной килограмм невзрачного меркита.

ГЛАВА 7

Солнце пустило первые лучи, робко выглядывая из-за горизонта, когда первые колонны солдат потянулись к осаждённому городу. Этот день должен был окончательно решить, кто останется хозяином Кораллиума. Бойцы Ноттингема переоделись в чистую белую одежду, скудно позавтракали, каждый получил чашу вина. Враг понёс немалые потери, но все ещё был силён, битва обещала быть трудной. Все учебники тактики говорят одно: бой в городских условиях – наиболее тяжёлая операция. Не играет роли, что за эпоха на дворе. Не всё ли равно, зазубренное ли лезвие алебарды всадят тебе в живот из-за угла или выстрелит с крыши гранатомётчик, пустив реактивный снаряд в заднюю, слабо защищённую часть бронированной машины? Не важно, ведь результат будет один – ты умрёшь, а торжествующий враг продолжит охоту на твоих товарищей. Это его город, а дома помогают даже стены; нет такого богом забытого переулка, который он не изучил бы до последнего камешка. А ты здесь просто гость, причём гость незваный.
Остаток ночи машины метали только камни, огонь не должен мешать атакующим. Но город продолжал гореть в нескольких местах, слишком много было выпущено зажигательных снарядов, часть из них нашла неплохую добычу в жилых кварталах и храмовых постройках. На южную стену высыпали все защитники – намерения ноттингемцев были очевидны: никто не станет выставлять перед крепостью осадные башни для красоты. Город готовился к отражению штурма.
Робин собрал своих приближённых: Хонду, Тевтона, Пересвета, Петровича и Стабра, командовавшего сейчас всеми велитами. Вождь раздавал последние распоряжения, на всякий случай, словно сомневался, а вдруг кто-нибудь забудет о своём месте в предстоящем бою.
– Хонда и Тевтон, как только башни двинутся к стенам, выводите своих единорогов к воротам, стреляйте из арбалетов и луков, но близко не подходите. Едва ворота откроются с помощью магии или под натиском нашей пехоты, врываетесь в город и не останавливаетесь до центральной площади. На улицах может быть полно нуров, но замедлять ход всё равно нельзя. Понятно?
– Да, всё сделаем, как надо! – Хонда отсалютовал кольчужной перчаткой. – Кстати, по вполне надёжным оперативным данным на этой самой площади располагается крупнейший во всей Южной Вертине бордель! Давненько мечтаю в этом убедиться!
– Не вздумай туда заглянуть верхом на единороге, – пригрозил Робин.
– Ладно, пожалею бедное животное, а то околеет от такого чудовищного отсутствия невинности. Пешком схожу!
– Пересвет, на твоих латников вся надежда. Они разделены на четыре отряда, по числу наших осадных башен. Смотри, чтобы бойцы не растерялись, ворвавшись на стену. Нам потребуется их чёткое взаимодействие, кнехты должны хорошо понимать, куда им следует двигаться дальше.
– Не волнуйся, мои ребята не слепые щенки, суетиться не будут.
– Петрович, твои лучники должны стрелять со скоростью пулемёта, расчищая сверху путь тяжёлой пехоте. И сами пусть ушами не хлопают: в городе ещё остались уцелевшие охотники, пускай немного, но опасность сохраняется.
– Да их почти всех вытоптали наши зверюги ещё при первой вылазке. Остальных мы так, шапками закидаем и сверху кучу наложим! – благодушно заявил егерь.
– Не остри, тебе не идёт! Стабр, велиты поднимаются только после того, как кнехты хорошо укрепятся наверху, иначе вас просто порвут. Смотри, идти надо на плечах тяжёлой пехоты, пилумы берегите, если есть возможность, лучше используйте арбалеты. Ясно?
– Да, Робин! Мы тебя не подведём!
– Отлично! Ну что, джентльмены, поработаем?

Со стен летели редкие горящие стрелы. Охотники метали их, отчаянно надеясь поджечь хотя бы одну осадную башню. Тщетно: бычья кожа не поддавалась огню, надёжно защищая деревянную конструкцию. Из бойниц и с верхних площадок метко стреляли рейнджеры, сверху поражая беззащитных врагов. Камнемёты делали последние выстрелы: время этих исполинских монстров прошло, их нельзя будет использовать при штурме из-за риска поразить собственных солдат.
Первая башня достигла стены и замерла на дистанции, позволяющей уверенно дотянуться до гребня подъёмным мостом. Его не опускали в ожидании готовности остальных машин: атака должна начаться одновременно в четырёх местах. На эти участки спешили храмовые стражники – выстраиваясь плечом к плечу, они выставляли стену щитов. Ширина стен позволяла глубокое построение: первая шеренга выставляла короткие арны, призванные резать и колоть, следующие готовили копья. Незваных гостей ждал горячий приём. Некоторые защитники всё ещё надеялись подсжечь одну из башен и вручную метали зажигательные снаряды; ещё они лили кипящую смолу, пытаясь достать до осадных башен. На этих поджигателей рьяно охотились меткие рейнджеры, к тому моменту они уже подавили вражеских лучников.
Вождь не спешил командовать атаку. Лишь дождавшись времени, когда все четыре башни заняли удобную позицию, Робин кивнул сигнальщику. Тот замахал ярким оранжевым флагом на длинном древке. На верхних площадках рейнджеры отставили свои луки, достали большие жестянки, набитые смесью чёрного пороха и кусочков сырого железа. Осторожно поджигая короткие фитили, они бросали самодельные гранаты в толпы приготовившихся к бою стражников. Эффект был просто превосходный. Взрывы вмиг разметали врагов, на короткой дистанции от увесистой картечи спасения не было. Когда с противником было покончено, с грохотом упали мосты, и ревущие отряды тяжёлой пехоты ринулись на стены Кораллиума.

Сата медленно шла к воротам города, рядом с ней, отставая на один шаг, двигался Торанвер. Десмериум бешено бурлил; такого кипения Волн девушка не видела со времен первой схватки с Зардраком, когда он вернулся в ролиум с помощью слезы Хранителя. Слишком тесно сегодня было в верхнем срезе мира. Глядя на совершенно новенькую, отреставрированную надвратную башню, маг усмехнулся:
– Внучка моя, тебе случайно не кажется, что история повторяется?
– В прошлый раз мы здесь были одни.
– Согласен, такой компании раньше не наблюдалось.
Перед надвратной башней стояли четверо атонов. Они мрачно следили за приближением противников, но атаковать не решались. Десмериум не такое место, где стоит спешить, да и численное превосходство не имеет здесь большого значения.
– Никакой самодеятельности! – в последний раз предупредил девушку Торанвер. – Ты обеспечиваешь нашу защиту, это у тебя получается просто превосходно. Что бы ни случилось, не вздумай пытаться атаковать!
– Да помню я, не забыла!
– Если бы я всерьёз надеялся на память таких лёгкомысленных девчонок, как ты, то никогда бы не дожил до этих лет!
– А заодно и не знал бы, что такое старческий маразм! У тебя наблюдаются все симптомы!
– Спасибо тебе, моя любимая внученька! – паясничая, прошамкал маг. – Ты случайно не видела, куда я положил свой мягкий войлочный стульчик с дыркой для ночного горшка? Старичку без него ох как нелегко!
– Торанвер, мы сейчас начнём сражаться по-настоящему, в ролиуме уже вовсю льётся кровь, а у тебя только шутки на уме!
– Это моя обычная реакция перед схваткой. Вот, как всегда, ещё и левая ягодица нестерпимо зачесалась. Все симптомы!
– Всё, молчи! Они уже рядом.
Противников разделял десятк шагов, но никто не стремился преодолеть это критическое расстояние, за которым начнёт интенсивно взаимодействовать Рябь, излучаемая их телами. Опытный маг может эффективно использовать это явление; никто не хотел давать врагу лишний шанс.
– Привет, Линн! – вежливо произнёс Торанвер, кивнув главному атону. – Как твои ноги?
– Ничего, – спокойно ответил настоятель, – уже почти не беспокоят.
– Прости, – сокрушённо вздохнул Торанвер, – перестарался я в прошлый раз. Не рассчитал свою силу.
– Девчонку я знаю, – хладнокровно заявил Линн, – Сата Неомо Кайя, Зардрак тебя очень хорошо описал.
Настоятель вежливо поклонился в сторону иссы и с натянутой улыбкой отвесил довольно сомнительный комплимент:
– Ты и впрямь великолепна, даже жалко уничтожать такую красоту.
– Линн! – картинно удивился Торанвер. – Похоже, у тебя пострадали не только ноги. Откуда такое восхищение женской красотой, неужели тебя больше не интересуют пухлые мальчики?
Ничего не ответив на ехидное замечание, Линн невозмутимо произнёс:
– Не хотите ли нам представиться, таинственный незнакомец? Признаться, мы на ваше присутствие никак не рассчитывали.
– Не могу же я оставить свою маленькую внучку наедине с четыремя мужчинами. Впрочем, – маг критически оглядел Линна, – пожалуй, от одного из них нравственность моей малютки точно не пострадает. Но ведь остаются ещё трое – и все мужчины в самом рассвете сил!
– Какая внучка, о чём это ты, старик? – не понял атон.
– Неужели ты глуп настолько, что даже не знаешь, кто такая внучка? Объясняю для полных идиотов: это ребёнок дочки или сына, причём желательно женского пола.
– Мне кажется, что ты просто не хочешь назвать вслух своё никчёмное имя, – с превосходством усмехнулся настоятель.
– Что ты, Линн, мне просто за вас страшно. Если я представлюсь, у вас дружно случится приступ недержания кала!
– Не пытайся нас запугать столь дешёвыми методами, – рассмеялся Линн. – Как твоё имя, несчастный?
– Раньше меня все называли Торанвер акх Рэйг.
Атонов проняло моментально – с их лиц смело напускное безразличие, Линн невольно отшатнулся.
– Ну вот, я же вас предупреждал! – сокрушённо вздохнул Торанвер. – Штаны рекомендуется хорошо застирать в течение десяти минут после подобного происшествия, так что не затягивайте с этим.
– Откуда ты взялся? – охнул Линн.
Бывший атон понял: надо поскорее забить последний гвоздь в остатки самообладания врага и атаковать настоятеля. В четвёрке врагов он отвечал за общую защиту магов, Торанверу хватит одного мгновения, чтобы полностью расстроить оборону противника. Необходимо было поспешить, пехота уже ринулась на стены Кораллиума; если уничтожить ворота, то всадники немедленно ворвутся в город. Сбросив с лица напускную весёлость, он торжествующе сверкнул глазами и чётко произнёс:
– Сам Хранитель просил меня присмотреть за этой молодой иссой. Ты получил свой ответ, а теперь умри!
С рук Торанвера сорвался целый рой Умирающих Звёзд. Атоны поспешно взмахнули руками, ставя щиты, но тщетно: без всякой паузы маг замкнул их в основательную Сферу Яда, которая могла атаковать сама, без дополнительной подпитки энергией. Полностью перегрузив вражескую систему защиты, Торанвер спокойно убил суетящегося Линна, растворив его фантом мощнейшим ударом голой Силы.
Сата потрясённо смотрела, как один за другим погибают младшие атоны. Мощь и умения Торанвера были просто ужасающими, он не дал противнику ни одного шанса. Девушка напрасно удерживала основательный купол защиты: враг даже не пытался атаковать, все их силы уходили на оборону, но и это не помогало. Маг снимал их защиту, как кожуру с фрукта, затем следовал мощный удар, десмериум вскипал бурными волнами, растворяя гибнущий фантом, а где-то в укромном уголке городского храма корчилось в агонии тело, пугая помощников расползающейся кожей и плотью, отваливающейся от костей.
Уничтожив последнего атона, Торанвер повернулся к волшебнице и мёртвым, ничего не выражающим голосом произнёс:
– Уничтожай башню, мне надо немного восстановить силы.
Кивнув, Сата резко взмахнула рукой. Клубок силовых жгутов чисто срезал верхнюю часть надвратной башни, но рухнуть вниз обломки не успели. Девушка хотела сохранить проход свободным и новым ударом отбросила их в недра города. Интерферирующие Волны закрыли весь обзор цветным взбесившимся туманом, исса с трудом смогла прицелиться в третий раз и, напрягая все силы, ударила по воротам.

Тяжёлая пехота ворвалась на стены, обрушившись на уцелевших стражников, не успевших восстановить даже подобие строя. Нуров здесь не было: на полуразрушенных укреплениях толку от них было немного, для эффективных действий монстрам требовалась более-менее ровная почва. Стражники, чьи шеренги здорово проредила картечь, не смогли удержать яростный напор кнехтов, и ноттингемцы легко разбросали их.
Засверкали молнии и цветные вспышки: в десмериуме воевали маги. С грохотом смело башню, ворота вынесло следом с такой невероятной силой, что они пролетели вместе с бронзовой решёткой добрую сотню метров и завязли в куче искалеченных нуров, которую они же нагромоздили перед собой. В копошащуюся массу монстров тут же полетели ветвящиеся молнии и огненные стрелы – магия сметала тварей с лёгкостью, ведь город лишился своих атонов, и его некому было защитить. Улица превратилась в ад. Поводыри стали торопливо разгонять нуров, чтобы укрыть их в переулках, где магам труднее будет поражать их в большом количестве.
Выждав, когда затихнет буйство молний, в рваный проём, оставшийся на месте ворот, ринулись всадники. Рога единорогов сметали монстров, не успевших убраться с пути их стремительной лавины, всадники работали пиками и метали стрелы в переулки. Следом за кавалерией шла отдельная сотня велитов, в неё были собраны лучшие арбалетчики. Выстроившись по ширине улицы в несколько рядов, они организованно, залпами, били по нурам, не давая им высунуться из закоулков. Передняя шеренга, разрядив оружие, отбегала назад, освобождая место изготовившимся стрелкам. Арбалет – хорошее оружие, достаточно мощное и не требующее слишком долгого обучения. Но у него есть существенный недостаток – длительное время перезарядки; этим и занимались в задних рядах, под прикрытием передних стрелков.
Тем временем тяжёлая пехота вытеснила врага с большей части южной стены, на освобождённое место высыпали три сотни велитов, туда же переместились рейнджеры, покинув осадные башни. Бой у ворот перешёл в фазу тотального уничтожения. Стрелы и пилумы затмили солнце, выкашивая последние очаги сопротивления. Когда в ворота втащили полевые баллисты, Крысу оставалось только недоумённо вертеть головой – наводить машины было некуда, уцелевшие солдаты врага отступили в глубь города, туда же убрались нуры.
Робин вошёл в город с последним резервом всадников, следом за артиллерией. К нему тотчас подскочил Крыс:
– Что делать, тут же не в кого стрелять?!
– Тащи батарею за велитами; когда выйдете на центральную площадь, займёшь там круговую оборону. Оттуда простреливаются все радиальные улицы. Понял?
– Да эти солдаты еле плетутся! – Крыс махнул рукой в сторону лёгкой пехоты.
– Ничего не поделаешь, тут в каждом переулке полно нуров. Сейчас подойдёт Пересвет со своими кнехтами, дело пойдёт веселее.
Робин повёл свой отряд через строй велитов, те поспешно расступались, пропуская единорогов. Всадники вырвались на перекрёсток с широкой кольцевой улицей, слева донёсся треск грома, засверкали ослепительные молнии. Услышав вой монстров, вождь понял, что видит отголоски атаки Торанвера или Саты. Мысленно перекрестившись, он пожелал девушке быстрее вернуться в лагерь.
На центральной площади было пусто. Робин огляделся, пытаясь понять, куда подевались отряды Хонды и Тевтона, но тщетно: они пропали бесследно. Из-за угла показалась пять нуров, подгоняемых младшим атоном. Завидев цель, вождь заорал:
– Бей!
Выставив пику, он помчался на врага. Монстров смели одним ударом, а в конце этой улицы Робин заметил других единорогов и поспешил туда. Это оказался отряд Хонды; они выходили из ворот городского храма, оставив там одни трупы.
– Где Тевтон?
– Пошел к загонам нуров, – ответил Хонда. – Как обстановка?
– Норма! Мы им здорово навешали, остатки рассеялись по городу.
– Надо их громить, пока не объединились!
– Это нам не грозит, они бегут без оглядки. Но крыс не стоит зажимать в углу, а то начнут кусаться. Мчись к северным воротам, оттуда уже наверняка все разбежались. Если нет, то захвати их. Отряд выведешь из города, спрячешь так, чтобы со стен не видели. Туда потянуться разбитые отряды стражников, давай им отойти подальше и уничтожай. Всё понял?
– Не дурной!
– Давай, поспеши!
Организованное сопротивление защитников на южной стене закончилось. Атакующие не знали, что случайным выстрелом баллисты в начале штурма оторвало голову старшему офицеру городского храма. Он был назначен Линном руководить сопротивлением, поскольку настоятель должен был сражаться в верхнем срезе мира. Многие толковые командиры погибли на стене, сметённые картечью и стрелами, вырезанные тяжёлой пехотой Пересвета. Оставшись без командования, солдаты растворились в городских переулках, стараясь прорваться к северным воротам, за которыми их окончательно громил Хонда. Несколько организованных групп, от избытка глупости или отчаяния, бросались в атаки, однажды даже прилично потрепали велитов. Большую проблему представляли нуры. Монстры остались без поводырей, взбесились от ран и вида крови; они нападали на всех подряд, не делая разницы между солдатами и простыми горожанами. К счастью, чудовища действовали в одиночку, и уничтожать их было довольно просто.
Сказалась малочисленность небольшой армии Ноттингема. В большом городе она просто растворилась. Нынешнее население Кораллиума достигало более тридцати тысяч человек; кроме того, здесь было много кварталов, состоявших из величественных руин древности. Чтобы прочесать этот лабиринт, тысячи солдат было маловато. Робин не стал впускать в город ополченцев: он справедливо полагал, что недисциплинированная толпа немедленно приступит к грабежам, а этого он позволить не мог. Ноттингемцы пришли сюда надолго и не собирались портить отношения с мирным населением. Впрочем, храмовую казну, драгоценности и самое ценное имущество солдаты вывезли в лагерь, атонам это добро уже ни к чему.
На ночь солдаты укрепились тремя отрядами – у обоих ворот и на центральной площади, с рассветом они продолжили прочёсывание города. Однако результатов оно не было. Пользуясь темнотой, уцелевшие защитники выбрались за стены, а нуры, которые и не думали скрываться, были уничтожены ещё вчера. К обеду Робин пришёл к выводу, что военные действия можно прекращать. Он послал вестовых к всадникам, приказывая собраться на центральной площади. Пехота вернулась в лагерь через южные ворота. Несколько десятков глашатаев промчались по улицам, призывая прячущихся горожан идти на площадь, где будет решаться судьба Кораллиума.
Робин направился туда же, он должен был произнести перед жителями речь. Его догнал Тевтон и сообщил:
– Группа ополченцев пробралась в город через проломы стен.
– Грабят?
– Уже нет, мои ребята их схватили.
– Сильно набедокурили?
– По мелочам. Пару домов разграбили, несколько девок обидели.
– Повесить!
– Как повесить? – опешил Тевтон.
– За шею, – равнодушно ответил Робин.
– Ты чего? Это же наши люди!
– Они нарушили мой приказ без уважительной причины.
– Их там больше десятка.
– Неужели в городе не найдётся столько верёвок?
– Оно, конечно, найдётся, только с деревней, откуда они пришли, у нас потом испортятся отношения.
– Нам важнее не испортить отношения с этим городом, чем с какой-то вонючей деревней, мужчины которой не могут выполнить простейший приказ. Впрочем, пусть казнят только половину, остальные должны уяснить, что помилованы только в честь торжеств по поводу большой победы. Понял?
– Да. А где их вешать?
– Не знаю. Можно прямо на воротах.
– Так их смели наши маги, вместе с башней.
– Северные остались целыми, пусть там и висят.
– Там все не поместятся, – засомневался Тевтон, – проём узкий.
– Слушай, может, мне ещё объяснять, какой узел делать? Пусть их повесят где угодно, хоть в сортире, но через час они должны сушиться.
– Ладно, всё понял. Я Пересвета предупрежу, если ополченцы в лагере заволнуются, он их быстро успокоит.
– Давай. И быстрее возвращайся в центр.

На главной городской площади собралось около пятисот горожан – ничтожная часть населения Кораллиума; остальные прийти побоялись. Но Робина это не особо огорчило – свидетели быстро донесут остальным услышанное. Вождь надеялся, что они уже знают о том, что случилось с мародёрами, а если нет, то узнают новости в скором времени. Такой поступок захватчиков ещё более придаст вес словам вождя.
В центре площади стоял невысокий помост. Назначения его Робин не знал, но подозревал, что здесь проводили публичные казни. Это его не смутило. Не покидая седла, он направил Ромфаниума на помост и замер, возвышаясь над толпой. Выждав, когда все головы повернулись в его сторону, он заговорил:
– Меня зовут Робин Игнатов, я вождь Ноттингема. Мы захватили ваш город, многие из вас при этом пострадали, потеряв имущество или жизни. Ничего не поделаешь, на войне без жертв не обойтись, но мы приложили все усилия, чтобы уменьшить вред. Кораллиум лишился многих стен и башен, но жилые кварталы почти не тронуты. Больше всего вы потерпели от нуров, но тут нет моей вины, не я привёл сюда этих тварей.
Жители слушали молча, никто даже не шептался. Робин продолжал говорить тем же громким, но одновременно странно спокойным голосом, который действовал магически на самых отъявленных городских смутьянов.
– Мы не станем грабить ваш город, я обещаю вам неприкосновенность. Есть такие, кто в этом сомневается?
Из задних рядов послышался визгливый крик:
– Ваши солдаты жестоко убили Риган Лер Ганура, разграбили его дом, изнасиловали жён и дочерей!
– Виновные наказаны, – ответил Робин, – они повешены на северных воротах. Можете сходить туда и убедиться. Семья Ригана получит щедрую компенсацию.
Толпа возбуждённо загудела, вперёд вышла невероятно уродливая, грязная старуха, таких ветхих людей вождь здесь ещё не видел. Судя по всему, это была опустившаяся городская нищенка. Злобно скалясь, она скрипуче взвыла:
– А чего же вам тут у нас надо?
Внимательно оглядев нищенку с ног до головы, Робин улыбнулся и чётко произнёс:
– Лично от тебя, бабка, уже ничего!
Площадь дрогнула от дружного хохота, не удержались даже суровые всадники. Подняв руку, Робин успокоил толпу и добавил:
– Мы пришли не грабить! Этот город теперь наш, власти атонов здесь больше не будет! Вы можете забрать всё имущество из храмов, вам не станут препятствовать. Каждый может верить в своего бога, и горе тому, кто помешает в этом иноверцу. С полным сводом законов Ноттингема вы можете познакомиться у моих людей, я оставлю его на площади. Если кого-то не устроят наши порядки, он должен уйти. Если кто-то этого не сделает, а попытается наносить вред исподтишка, то он узнает наш гнев. Здесь наша власть, и мы умеем крепко держать её в руках. Горе тем, кто решит стать врагом Ноттингема. Я сказал всё, что хотел. Возвращайтесь в свои дома, расскажите обо всём своим близким и соседям. Поговорите с моими людьми, те подробно расскажут вам о наших законах. Кто хочет, может сходить к северным воротам, там кормят птиц те, кто нарушил закон. Решайте быстрее – с нами вы или нет. Нам не нужны враги в нашем городе.
Развернув Ромфаниума, Робин проехал мимо галдящей толпы, с затаённой радостью видя, что враждебных лиц здесь оставалось очень мало. Несмотря на долгие годы владычества, атоны не смогли ассимилировать этот народ. Многие покинут город, не смирясь со сменой власти, но подавляющее большинство останется. Потеряв собственную религию и не привыкнув к вере атонов, местные жители не отличались особым фанатизмом и легко приспособятся к порядкам Ноттингема, как и сотни деревень, которые признали власть землян всего за один год.
Осада была завершена.

ГЛАВА 8

Армия Ноттингема простояла в покорённом городе пять дней. Всё это время Робин практически не спал: в Кораллиуме надо было срочно наводить свои порядки. Из жителей собрали местный совет, временным комендантом поставили Стабра, оставив ему в гарнизоне четыреста солдат, пожелавших перебраться сюда на постоянное жительство. Пришлось слать гонцов в Ноттингем с длинным списком родни новых поселенцев, которую необходимо было доставить в Кораллиум. Многие довольно крепко осели у Большого озера, но богатые компенсации сгладят неудобства от переезда.
Бойцов хронически не хватало, гарнизон был ничтожно мал. Робин прямо здесь организовал тренировочный лагерь для горожан и жителей окрестных деревень, но всё равно людей не хватало. Надо было наладить чёткую административно-хозяйственную связь с Ноттингемом, чтобы Кораллиум не выглядел колонией, а являлся полноценной частью государства землян. Сделать это было нелегко, ведь в результате осады контролируемая территория увеличилась в несколько раз. Доходило до абсурда – в некоторых удалённых деревнях по-прежнему царили ставленники атонов, а кое-где продолжали функционировать структуры, занятые сбором дани. Потеря города вырвала из-под власти жрецов сердце этого края, но тело ещё не успело это осознать. Робин не хотел оставлять Кораллиум с малым гарнизоном, но деваться было некуда: надо было пройтись по округе и повсюду установить свою власть.
Раненых солдат оставили в Кораллиуме. Остальную армию пришлось разделить на четыре части. Каждой назначили командира – Тевтон, Пересвет и Петрович получили свои отряды. Робин оставил себе Хонду и более сотни всадников, поскольку собирался совершить самый дальний рейд.
Наутро шестого дня четыре отряда отправились наводить ноттингемский порядок во всей округе. Дробление было опасно, но пока у атонов здесь нет войск, следует пользоваться благоприятным моментом. Полторы сотни воинов и раньше считались немалой силой, а теперь, после разгрома городского гарнизона, им не было здесь достойных противников. Опасность неожиданной встречи с сильным жрецом была невероятно мала. Хороших магов никто не станет держать в сельской местности и малых городках.
Отряд Робина двигался два дня без всяких происшествий. Встреченные деревни уже были наслышаны о победе Ноттингема, никаких враждебных действий никто не предпринимал, солдат встречали с боязливым уважением. Но вождь опасался местных крестьян, слишком далеко жили они от Большого озера, здесь ещё не привыкли к цохванам. На ночлег устраивались в стороне от поселений, не доверяя гостеприимству крестьян. Напасть на солдат они поостерегутся, но яду в котёл могут подбросить запросто. В каждой деревне собирали жителей, Робин объяснял им об изменении государственной принадлежности. Всем недовольным рекомендовал отправляться к атонам в их горы, туда вряд ли дотянется рука Ноттингема, так далеко планы вождя не заходили в самых смелых мечтах. Крестьяне слушали молча, вопросы задавали однообразные, на тему – не отберут ли последнюю корову. Узнав, что имущественных претензий захватчики не имеют, сельские жители успокаивались и охотно присягали на верность новой власти. В редких селениях, где сильны были еретические настроения, всадников вообще встречали с ликованием и давали отличных проводников.
К полудню третьего дня отряд подошёл к Дэберу, маленькому городку, население которого почти поголовно занималось изготовлением посуды. Изделия здешних умельцев славились по всей Вертине, они могли делать тонкостенные кастрюли и сковороды из простой глины с добавками местных минералов. Такая посуда служила не хуже металлической, будучи при этом дешевле в несколько раз. Населения здесь было около пяти тысяч человек, имелся собственный храм с опытным атоном и сотней стражников. Из всех оставшихся поселений этот город был самый опасный, именно поэтому Робин взял его на себя, уклонившись от прямого маршрута на север.
Дэбер был совершенно не похож на Кораллиум. Стены низкие и ветхие, из тонких брёвен, ров узкий, неглубокий, да и не замыкается в полный круг. Городские строения напоминают обычные деревенские дома, только храм высится каменными стенами. Робин повернулся к Торанверу:
– Рэйг, вы сможете проделать проход?
– С помощью твоей ненаглядной Саты я могу устроить на месте этого свинарника глубокое озеро, – ответил маг.
– Там есть сильный атон.
– Мальчик мой, этот жрец ещё сам не знает, что его уже нет.
– Хорошо, действуйте. Только не трогайте городские постройки, нам не следует ссориться с жителями.
– Робин, посмотри в строну городского центра, – предложил маг.
Взглянув в указанном направлении, вождь увидел, как на площади собирается толпа жителей. С высоты удобного пригорка было хорошо видно, что они двигаются к центру со всех концов Дэбера.
– Что это значит? – спросил Робин.
Торанвер охотно пояснил:
– Дэбер исконно вертинский город, все его ремесленники – бывшие риумы, пришлых шоквутов здесь очень мало. Еретические настроения горожан вошли в легенды; человеку достаточно произнести вслух слово «атон», чтобы утром его нашли в сточной канаве. Мне кажется, жители при виде нашей армии решили свести старые счёты – хотят предъявить претензии жрецам и храмовым стражникам. Смотри сам: на стенах нет ни одного лучника, ведь их обычно набирают из коренных горожан и окрестных крестьян.
– Ты думаешь, они взбунтовались?
– Естественно! Стоит нам атаковать, как они ударят стражникам в тыл. Я даже отсюда вижу, какие у горожан серьёзные лица. Боюсь, пленных не будет!
– Иногда я удивляюсь, почему Вертина до сих пор в руках атонов? Она как переспевший фрукт, ждущий малейшего толчка, чтобы упасть с ветки.
– Робин, – усмехнулся Торанвер, – ты и есть тот самый толчок!
– Можно сказать и так, – согласился вождь. – Давай, начинай! И смотри, береги Сату!
– О своей внучке я позабочусь и без тебя! – ответил Рэйг и направился вниз.
Несколько магических ударов легко вышибли ворота и свалили стену на огромном участке. Местный настоятель побоялся выходить в десмериум. Его защита из ролиума оказалась неэффективной, лишь немного сдержала силу атаки. Волшебница пользовалась силами, нетипичными для исс, стандартные приёмы на неё почти не действовали, а Торанвер вообще являлся легендарным магом и мудрецом, превзойти его не мог никто.
Как и предполагал колдун, горожане немедленно напали на стражников, а часть ворвалась в беззащитный храм, быстро вырезали там всех послушников и жрецов во главе с настоятелем. Всадникам даже не пришлось браться за мечи. Рассеяв стражников залпами арбалетов, они не успели добить противников, на которых набросились толпы жителей. Вооружены люди были слабо, однако у них хватало искреннего энтузиазма. Вражеских солдат разорвали в несколько минут. Время было жестокое: стражники, которые не погибли в схватке, нашли страшную смерть – озлобленные горожане изощрялись в жестоких выдумках, растягивая муки своих пленников. Мрины на время даже позабыли о своих освободителях, столь велико было их желание отомстить вековым обидчикам.
Впрочем, закончив свои жуткие забавы, они превратились в весьма милых ребят. Никто и слушать не хотел о том, что воины Ноттингема станут лагерем за городской чертой. В центральной части города освободили несколько домов, хозяева на время переселились к родне и друзьям. Места хватило всем солдатам. Жители завалили освободителей изысканными угощениями: город был богатым, и обитатели его не знали нужды в житейской роскоши. А к вечеру все желающие могли посетить старинные риумские бани, славящиеся своим душистым паром.
Робин провёл в Дэбере два дня. За это время он выбрал из местных старейшин толковых управленцев, создал отряд городской самообороны и вооружил его трофейным оружием. В этом городе не было проблем со сменой власти, приход ноттингемцев приняли с восторгом, всех пугала перспектива ухода всадников, но Робин пообещал, что без защиты никто не останется. Любое войско атонов, прежде чем вторгнуться в государство землян, должно разбить их армию. Однако на всякий случай вождь призвал горожан привести в порядок укрепления. Им теперь не надо было саботировать это мероприятие, и старейшины клятвенно пообещали возвести стены в два раза выше прежних.
Покинув Дэбер, отряд стал заворачивать к верховьям Стайры, уходя к северу. После суточного перехода Робин перестал брать под свою опеку встреченные деревни: эти края им пока невозможно было удержать со столь ничтожными силами. Кроме того, чем ближе к Айтэг Бланоризу, тем меньше чувствовался риумский дух. В своё время атоны уничтожили местное население почти полностью, а опустевшие земли заселили верными шоквутами. Со временем на новом месте их верность порядком уменьшилась под тлетворным влиянием здешних еретиков, но атоны по-прежнему имели здесь сильное влияние, а многие деревни были населены настоящими фанатиками.
Впрочем, с отрядом невиданных всадников никто не рисковал связываться, в ноттингемцев не летели стрелы из густых кустов, а крестьяне охотно рассказывали о местонахождении атонов и сборщиков податей. Отряд часто отклонялся от прямого маршрута, не упуская возможности устроить переполох в хозяйстве жрецов. После двух страшных поражений здесь не осталось серьёзных воинских сил, никто не мог помешать дерзкому рейду сказочных наездников. Один их вид заставлял сельских жителей серьёзно задуматься о том, стоит ли поддерживать атонов, если враги с такой непринуждённой лёгкостью разъезжают в их владениях верхом на зелми.
На второй день всадники вышли к Стайре. В этих местах река была узкая и мелкая. Остановившись на обрывистом берегу, Робин задумчиво заявил:
– Я помню это место!
Сата переглянулась с Анитой, хотела что-то сказать, но Хонда её опередил:
– Естественно! Мы проходили тут, когда продвигались к устройству связи. Это были первые дни в новом для нас мире.
– Да, – кивнул Робин. – С той поры прошло немногим более года, но кажется, будто всё случилось целую вечность назад. Помните, рядом с этим местом мы встретили Елену, потом выдержали бой с крестьянами и тремя нурами. Я тогда едва не погиб: когтистая лапа сорвала с меня шлем, а Сата встала перед монстром, закрывая меня собой.
– А потом кто-то долго нёс меня на руках, – улыбнулась волшебница.
– Да, ты была тогда совершенно другой. И носить тебя было легче: по толщине тебя можно было смело сравнивать с щепкой. Ты не знала нашего языка, боялась всего и была совершенно уверена, что я тебя непременно изнасилую.
– В итоге этим всё и закончилось, – не удержался Хонда.
– Помолчал бы, – усмехнулся Робин, – кто из нас не изменился, так это ты! Всё тот же клоун из прогорелого цирка!
– Почему только я! Взгляни на Аниту – она всё так же красива и неприступна!
– Дурак ты, но почему-то мне нравишься. Наша златовласка тоже изменилась. Не фыркай, Анита, сама вспомни, ты была сущим ребёнком, требовала звать тебя Валькирией и горько рыдала, когда первый раз выпустила стрелу в человека. Скольких с той поры ты убила, не проронив слезинки?
– Не знаю, – Анита пожала плечами. – Кто мог сосчитать, сколько жертв нашли мои стрелы при осаде Ноттингема? После того кошмара смерть для всех нас стала чем-то обыденным, почти привычным. Вспомните, как мы шли здесь в прошлом году. Наивные, ошеломлённые, не знающие об этом мире почти ничего. Нас было тогда всего двенадцать землян и три местные девушки. С той поры троих уже нет в живых, Трама лишилась мужа, Тевтон искалечен, многие, я в том числе, страдали от сильных ран. Мы теряли друзей и убивали врагов, сколько же крови пролилось за этот год, и ведь это ещё не конец. Разве можно после всего случившегося остаться прежними? На Земле я больше всего боялась потолстеть и мечтала о том, чтобы мой брат, погибший здесь на второй день переселения, подарил мне на день рождения немного денег, он так делал каждый год. Мне они были необходимы для покупки сногсшибательного платья. А сейчас я дико мечтаю о том, чтобы научиться хорошо фехтовать и быть самой ловкой, чтобы не бояться вступать в рукопашные схватки с сильными стражами.
– Развлечения настоящих женщин, – улыбнулся Робин. – Да, твои жизненные ценности переориентировались полностью, но красоту свою ты всё же не потеряла, скорее наоборот, стала ещё прекраснее.
– Кстати, – оживился Хонда, – а как твой шрам на груди, он не сильно испортил внешность?
– Нет, – усмехнулась Анита, – от него скоро следа не останется, сами знаете, здесь всё заживает с огромной скоростью.
– А посмотреть можно? – не унимался Хонда.
– Перебьёшься!
– Ну, тогда хоть на ощупь потрогать?
– Ты сейчас заработаешь шрам на всю голову, – пригрозила Анита.
– Этим ты его не напугаешь, – сказал Робин, – он думает совсем другим местом.
– Кстати, я кое-что вспомнил.
– Ну?
– Помните, тут была деревня, которую мы обходили? Лена там столкнулась с атонами и нурами, еле сбежала. Мне кажется, надо нанести туда визит.
– Так и сделаем, – кивнул Робин. – Тем более что она стоит на нашем пути.
Развернувшись, вождь направил отряд вдоль берега. Если немного поторопиться, то к деревне можно добраться через час.

Увы, ни атонов, ни священных нуров в деревне не оказалось. Правда, перепуганный азат прекрасно помнил Елену, но клялся, что ни в чём не виноват и вообще, он практически святой и целыми днями молится о здравии жителей Ноттингема. После того боя он и стал главным старейшиной, так как появилось вакантное местечко. Более того, этот крестьянин сообщил, что назначен самим Зардраком акх Даутором, именно его видела учительница химии.
– Интересные дела! – удивился Робин, обращаясь к Хонде. – Выходит, мы ещё тогда впервые встретились с этим жрецом!
– Получается, так. Он послал за Леной погоню, а наткнулись стражники на нас. Это был первый серьёзный бой.
– Да, такое ощущение, что кто-то специально нас сталкивает с Зардраком. Не счесть, сколько раз мы могли убить друг друга, но он по-прежнему жив.
– Что с деревней делать будем?
– В смысле?
– Ну, может, накажем?
– За что?
– За тот бой.
– Нет, они и так наказаны. Взгляни сам, деревня сильно захирела. После той стычки погибло много крепких мужчин, они нескоро оправятся от такого потрясения.
– Эти крестьяне даже не знают, что вернулись те же люди, – усмехнулся Хонда.
– Такое знание им ни к чему.
– Как скажешь.
– Кстати, о падении Кораллиума здесь тоже ещё не слышали.
– Странно!
– Ничего странного, мы наконец опередили волну слухов.
– Что, идём дальше?
– Да! – ответил вождь и шепнул самому себе: – Меня гораздо больше интересует другая деревня.

ГЛАВА 9

Путь, на который у пеших путников уходили дни, стремительные единороги преодолевали за несколько часов. Их выносливость была поразительна: волшебные зелми при необходимости могли двигаться от рассвета до заката, их наездники уставали гораздо быстрее.
Солдаты привычно разбили небольшой лагерь на берегу Стайры, выставили караулы. Единороги отошли подальше, заняв окрестные луга и поляны; они создали внешнее кольцо наблюдения и обороны, мимо из чутких ушей нелегко пробраться незамеченным. Бойцы поужинали горячей похлёбкой и походными, почти каменными лепёшками, получили по законной чарке вина. Ночи были тёплые, дождя не намечалось, поэтому палатки решили не ставить.
Сата захотела искупаться, её никогда не смущала холодная вода. Робин посторожил её покой, и девушка вволю плескалась за прибрежными кустами. Завершив водные процедуры, исса тщательно вытерлась и присела рядом с вождём. Ловя его взгляд, она тихо, как-то тревожно спросила:
– Робин, что ты намереваешься делать завтра?
– Ничего особенного. Если всё будет нормально, то ещё до вечера мы увидим деревья Айтэг Бланориза.
Покачав головой, Сата прошептала:
– Ты хочешь зайти в деревню, где встретил меня.
Пожав плечами, Робин признался:
– Да... Но что здесь такого? Мы же заходим во все деревни на своём пути.
– Однако мы ничего не делаем крестьянам. А ты? Что ты задумал?
– Не знаю, – сказал Робин, пряча взгляд.
– Ты хочешь сделать что-то плохое, – уверенно заявила исса.
– Да! – с неожиданной яростью ответил Робин. – Я ненавижу их! В этой проклятой деревне моя жена была простой рабыней. Ты не рассказываешь мне о том, что пережила, но я и без тебя знаю, как обращаются с дэйко. Когда мы повстречались, у тебя на руках было множество ожогов. Теперь мне известно, что так наказывают нераскаявшихся риумов на некоторых религиозных праздниках. А именно такое торжество было накануне нашего прибытия с Земли.
– Да, – согласилась девушка, – меня наказывали. Ну и что? Это обычные люди, деревня ничем не отличается от многих других. Их вина смешна! В каждом селении есть рабыни, если они из риумок, то с ними поступают одинаково повсюду, разве что у мринов им живётся легче. Единственное, что запрещено – насиловать. Богобоязненные мужчины не должны осквернять своё и без того грязное тело общением с нечестивыми. А всё остальное – пожалуйста! Меня мог безнаказанно обидеть любой ребёнок, более того, их к этому поощряли.
– Ненавижу! – Робин скрипнул зубами.
Обняв его, Сата зашептала:
– Любимый, успокойся. Ты же сам знаешь, люди глупы и злы. Тебя уважают только за силу. Не стоит проявлять жестокость из-за давних обид.
– Ты для меня всё, как я могу спокойно думать о том, что ты пережила в рабстве!
– Робин, обещай, что будешь справедлив. Ты должен забыть о своих чувствах, вождю нельзя думать о личной мести.
– Чтобы об этом не думать, мне придётся тебя разлюбить!
Почувствовав, как напряглось в его объятиях тело девушки, он поспешно зашептал:
– Что ты, милая, этого никогда не будет! Мы будем любить друг друга вечность!
– Обещай, что мы пройдём мимо этой деревни, не станем туда заходить.
– Но почему? Раз ты так хочешь, я ничего им не стану делать.
– Робин, это ты сейчас говоришь. А завтра в тебе может проснуться гнев, достаточно одного твоего слова, и деревня исчезнет. Туда нельзя заходить! Обещай!
– Хорошо, милая, хрен с ней, с этой вонючей деревней. Пойдём, надо выспаться, завтра рано вставать.

Ненавистное селение находилось в стороне от реки, и отряду даже не пришлось делать крюк. Робин только покосился в ту сторону, но заметив на себе испуганный взгляд Саты, улыбнулся и покачал головой. Девушка расслабилась и благодарно кивнула. Честно говоря, вождю очень хотелось сотворить с деревней что-нибудь страшное, такое, после чего там несколько веков будут бояться селиться люди. Он не считал себя особо жестоким человеком, но одна мысль о страданиях возлюбленной немедленно приводила его в страшное бешенство. Приходилось сдерживать себя изо всех сил, что было трудно в такой близости от проклятой деревни. Если бы не уговоры волшебницы, сегодня у местных крестьян был бы нелёгкий день.
После полудня отряд добрался до водопада. Робин был здесь в первый день пребывания в Запретном Мире вместе с егерем. Пришлось сделать приличный крюк, двигаясь к удобной тропе, где легко могли пройти единороги. Преодолев скалистую гряду, отряд замер на месте – перед путниками темнела опушка Первого Леса.
Единороги уставились на свою родину странными, растерянно-восторженными глазами. Робин впервые увидел их слёзы. Наездники не пытались подгонять своих зелми, люди понимали чувства волшебных созданий.
– Робин, спасибо!
– За что, Ромфаниум?
– Мы увидели Первый Лес!
– Но это ненадолго, нам придётся уйти, нет сил для битвы, тут очень много нуров, а в лесу мы не сможем действовать так же эффективно, как на открытой местности.
– Робин, тебе виднее, мы доверяем твоим приказам.
– Ромфаниум, я очень хочу вернуть вам Айтэг Бланориз, но сейчас ничего не выйдет.
– Я знаю, нас слишком мало для этого.
– Когда я попал сюда, то очутился неподалёку, в лесу. Я быстро смог из него выбраться, один мой спутник погиб, мы столкнулись с тремя нурами. Больше врагов не видел, так что совершенно не представляю, что нас ждёт. Ты не знаешь чего-нибудь об обороне атонов?
– Робин, в центре Леса находится Источник, вокруг него выставлена высокая стена. На всех окрестных деревьях установлены площадки со стрелками, к самой крепости не подобраться никак, многие из нас пытались это сделать, но тщетно.
– А в остальных местах?
– По всему лесу вырыты хитрые ловушки, бродят нуры, но они довольно слабые, недозрелые. По мере полного изменения их собирают в отряды и уводят в Кораллиум. Правда, сейчас будут отправлять в какое-то другое место.
– Это верно. Выходит, в тот раз я столкнулся с совсем молодыми чудовищами?
– Да.
– Здорово они меня тогда напугали!
– Они испугают кого угодно.
– А далеко отсюда до Источника?
– До вечера можно добраться.
– Нет, мы туда не пойдём, опасно. Но в лес можно заглянуть. Хочешь?
– Конечно!
– Хорошо, вперёд!
Обернувшись к спутникам, Робин крикнул:
– Устроим переполох в этом инкубаторе!
Радостно взревев, всадники бросились за вождём.
Робин отчётливо вспомнил момент своего первого пробуждения в новом мире. Как и в тот раз, вокруг возвышались древесные исполины, но сейчас всё было по-другому. Вождь был не один, в сумраке Леса за ним мчались десятки верных бойцов верхом на сказочных животных. Для единорогов это место было родиной, им не мешали стволы огромных деревьев, копыта почти бесшумно сминали сухую подстилку, только лязг доспехов нарушал окружающую тишину.
Бойцы потрясённо молчали. Айтэг Бланориз больше всего походил на величественный храм, созданный неизвестным зодчим, невозможно было поверить, что этот лес вырос сам собой. Странно было то, что полностью отсутствует любая растительность, кроме огромных деревьев, похожих на кипарисы. Даже молодой их поросли не попадалось, гиганты казались воистину вечными.
Единороги издалека почувствовали присутствие посторонних, в этом месте у зелми просыпалась невиданная чувствительность. Четверо нуров не имели ни одного шанса: суровые наездники расстреляли их в упор и, не став собирать стрелы, развернулись и отступили. Со столь малыми силами действовать в Лесу было нельзя.
Всадники исчезли, оставив за собой своеобразную визитную карточку – тела четырёх монстров, густо истыканные стрелами и болтами. Стальные наконечники и следы копыт ясно укажут, чьих рук это дело. Пусть жрецы знают, что их власть в Лесу не абсолютная, есть сила, которая рано или поздно выгонит их отсюда. Робин верил, что вернется сюда ещё раз, ведь Айтэг Бланориз – ключ к могуществу атонов, его как можно быстрее надо вернуть исконным хозяевам – единорогам. В следующий раз так просто они отсюда не уйдут.

«Убийца драконов №4» медленно парил вблизи верхней границы стратосферы Запретного Мира. Он заступил на боевое дежурство двадцать шесть минут назад и собирался продолжать патрулирование ещё в течение получаса. Это был один из девяти самых уникальных кораблей Галактики, но даже он не мог находиться в этом месте большее время. Специальные полимеры, из которых более чем на девяносто процентов был создан корабль, не могли гарантировать ему долгую защиту. Малейшая задержка приведёт к гибели пилота и чудовищному взрыву.
Схема заброски «Убийц драконов» была проста, но эффективна. С помощью портальных станций Большого Октаэдра малогабаритные корабли телепортировались в верхние слои атмосферы, затем, разогнавшись под действием силы притяжения планеты, врубали двигатели и корректировали курс по сигналам из командного центра. Они преследовали самые значительные грозовые фронты, ожидая, когда же покажется искомая цель. Но противник не объявлялся, а даже если его заметят, атака может оказаться невозможной. Ресурсы Октаэдра не позволяли проводить более трёх запусков в день, большая часть Запретного Мира становилась недостижимой, ведь экзотическое оружие «Убийц драконов» имело ограниченный радиус действия.
Несмотря на чётко отлаженную схему, риск был велик. Пилоты имели приличный резерв времени на непредвиденные ситуации, если те возникнут при возвращении. Их корабли являлись верхом примитивизма, здесь не было ничего лишнего. С бешеным ускорением, возникающим при отходе на базу, приходилось бороться древними, пассивными средствами, что не добавляло комфорта. Но никто не роптал, высокая плата компенсировала все неудобства, а кроме того, все отлично понимали – чем меньше энергии, тем меньше риск.
Пилот вручную подкорректировал курс – автоматики здесь практически не было – и покосился на индикатор системы вооружения. Разумом он понимал, что в случае нарушения стабильности системы заметить этого не успеет, но независимо от голоса рассудка его всё время тянуло проверить показатели. Достаточно малейшего сбоя одного из показателей, и «Убийца драконов №4» превратится в ослепительное облако раскалённой плазмы.
Маленький дисковидный корабль медленно двигался вслед за огромным грозовым облаком. Пилот терпеливо ждал приказа на поражение цели.

В большом зале Первого храма собрались все Верховные атоны. Повод был очень серьёзный, а последние известия ещё более прибавили тревоги. Нечестивые цохваны обнаглели вконец: они осмелились ворваться в Айтэг Бланориз, что ещё недавно казалось немыслимым. Перед новой опасностью меркли все военные успехи на Побережье.
– Зардрак, но откуда они смогли взять силы на захват Кораллиума, ведь ты сам говорил, что их мало!
– Это так, но Робин Игнатов вооружил своих крестьян, из них теперь состоит почти вся армия Ноттингема.
– Смешно! Какие из них воины?
– Отличные!
– Зардрак, ополченцы всегда были никудышными солдатами.
– Да, это так. Но вы не учитываете одного – всё, к чему прикладывает руки Робин Игнатов, приобретает необычайные свойства. Из косолапых крестьян он сделал отличных головорезов, а против его наездников на единорогах наши всадники бессильны.
– Это невероятно! Как он смог за такой короткий срок создать сильную армию?
– Робин не один, ему помогает много людей, прибывших из его мира.
– У тебя тоже есть такой человек, но особой пользы не видно.
– Верно. Однако Валет не лучший из них, он почти не обладает нужными знаниями.
– Зардрак, вопрос с этими цохванами надо решать как можно скорее, того и гляди, они захватят всю Вертину.
– С теми силами, что мы там имеем, с ними не справиться.
– Может, с ними можно договориться?
– Это ущербный путь. Они не вернут захваченное, а пока будет царить мир, усилятся неимоверно, выгнать их не удастся.
– Но что же делать?
– Надо завязывать с войной на Побережье.
– Это невозможно!
– Тогда мы лишимся всей Вертины.
– Зардрак! Наши доблестные войска уже захватили несколько городов. Мы не можем увести армию, ведь придётся всё бросить!
– Это неизбежно. Надо закрыть перевалы сильными отрядами, перебросить все силы в Южную Вертину и покончить с Ноттингемом.
– Зардрак!!!
– Мне тоже больно об этом думать, но свои завоевания мы можем закончить потом, не опасаясь удара в спину.
– Нельзя бросать захваченные города! Надо немного подождать, пока приведут в порядок повреждённые укрепления. Мы оставим сильные гарнизоны, а все остальные войска пустим против Ноттингема.
– Нет, вы не понимаете! Нам придётся держать впридачу большие силы на охране перевалов и дорог, а тем временем армии Побережья не будут сидеть без дела: они атакуют.
– Но Зардрак, гарнизоны смогут держаться в осаде несколько месяцев, за это время мы покончим с Робином Игнатовым.
– В захваченных городах осталось враждебное население. Чтобы держать его в узде и отражать натиск осаждающих войск, придётся оставить немало солдат и нуров. Кроме того, любая задержка на руку Робину, он уже доказал, что может быстро создавать армии на пустом месте. Стыдно сказать, но уже замечены случаи дезертирства: наши стражники перебегают на сторону Ноттингема.
– Как это возможно?
– Чему тут удивляться? Большая часть солдат родом из Вертины. Они сами видят, как крестьяне переходят под руку Ноттингема и коварный Робин осыпает их милостями. Стражники не хотят гибнуть, ведь мы терпим одни поражения, потери просто чудовищные! Надо немедленно гнать туда все силы, этот враг гораздо опаснее старых противников!
– Нет, мы не можем бросить всё, что завоевали с таким трудом!
– Потери будут ещё больше!
– Мы приложим все силы, чтобы их уменьшить. Ты лучше нас знаешь Вертину, давай вместе подумаем, что можно предпринять в такой непростой ситуации.
Зардрак скрипнул зубами – дальнейший разговор терял всякий смысл. Эти седые патриархи никак не могут привыкнуть к новой реальности. У них появился совершенно новый враг, коварный, сильный, непредсказуемый. Он не прощает ошибок и промедления, бьёт только наверняка. Пока жрецы будут раскачиваться, подтягивать силы, Робин Игнатов не будет сидеть сложа руки, его мощь растёт с каждым днём. За один год он покорил практически всю Южную Вертину; страшно подумать, что будет дальше. А ведь если бы Зардраку в своё время предоставили запрошенные силы, то он бы уничтожил Ноттингем ещё зимой, ведь тогда земляне были слабы и не выдержали бы первого штурма. Им удалось спастись только благодаря появлению единорогов, ударивших в самый благоприятный для этого момент.
Атоны упустили свой шанс.

Старший Наблюдатель Мессет встрепенулся, когда загорелся индикатор активизации канала. Он активизировал свой мнемошлем и отправил ментальную команду, разрешая транспортировку груза. Посылка ушла к устройству связи под номером 14-3. Объем её был велик, переброску пришлось провести в несколько этапов. Подобной рутинной работой обычно занимались рядовые техники, но сегодня всё было по-другому: Мессет хотел поговорить с землянами. Те уже освоились с отосланным передатчиком и, подсоединяя его к схеме устройства связи, могли эффективно общаться с хозяевами Октаэдра. Наблюдатель неплохо изучил русский язык, но не желая смущать хлоков своим нечеловеческим тембром голоса, включил гарнитуру синтезатора речи.
– Принято? – спросил он.
– Да, восемь посылок.
– Транспортировка закончена.
– Понял, – ответили из Запретного Мира, – отключаюсь.
– Нет, постой, – быстро сказал Мессет. – Тебя называют Робин Игнатов, ты хлок под номером 701?
– Нет, меня здесь зовут Мавр, я временно заменяю нашего вождя.
– С Робином всё в порядке?
– Надеюсь, да. Он сражается.
– Вам грозит опасность?
– Нам всегда грозит опасность.
– Мне жаль. Должен признать, что на эту планету вы попали по моей вине.
– Если ты ждёшь благодарностей, то должен тебя огорчить: не все из нас довольны этим новым домом!
– Я понимаю, но ничего вернуть невозможно.
– Знаю, это мы уже слышали. Должен признать, что лично мне здесь нравится, но благодарностей всё равно не жди.
– Понимаю твои чувства. Скажи, ты не встречал на этой планете драконов?
– Чего мы тут только не видели, рассказывать можно часами. Однако драконов не припомню. Впрочем, на юге Большого озера наши корабли замечали огромных зелёных ящеров, может, ты это имел в виду?
– Нет, мой дракон не зелёный.
– Послушай, эта планета огромна, мы знакомы только с небольшой её частью; кто знает, что водится на других материках и островах. Твоих тварей здесь могут прятаться целые стада.
– Нет, он там всего один.
– А зачем он тебе нужен?
– Не знаю. Просто... просто его хотят убить.
– Кто?
– Наши военные.
– Он вас атакует?
– Нет.
– Зачем его тогда убивать?
– Жадность.
– Какая жадность? Что-то я не пойму, к чему весь этот разговор?
– Я и сам не пойму, но не смог промолчать.
– Надо отключать передатчик, рохо почти разряжено после транспортировки.
– Да, отключай... Нет!!! Подожди! Скажи мне, землянин Мавр, как ты живёшь в этом мире, что при этом чувствуешь, ощущаешь.
Передатчик замолчал; удивление собеседника было немалым, никогда ещё пришельцы не говорили таких странных, человеческих слов. Все их многочисленные беседы были строго технического характера и касались только характера взаимных поставок. Задумчиво посмотрев в сторону озера, Мавр наклонился к микрофону:
– Я счастлив! Просто счастлив! Если бы здесь ещё были все мои друзья и родные! У меня такое чувство, что я нашёл свою настоящую родину и ни за что не соглашусь вернуться на Землю, что бы мне ни обещали. Не знаю, как это объяснить понятнее.
– Спасибо, землянин Мавр, я тебя понял. Рад, что тебе понравился Запретный Мир.
– Всё равно, благодарностей не дождёшься!
– Мне они не нужны. Прощай, землянин Мавр, и удачи тебе!
– Прощай! Конец связи.

ЧАСТЬ 3
СЕРДЦЕ МИРА

ГЛАВА 1

Лир был маленьким городком, его население и в лучшие годы не превышало трёх тысяч человек, а сейчас здесь осталось не более половины от этой цифры. В период некоторого расцвета он славился своими нефритовыми разработками, его камень ценили повсюду. Во многих отношениях нефритовые изделия не уступали металлическим, а иногда даже превосходили, ведь всем известно, что нефрит несокрушим, расколоть его почти невозможно. Камень белого цвета, или нежных оттенков зелёного и желтоватого, шёл на украшения, религиозные атрибуты и предметы роскоши. Масштабы добычи были велики, риумам ценное сырьё требовалось в больших количествах, ведь все Изумрудные Воины носили нефритовые доспехи. Но со временем карьер углубился настолько, что его стали затапливать грунтовые воды. Изменить схему разработок при прежней власти не смогли, и город стремительно захирел.
Атоны оказались более умелыми хозяйственниками. Они привели множество шоквутов из оловянных и медных рудников скалистой страны. Опытные горняки пробили в холмах несколько длинных штолен, добрались до корней богатых жил. Добыча возобновилась, хотя масштабы её значительно упали. Богатая часть месторождения была основательно выработана, да и шахтные работы требовали больших усилий, чем карьерная разработка. В Лир вернулись жители, сейчас их было здесь около полутора тысяч, город почти процветал.
Лир располагался в маленькой уютной долине, раскинувшейся между высоких лесистых холмов. Глядя на него, Робин понял, что очень близок к горам атонов, здесь начинались их вытянутые отроги. Вождя окружали несколько всадников и десяток городских старейшин, которые наперебой размахивали руками и объясняли особенности горных разработок. Они спешили рассказать, какая штольня богаче, где качественнее нефрит и почему на месте карьера синеет водная гладь глубокого озера. Робин слушал внимательно и терпеливо. Большая часть этой информации ему не нужна. Но общее представление о специфической экономике города он должен иметь, а для этого надо выслушивать всё, тщательно запоминая ценные сведения.
Робин посмотрел на дорогу, изгиб которой был хорошо виден внизу. Там было пусто, пехота и обозные телеги прошли к Лиру, а всадники прибыли в город ещё три часа назад, переполошив своим появлением всё население. Небольшая армия совершала марш по западной части контролируемой территории. Цель похода была двоякой. Во-первых, необходимо поддерживать здесь власть Ноттингема силовыми методами. Ничто не укрепляет верноподданнические чувства лучше, чем вид сильного войска. Вторая причина была более прозаичной – большую часть армии составляли зелёные новобранцы, прошедшие поспешное обучение в тренировочных лагерях, развёрнутых под Ноттингемом и Кораллиумом. В походе, под приглядом опытных солдат, они разовьют военные навыки. Кроме того, не исключена встреча с противником. До гор атонов было не слишком далеко, а ничто не тренирует лучше, чем добрая схватка.
Подняв руку, Робин остановил разноголосицу горожан и обратился к бородатому горняку:
– Ты сказал, что эта штольня должна пройти под самым карьером?
– Да. Мы провели тщательные промеры глубин, ведь малейшая ошибка приведёт к катастрофе, вода ворвётся в выработку; она и так мешает при проходке соседних шахт.
– Но если штольня идёт ниже дна карьера, то достаточно убрать перемычку, и озеро уйдёт. Ведь все ваши штольни проведены с уклоном наружу, чтобы вода самотёком уходила из выработок.
– Да, это так. Но никто не станет долбить перемычку, будучи в здравом уме. Карьер углубляли долго и упорно, пока была возможна откачка. Когда его забросили, вода поднялась на десять человеческих ростов; стоит пробить ход, и она сметёт всех проходчиков.
– Но вы можете просверлить к озеру тонкие шпуры?
– Да. В одном месте порода позволяет это. Но через узкие каналы вода будет уходить медленно, и кроме того, их быстро забьёт камнями и илом.
– Ничего! Сделайте такие шпуры, но не до самой воды; оставьте до неё около локтя, а мои люди заложат туда особое вещество – порох. Оно может разрушить перемычку без присутствия людей, для этого надо зажечь его посредством длинного фитиля. Озеро быстро уйдёт, мощный поток воды не позволит забить штольню илом и камнями.
– Мы сможем восстановить открытые разработки, – кивнул горняк.
– Да. А когда вновь столкнётесь с угрозой затопления, проложите новую осушающую штольню, ниже прежней, склон холма это позволяет.
– Трудная работа, на неё уйдёт несколько лет.
– Однако это лучше, чем устраивать десяток новых штолен и работать в темноте и сырости. В карьере не требуются такие усилия.
Старейшины наперебой принялись хвалить мудрость Робина. Он отмалчивался, не видя своей особой заслуги. Вождь знал природу человека и понимал, что горняки управились бы и без его умного совета. Техника проходки здесь была примитивна, но всегда можно поставить на опасный забой смертников или ввести рабочих в заблуждение, пожертвовав их жизнями. Ведь не зря же здесь провели эту глубочайшую штольню. Робин не верил, что её долбили одиннадцать лет только для того, чтобы добраться до не слишком богатой жилы.
Пообещав старейшинам забрать нескольких умелых юношей в Ноттингем для обучения передовой технике горного дела, Робин намекнул, что дело идёт к вечеру, пора бы и честь знать. Те всё поняли, перестали грузить вождя своими малопонятными техническими проблемами и предложили вернуться в город, где их ждали пиршественные столы. Предложение было принято благосклонно.

Низенький коротконогий имин мелко семенил через рыночную площадь. Час был поздний, все торговцы уже разошлись, но он пришёл сюда не за товаром. Людей здесь не было, и можно не сомневаться, что в каменной будке городской уборной никого не окажется. Испуганно оглядевшись, он скользнул за дверь. Навстречу из зловонного сумрака выступила тёмная фигура и мрачным голосом спросила:
– Урм, где тебя столько носит?
– Нельзя, чтобы нас увидели вместе, – испуганно шепнул имин.
– Я здесь торчу уже два часа, и до сих пор не видел ни одной живой души. Все горожане собираются веселиться вместе с ноттингемцами, а мне приходится наслаждаться дивными ароматами в ожидании, когда же ты соизволишь явиться.
– Мне нельзя было вырваться раньше, там идёт приготовление к празднику.
– Без тебя бы обошлись!
– Ничего не удастся сделать, всю пищу проверяют по десять раз, на кухне дежурят солдаты врага.
– Конечно, они везде так поступают!
– Так ты знал?
– Естественно! Никто не говорил, что тебе придётся травить пищу. Ты сделал, как я тебе приказывал?
– Да!
– Девчонка такая, какую я просил?
– Да! Но горожане удивлялись, еле уговорил сделать по-моему.
– Ничего, этим нечестивым нравятся именно такие костлявые щепки! Мимо неё Робин Игнатов не пройдёт.
– А что дальше? Эта девка ничего не станет делать цохвану. Надо было привести свою женщину, из горных кланов, там из них выращивают знатных убийц.
– Глупец, кто её сюда пустит?! Нет, девчонка должна быть непременно местной.
– И зачем всё это? Мы просто доставим Робину Игнатову несколько приятных минут!
Покопавшись в складках крестьянской одежды, тёмный человек вытащил маленький нефритовый пузырёк с плотной залакированной пробкой и протянул её имину:
– Возьми.
– Что это?
– Не важно. Ты сможешь заглянуть к девчонке перед тем, как её поведут к цохванам?
– Да, я должен буду проверить, вдруг она за эти часы заболеет или ещё что случится. Я же лучший городской имин.
– Вот и хорошо. В пузырьке особое масло. Ты должен им покрыть её тело и обязательно капнуть на губы и детородное отверстие.
– Но... но... Перкс! Это же!.. Это...
– Да, это именно то, о чём ты подумал.
– Нет! Я не могу! Кто мне это разрешит!
– Ты сам себе разрешишь. Скажешь женщинам, которые её приведут, что это специальное средство от дурных болезней. Глупые бабы верят и не в такие бредни.
– Я же сам пострадаю, мне придётся трогать эту гадость руками.
– Это неопасно, следи только, чтобы масло не попало на губы или в глаза, потом тщательно вымой руки крепким вином. Да, и смотри, чтобы на твоих ладонях не было царапин или ран.
– У меня шрам на большом пальце!
– Ничего, он не страшен. Главное, чтобы не было свежих ран.
– Но все догадаются, меня отдадут цохванам!
– Не бойся, я не дам тебя в обиду. После того, как всё сделаешь, беги на скотный двор у главных ворот. Оттуда мы вместе уйдём в Заоблачный храм. Там тебя ждёт невероятно богатая награда: главный настоятель Зардрак акх Даутор не пожалеет своих сокровищ для того, кто расправился с его главным врагом – Робином Игнатовым!

Солдаты веселились на улице, где щедрые горожане не поскупились на выпивку и закуску. Хмурые сержанты следили, чтобы рядовые не позволяли себе лишнего и сохранили боеспособность. Согласно местному обычая, Робин, Хонда и Ахмед сидели за главным столом в зале городских торжеств, с ними рядом располагались ещё девять армейских офицеров. Сата и Анита сидели чуть в стороне, отдельно от мужчин. Кроме них, женщин в зале не было – в Лире не принято было их приводить на мужские мероприятия, но для землянки и волшебницы сделали исключение. Горожан разной степени знатности набилось более полусотни, причём каждый старался перекричать соседа. Тосты следовали один за другим. Робин за последнее время уже окончательно смирился с неизбежными славословиями в свой адрес и только иногда морщился после откровенно угодливых высказываний. А их приходилось выслушивать немало, в каждом городке и деревне. Ничего не поделаешь, таковы издержки его статуса и менталитета местного населения. Единственное, чему научился вождь – мастерски скрывать, что не пьёт свою чашу до дна, иначе за последний месяц стал бы законченным алкоголиком.
Его соратники тоже не отличались склонностью к пьянству, а вот горожане отрывались во всю, как бы компенсируя трезвость своих гостей. Тосты, чем далее, тем более становились невнятными или откровенно непристойными; кое-где почётные граждане Лира набрасывались друг на друга с кулаками, вспомнив позабытые распри. Чем далее, тем становилось веселее, воздух пропитывался запахом алкоголя и блевотины, отчётливо потянуло наркотическим дымком от тлеющего корня дракуса.
Заметив, как морщится чистоплотная Сата, Робин подозвал главного старейшину города – Куна Вак Ирага:
– Послушай, почтенный, мы сегодня здорово устали и хотели бы отдохнуть.
– Как же так? – удивился Кун. – Веселье только начинается!
– Наш поход длится уже много дней, путь был нелёгким, все вымотались. Не обижайтесь, но вам придётся продолжить праздник без нас. Впрочем, несколько офицеров останутся, они вполне меня заменят за этим столом.
– Хорошо, – кивнул старейшина, – но подождите несколько минут, мне надо отдать кое-какие распоряжения по поводу вашего ночлега.
– Ладно, – вздохнул Робин, – только быстрее.
Старейшина испарился, а к вождю обратился Хонда:
– Чего он хотел?
Покосившись в сторону насторожившейся Саты, Робин холодно произнёс:
– Догадайся.
– Ура! – воскликнул Хонда. – Мне снова улыбается удача, ведь ты не станешь изменять жене в её присутствии, да ещё с какой-нибудь толстухой?
Везде повторялась одна и та же история. После неизбежного застолья Робину приводили лучшую местную красавицу, чтобы ему не было так скучно. Согласно строгим Вертинским канонам красоты, живого весу в этих Венерах было не менее пяти пудов, что не сильно вдохновляло. Но хуже всего было то, что Сата, прежде не отличавшаяся развитыми собственническими инстинктами, немедленно мрачнела пуще тучи. Вблизи своего мужчины она была согласна терпеть только Аниту и не прекращала подстрекать супруга к двоеженству. Ко всем остальным особям женского пола исса ревновала Робина со страшной силой. Несмотря на множество соблазнов, вождь ни разу не обидел волшебницу своим распутством и всех предлагаемых красавиц уступал своим товарищам, к их огромной радости.
– Ну так как? – не успокаивался Хонда. – Порадуешь своего верного товарища? Впрочем, если хочешь, бери девку себе, а я ночью буду развлекать Сату, чтобы без тебя не скучала.
– А вот за это ты будешь наказан, – нахмурился вождь. – Сегодня ничего не получишь.
– Как?! Что же я буду делать тёмной ночью без красивой девушки? Это вредно для здоровья!
– Ничего, как-нибудь в одиночку справишься.
– На что ты меня подстрекаешь? – притворно возмутился Хонда.
Покачав головой, Робин сурово произнёс:
– С чего ты вдруг решил, что я тебя ещё и бабами снабжать буду?
– Мой мудрый вождь, я всего лишь надеюсь на твою заботу о своих самых верных, преданных и благородных людях.
– Вот и я о том же. Сегодня моя царственная забота коснётся только Ахмеда, а ты выкручивайся, как хочешь.
– А может пусть житель гор выходит из положения в одиночку? – предложил Хонда. – У него обычно здорово получается.
– Что?!! – взревел джигит, его огромное ухо не пропустило ни одного слова. – Да я твой папа на крыше имел!!! Я твой дэдушка имел два раза! Я...
– Тише, Ахмед, – сказал Робин, – вон, старейшина возвращается. И не бойся, сегодня ночью ты скучать не будешь.
Кун склонился перед вождём в глубоком поклоне и почтительно произнёс:
– Великий вождь Ноттингема Робин Игнатов. В городе Лир больше нет власти атонов, но осталось много красивых эйко. Окажи нам честь, возьми самую красивую из них, пусть она согреет ночью твою постель.
Взглянув на приведённую девушку, Робин чуть не выругался вслух. Горожане, очевидно, внимательно рассмотрели Сату и выбрали ему временную подругу, сильно похожую на прекрасную иссу. Та же стройная фигурка, огромные, испуганные глаза. В остальном между ними не было ничего общего, даже цвет волос был другой, но всё равно, девчонка была очень красивая. Проклятье, если бы не присутствие жены, он бы точно её никому не отдал.
Робин обернулся к Сате. Та, напрягшись струной, сидела за своим столом и, сжав губы, смотрела на приведённую соперницу. Исса не могла не заметить взгляда мужа, но не повернулась, опасаясь увидеть в глазах любимого подтверждение своим ревнивым подозрениям. Робин покачал головой; вид Саты тронул его сердце. Нет, какую бы принцессу не выберут ему верные подданные, он никогда не изменит своей волшебнице. Повернувшись к старейшине, он заявил:
– Я благодарю жителей Лира, они нашли для меня истинную жемчужину. Надеюсь, вы не огорчитесь, если она достанется одному из наших младших вождей.
– А что за вождь? – насторожился Кун.
– Достойный мой соратник и великий воин! – Робин указал на гиганта; тот глядел на девушку, чуть ли не облизываясь.
– Твое желание – закон для подданных. – Старейшина послушно склонился в поклоне.
Глядя, как радостно блеснули глаза Саты, Робин улыбнулся. Он не жалел о своей верности, всё равно с его волшебницей не сравнится ни одна другая красотка, а на Ахмеда приятно глянуть: тот радовался как ребёнок, получивший вкусную конфету. Местная девчонка смотрела на гиганта с некоторым испугом, но особого ужаса в её глазах не было. Она наверняка понимала, что после тесного знакомства с таким великаном станет настоящей знаменитостью.
Хонда, рассмотрев, что подарили вождю на это раз, взвыл на русском языке:
– Вот так всегда! Когда подгоняют разных толстух, так сразу всучивают их мне, а стоит показаться красотке – мавр сделал своё дело, мавр может уходить! Робин, это несправедливо! Ахмеду всё равно кого, он за красотой не гоняется, ему что ишак, что женщина – одинаково хорошо!
– Я твой папа имел! Я...
– Да заткнись ты! Ещё и обижается!
– Хонда, успокойся, – усмехнулся Робин. – В следующий раз повезёт тебе.
– Такими темпами как бы самого не трахнули, – вздохнул Хонда. – Ладно, пойду я, надо выходить из положения самостоятельно.
Подмигнув Ахмеду, Робин взял Сату под локоть и пошёл за Куном. Старейшина лично развёл землян по их апартаментам; на празднике остались четыре самых выносливых офицера, им всегда поручали держаться до конца, чтобы не ронять честь Ноттингема. До сей поры квартет ещё ни разу не осрамился: офицеры оставались на ногах до полной отключки всех представителей принимающей стороны. За эти подвиги их крепко уважали, а Хонда, непосредственный начальник этих бойцов, ласково величал их непотопляемыми кашалотами.

Робин закрыл дверь, встал в центре комнаты и принялся расстегивать доспехи. Сата быстро сняла свою кольчугу, но помогать ему не спешила, присела на стул, посмотрела на мужа странно виноватым взглядом.
– Ты чего? – спросил он, избавившись от тяжёлого железа. – Что-то не так?
– Со мной всё нормально, – тихо ответила девушка.
– Ты что, обиделась из-за этой красавицы? Но, милая, я же не могу запретить людям одаривать меня по-своему, здесь так принято, подобный порядок ввели атоны, а до них так же поступали риумы.
– Робин, почему я должна на тебя обижаться? Ты мог спокойно забрать эту девушку себе, я бы переночевала у Аниты.
– Не говори глупостей, – нахмурился вождь. – Неужели ты думаешь, что я позволю тебе мучаться от ревности.
– Робин, – серьёзным голосом сказала Сата, – ты же помнишь, я говорила, что не стану страдать, если у тебя будут другие женщины.
– Глупышка, что бы ты раньше ни говорила, сейчас ты скрипишь зубами, если ко мне приближается кто угодно, лишь бы оно было женского пола.
Вскочив, Сата с неожиданной горячностью воскликнула:
– Да! Это правда! Я ревную тебя ко всему! Ты не поверишь: однажды, ещё зимой, я приревновала тебя к самой себе!
– Это как? – опешил Робин.
– Я возвращалась из десмериума, а ты сидел возле кровати и гладил мои волосы. Но в тот момент мне пришлось смотреть на эту картину со стороны. Представь, как это выглядело? Я совсем не воспринимала собственное тело своим, мне казалось, что ты ласкаешь чужую женщину!
– Сумасшедшая, – рассмеялся Робин и, пройдя несколько шагов, заключил волшебницу в объятиях.
Прижавшись к нему, девушка тихо произнесла:
– Прости, я ничего не могу с собой сделать.
– Не бойся, мне никто не нужен кроме тебя.
– Правда?
– Конечно! Ведь сегодня я бы спокойно мог взять эту девушку себе, но не стал так поступать. Ну! Чего ты сразу так напрягаешься!
– Ревную! – угрюмо произнесла девушка.
– Да успокойся ты наконец. Я себя чувствую страшным распутником, причём без всяких причин на это, только из-за твоих горьких слов.
– Прости меня, – Сата немного отстранилась, взглянуло одновременно виновато и лукаво, – мы знакомы уже больше года, неужели я тебе не надоела? Тяжело каждую ночь спать с одной и той же женщиной!
– Не переживай, – улыбнулся Робин, – с тобой каждый раз будто впервые.
– Честно?
– Конечно! Сейчас докажу!
Уже упав на кровать, он на миг отстранился и спросил:
– Интересно, а почему ты меня не ревнуешь к Аните?
– Не знаю, – усмехнулась Сата. – Она для меня самый близкий человек, после тебя, конечно.
– И это всё?
– А что, тебе мало? Кроме того, она красивая и очень тебя любит!
– Меня много кто любит.
– Робин! Я сейчас опять начну ревновать! Не могу забыть, как ты сегодня смотрел на эту девчонку! Как магир на сладкую кость!
– Нельзя даже полюбоваться! Не пойму, чем она принципиально отличается от Аниты!
– К Аните я тебя не ревную, вот и всё отличие!
– Тебя понять просто невозможно! Может, действительно сходить к Аните?
– Не позволю!
– Ну вот! Уже и к ней приревновала!
– Нет! Но если ты, после того, как меня раздел и уложил в кровать, уйдёшь к другой, это будет ужасно! Мне будет очень тоскливо!
– Ага, что я вижу! Мы разошлись не на шутку! Ну, держись, Отелло в юбке!..

Четвёрка непотопляемых кашалотов гордо взирала на поле боя. Противник сдался окончательно, перепить офицеров не смог никто. Редкие горожане, пытающиеся продолжить пиршество, были в совершенно невменяемом состоянии и серьёзными противниками не являлись. Ноттингем опять победил с разгромным счётом. Рослый кавалерийский лейтенант схватил под локоть одну из суетящихся служанок:
– Красавица, веди меня в апартаменты!
Улыбчивая девушка повела офицера по коридору, где располагались комнаты гостей. Ещё недавно их занимали командиры храмовой стражи и мелкие чиновники атонов. На ходу лейтенант быстро договорился с весёлой служанкой о дальнейшем времяпровождении; она была весьма польщена вниманием доблестного воина.
Проходя мимо одной из дверей, девушка воскликнула:
– Даже закрыть позабыли!
– Что? – не понял офицер.
– Да наша весёлая парочка – Рилга с этим великаном.
Служанка толкнула приоткрытую дверь, но та не захлопнулась: ей что-то мешало. Посмотрев вниз, десятник нахмурился: из щели выглядывала чья-то ладонь. Потянув ручку на себя, он немедленно понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Оттолкнув опешившую девушку, офицер выхватил меч и ворвался в тёмную комнату. Ему хватило нескольких мгновений, чтобы убедиться – его помощь здесь не требуется. Как поступить в подобной ситуации, он не знал; следовало немедленно обратиться к своему более компетентному командиру.

Сата уже засыпала, свернувшись на груди своего мужчины, тот уже тоже смежил веки. Громкий стук в дверь заставил их вскочить, как подброшенных. Они были привычными ко всему – Робин схватил меч, девушка взяла кинжал. В этом мире тот, кто первым делом в такой ситуации думает об одежде, долго не живёт.
– Открывай, это я, Хонда! – послышалось из-за двери. – Доспехи можешь не одевать, сейчас они тебе не помогут!
– Прикройся, – кивнул Робин девушке, но меч убирать не стал.
Хонда, не обращая внимания на наготу вождя, мрачно заявил:
– Срочно одевайся, беда.
– Что случилось.
– Не знаю, но Ахмед при смерти.
– Твою мать! Надо с Сатой кого-то оставить!
– Тут все мои кашалоты в сборе, троих поставлю у дверей.
– Не надо, пусть будут внутри, нельзя оставлять её ни на секунду.
– Хорошо, сейчас они придут.
Робин поспешно принялся облачаться.
– Что случилось? – взволнованно спросила Сата.
– Беда! Похоже, кто-то напал на Ахмеда, он умирает.
Девушка вскрикнула.
– Посиди здесь, с тобой побудут несколько офицеров, не отходи от них.
– Нет! Я пойду с тобой! Возможно, Ахмеду можно помочь, лучше меня это никто не сделает, ты же знаешь!
Правоту девушки нельзя было не признать, она спасла уже немало тяжело раненных воинов. Робин согласно кивнул:
– Одевайся быстрее, надо спешить! И кольчугу не забудь.
В коридоре толпились четверо офицеров и пара солдат, они опасливо заглядывали в открытую дверь. При виде командиров все расступились. Робин увидел Ахмеда и не сдержал невольного возгласа. Неизвестно, что здесь произошло, но гигант лежал у порога, вытянув вперёд руку. Он был совершенно голый, но вождь сперва этого не понял; ему показалось, что на гиганте какой-то тёмно-синий тонкий комбинезон. Но это было не так, просто тело кавказца страшно потемнело, а ноги и туловище по грудь были почти чёрные.
– Да что здесь творится? – потрясённо спросил Робин.
– Не знаю, – Хонда покачал головой. – Девушка мертва, вон она, на кровати, окаменела, как статуя, а наш Ахмед едва дышит.
– Сата? – обернулся Робин к девушке. – Ты знаешь, что с ними?
Ничего не ответив, исса присела возле Ахмеда, приподняла ему веко, внимательно рассмотрела закатившийся глаз, покачала головой:
– Робин, я такого никогда не видела, но читала о подобном в старых книгах.
– Ну?
– Это очень редкий и дорогой яд, его получают из жвал уракама. Чтобы набрать такое количество, требуется поймать не один десяток этих редких пауков.
– Как это вылечить?
– Робин, от такого количества яда спасения нет! – Сата печально покачала головой.
Повернувшись к другу, вождь крикнул:
– Бегом, принеси аптечку!
К счастью, они так и продолжали таскать с собой шприц-тюбики с противоядием. Пришельцы гарантировали, что оно помогает от большинства ядов биологического происхождения, оставалось надеяться только на них, если местная медицина бессильна. На почерневшем теле было не разобрать, где вены, Робин выпустил содержимое шприца почти в слепую, но, несмотря на отсутствие практики, попал удачно. Все молчали несколько минут, напряжённо прислушиваясь к хриплому дыханию гиганта.
– Смотрите, – тихо произнесла Сата, – он начал дышать спокойнее, ваше лекарство подействовало.
Все очнулись, офицеры перенесли Ахмеда на кровать, тело девушки опустили на пол. Повернувшись к волшебнице, Робин уточнил:
– Так ты уверена, что это отравление? Может, паук их покусал?
– Нет! – уверенно ответила девушка. – Яд уракама редко убивает. Чтобы усилить его эффект, надо собрать большое количество жвал и приготовить из них концентрированный отвар, для этого нужно крепкое вино и особое масло. Тогда получится смертоносная отрава. Вначале человека парализует, затем у него останавливается дыхание и перестаёт биться сердце.
– Как их смогли отравить? – удивился Хонда. – Мы ведь ели с ним одно и то же! Да и девушку за что убили?
Сата покачала головой:
– Я не знаю. Но яд уракама не обязательно добавлять в пищу. Достаточно ему попасть в маленькую ранку или на слизистую оболочку, как вскоре наступит результат. Но через кожу он не действует.
Хонда резко развернулся, присел над трупом девушки, внимательно принялся изучать почерневшее тело, через плечо спросил:
– Сата, ты не знаешь, поражённые части тела быстрее всего чернеют в местах попадания яда?
– По-моему, да, – неуверенно кивнула девушка. – В месте укуса кожа немедленно начинает темнеть, это первый симптом.
Робин, начиная что-то понимать, склонился над трупом. Ему хватило нескольких мгновений. Сокрушённо покачав головой, он произнёс:
– Скоты! Это же надо до такого додуматься!
– Что случилось? – не поняла Сата.
– Они отравили тело девушки, – глухо заявил Хонда. – У неё сильнее всего почернели лицо и паховая область. Ахмед получил свою дозу яда от неё. Он парень здоровый и, когда понял, что происходит что-то неладное, смог доползти до двери прежде, чем его окончательно парализовало.
– Да, – согласился Робин. – Джигита спасли его немалые габариты, яд не смог быстро распространиться по телу. Хорошо, что его вовремя нашли! Когда очнётся, должен на этого офицера молиться. Девчонку жалко, у неё шансов не было, ей досталась львиная доза.
– Робин, ты что, не понял? – спросил Хонда.
– Что?
– Это тебя хотели убить.
– Да ну, с чего бы это? По-моему, все знают, что я ни с кем, кроме Саты, не сплю.
– Да? Посмотри сам. Тебе подсовывают девиц повсюду, выбирая самых лучших. А какие местные каноны красоты? Правильно – толстые румяные девки с арбузными щеками. Теперь посмотри на неё. Если увидеть её в полутёмной комнате, то с первого взгляда от Саты не отличить, фигура такая – любая фотомодель позавидует! Они надеялись, что железная твоя верность не выдержит такого сильного искушения.
– Твоя правда, – кивнул Робин. – Это как же хитро было всё задумано! Настоящий заговор, достойный иезуитов!
– Здесь могут быть и настоящие убийцы, – предположил Хонда. – Как резервный вариант.
– Верно. Возьми трёх офицеров, поднимай армию. Немедленно перекройте выходы из города, сам скорее возвращайся сюда, пусть пехота окружит всё здание. Будем разбираться, кто здесь так мило развлекается с гостями.
– Я лучше сам пойду, на всякий случай здесь надо оставить больше людей.
– Нет, Сату мы защитим. Ты должен поторопиться!
– Понял! Я быстро.
Возле крыльца дежурил десяток кнехтов. Хонда сразу отправил половину к Робину, сам кинулся поднимать своих всадников, направив офицеров в другие отряды. С дисциплиной в армии Ноттингема было строго – несмотря на праздник, сильно пьяных практически не было, за подобное карали строго. Полусонные воины торопливо сбегались в отряды. Засыпавший было город загудел, разбуженный лязгом железа. Жители зажигали свет, недоумённо высовывались из окон.
Убедившись, что здесь всё в порядке, Хонда разослал половину своего отряда в разные концы Лира с приказом арестовывать всех чужаков, кто не является жителями города. Их следовало немедленно доставить на рыночную площадь для дальнейшего разбирательства. Остальная армия блокировала подступы к стенам и окружила центральную часть города. Взяв ещё несколько десятков солдат, Хонда ворвался в пиршественный зал, приказал схватить Куна, а остальных старейшин блокировать здесь до окончания разбирательства.
Перепуганного, разом протрезвевшего градоначальника затащили в комнату и бросили на колени перед трупом. Хонда посмотрел на Робина, тот понимающе кивнул и обратился к Сате:
– Иди в нашу комнату, там с тобой побудут офицеры и Анита.
Девушка, посмотрев на коленопреклонённого старейшину, возражать не стала, быстро вышла. Хонда хлопнул Куна по плечу, радостно заявил:
– Ну, рассказывай!
– Но что? – удивлённо охнул тот.
Хонда стремительно взмахнул рукой. Теряя зубы, градоначальник отлетел почти до самой двери. Там его подхватила парочка плечистых солдат и от души толкнули обратно, где его полёт остановил новый удар. Когда воющий и трясущийся Кун скорчился в углу калачиком, Хонда прекратил его пинать ногами и назидательно произнёс:
– Здесь я задаю вопросы! На них положено отвечать немедленно! Ты понял это, или курс обучения стоит продолжить?
– Д-да!
– Вот и хорошо! – обрадовался Хонда.
Схватив старейшину за шкирку, он усадил его на низкий табурет, поставил рядом стул, сел на лицом к спинке, достал нож и, облокотившись грудью о спинку, принялся полировать острейшим лезвием ногти. Перепуганный Лир смотрел на его действия с неописуемым ужасом. Заметив его взгляд, Хонда мило улыбнулся и ласково произнёс:
– Знаешь, Кун, мне кажется, мы с тобой поладим. Ты мне нравишься. Радуйся: немногие люди могут похвастаться, что их пытал лично Хонда. Да и, по чести говоря, им и хвалиться-то невозможно. Догадываешься, почему?
– Н-нет! – проблеял старейшина.
– Я им под конец языки вырезал, – охотно пояснил Хонда. – К тому моменту они мне всё успевали рассказать.
Эта информация доконала Куна окончательно; в комнате отчётливо завоняло мочой. Робин понял, что согласно игре в доброго и злого полицейского наступает его очередь:
– Хонда, ты сильно не торопись, вдруг этот товарищ здесь ни при чём. Кун, ты не вздумай отмалчиваться, скажи всё, как было, а то моего друга опасно раздражать.
– Я скажу! Всё скажу! Только вы объясните, что надо говорить! – заверещал градоначальник.
– Клиент приплыл, – констатировал Хонда и резко произнёс: – Кто тебя надоумил убить Робина Игнатова?
– Нет! Нет! Что вы! Я и не думал никого убивать! Мы же так старались! Я своего лучшего вина бочонок не пожалел, из личных запасов!
– Кун, – Робин покачал головой, – смотри сам. Видишь девушку?
– Д-да.
– Она умерла. Причём непростой смертью. Её тело отравили – любой мужчина, решивший приласкать эту красавицу, должен был умереть.
– Я не виноват!!!
– Молчать! – рявкнул Хонда. – Говори, гниль сушёная, почему ты подсунул именно эту девку?
– Но мы выбирали самую красивую! – проблеял Кун.
– Не ври, раз не умеешь, – усмехнулся Хонда. – Все знают, что вы, едва достигнув развитого детства, начинаете от избытка гормонов трахать свиней. Даже в зрелом возрасти трудно изменить своим привычкам, не так ли? Вот вы и выбираете себе красавиц под стать детским привязанностям – таких же толстожопых, как свиньи. Мало того, в силу своей тупости вы уверены, что весь мир состоит из таких же уродов, как вы, с аналогичными вкусами.
Ошалевший старейшина почти ничего не понял из унизительной речи мучителя, но главное до него дошло:
– Это Урм!!!
– Кто такой? – сразу отозвался Робин.
– Наш имин, самый лучший! Он сказал, что вам нравятся женщины худые, с длинными волосами и большими глазами!
– Он сам выбирал девушку?
– Да! Зачем мы его послушались!.. Но он так уверенно говорил о ваших пристрастиях!
– У него была возможность применить этот коварный яд?
– Да он это сделал почти на моих глазах! – взвыл Кун. – Урм сказал, что тело девушки надо смазать особым маслом, это нравится вам.
– Твою мать! – Робин покачал головой. – На что он надеялся?
– Его уже нет в городе, – угрюмо предположил Хонда.

Он ошибся. Урм из города никуда не ушел, его нашли возле главных ворот. Труп с перерезанным горлом лежал в загоне для суфимов. Убийцы забросали его навозом, но солдаты, прочёсывая город, обратили внимание на странное поведение животных, не желающих идти в этот угол.
Весь день допрашивали остальных старейшин, но ничего существенного не установили. Всех пришлых торговцев и бродяг показали Туксу, но тот не опознал среди них людей Зардрака. То ли сообщники имина успели уйти до переполоха, то ли хитро маскировались, но результат один – никого схватить не удалось. Горожане были потрясены коварным покушением, оказывали солдатам любую помощь, но тщетно.
На третий день армия покинула Лир, лазутчиков врага так и не нашли. Ахмеда везли на телеге, его здоровье сильно пострадало от экзотического яда. Бедняга едва мог ходить, настолько был слаб, и его терзали страшные мышечные боли.
Единственный, кто получил из этой истории хоть какие-то положительные эмоции – это Хонда. Он не уставал благодарить судьбу и Робина за то, что эта несчастная девчонка досталась не ему. С его телосложением он вряд ли смог бы продержаться слишком долго и уж тем более не дополз бы до двери. Хонда почти окончательно убедился, что его берегут толпы ангелов-хранителей, ибо случаи чудесного спасения из самых тяжёлых ситуаций невозможно было объяснить с точки зрения обычной статистики. Все знают, что дуракам везёт, но, во-первых, себя он дураком не считал, а во-вторых, не может же везти настолько сильно!
Спустившись на равнину, вытянувшуюся меж отрогов гор, армия развернулась на Ноттингем. Пора было возвращаться в Кораллиум.

ГЛАВА 2

По лесной дороге двигался небольшой обоз из десятка телег. Крестьяне везли в Кораллиум груз из Ноттингема – железные чушки, наконечники для стрел, арбалеты и кольчуги. На всякий случай впереди ехала охрана – шестеро солдат верхом на быках. Бойцы были расслаблены, в этих краях им ничего не угрожало – войск атонов в Южной Вертине больше не было. Встреча с редкими ватагами разбойников тоже не страшила: они никогда не осмелятся напасть на караван из Ноттингема.
Всё произошло очень быстро, никто не был готов к нападению. Сперва со страшным треском поперёк дороги упало заранее подрубленное дерево. Оно ещё не успело коснуться земли, как из кустов выскочило около двух десятков храмовых стражников и воинов горных кланов. Шестеро солдат были убиты в мгновение ока. Воины были неопытными, недавно призванными на службу, никогда не участвовали в серьёзной схватке. Только их командир успел выхватить меч, но едва им размахнулся, как короткое копьё ударило его под доспехи и глубоко ушло в незащищённый снизу пах.
Перебив солдат, нападающие взялись за обозных. Бежать крестьянам было некуда, позади дорога была уже перекрыта, а из леса летели стрелы. Через две минуты всё было кончено, в обозе не осталось никого живого. Проверив телеги, воины атонов поспешно забрали всё, что могли унести суфимы на спине, остальное бросили, даже не сожгли – огонь не причинит большого вреда металлическому грузу, а внимание привлечёт немалое.
Через три часа к месту нападения подошёл большой пеший отряд из Ноттингема. Офицер быстро оценил обстановку, бойцы бросились прочёсывать заросли. Но всё оказалось тщетным, нападавшие были уже далеко.

В бывшей резиденции главного настоятеля городского храма Кораллиума проходило сборище новых хозяев города. Все присутствовавшие внимательно выслушали доклад Стабра, нынешнего городского главы. Он едва успел закончить, как дверь резко распахнулась, на пороге нарисовался опоздавший Тевтон. Мрачно оглядев собрание, он заявил:
– Разгромлен обоз из Ноттингема. Погибли почти двадцать человек.
– Опять! Сволочи! – вызверился Робин.
– Я приказал послать туда отряд всадников.
– А что толку? Тут нужно несколько дивизий, чтобы прочесать все окрестные леса.
– Действуют несколько групп, это очевидно, – отозвался Хонда. – Две мы уже уничтожили, но остаётся ещё не меньше пяти.
– А дальше их станет ещё больше, – уверенно сказал Робин. – Тактика беспроигрышная. Несколько сотен диверсантов полностью парализуют наши транспортные пути. Чтобы их надёжно охранять, нам понадобится несколько тысяч солдат.
– С обозами можно высылать большие отряды для охраны, – отозвался Пересвет. – Кроме того, надо ускорить создание речного флота, до Кораллиума имеется нормальный водный путь.
– А толку? – отмахнулся вождь. – Свои обозы мы прикроем, а куда деваться крестьянам? Их скоро начнут терроризировать по-настоящему. Если мы не сможем защитить деревни, они поневоле задумаются, а нужна ли им наша власть?
– Нам некуда деваться... – Хонда пожал плечами. – Отряды местной полиции, которые мы пытаемся создать, ещё в зародышевом состоянии. Чтобы их система начала работать, потребуются годы. Силами армии мы с партизанами атонов не справимся.
– Верно, – согласился Робин. – Сложилась довольно странная ситуация. Мы уподобились кучке воинственных кочевников, захватили страну, но не знаем, как удержать её в руках. На это дело не хватает народа. Я вижу только один выход – продолжать наступательную политику. Думаю, пора уже плотно взяться за Айтэг Бланориз.
– Я ждал подобных слов, – радостно кивнул Хонда. – Робин, я рад, что в тебе не ошибся. Давай составим предварительный список того, что ты собираешься захватывать дальше. Начнём, пожалуй, с гор атонов, далее – весь континент, затем планету, а вслед за ней Галактику. Не будем размениваться по мелочам.
– Я подумаю над твоим предложением, – кивнул вождь. – Но начнём мы с Первого Леса!
– Нелегко будет, – сказал Тевтон. – Там полно нуров и охотников. Источник охраняет более тысячи отборных стражников, если наша разведка не ошибается.
– Мы справимся, – уверенно сказал Робин. – Нам некуда деваться. Придётся захватывать новые территории. Даже если мы не сможем удержать все земли в руках и наше рыхлое государство окончательно рассыплется, это всё равно на благо. По крайней мере, Вертина выйдет из-под власти атонов. Ноттингем в любом случае останется за нами, а если немного повезёт – и Кораллиум с окрестными областями. С такими ресурсами и населением мы сможем вести дальнейшую борьбу и присоединять освободившиеся части Вертины.
– Скучно нам по-прежнему не будет, – усмехнулся Хонда.
– Да. Скоро из Ноттингема должен подойти огромный отряд. Тогда и выступим.
– Что за отряд? – поинтересовался Тевтон.
– Сюрприз! – сказал Робин. – Ещё весной я договорился с купцами о том, чтобы они прислали опытных наёмников.
– А платить дорого? – поинтересовался Петрович.
– Я отдал триста комплектов трофейных бронзовых доспехов и тонну железа. Они взамен пришлют пятьсот отличных солдат. Каждого мы должны обеспечить стальным оружием и через год выплатить по четыре килограмма бронзы. А потом, в случае желания, можно продлить контракт.
– Не очень я доверяю всяким наёмникам, – скривился Тевтон.
– Купцы обещали, что пришлют только опытных воинов, иначе контракт будет считаться недействительным. Кроме того, все солдаты в Побережье ненавидят атонов до безумия. Города давно мечтали пощипать жрецов с этой стороны, но не могли это сделать в полном отрыве от метрополии.
– По срокам, ярмарка уже началась, – сказал Пересвет.
– Да, они уже должны прибыть. Но Мавр сперва их погоняет недельку, посмотрит, на что они годны, только после этого пришлёт к нам.
– А что же Сата сидит с таким задумчивым видом? – поинтересовался Хонда. – Что ты нас не радуешь, красавица?
– Нечем, – вздохнула девушка. – Мы с Рэйгом проверили уже почти тысячу талантливых женщин. Из них удалось пока отобрать только восемь потенциальных исс. Им надо тренироваться несколько лет, а потом обязательно пройти инициацию на Источнике в Айтэг Бланоризе. Причём по статистике при этом, несмотря на всю подготовку, гибнет каждая седьмая кандидатка. В своё время меня вообще не стали обучать именно по этой причине: все были уверены, что у меня нет шансов остаться в живых.
– Так что, от них нет никакой практической пользы? – огорчился Хонда.
– Ну почему... Здесь есть одна настоящая исса, её прятали риумы. Она стара и слаба, но сможет обучить избранных девушек, а под её руководством они могут защищать Кораллиум в отсутствие меня и Рэйга.
– Лес мы не сможем удержать. – Тевтон покачал головой. – Даже если всё кончится хорошо, атоны немедленно займутся нами капитально. Айтэг Бланориз – это важнейший стратегический объект, без него невозможно производство боевых нуров. Жрецы забудут про все свои планы, оставят в покое Побережье, соберут всех, кого только можно.
– Но есть и плюсы, – сказал Робин. – Во-первых, мы уничтожим молодую поросль нуров и множество взрослых монстров, патрулирующих лес. Во-вторых, наши единороги, посетив Источник Первого Леса, станут намного сильнее. Через некоторое время после такой магической подпитки они станут практически неуязвимы для атак атонов – и более того, смогут защищать от них наших солдат. По сути дела, каждый зелми превратится в передвижной генератор защитного поля.
– До сих пор жрецы не очень нам мешали своей магией, – сказал Тевтон.
– Да, – согласился Робин. – Но всё меняется. У нас нет возможностей в каждом отряде иметь иссу. Один сильный атон с лёгкостью может уничтожить десятки и сотни бойцов, но при наличии единорогов ему не удастся разгуляться во всю силу. Более того, несколько зелми вроде моего Ромфаниума способны выходить в десмериум и вести там бой. Правда, с сильным магом им не справиться, но всё равно это немалая поддержка.
– Я больше надеюсь на солдат, – Тевтон покачал головой. – Эти чудеса до сих пор кажутся невероятными. Первый Лес мы захватим, непременно, наши силы достаточно велики. Но что делать потом, ведь битва обещает быть ужасной...
– Надо как можно быстрее готовить солдат, – сказал Робин.
– Это понятно и мне, – кивнул Тевтон. – Но смотрите сами, нашу армию толпами пополняют вояки, прошедшие ускоренную трёхнедельную подготовку. Мы, конечно, пытаемся выбирать парней покрепче, но всё равно за такой срок из простого крестьянина или ремесленника хорошего солдата не получить. Сейчас у нас огромная проблема – не хватает сержантов и офицеров. Абы кого на такие должности не поставишь, а опытных людей нет.
– Тевтон, – предложил Робин, – можно на младшие посты ставить бывших храмовых стражников, у нас уже набралось около сотни дезертиров.
– Весь вопрос в том, – заявил Хонда, – можно ли им доверять? Среди перебежчиков хватает шпионов жрецов.
– Большого ущерба парочка сержантов нам не причинит, – уверенно сказал Робин. – А вот боевой опыт остальных нам здорово пригодится. Среди них есть солдаты, прослужившие десятки лет; глупо не использовать таких людей в своих интересах.
– Но забывать об осторожности нельзя, – не сдавался Хонда. – Сами знаете, мы не успеваем раскрывать заговоры. За последний месяц от яда и кинжалов погибло более сорока солдат и офицеров, несколько человек исчезли без следа. А тут ещё постоянные нападения на дорогах. Мы теряем людей каждый день, не всякая битва стоила нам такой крови.
– Чтобы удерживать полный порядок на контролируемой территории, нам необходимы не менее двадцати тысяч солдат, – напомнил Тевтон. – Пока что мы имеем около четверти от этой цифры.
– Времени на усиление нет, – твёрдо сказал Робин. – Я уверен, уже к зиме нам придётся столкнуться с войском атонов. Нападать на Первый Лес надо сейчас, потом будет поздно.
Это понимал не только он. Надо было спешить, пока Вертина осталась без большой вражеской армии. Как ни малы силы Ноттингема, в данный момент это самая серьёзная сила в Вертине, и упускать такой шанс было нельзя. Только нападая, можно удерживать инициативу в своих руках, навязывая врагу собственную стратегию войны.

ГЛАВА 3

Сата сидела на пологом холме в окружении своих телохранителей. Внизу вдоль реки тянулась узкая колонна ноттингемской армии. Даже с этой высоты не видно было конца шевелящейся ленте. Исса знала, что здесь около трёх тысяч человек, но о количестве повозок не имела представления. Ноттингем направил в поход две тысячи солдат и наёмников с Побережья; кроме того, к войску присоединилась почти тысяча ополченцев.
Девушка посмотрела вперёд, туда, где Стайра срывалась серебристым водопадом. Армия преодолевала преграду сразу в нескольких местах. Робин не стал делать обход к более удобному подъёму, на это ушло бы около суток, ведь обозным телегам нелегко двигаться в лесу. Правда, здесь тоже приходилось нелегко, повозки в некоторых местах приходилось поднимать чуть ли не на руках. Но людей хватало, и постепенно обоз перебирался наверх.
Обернувшись, Сата облегченно вздохнула. К её радости, Робин и на этот раз не стал заглядывать в деревню, где её раньше держали как пленницу. Девушка всё ещё опасалась гнева возлюбленного и не хотела, чтобы погибло целое селение. Местные крестьяне ничуть не отличались от других своих соплеменников, их вина перед вождём была сомнительной. Правда, чем ближе к Айтэг Бланоризу, тем сильнее позиции атонов. В своё время здесь истребили почти всё местное население, так как вблизи Источника часто рождались иссы, да и религиозный пыл жителей был весьма высок. На опустевшие земли поселили верных шоквутов, деревень мринов близ Айтэг Бланориза не осталось. С течением времени верность новых поселенцев уменьшилась, но не исчезла окончательно, отношение к армии Ноттингема было более чем прохладное. Только сильный страх мешал фанатикам проявлять открытую враждебность.
– Долго нам ещё здесь сидеть? – обернулась волшебница к Аните.
– Не знаю. – Лучница пожала плечами. – Пока Хонда не разрешит, наверх нам подниматься запрещено, так что будем отдыхать. Вон, посмотри на Рэйга – почти час уже храпит, ему даже муравьи не мешают.
– Они брезгуют, – усмехнулась Сата.
– Я всё слышу! – не открывая глаз, отозвался маг. – Нехорошо старших обижать!
Девушки рассмеялись, а Рэйг добавил:
– Доблестный Хонда просто беспокоится о нашей безопасности, он очень заботливый и добрый человек.
– Разумеется! – скептически произнесла Сата. – Доброта его не знает границ! На вчерашнем военном совете он предложил уничтожить все местные деревни.
– Зачем? – удивилась Анита.
– Сказал, что жители настроены враждебно, и чтобы избавиться от влияния атонов, их надо истребить или выгнать.
– Разумная идея, – одобрительно высказался Торанвер.
– Живодёр! – возмутилась волшебница. – Здесь же тысячи людей!
– Ничего не поделаешь, – ответил Рэйг. – Чтобы установить свой порядок мирными методами, необходимы многие годы.
– Господи, – вздохнула Анита. – Иногда мне кажется, что я просто сплю и вижу кошмарный сон. Когда же это кончится? Если бы мне ещё немногим более года назад сказали, что я стану такой хладнокровной убийцей, то я бы рассмеялась. А теперь вполне серьёзно обсуждаю планы геноцида по отношению к тысячам местных жителей, и ничего. В душе нет особого протеста. Если понадобится, возьмусь за лук без колебаний.
– Расскажи ещё что-нибудь про свою Землю, – попросил Торанвер.
Старый маг слушал истории о другой планете с восторгом маленького ребёнка. Он мог доставать златовласку часами. Опасаясь, что маг сядет на своего любимого конька, девушка нехотя произнесла:
– Да я уже всё, что знаю, рассказала.
Но Рэйг не унимался:
– Послушай, вчера, когда Тевтон командовал своим солдатам укладываться на ночлег, он крикнул следующее: «Шевелитесь, зародыши недоделанные! Быстро расползайтесь по своим презервативам!». В этой фразе меня заинтересовало последнее слово, явно земного происхождения. Что оно означает?
Еле сдерживаясь от смеха, Анита покачала головой:
– Уж не палатки, это точно!
– А что?
– Пусть тебе Хонда расскажет!
– От него дождёшься! – усомнился маг.
– Не беспокойся, значение этого слова Хонда объяснит с удовольствием!
– А вот и он, лёгок на помине! – сказала Сата.
Остановив единорога в нескольких шагах, Хонда заявил:
– Хватит прохлаждаться! Пристраивайтесь за этим отрядом всадников и не отставайте. Наверху выбирайтесь к флагу Робина, он на опушке Первого Леса.
Девушки потянулись к своим единорогам, а маг спросил:
– Послушай, ты же землянин?
– Естественно! Да ещё и коренной!
– Тогда не мог бы ты объяснить мне, что такое презерватив?
Покровительственно улыбнувшись, Хонда хлопнул Торанвера по плечу:
– Ох, и темнота! Езжай за мной, этот вопрос надо прояснить подробнее и желательно, чтобы девушки тоже слушали! Им полезно!

Армия собиралась невероятно медленно. Войска жителей Побережья не оставляли попыток выбить атонов с завоёванных территорий, отход подразделений был затруднён. Два захваченных города уже вплотную стояли перед угрозой осады, но делать было нечего, для возврата Южной Вертины атонам необходимы были немалые силы.
Зардрак не жалел денег, однако это помогало мало. Горные кланы были сильно истощены последними войнами и междоусобными сварами, воинов они дали очень мало. Северная Вертина тоже бурлила недовольством, оттуда почти не поступали охотники и ополченцы. Но всё равно, силы поступали немалые. Если бы половину такой армии послали против Ноттингема зимой, то сейчас все бы уже позабыли о цохванах. Но сейчас даже такое войско не могло гарантировать победу. Поэтому приходилось ждать подхода дополнительных сил, до хрипоты спорить с верховными жрецами из-за каждого отряда – те никак не могли смириться с мыслью оставить Побережье в покое.
В дверях показался послушник:
– Великий! Прибыл большой отряд нуров с перевала, много стражников и передвижных баллист!
– Хорошо! Прикажи приготовить мне суфима, я сам встречу новых воинов.

Вид Коуффа Мессету не понравился. Адмирал стоял перед обзорным экраном в своей любимой позе – распрямив плечи и сложив руки за спиной. Он внимательно рассматривал то же самое старое изображение дракона и, не повернувшись при появлении наблюдателя, холодно произнёс:
– Приветствую вас, Мессет.
– Да, адмирал, я тоже рад нашей встрече.
– Удивлён, что это происходит не часто.
– Но адмирал, я сильно загружен работой!
– Мессет, где результаты этой работы?
– Но как же! Мы разработали целую систему новейших зондов, наша система наблюдения подняла свою эффективность в несколько раз!
Коуфф покачал головой и указал на изображение:
– Несмотря на все усилия, мы ещё ни разу за последние месяцы не зафиксировали это существо! В чём причина, если ваша система наблюдения действительно эффективна?
– Мы не знаем логику поступков древнего создания. Может, оно вообще перестало появляться на поверхности планеты, сидит в каком-нибудь убежище.
– Мессет, мне нужен результат!
– Адмирал, я никак не пойму, зачем нам надо убивать это существо?
– Если оно не хочет идти на диалог, то должно быть ликвидировано. Никто не вправе распоряжаться уникальными ресурсами Запретного Мира в одиночку. А кроме того, само существование этого дракона несёт опасность для всей Галактики. Всем известно, что в истории было два случая, когда он уничтожал целые цивилизации с помощью невероятных технологий Древних.
– Да, – согласился Мессет. – В истории эти события получили названия Первая и Вторая Попытки. Но судите сами: катастрофы происходили после того, как кто-нибудь пытался захватить Запретный Мир. Ведь мы планируем то же самое, и в случае неудачи страшно представить последствия!
– Риск есть, – согласился Коуфф. – Но он неизбежен. Мы никогда не смиримся с тем, что где-то существует совершенно непредсказуемое создание, которое с лёгкостью может уничтожить весь мир. Эту угрозу следует устранить даже без учёта ценности Запретного Мира.
– Но ведь прежние катастрофы случились тоже по инициативе жителей Галактики. Этот дракон не нападает первым, он просто реагирует на планы захвата Запретного Мира. Если мы не будем трогать его, то и он не станет причинять нам вред.
– Мессет, – ледяным голосом произнёс Коуфф. – Я не вижу смысла в подобной беседе. Есть приказ, и его надо выполнять. Всякое обсуждение его целесообразности бесполезно, всё давно решено.
Наблюдатель горестно опустил свою большую голову:
– Как это просто – уничтожать то, чего не можешь понять.
Адмирал криво усмехнулся:
– А вы знаете, что на Земле, согласно мифологии некоторых народов, убийство дракона считалось великим воинским подвигом?
– Нет.
– Странно, но на моей родине в древние времена считали так же. В сказках рыцарь, не убивший ни одного дракона, не являлся полноценным воином. – Указав на экран, Коуфф добавил: – У нас есть редчайшая возможность проявить свою доблесть, для этого надо только убить последнего дракона Галактики!

ГЛАВА 4

Первый Лес надёжно укрыл под своей кроной армию освободителей, но отнёсся к ней сурово. Продвижение сильно замедлились, колёса телег увязали в мягкой почве, многие офицеры рекомендовали бросить обоз, не давая врагу времени на подготовку обороны. Но Робин был против. Атоны уже давно узнали про опасность, в лесу не нашли ни одного патруля нуров или стражей, все скрылись заранее. А без многочисленных повозок обоза трудно защищать лагерь ночью. Каждый вечер их выстраивали в круг между огромными деревьями стволами. Эта преграда хоть немного задержит неожиданную атаку монстров.
Но противник вёл себя тихо, никто не пытался напасть на армию землян, только изредка разъезды сталкивались с разведчиками жрецов. От пленных удалось узнать, что Шарк акх Юдиар, хранитель Источника Айтэг Бланориза, собрал все доступные силы в центре, не решаясь на активные действия. Он надеялся отсидеться в обороне, благо за годы владычества атоны здесь хорошо укрепились. Робин мрачнел всё больше и больше: вождь рассчитывал, что удастся потрепать врага в мелких стычках.
Путь по лесу занял два дня, к вечеру третьего показались оборонительные сооружения жрецов. Армия остановилась на ночлег, никто не хотел сражаться в темноте в неизвестной местности. К счастью, атоны думали так же: никто не мешал разворачивать временный лагерь. Но патруль, неосторожно приблизившийся на опасное расстояние, немедленно обстреляли, всадники с трудом смогли убраться невредимыми.
Пользуясь последними светлыми часами, Робин в бинокль рассмотрел позиции врага. Впереди, насколько мог охватить взор, вся земля была утыкана наклонными, остро наточенными кольями, повсюду валялись большие рогатки и бороны, лежали сваленные деревья и обрубленные огромные ветви. Эта полоса препятствий тянулась на две сотни метров, что было дальше – не разобрать, деревья смыкались, но кое-где можно было видеть небольшие просветы, там темнели деревянные стены небольшой крепости. Она защищала сам источник. На всех огромных деревьях в полосе обороны были устроены на десятиметровой высоте круглые площадки. Между собой их связывали подвесные мосты – лучники, выйдя из казармы, могли идти к посту сотни метров, не спускаясь на землю.
Таких укреплений Робин ещё не встречал; бой обещал быть непростым. Он знал, что у противника есть около четырёх сотен лучников. Хотя они не шли ни в какое сравнение с рейнджерами, но на своих отличных позициях были грозной силой. Около тысячи стражников тоже не будут сидеть без дела, многие из них отлично обращались с пращой, остальные станут бросать дротики. И конечно же, не стоит забывать о нурах. Здесь их было не менее пятисот, правда, большинство совсем свежие или даже не завершившие процесс трансформации. Чтобы получить полноценного монстра, надо потратить не менее трёх недель.
В условиях этой полосы препятствий трудно будет держать строй; одно утешает – нурам при их размерах трудно будет там разгуляться, скорее всего, их оставят на поляне возле Источника. Как только армия преодолеет преграду, она немедленно подвергнется атаке чудовищ. Если солдаты не успеют организовать нормальный строй, то потери окажутся ужасными. Но до поляны ещё надо будет добраться под непрерывным обстрелом врага. Первый этап боя целиком ляжет на плечи велитов и рейнджеров, вся надежда на их луки и арбалеты – в условиях леса стрельба из баллист не слишком эффективна. Машинам нужна приличная дистанция до цели, но деревья не позволят выдерживать безопасное удаление. Доспехи обслуги слабы, под огнём врага они долго не устоят.
Хотя каменных стен здесь нет, но эта маленькая твердыня обойдётся землянам дороже, чем огромный Кораллиум.

– Робин, ты же раньше не спрашивал, вот я и не говорила! – Сата пожала плечами. – Всё время забываю, что ты из другого мира. Ведь это всем известно!
Робин был удивлён: он впервые услышал о том, что есть места, где магия бессильна.
– Сата, но почему?
– Не знаю! Между Сердцем Мира и Айтэг Бланоризом никто не может покинуть ролиум. А вокруг самих источников такая область тянется на большое расстояние. Даже на опушке Первого Леса у меня ничего бы не получилось.
– А что говорит Торавер?
– Ничего. Это касается всех, рассчитывать на помощь магии здесь бессмысленно.
– Атоны тоже бессильны?
– Разумеется! Это случилось после битвы в долине Костей... когда погибли все мои родные. Никто не знает, в чём причина, но иссы и атоны теперь бессильны в этих местах.
– Удивительно! Я об этом не подозревал.
– Удивительно не это. Я по-прежнему могу чувствовать носителей Силы, но очень смутно и неопределённо.
– Ведь для этого не надо выходить в десмериум?
– Да. Но всё равно, это ненормально. Торанвер ничего не чувствует, он считает, что у меня просто галлюцинации неизвестной природы.
– Но ведь здесь действительно хватает атонов.
– Да. И мне кажется, что я чувствую их присутствие.
– Зачем я вообще потащил тебя в этот поход, если ты бессильна!
– Робин, не переживай. Без меня и Торанвера твоя армия была бы уязвима по пути сюда. Так что, мы здесь не зря.
– Да, понимаю, но всё равно. Завтра сидите в фургоне и носа не высовывайте.

Солнце уже покинуло горизонт, но в лесу всё ещё было темновато. Даже в яркий полдень здесь царил вечный сумрак, густые кроны огромных деревьев на высоте смыкались в сплошной, почти непроницаемый полог, через него свет пробивался с огромным трудом. Но несмотря на мглу, Айтэг Бланориз не казался мрачным местом. Больше всего он походил на величественный готический собор; под его сводами в этот день должна была пролиться кровь.
Войско строилось к сражению. Тяжёлые кнехты и наёмники не торопясь занимали свои места в глубоких, почти квадратных каре, перед ними суетились велиты и рейнджеры, вытягиваясь узкими шеренгами. Скрипели оси полевых баллист и тележек с боеприпасами – даже если от артиллерии здесь толку не много, не стоит пренебрегать её мощью.
Робин стоял позади отряда спешенных всадников – в полосе препятствий единороги не пройдут. Он отдал последние указания офицерам и принялся затягивать слегка ослабевший ремень доспехов. В этот момент появилась Анита.
– Ты что здесь делаешь? – удивился вождь.
– Робин! – умоляюще произнесла девушка. – Позволь мне участвовать в бою!
– С ума сошла? Давно с ранами не валялась?
– Моя помощь Сате сегодня не понадобится. А я отлично стреляю из лука, ты же понимаешь, в этом бою моё умение здорово пригодиться.
– Малышка, без тебя как-нибудь справимся! – усмехнулся Робин.
– Нет! Ты не понимаешь, я должна! Всё равно от меня в обозе толку не будет, там хватает телохранителей.
– Это не женское дело!
– Я уже сражалась и знаю, что это такое! Робин, вся моя жизнь – сплошное хлопанье в ладоши во время магических боев Саты. Сегодня тебе нужен каждый лук, ты не можешь прогнать меня!
– Ещё как могу! Брысь отсюда!
– Так нельзя! – обиженно воскликнула лучница.
Вздохнув, Робин понял, что надо пронимать экстраординарные меры, иначе эта возбуждённая девчонка не послушается и сбежит к рейнджерам. Он опасался, что с Анитой что-нибудь случится, и только поэтому решил откровенно грубо воспользоваться её влюблённостью. Анита хотела сказать что-то ещё, но не успела – быстро наклонившись, вождь притянул её за плечи и крепко поцеловал в губы. Девушка окаменела от неожиданности. Такого поступка она не ожидала! Когда мужчина отстранился, она едва не упала от предательской слабости в ногах. Глядя в ошеломлённые небесно-голубые глаза, Робин улыбнулся и твёрдо сказал:
– Это на удачу! А теперь возвращайся в обоз.
Отвернувшись, он в несколько шагов растворился среди пехотинцев, весело улюлюкающих после его поступка. Не обращая внимания на сальные шуточки солдат, Анита медленно побрела к Сате. Она не могла понять, радоваться ей или возмущаться, но о своём воинственном настрое девушка больше не думала. Расчёт Робина оправдался полностью.

Бой начали рейнджеры. Подобравшись к засеке, они начали стрельбу. Дальнобойность их луков здесь не пригодилась – в лесу невозможно было пускать стрелы на большие дистанции. Ответный огонь не заставил себя долго ждать. Позиция охотников была удачнее – бить сверху, находясь на защищённой площадке, весьма удобно. Но и у рейнджеров были преимущества – более мощное оружие и крепкие кольчуги. Гранёные стрелы легко пробивали защитные бортики, сделанные из жердей и досок, а тела лучников противника закрывали только меховые плащи, мало кто имел кожаные кирасы, и уж совсем единицы могли похвастать бронзовыми нагрудниками.
Первый залп велитов пронёсся, как раскат грома, разом ударило около семисот мощных арбалетов. Особой меткостью эти воины не отличались, но такое количество болтов не могло пропасть зря. После нескольких минут плотной перестрелки лёгкая пехота начала углубляться в засеку. С краю вражеских позиций древесные площадки опустели полностью, мало кто из охотников ещё был в состоянии продолжать стрельбу.
Шустрые ополченцы, получив сигнал от Робина, притащили несколько длинных лестниц, приставили их к деревьям. Наверх полезли наёмники. Будучи непривычными к чётким строевым маневрам, все они являлись отличными фехтовальщиками. В Ноттингеме их вооружили стальным оружием – мечами, секирами и алебардами, каждый получил хорошие доспехи. Ворвавшись на площадки, они перерезали уцелевших охотников и двинулись в глубь вражеских позиций, перемещаясь по мостикам.
Тем временем продвижение велитов притормозилось. Преодолев передний край, они нарвались на ожесточённый обстрел. Здесь наверху было много храмовых стражников, которые без перерыва кидали дротики и камни; охотники от них не отставали. Потеряв десятки человек, передние шеренги велитов дрогнули, побежали, сея панику в сердцах более стойких товарищей. Они мчались до самых позиций тяжёлой пехоты, где их бранью и пинками остановили офицеры. Робин приказал отвести деморализованных солдат в тыл, там перестроить их заново и оставить в резерве за кнехтами, пусть пока поднимают свой боевой дух.
Бегство велитов прекратилось после того, как до врагов добрались наёмники. Наверху закипел самый странный бой, какой только можно представить. Маятниками раскачивались мостики, с треском разлетались борта площадок, вниз падали тела поражённых, звенели сталь и бронза. В таких условиях стражники не могли эффективно использовать своё численное преимущество. Разгорячённые наёмники, пробиваясь через ряды врагов, врывались в гущу охотников и вырезали их, как цыплят. Лучники, не имея доспехов и нормального оружия, спешили убраться подальше из этой мясорубки.
Лёгкую пехоту обстреливать перестали, она двинулась вперёд, к опушке леса, где оставались последние стрелки врага. Рейнджеры забрались на верхний ярус и, стреляя через наёмников, помогали им в сражении со стражниками; снизу их поддерживали арбалеты велитов.
Робин отдал приказ сигнальщикам. Заиграли горны, забили барабаны, к засеке медленно двинулась тяжёлая пехота. Торопиться было нежелательно. Громоздкие доспехи быстро отнимут у солдат силы, ведь продвижение через рукотворный бурелом тяжело даётся даже легконогим стрелкам. Робин шёл впереди отряда кнехтов, почти неотрывно глядя вперёд, на схватку передовых частей. Сзади послышался странный треск и крик. Оглянувшись, вождь увидел, что двое солдат провалились в замаскированную волчью яму, повиснув на острых кольях. Проклятье! Несмотря на то, что здесь уже прошли велиты, по-прежнему оставалось немало этих жутких ловушек. Впереди послышался новый треск, но это был простой снаряд из баллисты; он разнёс одну из опустевших площадок.
– Куда они бьют, недоумки! – выкрикнул какой-то офицер.
– Тихо! – прикрикнул Робин. – Вы лучше под ноги внимательнее смотрите.
С руганью и пыхтением пехотинцы пробирались через хаос засеки. Впереди бой за верхний ярус вступил в заключительную стадию. Наёмники вытеснили стражников к самой опушке, но дальше пробиться не смогли, сказалось численное преимущество врага. Сбившись вместе, воины атонов дали достойный отпор – если бы не плотный огонь рейнджеров и велитов, солдатам Побережья пришлось бы совсем туго. Драка была невероятно кровавой, убитые и раненые сыпались вниз сплошным потоком; кое-где подвесные мостики, не выдержав тяжести, рвались, воющие противники летели с высоты трёхэтажного дома, вминаясь в лесную подстилку и жутко накалываясь на колья засеки.
Глядя на эту мясорубку, Робин покачал головой. Он пожалел о том, что не послал туда дополнительные силы. Повернувшись к вестовому, вождь крикнул:
– Беги назад! Передай, чтобы велиты, отступившие в начале боя, забрались наверх. Приказываю захватить побольше пилумов и поддержать наёмников с тыла. Да, и пусть ополченцы начинают расчищать засеку, а их подносчики тащат связки дротиков вперёд, к велитам на опушке. Давай, поспеши!
Пара сотен лёгких пехотинцев там не помешает. Эта толпа сможет выпустить из-за спин наёмников около тысячи тяжёлых дротиков. При удачном раскладе такая поддержка в силах склонить чашу весов в нужную сторону.
Двигаться становилось легче и легче. Впереди светлела опушка, засека заканчивалась. Следуя команде, кнехты, пройдя через строй велитов, остановились, начали перестраиваться, не обращая внимания на бойню над головами. Сверху им тоже особо не мешали, если не считать непрерывно падающих тел. Вражеским солдатам было там не до стрельбы.
Робин жадно разглядывал открывшуюся поляну, её теперь ничего не скрывало. Крепость была совсем маленькая, да и крепостью её назвать язык не поворачивался. Больше всего сооружение напоминало огромную деревню. Невысокий частокол из тонких брёвен, дощатые ворота. Одно выделялось – четыре массивные башни, выдающиеся из стен. Но их назначение было не вполне оборонительное. От каждой к лесу тянулись подвесные мосты, соединяя крепость с оборонительным ярусом, так что по всем позициям можно было ходить, не спускаясь на землю. Вдоль стены густо темнели туши нуров; столько монстров в одном месте вождь ещё не видел. Повернувшись к сигнальщику, он крикнул:
– Труби атаку гранатомётчикам!
Горнист поспешно исполнил приказ, Робин при этом едва не оглох на одно ухо. Четыре десятка специально отобранных велитов бросились вперёд. В левой руке каждый сжимал горящий факел, в правой нёс большую зажигательную гранату. Робин подгонял кнехтов, спеша выстроить их на самом краю засеки. Если удастся встретить атаку в этом месте, то укрепления врага послужат на пользу землянам, они не позволят нурам окружить каре пехоты и обойти его с флангов.
Монстры заметались в клубах жаркого пламени, напалм им очень не понравился. Однако множество атонов-погонщиков не дали им слепо броситься на обидчиков. Стоять на месте монстры тоже не могли – опасаясь дальнейших потерь от обстрела, жрецы направили их на тяжёлую пехоту, которая едва успела выстроиться двойным порядком. Впереди встали кнехты и спешенные всадники, за их спинами приготовились велиты, забравшие у подоспевших подносчиков связки тяжёлых дротиков. Лавину нуров встретила густая стена пик и копий, разом взмыла туча пилумов.
Первый натиск монстров, как и всегда, был самым страшным. Робин, стоя в переднем ряду, сжал в руке древко, ощущая ладонью его характерное уплощение, помогающее хозяину не глядя определить, куда направлены бритвенно-острые кромки длинного лезвия. Яростно выдохнув, он ударил своей короткой пикой и едва заметным движением подрезал нуру сухожилия под коленом, благо ноги этих тварей, вывернутые назад, способствовали этому маневру, чем пехотинцы частенько с удовольствием пользовались. Противно взвыв, чудовище завалилось вперёд, напоровшись на несколько копий. Робин ударил следующего, но повторить приём не удалось, лезвие только вскользь порезало корявую ногу. Узловатая лапа попыталась вырвать пику, но сделать это ей не удалось, вождь вовремя спас своё оружие, к сожалению, не успев ударить вновь – Робин рухнул на землю, сбитый с ног страшным ударом в плечо. Оглушённо тряся головой, он откатился в бок и выставил щит. В преграду тотчас ударила огромная лапа, едва не оторвав её вместе с рукой. Удар отбросил Робина вглубь строя. Оказавшись в безопасности, вождь быстро встал и осмотрелся. Только тут он понял, что его на самом деле так сильно и неожиданно ударило – с верхнего яруса упало тело охотника, Робину ещё повезло, что не на голову. Шлем смягчил бы удар, но такая тяжесть могла сломать ему шею.
Что творится на поле боя, понять было трудно. Наверху продолжали сражаться наёмники, кнехты медленно пятились, сдерживая страшный натиск нуров, кое-где строй пехоты продавился или разорвался, но не на всю глубину. Робин верил в силу своих солдат, да и сами они понимали – стоит дрогнуть, и придёт смерть. В тяжёлой броне они столь же неповоротливы, как и монстры, уйти не удастся, на этой засеке лягут почти все.
Пробившись к заднему ряду, вождь требовательно махнул рукой, подзывая ополченца. Перепуганный подносчик, не узнавая его, прыгнул вперёд, протянул запасную пику. Привычно обхватив уплощённое древко, Робин бросился в гущу схватки. Люди должны видеть своего полководца, брать пример с него. Это были суровые, но по-своему справедливые времена, без оправданно трусливой тактики более цивилизованных эпох. Если ты вождь, то твоё место в самой гуще боя, там, где царствует смерть. И тебе нечего делать в крепком бревенчатом блиндаже или далёком штабном помещении.
Когтистая лапа сорвала кнехту забрало вместе с лицом. Заваливаясь назад, бедняга мелькнул кровавой маской. Робин занял его место, ударив монстра ещё на ходу. Лезвие удачно вошло в мерзкую пасть, нур отшатнулся и грохнулся на бок. Вместо него появился следующий – этот нур была воистину исполинских размеров. Вождь подрезал чудовищу сухожилия, тварь уже падала, когда в бугристую голову ударил тяжёлый пилум. Но даже эта рана не успокоила монстра и он успел взмахнуть лапой, в руке Робина вместо оружия остался жалкий обрубок. Он, прикрываясь щитом, присел, хватая выроненное кем-то тяжёлое копьё. Это движение спасло ему жизнь.
Мутация нуров была явлением странным и малоизвестным, атоны не очень-то об этом распространялись. Но люди замечали, что несмотря на общую схожесть, среди монстров можно было выделить несколько разновидностей. Одна из них была самая редкая и опасная. По каким-то причинам жрецы не могли выращивать таких тварей в больших количествах, иначе это была бы настоящая катастрофа. Подобные монстры имели несколько примечательных особенностей. У них все четыре лапы были боевыми, с длинными когтями, то есть хватательной пары с нежными ладонями не было вообще, а тело с гипертрофированным вторым плечевым поясом выделялось квадратным, приплюснутым силуэтом. Правда, сила и длина этих конечностей уступали стандартным нурам, но за счёт количества боевые качества были сильнее. Самое же неприятное – это ноги. Они были необычной длины и гибкости, позволяли совершать быстрые перемещения и даже весьма длинные прыжки, достойные хорошего спортсмена. Правда, из-за тяжести верхней части тела походка таких мутантов была неустойчивой, они иногда падали буквально на ровном месте.
Именно такой нур пролетел над головой Робина, едва не задев шлем. Вождь, забыв о копьё, поднялся и обернулся к монстру. Нур, оказавшись в гуще солдат, веселился вовсю, его лапы мелькали, как крылья кошмарной мельницы – во все стороны летели брызги крови, части доспехов и куски человеческих тел. Спастись от этой машины смерти было невозможно.
– Держать строй!!! – что есть силы заорал Робин.
Выхватив меч, он занёс его над собой, сжимая рукоять двумя руками. Напрягая все силы, вождь прыгнул вперёд, ударил страшно, будто ломом; сила рук помножилась на инерцию тяжёлого, закованного в железо тела. Лезвие ушло в тугую спину монстра на половину своей немалой длины. Повиснув на рукояти, Робин присел и вскрыл нура, как консервную банку.
На вождя хлынул водопад липкой крови. Монстр истошно взвыл, резко дёрнулся, пытаясь развернуться в тесноте человеческого строя. Меч вышел из громадной раны, Робин упал на колено, тут же ударил снизу вверх, пытаясь проколоть пах чудовища. Это не удалось, лезвие только скользнуло по дубовой шкуре. Вождь вскочил, поспешно отошёл на шаг и вскинул щит. Страшный удар прошёл мимо, исколотый копьями и мечами нур уже агонизировал. Как ни страшна была эта тварь, но бессмертной не являлась.
И тут пилум, брошенный вслепую чей-то перепуганной рукой, ударил Робина в грудь. Тупой велит постарался на славу – калёное острие пробило доспех, вонзившись меж пластинами. Страшный удар в ребро вызвал такую вспышку боли, что у вождя на миг померкло в глазах. Припав на колено, Робин закусил губу и попытался вытащить дротик – тонкий наконечник засел накрепко. Только благодарю тому, что наконечник копья застрял в чешуйчатой броне, бойцу удалось избавиться от опасной занозы. Проклиная всех велитов, вождь вернулся в первую шеренгу.
Отсутствовал он недолго, но за это время многое изменилось. Несмотря на солидные потери, тяжёлая пехота сдержала натиск нуров. Большая часть монстров была далека от опасной зрелости и совершенно нетренированна. Атоны, ими управлявшие, были не в состоянии удержать в узде такое количество разъярённых тварей. Пытаясь атаковать все разом, чудовища сбивались в плотные группы и мешали друг другу в полную мощь орудовать всеми своими страшными лапами. Кнехты лишились большинства копий и пик, велиты расстреляли все пилумы, но результат впечатлял – перед фалангой громоздилась гора из тел нуров.
Завидев, что атоны начинают отгонять оставшихся монстров под защиту частокола, Робин обернулся и приказал:
– Всем, кто слышит – стреляйте!!!
Приказ полетел по рядам кнехтов. Заслышав его, велиты перекидывали из-за спин арбалеты, поспешно хватались за взводные рычаги. Тяжёлая пехота присела, давая обзор стрелкам, вслед отступающим нурам полетели стальные болты.
Посмотрев наверх, Робин увидел, что дела у наёмников обстоят не слишком благополучно. Они оттеснили оставшихся стражников и охотников к самому краю леса, но дальше продвинуться не могли – враг стоял намертво, отступать было некуда. Мост, ведущий в крепость, не отличался шириной, он не позволит устроить организованное отступление такой массе людей. Помочь бойцам Побережья в этот момент было нечем, приходилось надеяться, что они продержатся ещё немного.
Погнав велитов вперёд, Робин вывел тяжёлую пехоту их засеки, дал немного времени на выравнивание строя и повёл войско в атаку. Чудовища скрылись за стенами крепости. Закрыть ворота врагу не дали: кнехты подоспели туда в последний момент, и вслед за монстрами в крепость потянулся ощетинившийся копьями клин. Закипела новая схватка.
Робин пробился через ряды тяжёлой пехоты и послал пару гонцов с приказом подносчикам пошевеливаться. Проклятые ополченцы едва двигались, из-за них велиты остались без пилумов, так необходимых в этот момент. В узких воротах не могли развернуться ни кнехты, ни нуры. Натиск латников не давал закрыть створки, а ответное давление толпы монстров не могло сокрушить плотные ряды атакующих. Тогда вождь отвёл с места схватки один отряд и, остановившись у частокола, крикнул:
– Все, у кого есть секиры, рубите проходы!
Вперёд выскочило более десятка плечистых воинов. Тяжёлые боевые топоры ударили по тонким брёвнам, полетели щепки. Тонкая стена сопротивлялась натиску недолго и быстро начала поддаваться сразу в нескольких местах. Бойцы быстро расширили проходы – замахиваться стало полегче, дело пошло гораздо веселее. Навстречу солдатам выскочило несколько одиночных нуров, но молодые монстры быстро нашли смерть на остриях копий и пик, а «лесорубы» продолжили прерванную было работу.
Через несколько минут Робин смог провести отряд в крепость; сотня бойцов быстро выстроилась в прямоугольник, вперёд выставили копья, маленькая фаланга двинулась к воротам, на выручку оставшимся кнехтам. Толпу нуров зажали в клещи. Вслед за тяжёлой пехотой в крепость ворвались велиты. Они быстро взобрались на стены и начали поливать монстров сверху арбалетными болтами и дротиками. Заодно были перебиты все остававшиеся атоны.
Лишившись своих поводырей, нуры потеряли всякую организованность, перестали упрямо ломиться к воротам. Отряд за отрядом в крепость вливались силы тяжёлой пехоты ноттингемцев. Монстры бились отчаянно, но они были незрелыми, с мягкими когтями, которые часто ломались о сталь кирас. Робин уже прикончил и ранил нескольких нуров собственными руками, зачастую это не представляло особого труда. Более того, сегодня бойцы Ноттингема впервые увидели, что этих тварей можно напугать. Оставшись без атонов, избиваемые со всех сторон, нуры попытались разбежаться.
Стерев с лица кровь и пот, Робин повёл отряд кнехтов наверх – отдыхать было некогда, наёмники по-прежнему сражались над засекой. Тяжёлая пехота прошла по висячему мосту и ударила врага с тыла. В лабиринте мостков и площадок копья были почти бесполезны, в дело пошли мечи и секиры. Всякая возможность командовать этой рубкой была утеряна. Вождь сделал всё, что мог – враг был окружён со всех сторон, его уничтожение стало вопросом времени. Большая часть пехоты осталась в крепости, добивать оставшихся нуров – их всё ещё было много, даже рассеянные и перепуганные, они представляли немалую опасность
Уставший Робин действовал как автомат. В тесноте этого странного боя было не до фехтовальных изысков. Он рубил сверху вниз, делал мощные выпады, движениями мясника резал незащищённую плоть. Сражённые противники валились под ноги, иногда, молча или с криком, летели вниз. Время от времени Робин не успевал принимать на щит ответные удары, бронза лязгала по его доспехам, вызывая вспышки боли в переломанном ребре. Не обращая на боль внимания, вождь вновь взмахивал клинком, шаг за шагом тесня противника.
К финалу сражения вождь остался без щита – надёжнейшее устройство, сделанное из толстой кожи суфима, дерева и стальной сетки, было изрублено в хлам. Если бы Робин не успел взять в левую руку кинжал с мощной гардой, то в этой тесноте он не избежал бы новых ранений. Оставшиеся враги, зажатые со всех сторон подоспевшими из захваченной крепости кнехтами, были буквально выдавлены с подвесного яруса и спелыми гроздьями посыпались вниз. Всё было кончено.

Борясь с непреодолимым желанием лечь на месте и не вставать часов пятьдесят, Робин постарался не показывать солдатам своё изнеможение и уверенными шагами прошёл к крепости. Подвесной мост жалобно скрипел и раскачивался. Вождь переступал через многочисленные трупы, осторожно, боясь поскользнуться, ставил ноги в лужи густеющей крови. В ушах гулко отзывался стук сердца, перед глазами всё ещё мелькали искры, голова отходила после многочисленных ударов. Доспехи странно потяжелели, казалось, они стали весить в три раза больше, вся одежда под ними противно намокла от пота и крови. Только дойдя до башни, Робин осознал, что всё ещё сжимает в руке меч. Он взглянул на окровавленное лезвие, затупившееся от многочисленных зазубрин, и спрятал верный клинок в потёртые ножны.
В крепости всё было спокойно, повсюду валялись трупы нуров, среди них бродили велиты и ополченцы, собирая дротики и стрелы. Управление войском было отлажено хорошо, сейчас в приказах вождя не нуждались. Ополченцы под командой медиков уносили раненных в казармы стражников, где разворачивался временный госпиталь. Завидев там мелькнувшую золотистую головку Аниты, Робин понял, что Сата уже в крепости и спасает искалеченных бойцов.
Не желая пугать девушку своим видом, вождь подозвал санитара и с его помощью снял доспехи. Охающий парень быстро смыл кровь с нескольких ссадин и небольших ран, крепко перетянул грудь, фиксируя повреждённое ребро. Отправив его заниматься другими пострадавшими, Робин надел броню, скрывая повязку, и пошёл к большой белокаменной беседке в центре крепости. Там он с усталым безразличием посмотрел на главную причину сегодняшнего сражения. Источник выглядел до обыденности просто – широкий колодец, выложенный почти необработанными глыбами низкокачественного, почти чёрного нефрита. Он был неглубокий, всего метра полтора; чистая, кристально прозрачная вода странным образом держала уровень на локоть выше земли. Дно было ровным, песчаным, без малейших признаков тины или водорослей.
Трудно было поверить, что он смотрит на часть легенды о живой и мёртвой воде. Робин знал, что если человеку дать выпить свежей влаги из Сердца Мира, то любая рана зарубцуется в нескольких минут. Выпитая следом чудесная жидкость из Первого Леса немедленно сгладит шрам, восстановит внутренние повреждения и поднимет силы. Главное – не перепутать порядок приёма эликсиров, в этом случае даже потерянная конечность отрастёт за несколько дней, конечно, при усиленной заботе и питании. Правда, подобное лечение помогало не всем, а некоторых людей могло убить. Но желающих хватало во все времена, ведь правильный приём при надзоре мага или иссы мог омолодить организм, чего, несмотря на риск, желали многие. Многие смертельно раненые солдаты Ноттингема смогут сегодня выжить при помощи магии Источника Первого Леса, недостатка в свежей живой воде не будет.
Сдержавшись от искушения смочить ладонь, Робин развернулся и пошагал к воротам. Надо было поторопить ополченцев, чтобы сделали в засеке нормальные проходы. Ведь в лагере остались сотни единорогов, мечтающих сейчас только об одном – припасть к Источнику и восстановить свои утраченные за годы изгнания силы.

ГЛАВА 5

Войско атонов зашевелилось немедленно после получения страшного известия. Зардрак лишь горько усмехался, представляя, что бы произошло, если бы верховные жрецы послушали его раньше. Даже сейчас, полностью убедившись в потере Айтэг Бланориза, многие не могли окончательно поверить в это чудовищное поражение. Но такие были в меньшинстве.
Гарнизоны горных храмов обезлюдели полностью, лишившись почти всех своих стражей и нуров. Непрерывно подходили войска с перевалов, атоны спешно бросали все свои завоевания на Побережье. В мире не было ничего ценнее Айтэг Бланориза; лишившись доступа к его Источнику, жрецы за несколько лет потеряют свою главную силу – нуров. После этого их не спасёт даже крепкая бронза. Города Побережья многолюдны, их жители очень разозлены после долгой войны. Огромные армии Побережья, хорошо дисциплинированные и вооружённые медным оружием, легко захватят малонаселённую горную страну, ослабленную многолетними захватническими войнами.
Айтэг Бланориз надо вернуть, и сделать это необходимо как можно быстрее, не считаясь с потерями. Если удастся разбить войско Робина Игнатова до зимы, то большую часть собранной армии можно вернуть на горные перевалы, в помощь гарнизонам крепостей. Такие силы легко удержат армии Побережья до снегопадов. Сражения затихнут почти на четыре месяца, за это время можно добить Ноттингем окончательно, а весной возобновить кампанию против Городов. Вертина, залитая кровью мятежников и еретиков, надолго успокоится. Лишившись многих жителей, эта страна потеряет часть своей ценности, но с этим придётся стремиться. Скверну надо выжечь полностью, все должны надолго запомнить – нельзя противиться власти жрецов Одинокого Бога!
Армия пойдёт кратчайшим путем. Двигаясь вдоль стены Чёрного Отрога, она всё время будет находиться вблизи прямой линии, соединяющей два Источника. В этой области невозможно применение магии, так что десятки атонов останутся без работы, но в то же время и враг не сможет выставить свою опасную иссу. Исход битвы решит простое оружие и когти нуров.
Но сражение произойдёт без участия Зардрака. Жрецы решили, что его рассудок помутился, когда он стал настойчиво предлагать заключить с Ноттингемом мирный договор. Настоятель Заоблачного храма был полностью уверен, что ничего хорошего из битвы не выйдет, но объяснить, почему так думает, не мог. Неверие его в победу своей армии было столь явным, что верховные жрецы немедленно отстранили Зардрака от командования. Войском поставили руководить сразу трёх атонов. Они хорошо сработались друг с другом в ходе военных действиях против Городов и были уверены в победе своих превосходящих сил.
Зардрака не опечалила отставка, он действительно не хотел больше искушать судьбу. Ещё ни разу жрец не смог выйти из схватки с Робином Игнатовым победителем. Честно говоря, это ещё никому не удалось. В качестве компенсации атон получил жалкий отряд, с которым должен был охранять Сердце Мира в отсутствие большей части гарнизона. Против такого назначения он не возражал.

Войско Ноттингема расположилось в дневном переходе от Первого Леса. Места здесь были чудесные: чёткий квадрат палаточного лагеря располагался на плоском берегу большого озера, между лентами двух речушек, питающих водоём. Куда девалась вода дальше, было совершенно непонятно: отсюда не вытекало не одного ручья. Очевидно, действовал мощный подземный канал. С других трёх сторон озеро окружали высокие холмы. В этом месте резко заканчивались высокие горы Чёрного Отрога, выходившего из страны атонов, самого Сердца Мира.
Робину нравилась величественная красота этих мест. Сплошного леса здесь не было, но отдельные рощи зачастую сливались полностью, оставляя между собой причудливо вытянутые полян, вершины холмов краснели каменными осыпями и рельефными скалами, казавшимися руинами сказочных замков. Деревень не было, о присутствии людей говорили только развалины старого риумского святилища у подножия одного из холмов.
Войско приходило в себя после жестокой битвы. С помощью уникальных методов лечения быстро приходили в себя тяжелораненые солдаты, остальные проводили ежедневные тренировки и маневры, повышая свою боеспособность. Из Кораллиума часто подходили новые отряды, армия усиливалась с каждым днём, готовясь к новой битве. Все понимали, что, потеряв Айтэг Бланориз, атоны обрушат на ноттингемцев все силы, какие только успеют собрать. От исхода этого сражения зависело очень многое: победителю достанется всё.
Робин стоял у обочины дороги, наблюдая за приближением нового отряда. Таких солдат он ещё никогда не видел. Бойцы чётко шагали правильной колонной, за ними двигалось несколько больших фургонов. Все воины были облачены в одинаковые чернёные кирасы, на головах они носили плоские шлемы с широкими полями, украшенные пучками разноцветных перьев. Это были первые мушкетёры армии Ноттингема.
Каждый нёс на плече крупнокалиберное тяжеленное кремневое ружьё. Пояса солдат отягощали подсумки с припасами для огневой стрельбы, там же покоились короткие мечи. Фургоны хранили запасное оружие, две небольшие бронзовые пушки, запасы пороха и картечи. Войско атонов ждал немалый сюрприз. К сожалению, таких бойцов насчитывалось только две сотни. Помимо нехватки мушкетов, было трудно обучить новобранцев обращению с этим оружием. Помимо стрельбы и перезарядки каждый должен был чётко освоить тактику боя, знать своё место в строю и не путаться при различных маневрах. Но имелись и положительные моменты: мушкетёров не надо было изнурять фехтовальными занятиями, навыки обращения с холодным оружием у них были минимальны. Сюда специально старались набирать самых неуклюжих парней, не представляющих, с какой стороны надо браться за меч.
Но сила этих бойцов не в острых клинках. Широкое дуло мушкета вмещало двенадцать увесистых картечин из мягкого железа. Ствол, сделанный из бесшовных труб, присланных пришельцами, выдерживал высокое давление продуктов горения большого заряда чёрного пороха. Смертоносная картечь за полсотни метров могла пробить бронзовую пластину вражеского доспеха. Единственный недостаток – на перезарядку массивного ружья уходило более сорока секунд. Но даже один-единственный залп этих солдат может нанести чудовищные потери, особенно если ударит в плотные ряды врагов. Не устоят даже нуры.

Ромфаниум стоял на берегу маленькой речки и внимательно смотрел на человека, идущего со стороны лагеря. Массивный, атлетически сложенный мужчина подошёл к единорогу и посмотрел в его глаза.
– Здравствуй, Ромфаниум! – произнёс он, не размыкая губ.
– Привет и тебе, Торанвер акх Рэйг, – ответил зелми.
– Я догадывался, что тебе известно, кто я, – усмехнулся маг.
– Как я могу забыть того, с кем говорил в Первом Лесу среди толп маленьких, смешных нуров. Зачем ты так с ними поступил?
– В тот момент это казалось мне лучшим выходом, – вздохнул Торанвер.
– А теперь?
– Не знаю. Я спас народ гор от истребления, но к чему это привело? Больше века длится война, Вертина обезлюдела, в горах тоже не наберётся и половины от прежнего числа жителей. Вырезаны все большеголовые брайны, смерть прошлась по Городам Побережья. Но ты не поверишь, Ромфаниум: больше всего я жалею маленьких, забавных нуров.
– Да, – кивнул единорог. – Я тоже их жалею.
– Почему ты не убил меня, когда узнал?
– Зачем?
– Как зачем? – удивился маг. – Ведь по моей вине вы лишились своего Источника!
– Какой смысл в твоей смерти? Она бы не помогла вернуть нам Первый Лес.
– Странно! Будь на вашем месте люди, они бы не оставили меня в живых.
– Но мы же не люди!
– Ромфаниум, я пришёл, чтобы попросить прощения. Быть может, оно позволит мне хоть немного сгладить мою вину.
– Торанвер акх Рэйг, твою вину уменьшит только верное служение Робину Игнатову, ведь для этого тебя прислал Хранитель.
– Ты и об этом знаешь?
– Конечно! Мы игрушки, и замыслы бога для нас не секрет.
– И ты знаешь, зачем ему Робин?
– Да! Скоро он должен совершить своё деяние, после этого изменится всё.
– От меня требуется что-то особенное?
– Нет. Всё, что надо, уже сделано задолго до тебя. Будем сражаться за Робина, нам больше ничего не остаётся.
– Если задействованы такие силы, то неужели исход битвы не предрешён?
– Нет. Бог давно уже ни во что не вмешивается.
– Но почему?
– Он устал.
– ???
– Да, Хранитель тоже может устать. Даже мне невозможно представить ту бездну времени, которую он оставил за собой.
– Значит, в этом сражении могут победить и атоны?
– Да. Но я верю в Робина Игнатова, в этом мире нет человека, равного ему!
– Почему-то я тоже в это верю. Пожалуй, я пойду назад, надо наточить свой меч.
– Да, Торанвер акх Рэйг, от стали в этом бою будет больше пользы, чем от твоей магии.

Робин едва закончил беседу с Егором – рыжим командиром мушкетёров, в своё время спасшимся из разорённого Интера. И вдруг он увидел, что со стороны холмов к нему мчится целая процессия. Это была Сата со своей свитой. Подскакав поближе, исса воскликнула:
– Робин, там, на холме, мы нашли рохо!
– Кто тебе разрешил так далеко уходить? – нахмурился Робин.
– Ничего страшного не случится, со мной целый отряд телохранителей!
– Ладно, я ещё с тобой на эту тему поговорю! Ахмед, возьми нескольких обозных, съездим наверх, закажем у пришельцев полтонны свинцовой картечи, ведь это устройство связи не используется, оно заряжено полностью. Пусть ополченцы примут груз, подобный запрос инопланетяне выполнят быстро, не пройдёт и часа.
– Робин! – просительно протянула Сата. – Можно мне пойти с тобой?
– Куда же я денусь? – усмехнулся вождь и быстро отвернулся, чтобы не встречаться глазами с Анитой.
Местное устройство связи ничем не отличалось от того, которое осталось в Ноттингеме. Такой же пятиугольник чёрных столбов и грибообразное возвышение с провалами приёмных камер. Эти сооружения были возведены во времена Второй Попытки, с помощью саморазворачивающихся монтажных комплексов. Питаясь от тепла планетных недр, они предназначались для транспортировки источников энергии, использовавшейся в технике того периода. В ту эпоху параметры странной обороны планеты были другими. Запретный Мир жадно высасывал энергию из любых технологических источников питания, и завоеватели тех времен старались наладить добычу различного сырья, без конца перезагружая энергоблоки производственных механизмов. Именно для их быстрой транспортировки и разворачивалась система устройств связи.
Активная панель отреагировала на прикосновение ладони, в память всех рохо давно были внесены все биометрические показатели похищенных землян; сенсор не реагировал на прикосновения туземцев или объектов фауны. Экран ожил, потянулись строки стандартного меню, но тут же погасли – пришельцы поняли, кто оживил новое устройство связи.

ПРИВЕТСТВУЮ ТЕБЯ, РОБИН 701. Я МЕССЕТ.

Вождь быстро написал на листке бумаги: «Нужен свинец в форме шариков диаметром около двенадцати миллиметров. Примерно пятая часть должна быть в двадцать миллиметров. Быстрее присылайте сюда, сколько сможете». Послание исчезло в передающей камере, ответ пришёл через несколько секунд:

ПОНЯЛ. СВИНЕЦ БУДЕТ ПРИМЕРНО ЧЕРЕЗ ЧАС. НАДО ПРИДАТЬ ЕМУ ТРЕБУЕМЫЕ ТОБОЙ ФОРМУ И РАЗМЕРЫ. ЧТО-ТО ЕЩЕ?

«Да. Вы можете с помощью своих систем слежения быстро исследовать местность к западу отсюда примерно на двести километров в длину и в стороны? Мне надо точно знать, нет ли в этом квадрате войск противника».

ПОДОЖДИ НЕСКОЛЬКО МИНУТ. НАДО ПРОВЕСТИ СКАНИРОВАНИЕ ПОВЕРХНОСТИ.

Робин терпеливо ждал минут пятнадцать. Его спутники скучающе расселись неподалёку, на травяной проплешине, лишь несколько телохранителей не покидали единорогов, обозревая окрестности с высоты седел. Наконец вспыхнул ответ:

ИСХОДЯ ИЗ КООРДИНАТ ДАННОГО УСТРОЙСТВА СВЯЗИ, ЗАПАДНЕЕ НЕГО ПО АЗИМУТУ ДВЕСТИ ШЕСТЬДЕСЯТ ОДИН ГРАДУС ОБНАРУЖЕНО БОЛЬШОЕ СКОПЛЕНИЕ ВООРУЖЁННЫХ ЛЮДЕЙ И РАЗНЫХ ЖИВОТНЫХ, ИСПОЛЬЗУЕМЫХ КАК ТЯГЛОВАЯ СИЛА И ВОИНСКИЕ ЕДИНИЦЫ. РАССТОЯНИЕ ОКОЛО СОРОКА ДЕВЯТИ КИЛОМЕТРОВ, ДВИЖУТСЯ В ТВОЁМ НАПРАВЛЕНИИ.

«Сколько их?»

СИСТЕМА НАБЛЮДЕНИЯ НЕСОВЕРШЕННА. НА ТОЧНЫЙ ОТВЕТ ТРЕБУЕТСЯ БОЛЕЕ ДЕСЯТИ ЧАСОВ НАБЛЮДЕНИЯ.

«Меня устроят приблизительные цифры».

ТРИНАДЦАТЬ С ПОЛОВИНОЙ ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК, СЕМЬ ТЫСЯЧ ТЯГЛОВЫХ ЖИВОТНЫХ, ТЫСЯЧА ПЯТЬСОТ БОЕВЫХ ЖИВОТНЫХ. ПОГРЕШНОСТЬ ОПРЕДЕЛЕНИЯ – ОКОЛО ДЕСЯТИ ПРОЦЕНТОВ. РОБИН 701, У ТЕБЯ НЕПРИЯТНОСТИ?

«Да. Нам придётся вступить с ними в бой».

Я ВИЖУ ТВОЮ АРМИЮ В ЛАГЕРЕ НА БЕРЕГУ ОЗЕРА. СУДЯ ПО КОЛИЧЕСТВУ СОЛДАТ, ВЕРОЯТНОСТЬ ВАШЕГО ПОРАЖЕНИЯ ПРИМЕРНО ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ ПРОЦЕНТОВ. МНЕ ЖАЛЬ. РЕКОМЕНДУЮ ОТСТУПЛЕНИЕ.

«Мессет, это невозможно. Мы вступим в бой».

НИЧЕМ НЕ СМОГУ ПОМОЧЬ, КРОМЕ ДАННЫХ РАЗВЕДКИ. РЕКОМЕНДУЮ КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ ВЫЙТИ НАВСТРЕЧУ ПРОТИВНИКУ. В ГОРАХ ВАША МАЛОЧИСЛЕННОСТЬ БУДЕТ СКАЗЫВТЬСЯ НЕ ТАК СИЛЬНО. ВЕРОЯТНОСТЬ ПОРАЖЕНИЯ УМЕНЬШИТСЯ ДО ВОСЬМИДЕСЯТИ ПЯТИ ПРОЦЕНТОВ.

«Мы так и сделаем. Прощай».

ПОДОЖДИ. РОБИН 701, ТЫ ВСТРЕЧАЛ В ЭТОМ МИРЕ ДРЕВНЕЕ СОЗДАНИЕ С ЗЕМНЫМ НАИМЕНОВАНИЕМ ДРАКОН?

«Нет. Но я с ним частично знаком. Он спас мою любимую женщину и помогает мне. Не знаю зачем, но думаю, что Хранитель имеет в отношении меня какие-то планы. Узнать подробнее не могу, с этим существом трудно увидеться».

ТЫ ЗНАЕШЬ, ГДЕ ОНО СКРЫВАЕТСЯ?

«Примерно. Это не так уж далеко отсюда».

РОБИН 701. КАК ТОЛЬКО СМОЖЕШЬ СВЯЗАТЬСЯ С ЭТИМ СОЗДАНИЕМ, СООБЩИ МНЕ. Я ДОЛЖЕН ПЕРЕДАТЬ ЕМУ ИНФОРМАЦИЮ.

«Хорошо. Конец связи».

ПРОЩАЙ.

Через несколько минут лагерь забурлил, войско готовилось к утреннему выступлению. Все маневры и тренировки отманили, солдаты спешно подгоняли амуницию и подправляли остроту клинков. Мушкетёры рассыпали по зарядным стаканчикам свинцовую картечь, арбалетчики и лучники меняли износившиеся тетивы, чтобы оружие не подвело в напряжённый момент. Если не случится чуда, то в схватку придётся вступить уже через день.
Ворвавшись в шатер Саты, Робин порадовался, что она в одиночестве, и сразу взял бык за рога:
– Малышка, ты отправляешься в Кораллиум!
– Почему? – опешила девушка.
– Так надо. В этой битве нам исса не понадобится, ты же понимаешь.
– Но почему мне нельзя остаться? Я могу помочь раненым!
– Можешь. Но бой обещает быть тяжёлым, безопасных мест просто не будет. У меня каждый солдат на счету, я не могу оставить тебе много телохранителей. Не спорь, ты слишком ценна для нас, мы не можем рисковать сильной волшебницей.
Глядя в глаза Робину, девушка неохотно покачала головой:
– Моё сердце сжимается при мысли о разлуке, но я не могу ослушаться тебя.
Нежно поцеловав девушку, Робин произнёс:
– Завтра выйдешь вместе с армией, под вечер свернёте на старую дорогу, она прямиком идёт в Кораллиум.
– Хорошо. Бой действительно будет таким тяжёлым?
– Не переживай, мы победим. Ты же знаешь, я никогда не проигрываю.
– Мне страшно!
– Вечером я тебя успокою, – многообещающе заявил Робин, всячески отгоняя мысль, что это может быть в последний раз.
Но девушка не улыбнулась, очевидно, почувствовав настроение любимого. Покачав головой, она сказала:
– Ты ведёшь себя неестественно!
– Конечно! – усмехнулся Робин. – На самом деле я мечтаю избавиться от твоего присмотра, чтобы всласть предаться страшному разврату!
Но даже животрепещущая тема не отвлекла Сату от тревожных мыслей:
– Ахмед не захочет покинуть тебя в такой момент.
– Ничего, пусть остаётся. Тебя будут охранять три десятка хороших солдат.
– Это много! Тебе потребуется каждый боец. Мне хватит и десяти.
– Ладно, пусть с тобой останутся двадцать. Они легко отобьются от любых разбойников. Кроме того, с тобой будут Анита и Торанвер.
– Торанвер не уйдёт. Он сказал мне, что будет сражаться.
– Сумасшедший колдун!
– Его не переубедить, а кроме того, он очень опытный воин. И кстати, что у тебя случилось с Анитой?
– Ничего.
– Глупый Робин! – Сата поморщилась. – Неужели ты думаешь, что я не замечаю ваших косых взглядов?
– Малышка, клянусь, между нами ничего не было. Я просто её поцеловал перед битвой за Айтэг Бланориз. В тот момент это показалось мне хорошей идеей – она неудержимо рвалась в битву.
– Ну и как, понравилось? – усмехнулась Сата.
– Глупышка! Да я даже плохо понял, что делаю. Сама представь, что там творилось перед битвой. Мне жаль, если Анита обиделась.
– Робин, ты же знаешь, она любит тебя до безумия. Вряд ли это её оскорбило.
– Не знаю. Но смотрит она на меня странно.
– Естественно. Анита ждёт продолжения.
– Сата!
– Робин, успокойся, ты же знаешь, я не возражаю.
– Вот чего мне сейчас не хватает, так это новых приключений на ниве любви. Естественно, я же просто умираю от скуки!
– Не рассказывай мне сказки! Уж на это мужчины всегда находят время!
– Ладно, хватит мужа подбивать на измену. Я должен идти, но вечером мы ещё поговорим.
Однако разговора не получилось. Забыв обо всём на свете, они любили друг друга до полного изнеможения, стараясь отогнать мысли о завтрашней разлуке. Это было их первое расставание с тех пор, как Робин отправился в рейд против войска Зардрака, идущего осаждать Ноттингем. После этого любовники не расставались ни на один день.
Их сердца чувствовали приближение новых бед и потрясений.

Мессет дождался приглашающего сигнала и вошёл в каюту Коуффа:
– Адмирал, только что получен приказ об отмене боевых вахт «Убийца драконов». Вы отказались от планов уничтожения Древнего?
– Наоборот, я теперь уверен в успехе.
– Но как? У нас нет другого оружия, которое можно было бы применить в условиях Запретного Мира!
– Значит, надо его беречь. С каждым вылетом увеличивается вероятность гибели корабля. Страшно представить, к чему это может привести, если беда произойдёт в атмосфере планеты. Мы не знаем, как на такой взрыв отреагирует дракон.
Мессет совершенно ничего не мог понять. Странно, каким образом можно одержать победу, держа оружие в ножнах. Глядя, как в огромных глазах Наблюдателя растёт недоумение, Коуфф холодно улыбнулся и счёл своим долгом дать некоторые пояснения:
– Мои аналитики постарались на славу. Они подняли данные климатологических наблюдений за планетой и установили следующее. Каждые тринадцать лет над самым большим океаном Запретного Мира зарождается огромный ураган. Его энергия невероятна, он сносит всё с нескольких архипелагов, но, не затрагивая континентов, угасает в несколько дней. Причина его возникновения непонятна, но ураган уже начинает зарождаться. К утру третьего дня он наберёт большую силу.
– Вы думаете, дракон появится?
– Наши данные указывают, что он появлялся в этот период трижды. Скорее всего, остальные эпизоды просто не были зафиксированы. Вы же знаете, до нас слежение за планетой было налажено очень плохо. Завтра «Убийцы драконов» будут нести непрерывную вахту в том районе, сменяя друг друга. Вы удовлетворены?
– Да. Мне всё ясно. Простите, что я раньше не заметил это явление.
– Ничего, без аналитиков здесь делать нечего.
Выйдя от адмирала, Мессет встал посреди коридора, не обращая внимания на стражу. В его большой голове мелькал хоровод мыслей. Он понимал, что время вышло, надо что-то делать, но не мог представить, с чего начать. Вспомнив, что «Убийцы драконов» стоят в слабо охраняемых доках, где до рокового утра не будет суеты техников и пилотов, Мессет понял – ему надо достать оружие и узнать схему расположения постов.

Торанвер сидел возле входа в палатку и медленно полировал свой меч. Он уже наточил его до бритвенной остроты, а теперь убирал царапины, стараясь придать широкому лезвию зеркальный блеск. Маг был необычайно серьёзен и задумчив, он даже не поднял глаз, когда рядом с ним встала Анита. Глядя на него сверху вниз, девушка сказала:
– Рэйг, я тоже хочу остаться.
– Бери брусок и наточи свой меч получше, – спокойно предложил Торанвер.
– Ты даже не удивлён?
– Красавица, я прожил столько лет, что уже ничему не удивляюсь. Если ты решила сложить свою золотистую головку, то сделай это хотя бы достойно. Острый меч в этом поможет.
Присев рядом, Анита взяла точильный брусок и на удивление умело начала водить им по краю лезвия.
– Ты думаешь, что мы потерпим поражение? – спросила девушка.
– Я сейчас ни о чём не думаю.
– А я в этом почти уверена. Когда Робин говорил с пришельцами, я сидела неподалёку и всё видела. У меня очень острое зрение. Я знаю, что против нас выставлены огромные силы. Магия здесь бесполезна, крепостных стен нет. Нам не победить.
Глядя на невозмутимые движения мага, девушка озадаченно спросила:
– Неужели тебя ничего не волнует?
– Тебе меня не понять. Ты совсем юная и не можешь себе представить тот груз прожитых лет, который тяготит меня. Я уже и сам не знаю, зачем хочу жить дальше. Тебе проще, все твои глупые женские мысли читаются, как открытая книга. Ты думаешь только о том, что твой ненаглядный неминуемо погибнет в этой страшной битве. Жизнь после потеряет для тебя всякий смысл, и выход один – погибнут рядом с ним.
Посмотрев на мага, девушка покачала головой:
– Если ты хочешь меня разозлить, ничего не выйдет. Я действительно люблю Робина с первого дня, как его увидела, и не вижу смысла жить после его гибели. Как бы ни сложилась битва, он не станет спасать себя. Возможно, возникнет ситуация, когда придётся скомандовать отход. Но Робин совершенно не умеет проигрывать и останется прикрывать отступление, не покинет поле боя.
Подняв клинок, маг критически осмотрел лезвие, покачал головой, перевернул другой стороной:
– Девчонка, тебя даже не смущает то, что твой мужчина любит другую.
Анита грустно усмехнулась:
– Сказать, что это меня радует, нельзя. Но я давно уже не на Земле, где не смогла бы даже помыслить о такой ситуации. Здесь всё по-другому, многие наши мужчины взяли себе двух, а то и трёх женщин. Кроме того, у меня нет внутреннего протеста, и я готова делить его с волшебницей. Сата хорошая девушка, мне она нравится. Более того, будь я хотя бы немного опытнее, то давно бы смогла добиться внимания Робина. Он сильный человек, но всего лишь мужчина, а я очень красивая девушка.
– Ты это ему не скажи, – усмехнулся Торанвер.
– Почему?
– Он ценит скромность.
– Мне уже всё равно. Если дело пройдёт так, как я думаю, то послезавтра всё кончится.
– Кто знает, – спокойно произнёс маг. – Может, наоборот, только начнётся? Но как бы там ни было, меч наточи получше.
Несколько минут они сидели молча, приводя в порядок свои клинки. Наконец, не выдержав тишины, девушка тихо сказала:
– Знаешь, я с лёгкостью пускаю стрелы во врагов, но при одной мысли о рукопашной меня бросает в дрожь. Даже неплохое знание фехтования не придает храбрости. Я огромная трусиха.
– Все боятся, – флегматично сказал на удивление серьёзный маг. – Страх присущ всему живому, это необходимый элемент выживания.
– И ты боишься?
– Уже нет. Раньше, в молодости, трусил отчаянно, но со временем это надоело.
– А что ты делал, когда боялся?
– Почти ничего. Просто чётко и ясно говорил себе: «Я мёртв!». После этого уже ничего не боялся. Покойник не страшится потерять жизнь, он уже её потерял.

Армия Ноттингема покинула лагерь, оставив почти весь обоз. Самое необходимое, что позволит существовать и сражаться два дня, взяли с собой, этого вполне хватит. К тому времени солдаты или погибнут, или победят, захватив запасы противника. Бойцы знали, что враг многочислен, но не догадывались о точном его количестве. Робин скрыл эту информацию от всех, кроме ближайших друзей. К его удивлению, подавляющее преимущество армии противника не вызвало у соратников особого уныния, все понимали – им придётся сражаться в любом случае. Так лучше принять бой здесь, на территории, где не действует странная магия этого мира. Торанвер и Сата не смогут победить десятки сильных атонов, либо защитить от них войско; в этом случае потери будут чудовищны, даже единороги не смогут противостоять массированной атаке.
Робин торопился, его армия должна поспешить, чтобы первой подойти к удобному перевалу и встретить врага на выигрышной позиции. История повторялась: более ста лет назад Таркс Оран Шегус, великий военачальник риумов, так же гнал своё войско навстречу врагу, спеша опередить орду нуров. Он не успел совсем немного – место, где погибли все его отряды, с те пор носит название долина Костей. Павших воинов некому было хоронить.
Войско землян шло по тому же пути. Робин надеялся, что они успеют. Запаса времени не было, оставалось надеяться, что атоны, обременённые большим обозом, не смогут двигаться так быстро.

ГЛАВА 6

Земляне успели. На второй день около полудня армия Ноттингема выстроилась на перевале. Четыре с половиной тысячи солдат и ополченцев заняли всё пространство между скалистыми, крутыми склонами. Позиция была удобной – вытянутая седловина на вершине имела ширину не более двух сотен метров, шеренги велитов перекрывали её от края до края, тяжёлая пехота выстроила за ними два неглубоких каре, между ними стояли наёмники, а фланги перекрывали отряды всадников. Ловкие рейнджеры стояли внизу, на склоне. Здесь места было побольше, враг мог наступать на фронте метров в триста, но ему придётся подниматься по крутому склону. Последний резерв, тысячу ополченцев, Робин поставил сзади, с ними были все телеги и фургоны.
Войско атонов не торопилось с атакой. Оно не спеша совершало маневры в километре от землян. Робин ожидал, что атоны первым делом бросят на ноттингемцев всю свою несметную орду нуров, но враг не оправдал его ожиданий. Две трети монстров выстроились на флангах, около полутысячи остались в резерве. Между отрядами чудовищ собиралось мощное каре пеших стражников, вперёд вышли более тысячи охотников и стрелков горных кланов. Но первыми в бой пошли почти две тысячи простых ополченцев-шоквутов с дротиками и пращами.
Враг жертвовал самыми слабыми частями, чтобы под их прикрытием подвести основные силы. Атонам не нравилась хорошая позиция противника, даже подавляющее превосходство в силе не заставило их броситься вслепую. Шоквутов встретил залп тысячи арбалетов, две сотни рейнджеров били в эту незащищённую толпу, почти не целясь. Потеряв сотни человек, ополченцы отступили, расстроив ряды своих поднимающихся лучников. Шеренги солдат Ноттингема дрогнули, пропуская вперёд десяток полевых баллист. Над головами рейнджеров полетели разрывные и зажигательные снаряды. Первый же залп, ударив по толпе, нанёс вражеским стрелкам огромный урон.
Появление машин атонов не смутило. Они ждали какой-нибудь каверзы, поэтому и не рисковали раньше времени самыми ценными своими частями. Жрецы ещё не знали, что сюрпризы не окончены, и скомандовали атаку. Прошлой ночью, в темноте Крыс неизвестно как сумел совершить почти невозможное – затащил на скалы половину своих баллист с запасом снарядов. Эта батарея молчала, дожидаясь своего звёздного часа. Кроме того, пользуясь крутизной склона, Робин подготовил ещё одну военную хитрость. Противник учитывал рельеф, атонов наверняка удивляло – почему цохваны не приготовили огромные валуны, чтобы скатывать их вниз. Но земляне не разменивались на подобные мелочи. Подходящих камней здесь было немного, большого ущерба ими не причинить.
Просочившись между пехотой и нурами, на верх ринулись сотни всадников на суфимах. Они спешили отогнать стрелков и уничтожить опасные баллисты. Они спешили изо всех сил, загоняя своих быков на крутой склон. Но животные не могли двигаться слишком быстро, рейнджеры и велиты успели повеселиться вовсю, а машины сделали несколько залпов и поспешно откатились под защиту тяжёлой пехоты.
Анита стояла вблизи центра строя, стараясь, чтобы её не заметил Петрович. Она понимала, что тот немедленно прикажет ей убираться. Подняв лук, из которого на Земле расстреливала только мишени, девушка посылала длинные стрелы по крутой траектории. Тетива раз за разом била по защитной перчатке, колчан стремительно пустел. Рядом пробежал подносчик с большой плетёной корзиной, закреплённой не спине. Остановив его, девушка быстро пополнила свой запас стрел, и тут прозвучал замысловатый сигнал горниста.
– Уходим! – крикнул подносчик.
Лучники бросились вверх по склону, слыша за спиной топот копыт – приближались храмовые стражники. Легконогая девушка, не сбив дыхания, добежала до прохода, раскрывшегося в рядах тяжёлой пехоты, толкаясь среди замешкавшихся бойцов, выбралась в тыл, быстро взобралась на большой камень и заняла удобную позицию. Анита увидела, как всадники накрыли нескольких отставших велитов, но на кнехтов бросаться не стали, развернулись перед самыми остриями пик и поспешили назад. Вслед им полетели отдельные стрелы и дротики, но мало, лёгкая пехота ещё не успела прийти в себя после отступления. Девушка со своего удобного камня видела дальше других, она не прекращала стрелять через головы солдат.
Едва отступили всадники, как показалась сплошная стена пеших стражников. Враги прикрывались большими прямоугольными щитами, вперёд выставляли древки арнов и копий. Велиты лихорадочно суетились, забирая у подносчиков связки дротиков. Нуров пока видно не было, погонщики берегли их силы, телосложение мутантов не позволяло с лёгкостью двигаться вверх по склону.
Через порядки кнехтов просочились мушкетёры. Воткнув в землю рогатые сошки, они поставили на них свои тяжёлые ружья. Защёлкали колесцовые замки, вспыхнул порох на полках, клубы вонючего дыма накрыли позиции землян, рой картечи прошёлся по шеренгам стражей, выкосив передних в один миг. Вслед за пулями несколько велитов швырнули гранаты. Несмотря на большие потери, стражники не остановились, а наоборот, ринулись в последний, атакующий бросок.
Ряды пехоты столкнулись. От грохота металла и душераздирающих криков Анита едва не оглохла. Многотысячная масса давила асфальтовым катком, внутренние фланги построений кнехтов прогнулись, наёмники попятились, оставляя центр. Даже их воинственный пыл не мог сдержать такой натиск. Отбросив лук за спину, девушка спрыгнула вниз и схватила связку дротиков. Взяв пилум, размахнулась, пустила его как можно дальше. Быстро израсходовала все снаряды, пригнулась за следующими, но их уже разобрали. Рядом без крика упал велит, в его скуле торчал увесистый дротик. Без эмоций забрав его пилумы, Анита продолжила обстрел.
– Отходим! – крикнул кто-то совсем рядом.
Девушка поспешила за рейнджерами, выбираясь из толпы велитов. За ними почти никого не было, только неподалёку суетились бойцы Крыса, ведя навесную стрельбу, да ополченцы тащили к флангам какие-то тяжёлые телеги и фургоны. Метрах в ста, на самом гребне перевала, располагался командный пункт. Там стоял Робин с тремя десятками лучших рыцарей. Это был самый последний, отчаянный резерв. Заглядевшись на фигуру своего возлюбленного, Анита потеряла бдительность. Вдруг перед ней вырос Петрович и, сурово сдвинув брови, произнёс:
– Ты что здесь делаешь?
– Догадайся! – нагло ответила Анита.
– А ну, марш отсюда!
– Даже не мечтай! – непреклонно заявила девушка.
– Ну почему этим шалавам на месте не сидится! – взвыл егерь и побежал дальше, ему было некогда с ней разбираться.
Анита взялась за лук, начала вместе со всеми бить в сторону врага по навесной траектории, через порядки своих войск. Она не видела, как на флангах сработала новая хитрость Робина. Ополченцы пустили на ряды подходящих нуров телеги и фургоны. Разогнавшиеся тяжело гружённые повозки, сносили монстров десятками, в их ряды полетели зажигательные и разрывные гранаты, крупной картечью ударили две пушки. Запасы пороха были невелики, но в этой битве их не жалели.
Отряды чудовищ, понеся огромные потери, остановились. Нуры, плохо слушая команды погонщиков, метались между пылающими кострами напалма, о немедленном нападении пришлось забыть. Но центр построения не выдержал. Плотные массы стражников прорвали порядки наёмников, смешиваясь с ними в одну сражающуюся толпу. С флангов выскочили мушкетёры, они дали новый залп по задним порядкам вражеской пехоты, но остановить прорыв он не смог.
В какой-то момент Анита увидела, как схлынули велиты, на неё нёсся огромный храмовый стражник с занесённым бронзовым топором. Судорожно сглотнув, девушка почти спокойно закинула лук за спину, скорее по привычке, чем рассчитывая им воспользоваться ещё когда-нибудь, выхватила меч, крутанула его в ладони, сжав шершавую рукоять, коротко крикнула в лицо врагу:
– Я мертва! – и бросилась в атаку.
Стражник, увлекшийся охотой за разбегающимися велитами, не успел отреагировать на стремительный бросок. Лёгкий меч в слабой девичьей руке ужалил коротко и метко, клинок пронзил незащищённую шею. Уклонившись от топора, выпавшего из вражеской руки, Анита обогнула свою ещё стоящую жертву и ударила следующего стражника, но неудачно, силы не хватило, острие только скользнуло по бронзовому нагруднику. В следующий миг, прыгнув навстречу девушке, противник сбил её с ног ударом щита.
В спину врезался увесистый булыжник, от боли перехватило дыхание, титановая кольчуга в таких случаях помогала слабо. Но страж не успел добить Аниту мечом, на него обрушился страшный удар, и он упал рядом с лучницей. Над ним, сжимая в руке топор, стоял Петрович. Егерь что-то крикнул оглушённой девушке, но тут же нелепо дёрнулся; из его груди, продавливая кольчугу, вылезло узкое лезвие арна. Широко раскрыв потрясённые глаза, командир рейнджеров упал на колени, изо рта хлынул багровый поток. Закричав от ярости и горя, Анита бросилась на убийцу, ударила его с такой силой, что стальной меч, вспарывая доспех и живот, не выдержал, переломился у рукояти, лезвие осталось в чудовищной ране. Выхватив кинжал, девушка, крича и плача, ринулась на следующего стражника, но его тут же смело попаданием увесистого снаряда: баллисты били почти в упор, прямой наводкой, часто задевая своих.
Замаскированная батарея ударила по задним рядам; в бой вступал последний отряд нуров. К этому моменту ощетинившиеся ежи двух отрядов кнехтов были выдавлены к стенам седловины, фланговые формирования всадников отступили в сторону командного пункта. Наёмники полностью потеряли строй, перемешались с велитами и рейнджерами и ожесточённо рубились с прорвавшимися стражниками. Бой всё более терял всякий порядок, превращаясь в сплошную свалку. Отряды мушкетёров окончательно стали бесполезными, в такой толпе картечь будет валить всех подряд.
Но стражники знали своё дело – пробив центр позиции землян, они расступались, давя на фланги и освобождая проход для кавалерии. Более тысячи наездников на суфимах хлынули в этот прорыв, собираясь окончательно рассечь армию Ноттингема. За ними спешил последний отряд нуров, два других подразделения монстров, потрепанные хитрыми сюрпризами, уже врубались в порядки кнехтов, давя их строй с фронта.
И тогда Робин понял – пора. Минута промедления, и верховые стражники сметут стрелков и баллисты, а после этого ударят в тыл тяжёлой пехоте. Вождь кивнул сигнальщикам. Заиграли горны, взмыли сигнальные флаги. В горячке боя мало кто из велитов и рейнджеров понял, что сейчас последует: как ни обидно это было признать, но ударить придётся через порядки собственных стрелков; но делать было нечего. Подняв пику, Робин бросил своего единорога вперёд, за ним вытягивались в клин три сотни всадников. Заметались пехотинцы, разбегаясь перед мчащейся лавиной. Перед Робином вдруг мелькнуло лицо Аниты, но обернуться он не успел, впереди показалось несколько пеших стражников, не успевших отскочить с пути всадников. Вождь ударил одного в бок и набросился на следующего.
В этот раз Робин не смог удержать оружие, при такой встречной скорости это оказалось невозможным. Он едва успел выхватить меч, принял на щит удар копья, перерубил клинком древко арна, дальше бил по всему, до чего мог дотянуться. Разогнавшаяся масса единорогов, схлестнувшись с вражеским клином, смяла его до основания, врага не спасло даже пятикратное превосходство; уцелевшие стражники разбегались в стороны, как тараканы. Повторяя действия вождя, всадники остановились и открыли стрельбу по убегающим воинам атонов.
Убедившись, что враг более не мечтает о реванше, Робин развернул конницу на левый фланг, где нуры глубоко пробили пехотное каре. Кнехты, подпираемые с другой стороны пешими стражниками, были на грани полного разгрома. Они быстро теряли последние остатки строя. Всадникам пришлось атаковать снизу вверх. Будь под ними простые лошади, это бы не привело ни к чему хорошему, но огромные единороги превзошли самих себя. Не жалея сил, зелми неслись с невероятной скорость, мерцающие рога вспарывали корявые спины монстров, всадники били мечами и секирами...
Выбив задние ряды нуров, всадники развернулись. Робин повёл их на правый фланг, где положение кнехтов тоже было очень тяжёлым. Краем глаза вождь увидел, что множество стражников прорвалось к батарее баллист, обслуга сражалась врукопашную, воины атонов вырезали мушкетёров и стрелков, потери были чудовищны. Но отвлекаться было некогда, вся надежда оставалась на всадников и тяжёлую пехоту. Снизу подходил последний отряд нуров. По нему била батарея баллист со скал, но больших потерь медлительные машины нанести не могли. Удар такой массы свежих монстров раздавит пехотное каре в несколько минут. А ведь внизу перегруппировывались разбитые наездники атонов, там же собирались лучники и шоквуты. Сила врага уменьшилась, но и армия Ноттингема была на грани разгрома.
Всадники, быстро взяв разбег, нестройной лавой обрушились на второй отряд нуров, чтобы добить его прежде, чем подойдут свежие силы чудовищ. Многие единороги лишились своих наездников, но не отставали, их рога были не лишними в этой ожесточённой схватке. Вновь взревели нуры, падая под страшными ударами в спины. Робин торопливо вбил в огромный затылок лезвие длинного меча, быстро развернул Ромфаниума и поспешил удалиться от разъярённых монстров, постепенно разворачивавшихся к новому противнику. Его сосед не успел совершить маневр, и когтистая лапа сорвала его с единорога вместе с седлом; мощные подпруги лопнули, как тонкие струны.
Бросив взгляд на поредевший отряд, Робин, надеясь, что кнехты справятся с остатками монстров, повёл всадников вниз по склону, на приближающийся отряд свежих нуров. Дистанция была небольшой, но крутизна склона позволила набрать огромную скорость. Едва удержавшись в седле после удара Ромфаниума, вождь вонзил меч в глаз монстра и успел-таки отклониться, пропустив замах страшной лапы буквально в миллиметре от края бесполезного щита, затем рубанул вскользь, срезав несколько когтей. Соседний монстр дотянулся до Робина с другой стороны и мощным ударом смял стальной наколенник; ногу пронзила острая боль, по голени заструилась горячая кровь. Однако впереди уже открывался пустой склон, всадники пробили строй нуров.
Монстры, ошеломлённые страшной атакой, прекратили продвижение. Их замешательство усилилось ещё сильнее, когда наездники, остановившись, принялись расстреливать погонщиков. Сотни стрел и болтов выкосили младших атонов в полминуты и выбили ещё несколько десятков растерянных монстров. К сожалению, времени на полную победу не хватало, внизу собирались верховые стражники, нельзя было давать им время на то, чтобы оправиться от разгрома.
Робин отложил лук. Липкий от крови клинок с чавканьем покинул ножны, лавина ноттингемских рыцарей понеслась на всадников врага, за ними гнались разъярённые нуры, потерявшие всякое управление. Опустевший склон преодолели в несколько мгновений. Разбег единорогов был ужасен, перед Робином цветным калейдоскопом мелькали быки и стражники; он кого-то успевал ударить сам, чьи-то выпады принимал на щит или отводил клинком. Ромфаниум взревел дурным голосом, когда лезвие арна пробило толстое боевое седло и попортило ему шкуру. Стрела ударила в наплечник, меч рассёк голову охотника; только тут вождь понял, что они преодолели ряды храмовых стражников.
Могучие всадники Ноттингема, оказавшись среди ополченцев и стрелков, устроили настоящую мясорубку. Вырвав засевший в седле вражеский арн, Робин колол и рубил им, как бездушная машина. Рог Ромфаниума тоже работал без перерыва. Почти безоружные ополченцы и стрелки ничего не могли поделать против бронированных всадников. Да они и не рвались в бой, рыцари гнали их, как стадо овец. Не снижая темпа, бойцы смели командный пункт атонов, жрецов втоптали в землю вместе с небольшим отрядом стражей.
Остановившись на этом удобном пригорке, Робин обернулся и помрачнел. Всадников осталось меньше половины, многие были ранены, белая, невесомо-пушистая шерсть единорогов побурела от крови. Больно было думать, что измученным людям и волшебным созданиям придётся вновь вступать в бой, но это было неизбежно. Разбитые стрелки и ополченцы не представляли опасности, но на подходе были остатки только что разбитого отряда свежих нуров, разъярённые твари преследовали своих обидчиков и пылали жаждой мести. Вождь вскинул арн и, нагнув короткое древко, вновь помчался в атаку.
Ромфиниум хрипел, выбиваясь из последних сил, мчаться приходилось снизу вверх. Но единороги опять совершили невозможное – набрали необходимый разбег и ударили несокрушимыми рогами. Арн остался в уродливой пасти, выхватить меч Робин не успел, его везение кончилось. Не было никакой возможности увернуться от длинной лапы, вождь лишь отклонился назад, прикрываясь щитом. Когти вспороли кожаную обивку, но увязли в двойной стальной сетке с проложенным титановым листом. Однако удар был такой сильный, что Робин вылетел из седла, как пробка из бутылки, и всей спиной приложился о камни. Мгновенно потеряв сознание, вождь не видел, как умчался Ромфаниум, в горячке не заметив потери всадника, а потом на безвольное тело накатилась бьющаяся туша агонизирующего нура.

Скука. Скучно всё. Нет больше смысла в дальнейшей суете. Всё сделано правильно, развилок всё меньше и меньше, но что с того? Он по-прежнему здесь, вместе со своим Замыслом. Странно было думать о жалких годах ему – познавшему на себе, что значит Вечность. Только бы не порвалась эта последняя, самая трогательная нить. Пройти такой путь и остановиться в одном шаге? Нет, он должен дойти. Сам, без прямой подсказки и грубой помощи. Но как мучительно долго приближается этот момент!
Скучно всё, однако есть Обычай! Он не нарушал его ни разу. Глупо пропускать Главный Ураган только из-за скуки. Буйство молний не принесёт ему обычного удовольствия и подъёма творческих сил. Ему больше нечего творить – Замысел завершён, дело остаётся за его Исполнением. Он посетит Главный Ураган, а затем вернётся сюда, в гнездо своей скорби, и станет ждать, забыв обо всём; пусть все идёт по-своему, нет сил откликаться на эту возню. Будет смотреть на вход, ожидая, когда в сумрачном проходе блеснёт металлом высокая фигура. А пока надо отдать дань Обычаю.
Хранитель расправил крылья.

Валет повернулся к человеку в чёрном плаще:
– Перкс, ты точно видел, что они идут сюда?
– Я не слеп! – сквозь зубы ответил один из лучших убийц Клана.
– Если их будет больше двадцати, нам придётся туго!
Наёмник отвернулся, не обращая внимания на трусоватого цохвана. Валет волновался, уверенности не придавал даже автомат, захваченный при разгроме Интера. К нему оставалось всего пол магазина. Три десятка воинов Клана, лучших охотников и стражников, около двух месяцев совершали рейд по территории землян. За это время они совершили немало славных дел. Устроили несколько довольно успешных заговоров, нападали на обозы и небольшие посты, совершали воспитательные налёты на деревни еретиков. Они заработали щедрую благодарность Зардрака, а теперь шли в горы для отдыха и пополнения рядов. Но ловкий Перкс, чуявший опасность за много верст, догадался залезть на дерево и углядел приближающийся отряд. Двадцать всадников на суфимах – сила немалая, однако у диверсантов более опытные бойцы и десять хороших лучников. Они привычно ударят из засады, ноттингемцам не спастись. Землянина больше волновало то, что это могут оказаться разведчики более крупных сил.
Валет стоял статуей среди редеющих осенних кустов. Из-за поворота показался отряд противника. Так и есть, два десятка солдат. По посадке и неуловимым приметам он понял, что перед ним не зелёные новички. Воины зорко оглядывались по сторонам, сжимая взведённые арбалеты. Валет поднял автомат, прижал приклад к плечу, припал к ствольной коробке, ловя в прорезь прицела противника. Вдруг, замерев, он присмотрелся и едва сдержал изумлённое ругательство. Повернулся к Перксу:
– Там девка!
– Ну и что? – флегматично спросил убийца. – Ты что, баб никогда не убивал?
– Её берём живьём! – категорически заявил землянин. – Это Сата Неомо Кайя, она исса и женщина Робина Игнатова. Зардрак давно мечтает её схватить.
– Он много заплатит? – заинтересованно уточнил Перкс.
– Ты столько не унесёшь! – заверил его Валет.
– Значит, берём живой!

«Убийца драконов №4» парил над центром исполинского урагана. На этой высоте буйство стихий не ощущалась, пилот равнодушно следил за приборами, не отвлекаясь на красоты, разворачивающиеся под уникальным боевым кораблём. В своё время он видел зрелища посерьёзнее: тот, кто видел бури на газовых гигантах, не будет считать местный циклон-переросток чем-то особенным. Его не интересовал даже восторг специалистов по поводу того, что воронка закручивается в обратную сторону, вопреки центробежной силе, вызываемой вращением планеты. Этот мир и без того безумный; одним чудом больше или меньше – разницы никакой.
Мнемошлем погружал пилота в красочный мир виртуальной реальности, расцвеченный столбиками информационных сообщений и тактических векторов. Он послушно посылал машину согласно указующему пунктиру. Зелёных осей, определяющих дружественные цели, не было, второй корабль ушёл несколько минут назад из-за сбоя стабильности системы вооружения. Это была серьёзная неполадка, грозящая страшными последствиями. «Убийца драконов №4» контролировал теперь очень большую территорию, ему пришлось переместиться в самый центр урагана. Но ничего, ещё двадцать минут, и вахта закончится, корабль на максимальной скорости покинет опаснейшее место Галактики, а на смену заступит новая пара.
Оперативная модель пестрела множеством сообщений – какой-то недоумок угнал «Убийцу драконов №6» и скрывался где-то в поясе астероидов. Найти его пока не удавалось, но флот не бросал настойчивых попыток обнаружить наглеца. Пилот прочитал последние, безутешные донесения для общего пользования. Так и есть, никакого результата поиски пока не принесли.
Мир трижды мигнул, все посторонние сообщения исчезли, система, получив команду с Октаэдра, перешла в боевой режим. Мёртвый, безликий голос сообщил:
– Есть уверенный контакт, координаты введены в систему навигации, начинайте коррекцию курса.
Проследив за мельканием векторов, пилот заявил:
– Положение для атаки неудобное. Выход на дистанцию активации оружия – восемь минут!
– Рекомендуем покинуть безопасный горизонт, цель может уйти в любой момент.
Риск при входе в плотные слои атмосферы возрастал многократно, но пилот не колебался ни мгновения. Он верил в свой корабль и надеялся, что тот не подведёт его и в этот раз. В противном случае пилота ждёт очень быстрая и безболезненная смерть.
Изменение курса позволило сэкономить почти четыре минуты. Корабль достиг верхушек облаков, его днище сверкало, отражая свет исполинских молний, но даже здесь пилот не отвлекся на красоту ужасающего урагана. Сняв защиту, он активировал единственный сенсор; нажать его можно было только вручную, система вооружения не подчинялась мысленным командам.
Торпеда очнулась из напряжённой спячки, в плоские капсулы с высохшими культурами специально выведенных бактерий влилась тёплая питательная жидкость. Спящие микроорганизмы немедленно проснулись и с жадностью приступили к трапезе, но разгуляться им не дали. Через двадцать шесть секунд после пробуждения в капсулы поступил насыщенный раствор цианида. Бактерии не могли взвыть от ужаса; согласно заложенной в гены программе, они стали защищать себя по максимуму. Их тела сбились в плотную колонию, дружно генерируя мощнейшее магнитное поле, призванное оградить их от ионов ядовитого вещества. Биологи потрудились на славу: напряжённость поля была огромной, оно должно было держаться порядка двадцати шести секунд.
Примитивная автоматика торпеды отреагировала на появление уверенного магнитного поля, отключила боевую часть от корабельного источника питания. В силовой ловушке, созданной излучением живых существ, застыл пористый шар из антивещества. Малейшее касание им стенок боеголовки приведёт к мгновенной аннигиляции; этот зеркальный прототип обычного железа не должен был существовать в мире, где царят нормальные элементарные частицы. Стоит отключиться магнитному полю, и здесь зажжётся новое солнце, которое на несколько мгновений превратит ночь в день.
Пилот вручную активировал второй сенсор и резко, не считаясь с колоссальной перегрузкой, повёл корабль прочь, уходя в разреженные слои атмосферы. На то, чтобы уйти, у него оставалось двадцать три секунды.
Торпеда пронзала грозовые облака, буря рвала инверсионный след, остающийся от примитивного реактивного двигателя. Даже без мощного источника энергии это оружие не сможет долго существовать в атмосфере Запретного Мира, слишком мало в нём защитных полимеров. Да и бактерии не смогут долго удерживать поле. Гениальное создание целого коллектива учёных было полно недостатков, но гарантированно могло уничтожить любую цель на этой сумасшедшей планете.
Времени хватило. По сигналу с корабля сработал простой механизм, выбросив капсулы с бактериями из боеголовки; антивещество вырвалось из ловушки. Пилот посмотрел вниз, на новое солнце, причудливо высветившее грозовые тучи. Оно выжигало всё живое жестким излучением, ударная волна уже достигла поверхности, вминая океан огромной чашей. Удовлетворённо кивнув, пилот произнёс:
– Цель поражена!

ГЛАВА 7

В горах темнеет быстро. Только что ещё светило солнце, и вдруг будто щёлкнули гигантским выключателем. Сумерки промелькнули за несколько мгновений, седловину накрыла ночь. В темноте шевелились сотни огней, по затихшему полю боя ходили санитары и простые воины, оказывая помощь раненым.
В их услугах нуждались многие: землю усеивали тысячи тел, люди были ещё живы, могли стонать и кричать. Усталые санитары освещали очередного бойца и, если это был свой, раскрывали свои медицинские сумки. Солдатам противника в этом мире не помогали; единственное, о чём они могли мечтать – о быстром ударе милосердия.
Анита, осторожно переступая через тела павших, шла вниз по склону. Иногда она останавливалась, внимательно оглядывалась по сторонам, отводя от себя факел. Её действия были строги и целеустремлённы – она искала одного единственного человека, не отвлекаясь на других раненых. Из темноты выдвинулась воющая фигура, девушка замерла, быстро выхватила кинжал. Мимо, слепо шатаясь и размахивая кровавыми культяпками рук, прошёл искалеченный храмовый стражник. Безумно причитая, он скрылся во тьме. Анита пошла дальше. За последний час девушка повидала множество страшных вещей, её уже не пугало ничего в этом филиале ада. Данте нашёл бы здесь немало занимательных сюжетов для своего великого творения.
В свете факела показалась туша очередного монстра. Девушка невольно попятилась, когда увидела, что нур шевелится – у него подрагивала боевая лапа. Но движения были неестественными. Приблизившись, Анита увидела под трупом живого человека. Он устало двигал ногами, пытаясь выбраться из-под огромной тяжести, но тщетно: бугры уродливой туши сцепились с пластинами доспеха и не выпускали жертву.
Оглядевшись по сторонам, Анита увидела обломок толстого копья, подхватила его и попыталась приподнять нура. Она так и не поняла, откуда в ней взялось столько силы, но замысел удался. Воин, почувствовав поддержку, зашевелился изо всех сил, выбрался из ловушки и, хрипя, как загнанный зверь, сорвал с головы сплющенный шлем, а затем рухнул на спину, раскинув руки в стороны. Девушка торопливо поднесла к его губам плоскую флягу, ратник судорожно припал к горлышку, давясь прохладной влагой. Немного утолив жажду, он вновь откинулся на землю:
– Как ты? – спросила Анита.
– Живой, – хрипло ответил Робин.
– Это я и сама вижу. Как твои раны?
– Ощущение такое, будто всё тело ампутировали.
– Не шевелись, я посмотрю.
Девушка взяла в руку факел, внимательно осмотрела возлюбленного. Доспехи были смяты в нескольких местах, но кроме изувеченного колена серьёзных повреждений она не заметила. Открыв маленькую индивидуальную аптечку, Анита быстро обработала рваную рану. Сняла остатки наколенника, смыла кровь, наложила лечебную мазь, замотала всё тугой повязкой.
– Ты не чувствуешь переломов? – спросила она.
– Вроде нет, – неуверенно заявил Робин. – Доспехи защитили, но из-за них я не смог выбраться из-под этого проклятого нура. Думал, так и останусь под ним, чудом не задохнулся.
Чуть помолчав, он спросил:
– Мы победили?
Девушка пожала плечами:
– Вроде бы да.
– Всё так плохо?
– Очень. Но поле боя осталось за нами, враги отступили.
– Какие у нас потери?
– Ты знаешь, – грустно ответила девушка, – нашей армии больше нет. Осталось только немного тяжёлой пехоты, наёмников и всадников. Велиты и ополченцы разбиты, наверняка убегают до сих пор, рейнджеров на ногах осталось не более трёх десятков, Петровича убили на моих глазах. Мушкетёров вырезали вместе с Егором, хорошо, если там хоть кто-то уцелел. Они встали в линию и стреляли по врагам в упор. Ты же знаешь, там слабые солдаты, у них не было ни одного шанса выжить в этой мясорубке. На баллистах погибла обслуга, Крыса изрубили в куски. Не могу поверить, что когда-то он вместе со своим товарищем пытался затащить меня в кусты.
– Да. Я допустил много ошибок в этом бою.
– Не вини себя, гладко получается только в книгах. Реальность всегда сложнее. Мы всё равно победили.
– Кнехты устояли?
– Левый фланг смяли. Пересвет ранен, Тевтон тоже.
Чуть помолчав, девушка спросила:
– Ты не удивлён, что я здесь?
Усмехнувшись, Робин покачал головой:
– Нет. От тебя можно ждать чего угодно. Меня больше удивляет то, что ты одна. Неужели вождя Ноттингема больше некому искать?
– Тебя разыскивают сотни людей и все единороги. Но они ведут поиски выше по склону. Сюда никто ещё не забредал, тут наши потери были небольшие, сражались только рыцари. Ромфаниум не заметил, где тебя потерял, я сама не знаю, что заставило меня сюда прийти. Как будто чувствовала, что ты именно здесь.
Девушка замолчала, отвернулась, начала неловкими движениями собирать аптечку. Посмотрев на неё странным взглядом, Робин собрался заговорить, но Анита его опередила и, не поворачивая головы, вымученно произнесла:
– Не надо. Я знаю всё, что ты хочешь сейчас сказать. Нечто вроде: ты красивая девушка, за тобой бегают стада отборных самцов, и не стоит вздыхать по тому, чьё сердце навеки отдано другой.
– Что-то подобное я и хотел сказать, – кивнул Робин. – Ты догадливая!
– Я знаю тебя не первый день, – грустно улыбнулась девушка, глядя ему в глаза. – Не надо мне ничего говорить, слова здесь излишни. Да, я тебя люблю! Так получилось! Робин, ты же знаешь, я никогда не навязывалась и не кричала о своих чувствах на каждом углу. Здесь нет твоей вины, не пытайся извиняться, просто не обращай на меня внимания, и всё будет по-прежнему. Я не стану травиться или вешаться, не волнуйся.
– Так и останешься старой девой, – усмехнулся Робин.
– А что, хорошая идея! – Девушка задорно встряхнула гривой волос. – Можно даже попробовать основать здесь женский монастырь. Как я тебе в роли матери-настоятельницы?
– Не впечатляет, – скептически заявил вождь и осторожно спросил. – А ты не обиделась тогда, в Первом Лесу?
– Я бы не назвала тот поцелуй особо романтичным.
– Извини.
– Ничего, всё верно. Война – не женское дело. До сих пор удивляюсь, почему я сегодня осталась в живых.
– Ты как будто со светского приёма, чистенькая и аккуратная. Похоже, у тебя ни царапины?
Скептически посмотрев на Робина, девушка демонстративно указала на спутанные волосы и провела ладонью по грязному лицу. Покачала головой и ответила:
– Насчёт чистой ты, конечно, здорово загнул, но я действительно не ранена. Только один очень неприятный ушиб. Кольчуга смягчила удар, однако синяк будет великолепный.
– Покажи.
– Не стоит. Он в таком месте, что не всем мужчинам можно показывать.
Покачав головой, Робин уверенно заявил:
– Что-то мне подсказывает, что этот синяк я вскоре увижу. И всё остальное тоже.
– Робин! – опешила девушка.
– Анита, чего скрывать очевидное? Да, я люблю Сату, но при этом остаюсь мужчиной. Ты мне нравишься, что не удивительно: попробуй найди того, кому ты бы не понравилась! Просто ситуация очень странная. Я не могу тобой воспользоваться и забыть, это будет предательством. Мы знакомы с первых дней пребывания в этом мире, сколько же нам пришлось пережить!.. Наверное, я вот уже около года валяю дурака, мне надо было раньше поступить, как обычному мужчине. В общем, можешь считать, что я тебе предлагаю место второй жены.
– Ты серьёзно?
– Вполне. Моё сердце отдано другой, но думаю, что для такой крошки, как ты, кусочек найдётся. Ну так как?
Посмотрев на Робина с немалым изумлением, Анита улыбнулась и, вздохнув, произнесла:
– Честно говоря, особо романтичным твоё предложение не назовёшь. Ты действительно серьёзен?
– Если ты хочешь, чтобы я немедленно доказал тебе свою симпатию, то помилуй. У меня сегодня тяжёлый день, да и земля здесь слишком твердая. Разве что использовать в качестве ложа тушу этого нура.
Не выдержав, девушка истерично расхохоталась. Робин глянул на неё с немалой тревогой, но Анита, всё ещё смеясь, успокаивающе замахала руками:
– Не волнуйся, со мной всё в порядке. Я просто кое-что представила.
– Что?
– Тебе не объяснить. Попробуй сам представить: меня сегодня едва не убили раз сто, я вся в грязи и крови, пропотевшая одежда стоит колом. Больше часа брожу по этому филиалу ада, нахожу ещё более грязного латника в сплющенных доспехах, выручаю его из ловушки. А теперь ему остаётся только трахнуть меня на вонючей туше монстра – это будет великолепное окончание чудесного дня! Мне будет что рассказать внучкам, когда стану их учить беречь честь смолоду.
Теперь смеялись оба, Робин даже скривился от боли – помятая грудь протестовала против такого веселья. Успокоившись, он произнёс:
– Ты так и не ответила на моё романтическое предложение.
– А ты действительно серьёзен?
– Ещё немного, и ты окажешься на этой туше!
– А как же Сата?
– Ты же сама знаешь – наша волшебница даже рада будет, последнюю неделю каждый день меня на это подбивала.
– Странно! Откуда такая настойчивость?
– У неё будет ребёнок.
– Мне она ничего не говорила!
– Она никому ещё не говорила.
– А как же ты узнал? – удивилась Анита.
– Наблюдательность не подвела. Вот уже более месяца я ежедневно пользуюсь некоторыми прелестями супружеской жизни. Раньше, в силу особенностей женской физиологии, Сата регулярно мне в этом отказывала. А кроме того, в последнее время она ходит с невероятно задумчивым видом.
– Вот как! А я здесь при чём?
– Элементарно! Сата боится, что когда дело зайдёт слишком далеко, я, оставшись без женской ласки, начну искать утешение на стороне. Ты единственное существо, к которому она меня почему-то не ревнует.
– Понятно.
– Ну как, согласна?
– Догадайся! – лукаво произнесла девушка.
– Вопрос решён, – констатировал Робин. – Да, зря я потерял столько времени. Придётся навёрстывать ускоренным темпом. Ты не будешь против, если я тебя поцелую?
– Тебя не смущает мой грязный вид?
– Переживу. Закрою глаза и постараюсь не дышать носом.
– Робин!!!
– Ладно, как хочешь, моё дело предложить!
– Целуй! – поспешно заявила девушка.
Робин приподнялся, обхватил её за талию и чуть не выругался, вместо мягкого девичьего стана ощутив холод титановой кольчуги. Глядя в тревожно-взбудораженные глаза красавицы, загадочно мерцающие в свете почти догоревшего факела, он потянулся к приоткрывшимся устам. И тут им помешали. Сверху, гремя доспехами, спускались два человека. Вождь их немедленно проклял и отстранился от Аниты. Из темноты показались Хонда и Торанвер. Осветив всё факелами, они хором заявили:
– Живой!
– Редкая наблюдательность, – хмыкнул Робин.
– А что это вы здесь делаете? – поинтересовался Хонда. – Сидите тут, как два голубка, такое ощущение, что собрались трахаться прямо на дохлом нуре!
Пересмешник опешил, когда Робин с Анитой дружно расхохотались. Почесав затылок, он задумчиво заявил:
– Вижу, шутка удалась. Теперь, если не трудно, подскажите мне, а что же в ней такого смешного? Лично я не отношу её к шедеврам юмора!
– Ты не поверишь! – еле смог произнести Робин.
Хонда покосился в сторону туши монстра и сокрушённо покачал головой:
– Однако! Робин, я тебя и так уважаю, но это уже нечто более чем героическое. Лично я сегодня не способен ни на что, денёк был трудный. Доспехи боюсь снимать, а то как бы самого не трахнули, воспользовавшись беспомощным состоянием.
– Выходит, мы вам помешали? – поинтересовался Торанвер.
– Да нет, не настолько же я озабочен, да и Анита не такая уж нимфоманка, потерпит немного.
– Робин!!!
– Молчу! Красавица, не стану же я делать тебя женщиной в таких антисанитарных условиях!
– Я могу принести белую простыню, – любезно предложил Хонда. – Там, наверху, риумы в них покойников заворачивают.
– Что мне нравится в таких мужчинах, как вы – так это духовная чистота и романтичность, – язвительно сообщила Анита.
При последних словах небо осветилось яркой вспышкой, все невольно взглянули вверх, Робин успел заметить тёмный прямоугольник, прежде чем свечение облаков прекратилось. Спустя несколько секунд донёсся грохот, будто самолёт преодолел звуковой барьер.
– Что это было? – вскрикнула Анита.
– Не знаю, – сказал Робин, вскакивая. – Скорее вниз, я видел, туда планирует парашютист!
Все молча поспешили за вождём. Робин отчаянно хромал, колено у него было повреждено серьёзно, но мчался быстро, не обращая внимания на боль и усталость. К счастью, на фоне неба видно было хорошо, к месту приземления парашютиста они подоспели через минуту. Хонда осветил факелом странную фигурку и не сдержал удивлённого возгласа. Меленький полутораметровый гуманоид, серая кожа, большая голова с выпученными глазами, серебристый комбинезон.
– Это же брайн! – удивлённо воскликнул Торанвер. – Здесь их давно уничтожили атоны, они сохранились только в океане, на некоторых островах.
Брайн открыл глаза и еле слышно произнёс по-русски:
– Я ничего не вижу. Приведите ко мне землян.
– Мы почти все с Земли, – сказал Робин на родном языке.
– Хорошо! Мне нужен хлок по имени Робин, его номер 701.
– Это я.
– Как хорошо! Мне повезло! Я Мессет, мы не раз с тобой говорили.
– Да, помню.
– Твой бой закончен?
– Да, мы победили. Что с тобой?
– Уже ничего, я умираю.
– Мы поможем тебе, отнесём наверх, к медикам.
– Нет, не трогайте меня. Помочь невозможно. Я угнал спецкорабль, на нём нет компенсаторов. Моя раса плохо переносит перегрузки, а кроме того, на высоте произошла разгерметизация. Сильная декомпрессия, всё кончено, стимуляторы продержат меня ещё несколько минут. Времени нет, Робин, я пожертвовал всем, чтобы тебя найти.
– Зачем?
– Там, наверху, они хотят убить дракона. Надо его предупредить, ты же знаешь, где он обитает?
– Мессет, насколько я полагаю, его не так легко уничтожить.
– Ты не поймёшь! Они создали мощное оружие и особые корабли, у них всё получится. В тропиках бушует буря, там всегда появляется дракон, его ждут. Знай, едва он погибнет, как исчезнет защита этого мира. Если это произойдёт, сюда телепортируют десант, специалисты разберутся в системе обороны планеты и смогут её отключить. На высоких орбитах этого момента ждут производственные комплексы, они приступят к разработке недр. Полезную флору будут выращивать в искусственных оранжереях. Здесь уничтожат всё, вы будете уже не нужны. – Пришелец закашлялся, в уголках губ выступила зеленоватая жидкость. – Мало времени, но ты всё слышал. Предупреди древнего дракона. Его логово далеко?
– Вообще-то не очень.
– Спеши, времени мало!
– Это не так просто.
– Ты не понимаешь! Этот мир исчезнет, его пустят на смертоносные корабли и лекарства для превращения дряхлых стариков в юнцов. Вся моя жизнь – сплошная ошибка! Я предал то, что ценил более всего, из-за меня вы попали сюда, а теперь всему Запретному Миру грозит гибель. Робин, я видел единорогов! Из моих снов! Они в твоём войске, ведь это так?
– Да.
– Значит, всё правда, всё не зря. Исправь то, что ещё возможно. Спаси эту сказку, предупреди дракона!
– Хорошо! – твёрдо сказал Робин. – Я сделаю всё, что смогу.
Мессет затих, дыхание его стало ровным. Все уже решили, что наступает смерть, но вдруг он чётким голосом произнёс:
– Робин, я ослеп, не вижу твоего лица. Как глупо, столько говорить, и никогда не увидеть. Прости меня за всё.
– Ничего, не переживай, я даже тебе благодарен. И могу твёрдо сказать: мы с тобой совсем не схожи.
Мышцы серого лица дрогнули, губы исказились в бледном подобии улыбки:
– Знаешь, на родной планете адмирала Коуффа убийство дракона считается подвигом, а у нас всё по-другому. Подвиг – это поговорить и понять.
Без всяких признаков агонии Мессет закрыл свои слепые глаза. Все почему-то сразу поняли – это смерть. Робин повернулся к Торанверу и заговорил по-вертински:
– Рэйг, это существо сказало, что люди со звёзд собираются убить Хранителя.
– Это невозможно! – уверенно заявил маг.
– Ты не понимаешь, они обладают огромной мощью. Даже в моём мире есть оружие, в один миг уничтожающее огромные города.
– Нет, Робин, это ты не понимаешь. Бога не убить.
– Хранитель не бог. Он реальное существо, его можно увидеть и потрогать.
– Это его тень в срезе ролиума, не более. Никто не может нанести вред тени.
– Торанвер, его надо предупредить. Я обязан это сделать, ведь в своё время он спас мою Сату.
– Для этого надо попасть в Сердце Мира.
– Я должен это сделать. Хонда, сколько людей сможет сесть в седло?
– Погоди немного, дай сосчитать, – пересмешник задумчиво пошевелил губами и выдал ответ: – Что-то около нуля. Робин, у нас от всей армии осталось полторы калеки.
– Не останавливай его, – сказал Торанвер. – Ему действительно надо туда попасть, я это чувствую.
– Из какого дурдома вы сбежали? – взорвался Хонда. – Наша армия практически разбита, двигаться к Сердцу мира придётся через тысячные толпы отступающих врагов. Это даже не сумасшествие, я не могу подобрать слов, чтобы выразить своё отношение к происходящему!
– Я ухожу, – чётко произнёс Робин. – Ты со мной?
– Да!!! – чуть не воя, вскрикнул Хонда. – Господи, да почему же мне так не везёт! Уж лучше бы меня трахнули!
– Не плачь, – усмехнулся Робин. – Ещё вся ночь впереди, всякое может произойти.
– Ну, спасибо! Утешил! У тебя есть план, или как обычно – приходим и всех убиваем?
– Вроде того, – Робин повернулся к магу. – Рэйг, пришла твоя пора.
Понимающе усмехнувшись, Торанвер заявил:
– Хочешь узнать про мою секретную тропу?
– Да. Ты же смог в своё время провести через горы толпу нуров напрямую, в обход Заоблачного храма. – Робин указал рукой в сторону темнеющего хребта Чёрного Отрога. – Там, наверху, Сердце Мира. Оно совсем рядом. Если идти обычным путём, то придётся двигаться более суток не жалея единорогов. А ведь по прямой не более десяти километров. Ты помнишь горную тропу?
Покачав головой, Рэйг тихо произнёс:
– Тропы нет.
– Но как ты вёл нуров?
– Под всем Чёрным Отрогом проходит огромная пещера, надо только знать входы.
– Далеко до ближайшего?
– Нет. Если мы поспешим, то утром будем в Сердце Мира.
– Единороги пройдут?
– Да. Хотя в отдельных местах они будут недовольны.
– Хорошо, поднимаемся наверх. Нам надо собрать хотя бы пару десятков всадников.
Анита догнала Робина, взяла за руку, просительно произнесла:
– Возьми меня с собой!
– Глупая, там может быть опасно. Наверняка остался хоть какой-то гарнизон.
– Вот и хорошо! От меня будет польза!
– Ты еле на ногах держишься.
– Робин, я очень тебя прошу, не оставляй меня!
Вождь вздохнул, покачал головой:
– Ладно, супруга. Но от меня ни на шаг, и в рукопашную не вступай, хватит с тебя лука! – Усмехнувшись, он добавил: – Будем считать это свадебным путешествием.
– Как романтично!

Коуфф, надев мнемошлем, вот уже несколько часов находился в тактической среде разворачивающейся операции. Несмотря на длительную подготовку, уничтожение Древнего застало всех врасплох. Какое-то время никто не мог поверить, что всё кончено; один за другим запускали разведывательные зонды, но ни один не вышел из строя. Постепенно истина дошла до каждого – Запретный Мир потерял свою защиту, теперь он не опаснее обычной планеты. Вот тут и начался хаос! В спешке перепутали все графики, производственные комплексы пустили к планете без должного упреждения подготовительных единиц, теперь пришлось их тормозить вблизи нестабильного астероидного пояса. Но что бы ни происходило, всё к лучшему; очень скоро здесь будет царить нормальный производственный порядок.
Получив внесистемное сообщение, адмирал нахмурился. Стерги собирались нанести ответный удар и отбить свои рудники. Их флот скрытно концентрировался в одном месте, собираясь совершить массированный прыжок. Однако Коуфф это предвидел, и амазонок ждёт немалый сюрприз. Его великолепные корабли готовы к немедленному прыжку в указанный район. Пожалуй, стоит самому взять на себя командование этим сражением, Матриархия должна твёрдо уяснить – в Галактике появился новый хозяин. Здесь уже всё ясно, после гибели дракона это теперь вполне обычная планета. Если не считать уникальных ресурсов. А после битвы можно по-другому поговорить с правителями Империи, давно уже назрела необходимость провести кое-где перестановку кадров.

ГЛАВА 8

Солнце выглянуло из-за скал. На краю долины, где господствовал Первый храм, появились двадцать шесть всадников на единорогах. Тревожно зазвенел бронзовый колокол, забегали жрецы и солдаты. Никто не ожидал появления противника с этой стороны, да и вообще это было почти невозможно. Храм даже не имел стен, они ему не требовались. Он располагался в тупиковой, узкой долине, и к нему вела единственная дорога. Чтобы на неё попасть, необходимо было пройти через ворота Заоблачного храма и мимо его немалой стражи. Попасть к храму через горы было невозможно – отвесные скалы окружали долину со всех сторон исполинской стеной. Единственный путь наверх – священная Лестница, но она выводит к маленькому плато, окружённому пропастью. Там стоит грот Сердца Мира. Появление посторонних было нереально, но вот факт – они здесь.
Всадники встали в одну линию. Хонда обернулся к Робину:
– Ты видал! Там их сотни!
– В основном послушники и атоны. Солдат мало, а нуров вообще не видно.
– Приведут, не беспокойся, – уверенно заявил Хонда.
Робин обернулся, оглядел своё войско: уставшие, израненные солдаты в помятых доспехах, грязные единороги, забрызганные запёкшейся кровью. Всего несколько пик, мечи и секиры иззубрены до совершенно тупого состояния. Им нелегко пришлось вчера, но если он скомандует – никто не дрогнет, все готовы умереть за своего непобедимого вождя. Посмотрев в тревожные глаза Аниты, Робин почувствовал, как в нём что-то сломалось; он не мог теперь поступить так, как задумывал, хотя и понимал, что у его отряда есть шансы на победу. Даже число врагов не являлось большой помехой. По сравнению с тем, что всадники совершили вчера, это сущая мелочь.
Чётким, уверенным голосом, Робин приказал:
– Оставайтесь на месте, я сам поговорю с атонами!
Бойцы зароптали, а Хонда, отпустив длиннейшую фразу, заставившую бы покраснеть старого боцмана, заявил:
– Не глупи! Мы их разобьём!
– Нет! Не спорь! Мы не будем с ними драться. Я чувствую, это лишнее.
– Тебя прикончат!
– Нет! Не посмеют. Ждите, я направлюсь к Лестнице. Вряд ли мне станут мешать, но если что – атакуй немедленно.
Кивнув, Хонда серьёзным тоном произнёс:
– Только не вздумай погибнуть!
Робин молча направил единорога вперёд, но пришлось остановиться – дорогу перегородила златовласая всадница:
– Робин!
– Не бойся, – улыбнулся он. – Я вернусь!
– Обещаешь?
Ничего не ответив, он молча склонился в седле, коротко поцеловал девушку в губы, посмотрел в тревожные голубые глаза, утвердительно кивнул и хлопнул единорога по шее. Умное создание легко снялось с места, послушно направилось в сторону Лестницы.
– Ромфаниум, почему ты молчишь?
– Робин, мне нечего сказать.
– Почему?
– Твоя дорога заканчивается, ты там, где должен был рано или поздно очутиться.
– Ты тоже думаешь, что Хранителю ничего не грозит?
– Конечно.
– Но ты смертен, хотя и волшебное создание.
– Робин, я всего лишь детская игрушка.
– Какие дети тобой играют?
– Иди своим путём, скоро ты это узнаешь.

Зардрак акх Даутор стоял перед спешно собранной толпой жрецов и солдат, он с фаталистическим спокойствием смотрел на приближающегося всадника. Робин Игнатов остановил своего единорога в нескольких шагах от жреца, спокойно и чётко произнёс:
– Приветствую тебя, Зардрак акх Даутор.
Атон внимательно посмотрел на воина. Вид Робина был далёк от цветущего. Шлема не было вовсе, доспехи измяты, нога перемотана заскорузлым бинтом. Весь покрыт грязью и засохшей кровью, только лицо было слегка умыто и сверкало белым пятном в тёмной рамке. Даже выносливый единорог смотрел удивительно усталым, но по-прежнему искрящимся взором. Кивнув, жрец ответил:
– Привет и тебе, Робин Игнатов.
– Странно, – землянин покачал головой, – почему ты не участвовал в битве?
– Не верил в победу, – откровенно заявил атон. – Кому нужен такой полководец?
– Понятно. Я иду в Сердце Мира, – спокойно сообщил Робин.
– Мы будем драться, – коротко ответил Зардрак.
– Нет, – так же безмятежно сказал вождь Ноттингема. – Я не стану на вас нападать.
– Почему?
– Трудно объяснить, особенно если сам это не понимаешь. Я просто иду в Сердце Мира.
Спустившись с единорогаз, Робин с самым невозмутимым видом шагнул вперёд. Глядя на него, толпа попятилась, все поспешно расступались с его пути.
– Нет, – крикнул Зардрак, – хватайте его!
Остановившись, Робин повернул голову и отчётливо произнёс:
– Вашей армии больше нет. Всё кончено. Не бойтесь, никто вас не тронет, я просто иду в Сердце Мира.
Никто и не пытался ему помешать. Его одинокая фигура внушала всем странное почтение. Все послушно расступались, давая ему дорогу, и смотрели с испугом и мистическим трепетом. Но Робин не обращал внимания на эти взгляды. Встав перед основанием лестницы, он покачал головой: взобраться наверх с его раненной ногой – немалый подвиг. Вслед ему донёсся истошный крик Зардрака:
– Глупец! Одинокий Бог сейчас у себя! Ты лишишься разума, если приблизишься к его логову!
Не обернувшись на потрясённого жреца, Робин произнёс:
– Я иду в Сердце Мира!
Он сделал первый шаг, поднялся на одну ступень. Ему надо было преодолеть ещё семьсот сорок четыре.
Колено болело, как ошпаренное.

Сата лежала в дальнем углу маленькой пещеры. Её ноги были связаны у колен, но руки свободны. Это не утешало: сбежать было невозможно, у выхода расположилось более десятка похитителей. Исса до сих пор не могла оправиться от потрясения после неожиданного нападения. Её охрана билась отчаянно, многие враги нашли там свою смерть, но всё было тщетно. Погибли все, а ухмыляющийся Валет с ужасной силой ударил иссу в бок прикладом автомата, скинув её с седла. Девушка во всех деталях помнила, как упала на землю и, прислушиваясь к боли в треснувших рёбрах, беспокоилась только об одном – как бы не пострадал её будущий ребёнок.
Но будущего не было. Ей нельзя попасть к Зардраку. Тот попытается использовать её, чтобы надавить на Робина. У любимого большое сердце, но он вождь и прежде всего должен думать о своём народе. Ему придётся отказаться от неё. Сата страшилась представить, что будет твориться при этом в его душе, она не должна обрекать своего Робина на такие муки. Ей надо умереть самой, это будет самым правильным. Надо торопиться, потом такой возможности больше не будет.
Девушка разжала ладонь, открыла маленькую нефритовую бутылочку, посмотрела на блестящую поверхность хрустальной жидкости. Ей было очень страшно делать последний шаг. Остановить могло бы только одно – если бы её будущий ребёнок был сыном. Сын – собственность отца, она не имеет права распоряжаться его жизнью. Но волшебница знала точно: у неё девочка, дар иссы в таких вопросах не обманывал. Дочка – это для матери, она может решать за неё. Жалко, что малышка так и не родится, если она хоть немного унаследует черты отца, то будет ещё красивее матери. Сата давно забыла про местные каноны красоты, ценящие в женщине только мощные телеса. Но, впрочем, земляне быстро изменят предпочтения вертинцев, они вообще всё меняли очень быстро.
Прохладная жидкость одним глотком покинула драгоценный сосуд. Сата вспомнила мать, как та разочарованно-гневным голосом кричала на неё, не сдерживая отчаяния. Дайре нужны были сильные иссы, а её никчёмная дочка оказалась полностью бесталанной. Девочке опасно было даже прикасаться к воде Источника, он быстро высосал бы её жизнь. Сата сама не понимала, зачем набрала этот пузырек и носила его с собой, но сейчас он сыграл свою роль.
По мышцам пробежала короткая судорога, через миг волшебница почувствовала, что полностью обездвижена. Странным образом девушке показалось, что её тело раздвоилось, одна фигура колыхалась в тисках второй, не в силах вырваться, но и не сливаясь. Перед глазами вдруг ясно показалась блестящая поверхность Источника, на дне она видела каждую песчинку. Сата странным образом совершенно успокоилась, она чувствовала, что конец близок, но он будет спокойным и безболезненным. Жаль, что её дочка не узнает рождение.
Исса не видела, как в пещеру зашёл Валет. Глядя на безвольно расслабившееся тело с закрытыми глазами, он заявил:
– Можешь не смотреть, это тебе не поможет. У нас с тобой есть одно неоконченное дело, не так ли?
Засмеявшись, он пнул девушку носком сапога:
– Молчишь? Ну, молчи! Меня это не смутит. Здесь тебе деваться некуда. Но не бойся, я не настолько уж и плохой. Остальным ребятам трогать тебя не разрешу. Однако ты должна для этого заслужить мою признательность. Поняла?
Пнув девушку ещё раз, он взялся за ширинку.
Источник потянул в себя ничтожную Искорку, высасывая через неё саму жизнь. Сата поняла, что живёт последние мгновения, но тут случилось странное. Сердце Айтэг Бланориза сошло с ума, прозрачная гладь вскипела в один миг и отшвырнула прочь свою жертву.
Ошеломлённая девушка стояла в пещере. На ней было надето розовое платье из тонкого шёлка, ноги были свободны. Недоумённо обернувшись, она увидела рядом свою копию, лежащую на полу в грязной дорожной одежде, над ней стоял Валет, развязывая штаны. Глядя, как беззвучно шевелятся его губы, изумлённая исса поняла – Источник ничего не смог ей сделать, и даже более того, защищая себя от посторонней Силы, он оттолкнул её с такой мощью, что иссу вышвырнуло в десмериум. Это было невозможно, ведь они находились в районе, где магия не действовала. Однако факты – упрямая вещь: Сата действительно смотрела на своё тело со стороны.
Глядя на действия ненавистного землянина, девушка нахмурилась. Ещё немного, и с её телом произойдёт неприятная вещь. Взмахнув рукой, она лёгким хлопком Силы швырнула Валета на стену пещеры. Искалеченный до последней косточки, он сполз вниз окровавленным, мелко дрожащим мешком, жизнь стремительно уходила из его ошеломлённых глаз. Выйдя из пещеры, Сата в несколько мгновений уничтожила всех врагов, подошла к костру и присела на обрезок бревна.
Без помощника ей не вернуться в тело, более того, она уже не помнила, где его оставила. Это была нормальная особенность десмериума. В таком состоянии её тело могло прожить около пятнадцати часов. Если до этого не придёт помощь – Сата умрёт.
Волшебница спокойно сидела у костра; она почему-то была уверена – помощь придёт.

ГЛАВА 9

Колено уже не беспокоило. Боль нарастала до какого-то предела, затем перегорели предохранители, всё кончилось... Робин больше не чувствовал свою ногу, она была не более чем чуждым протезом. Вождь стоял на верхней площадке Лестницы, перед входом в пещеру. Переведя дух, он обернулся – далеко внизу медленно поднимались несколько чёрных фигур, Зардрак не смог усидеть на месте. Покачав головой, Робин пошёл вперёд.
Он ожидал, что всё будет совсем не так. Пещера оказалась сырой и мрачной, больше похожей на грязный погреб старинного дома. Такой плесени Робин ещё не видел. Осторожно ступая мимо гроздьев гнилых грибов, он вошёл в огромный, сумрачный грот. На полу, распластав крылья и вытянув шею, лежал огромный дракон.
Он был невероятен, одновременно совершенно чужим и странно родным; нечто похожее Робин испытывал до этого всего однажды – когда встретил Ромфаниума. Голова свешивалась над чашей местного Источника, глаза... глаза... Робин шагнул вперёд и растворился в жёлтых нечеловеческих зрачках. Последней его мыслью было – похожие жёлтые искорки он видел в глазах своей Саты.

Здесь не было ничего, кроме сознания и странных образов, недоступных для глаз. Рядом было что-то невероятно мощное, страшное и притягательное, внушающее ужас и восторг. Здесь не было красок, не было времени и пространства, даже Слова рождались из ничего, без голоса; безликие и странные, они рождались из ниоткуда и пропадали в один миг. Воспоминания о них быстро таяли, будто сон через минуту после пробуждения, но оставался Смысл, причём не всегда его передавали Слова.
– Привет, говорящий с единорогами!
– Привет. Как тебя звать?
– Здесь нет имён.
– Кто ты?
– Бог.
– Но этого не может быть!
– Если ты считаешь, что Бог – это бородатый старец, сидящий в небесах, то твоё утверждение верно.
– Бог создал мир.
– Верное утверждение. Я не создавал этот мир.
– Значит, ты не Бог!
– Ты плохо слушаешь. Я сказал – этот мир!
– И что это значит?
– Я создам другой мир.
– Планету?
– Нет – Вселенную. Со своими физическими законами, планетами и галактиками, параллельными мирами и временным потоком.
– Так, значит, ты действительно Бог?
– Здесь нет лжи.
– Но кто создал мою Вселенную?
– Бог.
– Я ничего не пойму! Вас что, несколько?
– Нет, я один.
– Но как это может быть?
– Вопрос малопонятен и требует длительных объяснений.
– Мы не можем долго говорить?
– Здесь нет времени. Но я сам – время, каждый мой миг множит страдания духа.
– Ты болен?
– Здесь нет болезней.
– Не могу поверить, у меня уникальная возможность поговорить с Богом, но я не могу найти слов. Скажи, почему ты мне помогал, подталкивал меня к этой встрече?
– Я не подталкивал тебя, это против Правил.
– Каких правил?
– Замены. Вся твоя жизнь – это только подготовка к нашему разговору.
– Значит, что бы ни случилось, я бы не погиб?
– Нет. Ты мог умереть на любой Развилке.
– Развилке?
– Да. Можешь называть это перекрёстками судьбы. На каждом две дороги – одна ведёт в тупик, вторая – к новой Развилке.
– И ты, всемогущий бог, не мог меня провести?
– Нет. Все, кто имеет разум – свободны в своём выборе. Каждый должен сам идти по своему пути. Я помогал тебе, но не подталкивал на нужный путь. Замен было очень много, но ты единственный, кто смог дойти до конца.
– А зачем тебе именно я?
– Ты сможешь выполнить мою просьбу и остаться при этом человеком. Это будет по Правилам.
– Что за просьбу может иметь Бог?
– Замени меня.
– Как?!
– Эта вселенная создана очень давно. Она не нуждается в боге, просто иногда здесь нужен Хранитель.
– Зачем?
– В основном, чтобы присматривать за единственной системой – Запретным Миром.
– Но что в нём такого?
– Вселенных много – Запретный мир один. Он колыбель Богов. Здесь мы рождаемся, взрослеем, набираемся мудрости и любви. Главнее неё нет ничего, ведь чтобы создать новую Вселенную, Бог должен полюбить каждую частицу своего Замысла. Любовь – цемент всего сооружения.
– Ты тоже родился здесь?
– Конечно. Вспомни сам – этот мир пронизан духом созидания, в нём есть то, чего больше нигде не встретишь. Странная магия, вечная жизнь, лекарства от всех болезней или уродств, удивительные минералы и природные явления – всё это побочные результаты созидательного процесса.
– А кто создал Запретный Мир?
– Хороший вопрос. Ответа нет.
– Даже ты не знаешь?
– А зачем? В чём смысл этого знания? Я существую и без него, у меня есть Замысел, что ещё надо Богу?
– И ты не вмешиваешься в дела людей?
– Вмешиваюсь, если считаю нужным.
– А на Земле?
– Вся твоя Земля – сплошное моё вмешательство. Я отрегулировал все её параметры, чтобы она была похожа на Запретный Мир. Все – продолжительность суток и года, сила тяжести, состав атмосферы, солнечный спектр...
– Зачем?
– Чтобы тебе было легче, когда попадешь сюда.
– Ради одного человека изменять планетарные характеристики?
– Что для меня планета? Я создал твою Землю в таком виде, как ты её застал. Заселил её людьми, вмешивался в развитие ранних цивилизаций, помогая им выбрать верную Развилку, но не подталкивал.
– Бог, так вся история Земли – ради меня одного?
– Нет. Зачем ты мне нужен?
– Я совсем запутался!
– Ничего не поделаешь, мне и так приходится прилагать немалые усилия для поддержания разговора, ведь я Бог, а ты всего лишь человек.
– Но к чему весь этот путь?
– К чему ведёт любой путь – к финишу. Ты его достиг.
– Но как я могу заменить бога?
– Можешь! Однако очень ненадолго и не полностью. Надо дождаться рождения Ребёнка.
– А когда это произойдёт?
– Примерно через сто лет.
– Что?!
– Ты доживёшь. С божественной силой ты можешь не думать о возрасте. Всё, что от тебя требуется, – береги Запретный Мир, планета должна быть готова для рождения.
– Но как я смогу её защитить?
– Сможешь, ведь ты любишь Запретный Мир. Я тебе даже немного завидую. Ты сможешь увидеть рождение Ребёнка. Там, в Первом Лесу, в окружении единорогов пройдут его детские годы, юность, зародится Замысел. Зрелость он встретит здесь, в Сердце Мира, где Замысел будет крепнуть, наливаться любовью. Ты не увидишь, как зрелый Хранитель встретит нового Ребёнка, проведёт с ним детство и отправится создавать новую Вселенную.
– А ты? Почему ты не ждёшь своего настоящего преемника?
– Мне очень плохо. Случилось то, что бывает нечасто – мой Замысел окончательно созрел раньше срока. Как объяснить муки влюблённого творца; каждый день промедления – пытка. Мне, познавшему вечность, непереносима мысль о тех годах, которые отделяют от рождения Ребёнка. Но есть Правила, по ним я могу оставить Запретный Мир, если найду замену.
– И ты ждал меня миллионы лет?
– Нет. Я же Бог! Мне было известно о созревании Замысла задолго до окончания срока.
– Ты готовился заранее?
– Здесь нет времени, я ничего не делаю заранее.
– А почему именно я?
– Альтернативы нет. Были и есть многие, но пришёл ты один.
– Сколько потеряно жизней, сколько крови. Мне было очень трудно!
– Ты должен был созреть для замены. Не печалься, смерти нет.
– Как?
– Вселенная создана из строгого количества вещества и энергии, от энтропии её бережёт любовь Первого Создателя. Сколько бы ни умирало живых созданий – мир не покинет ни одна частица.
– А я могу увидеть Первого Создателя?
– Нет. Чтобы реализовать свой Замысел, Бог растворяется в создаваемой Вселенной, скрепляя её своей любовью.
– Он гибнет?
– Нет. Просто после реализации Замысла в Запретном Мире рождается новый Ребёнок.
– Подожди! Но как же будущий Хранитель может его увидеть? Они не смогут существовать одновременно!
– Смогут. Здесь нет времени.
– Не пойму.
– Ты можешь объяснить муравью принципы квантовой механики?
– Я для тебя всего лишь муравей?
– Нет, ты равная замена. Просто это не очень удачная аналогия, но она отражает суть вещей. Впрочем, если хочешь понять больше, проживи хотя бы несколько миллионов лет, многие вопросы решатся сами собой.
– Вряд ли я столько смогу выдержать.
– Ты прав. Даже мы не можем оставаться собою вечность. Все, кто мыслит, должны умирать и рождаться снова и снова.
– Что от меня требуется?
– Согласие!
– И всё?
– Да. Награды не будет, власть, которую ты получишь, предоставит тебе всё. Пределов нет.
– А если я решу уничтожить этот мир?
– Ты не станешь делать ничего плохого, иначе бы не пришёл сюда.
– Я не считаю себя особо добрым человеком.
– Здесь нет доброты. Это даже хорошо, ведь тебе придётся уничтожить миллиарды мыслящих созданий.
– Зачем?
– Так надо. Это Экзамен. На Запретный Мир напали, ему грозит опасность. Агрессоры думают, что уничтожили меня, а я снял всю защиту, чтобы уверить их зло до конца. Сейчас они хотят уничтожить твой город.
– Надо спешить!
– Не бойся, здесь нет времени.
– Значит, мы можем говорить вечность?
– Ты не станешь это делать, ведь я страдаю, Замысел созрел, он требует реализации. Однако ты сможешь поговорить с Ребёнком.
– Убить миллиарды! А как же мораль?
– Здесь нет морали в твоём понимании. В своё время, переселяя людей на Землю, я обрёк на уничтожение местные разумные виды, и всё для того, чтобы однажды увидеть тебя на пороге своей последней обители. С твоей точки зрения это чудовищно, но чтобы понять целесообразность подобного поступка, надо познать вечность. Помни мои слова – смерти нет.
– Хорошо! Я согласен.
– Нет! Твои слова здесь ничего не значат, их нет.
– А что надо делать?
– Осталась одна Развилка. Если выберешь тупик – ничего этого никогда не будет.
– Что за Развилка?
– Я не мог толкать тебя на нужный путь слишком грубо. Ты должен был погибнуть спустя несколько месяцев после прибытия сюда от рук Зардрака акх Даутора.
– Да, меня выручила Сата. Это ведь ты спас её в долине Костей?
– Нет!
– Но кто же?
– Это Развилка. Решай, какой выберешь путь. Но знай: то, что тебе кажется добром, может оказаться большим злом, чем предотвращенное.
– А Торанвер? А единороги?
– Мага я не просил ни о чём, просто предложил увидеть внучку. Развилки нет. А единороги гуляют сами по себе, я не могу приказать игрушкам Ребёнка, их можно только просить.
– Что я должен делать?
– Выбирать! Если Развилка исчезнет – начнётся Экзамен.
– Я готов!
– Начинай!
– Не могу, я не знаю, что делать?!
– Можешь, ведь ты любишь!
Внезапно Робин понял – он может.

Девочка бежала по склону, заросшему кустарником. Она мчалась изо всех сил, за её спиной всё ещё звенела бронза и ревели нуры. Враг ворвался на поляну, где лежали тела уцелевших исс. Отчаянно сражающиеся охранники гибли один за другим. Девочку душили рыдания: только что на её глазах вспыхнуло искрящимися разрядами и рассыпалось раскалённым прахом тело матери. Отец погиб ещё раньше, всё их маленькое войско было сметено. Девочка осталась сиротой в один час. Она не знала, что путь ведёт в тупик – почти вся долина была окружена сплошной стеной скал.
Но добежать до конца ей не дали. Продираясь через кусты, оставляя на колючках клочья одежды и капли крови, девочка выскочила на маленькую прогалинку и с криком упала на землю – метко брошенная палка ударила её по голени. Перевернувшись на спину, она замерла, жалобно заскулила – над ней возвышался огромный охотник, закутанный в тёмный меховой плащ. Шоквут покачал головой:
– Вот дурная! Да куда же ты так торопишься? Закрой глаза, не так страшно будет.
Враг был по-своему добр. Девочка поняла, что умрёт без мучений, и зажмурилась. Покачав головой, шоквут размахнулся увесистой дубинкой и замер статуей, потрясённо отвесив челюсть. Пикирующий дракон коротко выплюнул сгусток пламени – тело охотника разлетелось осколками пылающих углей. На поляне остались только дымящиеся сапоги с обожжёнными голенями. В следующий миг когтистая лапа нежно сжала девочку. Мощные крылья несколькими взмахами перенесли огромное тело через каменную преграду. Сделав плавный поворот, дракон, держась возле самых скал, направился к перевалу.

Девочка сидела на пригорке, где через несколько лет будет размещаться командный пункт Робина. Она с немым восторгом смотрела на Бога, сидящего перед ней. Дракон, возвышаясь красноватой глыбой, взирал на неё огромными золотистыми глазами. Взгляд его был наполнен странной печалью. Но девочка её не замечала, восхищение подростка было безграничным.
Дракон смотрел на девочку и думал о многом. Он может унести её далеко-далеко, туда, где она не будет знать печали. Можно даже на Землю, к себе нынешнему. Нетрудно дождаться, когда она подрастёт и полюбит. Он мог сделать всё, что угодно, никто не в силах этому помешать. Да – это Развилка, и все пути, кроме одного, ведут в тупик. Но кто сказал, что тупик – это плохо? Нет таких радостей мира, какие он не мог бы подарить ей сейчас. Однако дракон знал: как ни больно это сознавать, каждый должен пройти своим путём, и как ни больно обрекать любимую на страдания – это её дорога. Девочке придётся нелегко, но она вырастет и однажды скажет своему возлюбленному, что рада всему, что с ней случилось – ведь этот путь привёл к их встрече.
Опустив голову, дракон заговорил:
– Сата Неомо Кайя, слушай меня внимательно и запоминай все слова! Сейчас на перевал поднимутся верховые стражники, они тебя схватят и отведут к Зардраку акх Даутору. Тебя ждут страдания и унижения, ты долгое время будешь презираемой всеми рабыней. Что бы ни случилось, как бы ни было тебе плохо, ты обязана жить. Знай: тебя ждёт встреча с невероятным мужчиной, вы полюбите друг друга, ты станешь очень сильной иссой, будешь его защищать от опасности до того момента, как я с ним встречусь. Не смотри так удивлённо – это правда, ты действительно станешь невероятно сильной и неуязвимой после того, как его полюбишь. Но тебе потребуется моя помощь. Закрой глаза!
Девочка послушно зажмурилась. Дракон склонился ниже; от нестерпимой жалости его глаза увлажнились, крупная слеза сорвалась вниз, бесследно исчезла, разбившись тысячью золотистых брызг в длинных прядях чёрных волос. Когда Сата открыла глаза, дракона уже не было, а на перевал въезжали всадники на суфимах.

– Развилка исчезла, начинаем Экзамен!

ГЛАВА 10

«Нивелир-17-342» шёл на новый заход. Виртуальный мир тактической оболочки сыпал гроздьями данных и цветными векторами взаимодействия, расцвела увеличенная картинка цели. Пилот не сдержал сожалеющего вдоха. На берегу реки виднелось небольшое поселение, окружённое двойным кольцом стен. Судя по всему, там проживало несколько тысяч жителей. Было непонятно, почему именно этот район был выбран для посадки мобильного производственного комплекса. Пилот не знал, что рядом располагалось устройство связи 14-3. Судя по объёмам поставок меркита, здесь должно располагаться немалое его месторождение. Аналитики не знали о торговой деятельности землян и свои предположения основывали на неверных посылках. Ценный минерал не поддавался дистанционным методам обнаружения, приходилось делать выводы на основе имеющихся фактов.
Вспыхнули огни консоли вооружения, схема местности расцвела перекрестиями готовящихся ударов. Мощь «Нивелира-17-342» была немалой, хотя в этой миссии его оружие являлось не боевым. Залп должен был расплавить все неровности рельефа, оставив раскалённую площадку диаметром около километра. На этот своеобразный фундамент сядет производственный комплекс и вгрызется в ещё горячую землю. Жаль, что при этом придётся уничтожить город туземцев, но приказы не обсуждаются.
Сделать залп пилот не успел. Он увидел, как вспыхнул ярко-красный вектор недружественной цели, глаза его широко раскрылись при виде сказочного создания, атакующего корабль. В следующий миг взбесившиеся компенсаторы выдали в замкнутый мирок «Нивелира-17-342» чудовищный импульс антиускорения. Смертельной перегрузкой пилота размазало по стенке, неуправляемый корабль, слепо кувыркаясь, пролетел над башнями Ноттингема и рухнул в озеро, угодив прямиком в глубокую нерестовую яму.
Жители ночной стороны Запретного Мира поднимали головы, глядя, как в звёздном небе расцветают маленькие солнца. Зрелище было необычным и красивым. Местные жрецы и шаманы поспешили заявить, что появление странных быстро гаснущих звёзд говорит о гибели многих великих героев. Они не знали, что это взрываются мощные реакторы производственных комплексов. Изменившаяся физическая реальность не позволяла им удержать свою энергию в узде.

Вся система Дэйто-7 являлась одной огромной промышленной зоной. Здесь ковалась мощь непобедимого флота Империи. Десятки могучих космических станций охраняли покой системы, окружив её несколькими сферами оборонительных рубежей. Сотни боевых кораблей готовы были сорваться с места по первому приказу Верта Гранкиса – военного координатора системы на ближайшие несколько часов. Его вахта приближалась к середине, когда спокойствие обычного дежурства было прервано самым неприятным образом.
Сперва раздался сигнал тревоги, затем Верт был вырван из виртуальной реальности самым бесцеремонным образом. Тупо потрогав мнемошлем, он спросил собственным голосом:
– Объект?
– Недружественные цели! – странным голосом отозвался искусственный интеллект.
– Загрузи меня в Сеть, я выпал! – приказал Верт.
– Здесь нет Сети, – тем же необычным тоном заявил тактический компьютер.
– Количество целей?! – выкрикнул растерянный координатор.
– Девять триллионов восемьсот сорок две в четырнадцатой степени.
Верт похолодел, он не был готов к тому, что столкнётся с известной юмористической страшилкой – взбесившимся искусственным интеллектом. Это было невозможно даже теоретически, но почему-то происходило на самом деле. Координатор по инерции потребовал:
– Характеристики?
– В базе данных отсутствуют, передаю картинку.
Посмотрев на изображение, Верт выругался – сумасшедший компьютер показывал ему какое-то летающее чудовище из детских сказок.
– Перезагружайся! – потребовал он.
– Невозможно выполнить, у вас больше нет прав! – заявил компьютер и добавил. – Начинаю тотальное уничтожение всех доступных целей. Приоритет – орбитальные верфи.
– Отключайся!!! – заорал Верт. – Мой приказ самый главный!!!
– Выше Бога нет никого, – спокойно произнёс искусственный интеллект и открыл огонь.

Вторая планета Дэйто-7 была очень старой, её бурная тектоническая молодость осталась далеко позади. Железо-никелевое ядро оставалось всё ещё горячим, но под действием чудовищного давления он уже давно закристаллизовалось. Процесс шёл миллиарды лет и всё ещё продолжался, как вдруг, в локальном объёме, ограниченном корой планеты, произошли изменения ряда физических констант. В таких условиях установившиеся межатомные связи существовать не могли, кристаллические решётки разрушились, спешно перестраиваясь по-новому.
Этот процесс сопровождался выделением энергии и увеличением объёма. Планета, покрытая сплошной индустриальной оболочкой, развалилась в несколько мгновений. Тысячи обломков отпрянули от центра, расплываясь в разные стороны. Они направлялись к орбитальным сооружениям, расстреливаемым взбесившимися космическими крепостями.
Через миллионы лет здесь сформируется вполне устойчивый астероидный пояс.

Истерично хихикали ошеломлённые операторы систем противовоздушной обороны, глядя на бредовые показатели систем слежения. Крестились старые бабки, смотревшие в лазурную гладь сибирского неба с завалинок своих бревенчатых домов. Сойдя с ума, прямо по рации надиктовал заявление об отставке пилот пожарного биплана, прежде чем посадить самолёт на автостраду. Американский разведывательный спутник передал очередной пакет информации, заставивший поседеть опытного аналитика.
Над тайгой летел дракон.

На заброшенном аэродроме проходила очередная передача уникального товара. Коуфф совершенно упустил из виду ненужность дальнейших связей с Землей, и отлаженная машина работала по-прежнему. Серебристая фигура направлялась к маленькому самолёту, в руке Шергер сжимал алюминиевый контейнер с эликсиром молодости и долголетия. Всё шло как обычно.
Главным конструкционным элементом маленького разведывательного корабля являлось концевое кольцо. Даже из названия можно было догадаться о конфигурации этой детали. Её габариты заставляли придавать стандартным кораблям соответствующую дисковидную форму. Замыкая всю конструкцию, кольцо создавало собственную вселенную, что позволяло кораблю защищать себя от нападения и совершать стремительные маневры, не убивая при этом экипаж сильными перегрузками. Система была простой и надёжной, хорошо обкатанной за тысячелетия эксплуатации. Начинка кольца была выполнена из сверхпроводящего вещества. По нему циркулировал электрический ток. Энергии, заключённой в этой детали небольшого корабля, хватило бы на снабжение огромного мегаполиса в течение нескольких месяцев.
Физические законы изменились всего на одно мгновение, но этого вполне хватило. Незначительное изменение ряда констант привело к тому, что кольцо потеряло сверхпроводимость, начинка деталей стала оказывать сопротивление электрическому току.
Взрыв был такой, что все сейсмостанции мира зафиксировали подземный толчок. Официальная версия российских властей – падение метеорита.

Они не имели собственного названия. Являясь продуктом машинной цивилизации, вышедшей из-под контроля создателей, безликие автоматы не обладали сознанием в широком понимании этого слова. Их странное сообщество знало только одну цель – неустанное уничтожение любых проявлений жизни. Они не торопились, тысячи лет уходили на то, чтобы создать рой огромных тихоходных кораблей. После этого флот посылали в произвольном направлении, без какого-либо чёткого плана. Гигантская эскадра двигалась до тех пор, пока не погибала вся – до последнего корабля. По пути уничтожалось всё живое, зачастую вместе с планетами и прилегающими звёздами.
Эта флотилия была обречена. Бездушные автоматы слепо выпустили её в межгалактическое пространство. Двигаясь со скоростью гораздо меньше световой, они никогда не достигнут обитаемых мест, на такой срок не хватит энергии. До Галактики Млечного Пути оставалось идти ещё около двух миллионов лет.

Ударный флот Империи синхронно набирал скорость для межзвёздного прыжка. В переднем эшелоне скользили чёрные рыбины новейших кораблей, их задача – первым ударом деморализовать противника и нарушить его строй. За ними двигались, сбиваясь в тройки, диски стандартных крейсеров – они будут уничтожать отдельные единицы противника. Гиганты-линкоры шли позади, их огромные орудия расправятся с уцелевшими очагами сопротивления и добьют крупнотоннажные корабли.
Адимрал Коуфф, надев мнемошлем, восседал в боевом ложементе. Его мысли были спокойны и ленивы, все сомнения отброшены. Флот выйдет в реальный космос на самой границе вражеской системы, внутри боевых порядков Матриархии. Маневр рискованный, не все корабли его переживут, ведь часть неизбежно пострадает от притяжения крайних планет и кометных скоплений. Но выгода очевидна: неподготовленный противник понесёт чудовищные потери в первую же минуту боя. Стерги неважные флотоводцы, но сейчас они собрали почти все свои силы, надо использовать этот шанс, обезглавить проклятых амазонок. Тогда можно заняться реализацией других планов, благо слава победителя Матриархии позволит адмиралу совершить многое из того, о чём он раньше и не мечтал.
Звёзды исчезли, Коуффа окружила непроницаемая тьма – меркитовый модуль свернул пространство, корабль ушел в прыжок. Через несколько мгновений адмирал нахмурился: звёзды почему-то и не показывались:
– Время? – спросил он.
– Шесть секунд, – испуганно ответил наблюдатель.
– Не понял! – искренне удивился адмирал.
– Мы сами не знаем! – почти крикнул наблюдатель. – Ни один корабль не может находиться в гиперпространстве более одной целой и семидесяти семи сотых секунды собственного времени! Мы должны давно превратиться в излучение!
– Сбой прыжка?
– Нет! Все показатели в норме! Просто мы прыгаем куда-то очень далеко!
– Это невозможно!
– Есть показатели, – странно-виноватым голосом отозвался другой голос. – У меня объект!
Если бы адмирал не был альбиносом, то, вполне вероятно, поседел бы в один миг. Здесь, в пространстве, где нет ничего, кроме концевых колец и меркитовых модулей, берегущих микромиры своих кораблей от рассеивания, системы слежения были бесполезны. Вокруг расстилалось чёрное ничто, ни одна система слежения не могла рассеять этот мрак.
Адмирал, подозревая наблюдателя в сумасшествии, обратился к искусственному интеллекту:
– Контроль! Что за объект?
– Проекция идёт по всем срезам, начиная от ролиума. Десмериум возмущён крупной Волной, существует опасность магической атаки.
Безликий голос нёс полную ерунду; похоже, с ума сошёл не только наблюдатель. Компьютер тем временем довольно связно заявил:
– Получено изображение. Давать картинку?
– Давай! – согласился растерявшийся адмирал.
Монитор вспыхнул странным красноватым цветом остывающих углей. Коуфф увидал багровый длинный туннель, по которому летел клин его кораблей. Впереди, ведя их за собой, мерно взмахивая огромными крыльями, летел...
– Нет!!! – крикнул Коуфф. – Не может быть! Ты уничтожен!!!
В следующий миг ему стало не до дракона – флот вышел в нормальный космос.
Адмирал не успел удивиться полной мгле: здесь совсем не было звёзд, только кое-где мерцали тусклые туманности далёких галактик. Корабельные сирены выли на все лады, виртуальное пространство расцветало красной паутиной недружественных целей – эскадра Империи оказалась внутри боевых порядков чужой армады.
Гигантские угловатые корабли немедленно открыли огонь. Оказавшись в своей родной стихии боя, Коуфф выбросил из головы все посторонние мысли. Враг был многочисленный и сильный, надо приложить все силы, чтобы не дать себя уничтожить. В межгалактическом пространстве развязалось ожесточённое сражение.
Адмирал не думал о том, что даже в случае победы его флот обречён. Кораблям попросту не хватит энергии, чтобы десятки раз сворачивать пространство. Они не смогут вернуться домой.

Эрмины готовились к трапезе. Пожиратели звёзд собрались в плотную массу и наблюдали за своим старым вожаком. Опытный предводитель не торопился, он никак не мог выбрать звезду, куда следует направиться в первую очередь. В последнее время их стае не везло. Куда бы они ни летели, их везде ждали странные букашки. Несмотря на мизерные размеры, они очень больно кололи огромные тела; приходилось отступать, так и не подкрепившись.
Наконец вожак принял решение. Сосредоточившись, он смял пространство, свёл вместе сразу несколько слоев и пустив по ним возмущённые Волны. Бросившись в открывшийся туннель, он увидел нечто необычное – в точке прорыва происходило слияние более дальних слоёв, жадная воронка собиралась выбросить его в невообразимую даль. Старый эрмин судорожно задёргался, но тщетно – противостоять силе притяжения было невозможно. Понимая, что столкнулся с деянием Бога, он расслабился и отдался на волю течения. Глупый молодняк ничего не понял и послушно ушёл за вожаком.
Вынырнув в ролиуме, вождь понял, что всё закончилось хорошо. Рядом пылало вкусное жёлтое светило с пикантной хромосферой, вокруг скользили восемь соблазнительных планет. Стая дружно заскулила: жрать хотелось всем. Но никто не спешил – первый кусок всегда выбирает вожак.
Выждав приличествующую паузу, вождь направился ко второй планете, соблазнившей его наличием тяжёлого ядра. Он не знал, что божественная сила забросила его в систему Нарис-1, где располагалась столица Империи. Впрочем, неразумное создание не могло осознать сам факт существование галактических государств. Всё, что он замечал – это атаки боевых флотов, мешающих спокойно завтракать.
Проглотив лакомство, вожак обернулся и посмотрел на молодняк. Те продолжали доедать звезду и оставшиеся планеты. Внезапно вождь чётко понял – его время пришло, тело переполнено, надо уходить. Он совершит свой последний путь к центру Галактики в район, где расположена усыпальница его рода. Там он зажжёт своё тело новой звездой, оставив о себе памятник на миллиарды лет. Тяжёлые элементы помогут создать планеты, и когда-нибудь на них зародится жизнь, а может даже, разум. Но этого старый эрмин не знал, он шёл умирать.
Дракон парил высоко над плоскостью эклиптики Нарис-1. Вокруг вспыхивали яркие огни, космические крепости остервенело обстреливали друг друга, внизу разбойничали гигантские эрмины. Скоро стая уйдёт. Они выберут нового вожака, поглотят несколько соседних систем, затем вернутся домой, за край галактического диска. Там пожиратели звёзд буду дрейфовать в направление закручивания Млечного Пути, жадно собирая вещество, выбрасываемое спиральными рукавами. Они будут соперничать с конкурирующими стаями, не давая рассеяться ни единой крупице. Эрмины будут собирать материю в свои тела, носиться друг за другом, весело сливаясь и разделяясь, предаваться общению со своими соседями на границе великой пустоты. Их радость будет искренней, а жизнь – лёгкой и беззаботной.
Пока они опять не проголодаются.

Империя Звёздного Содружества погибала. Тысячи страшных катаклизмов уничтожали политические и производственные центры, гибли могучие флоты и отдельные корабли, исчезали звёзды и планеты. Оставшиеся обломки великой державы легко захватят жадные соседи. Кому-то при этом достанется Запретный Мир. Трясясь от благоговейного страха, захватчик окружит маленькую систему мощным карантинным кордоном. Никто, будучи в здравом уме, не приблизится к страшной планете, защищающей себя с такой беспощадной эффективностью.
Тысячи лет дети будут слушать сказки о могучих драконах древней расы и таинственном мире, хранящем огромные богатства. Маленькая рука будет выводить корявый рисунок – крылатое создание на груде золота и драгоценных камней. Отец будет рассказывать о доблестных рыцарях, вступивших в неравный бой и павших от страшного жара, против которого бессильны любые доспехи.
Но рано или поздно дети вырастают. Когда-нибудь, через тысячи лет, кто-то придумает новый способ урвать крошку со стола Богов. Но жадность глупа, крошки покажется мало, захочется получить всё. Разум изобретателен, он всегда найдёт лазейку. Помня о предыдущих трёх попытках, они будут осторожны, но это не поможет: нельзя трогать детскую колыбель грязными руками, обидятся те, кто её оберегает.
Своих Богов надо помнить.

Сата сидела у костра уже несколько часов. Она волновалась всё больше и больше, ведь её тело лежало неизвестно где. Его могли обглодать падальщики-бласы, оно могло мёрзнуть на сырой земле – это повредит ребёнку. Но ничего нельзя было поделать, в этом состоянии она очень могуча, но одновременно беспомощна.
Вскрикнув от радости и изумления, исса вскочила на ноги – перед ней стоял её возлюбленный.
– Робин! Как ты сюда попал?
– Долго рассказывать. Пойдём, тебе надо вернуться в тело.
– Ты сможешь это сделать?
– Конечно. Моя глупая девочка, зачем ты себя едва не убила?
– Прости. Мне казалось, что так будет лучше.
Сата протянула руку, но её ладонь прошла через плоть Робина, не встретив препятствия.
– Не могу поверить! Ты в десмериуме! Как это возможно?
– Теперь всё возможно. Я говорил с Хранителем.
– Ты получил Силу?
– Что-то вроде того. Пойдём, мне надо торопиться, ещё немного, и я не смогу остаться человеком.
– Побежали!!! – испуганно вскрикнула Сата.
– Нет, – рассмеялся Робин, – не всё так страшно, немного времени ещё есть.
Они направились к пещере. Девушка повернула голову и посмотрела на своего мужчину с изумлением и восторгом. В её чистой душе больше не было вопросов – всё, что надо, Робин скажет ей сам, потом, если посчитает нужным. Самое главное – они по-прежнему будут вместе.
– У меня будет ребёнок, – неожиданно для самой себя произнесла Сата.
– Это хорошо, – улыбнулся Робин.
– Девочка.
– Ты уверена.
– Ты странный человек! – Сата покачала головой. – Я ждала такого вопроса после первых слов!
– Это я и так знал, а вот насчёт пола ребёнка ты меня удивила.
– Хоть что-то от тебя можно скрыть! Не сомневайся, я же исса. Прости!
– За что?
– Ты же хочешь мальчика.
– Кто тебе сказал такую глупость? Да я просто счастлив! Она наверняка будет такой же красивой, как ты.
– Спасибо. Ты умеешь говорить красивые слова, – улыбнулась девушка.
– Малышка, ты сама у меня почти ребёнок, а уже готовишься стать мамой.
– Не волнуйся, в нашем мире всё рождается без забот и сильных страданий. Всё не так, как на твоей Земле.
– Да, я знаю.
Они стояли над телом Саты. Робин опустился на корточки, приложил руку к неподвижной ладони, Ритм Возвращения возник ниоткуда. Повернув голову, он посмотрел в глаза любимой и произнёс.
– Пойдёшь на восток, через час выйдешь на дорогу. Там тебя уже ищут.
– А ты?
– Я приду. Скоро. С Анитой.
– Вот как, – усмехнулась девушка. – Ты времени зря не терял.
– Естественно, – без тени вины произнёс Робин. – Я специально отослал тебя подальше.
– Ты её не обидел? – строго спросила Сата.
– Нет, не бойся. Всё будет хорошо. Иди.
– Возвращайся скорее!
– Конечно. Прощай.
Уловив Ритм Возвращения, Сата произнесла Слово Встречи.

– Экзамен закончен.

– У тебя всё получилось, и ты сохранил себя.
– Да. Я знаю.
– Теперь жди, осталось недолго, скоро придёт Ребёнок. Никто сейчас не станет вредить Запретному Миру, но есть Порядок, без Хранителя нельзя.
– Хорошо. Я буду хранить Колыбель.
– Прощай!
– Подожди! Скажи, выходит, что бог создаёт Вселенную и затем исчезает. Получается, она продолжает жить сама собой?
– Так ты ничего не понял?
– Нет!
– Ну что ж, значит, я в тебе действительно не ошибся. Запомни мои слова – смерти нет! Думай над ними, и всё поймёшь, я знаю. А теперь прощай, я не в силах ждать ни одного мгновения.
– Прощай. Пусть твой Замысел будет просто великолепным!
Ответа не было, но его уже никто не ждал.

Робин стоял на верхней площадке Лестницы и, щуря глаза, смотрел на солнце. Всё его пребывание в Сердце Мира не заняло и часа. А сколько событий успело произойти – его человеческий разум не мог вспомнить и сотой доли. Землянин поморщился: проклятое колено опять разболелось.
Рядом, уткнувшись лбами в камень, распростерлись ниц несколько атонов. Маленький нур, пища от восторга, счищал грязь с его сапог. Зверёк был счастлив – за свою жизнь он успел увидеть сразу двух богов, а если немного повезёт, то доживёт и до третьего. Потрепав малыша по бархатной голове, Робин чётко произнёс:
– Нуров освободить, боевых монстров вернуть в пещеры, дать всем воды из Источника, на этом месте зажечь Костёр Памяти.
Зардрак осторожно приподнял голову и почтительным тоном уточнил:
– Хранитель, сколько времени поддерживать огонь?
– Сто лет, – коротко ответил Робин
Опустив голову, он пошагал вниз. Там, у подножия Лестницы, его ждал единорог.